Однажды в большом городе

Выходя из подъезда, Джон проверил содержимое почтового ящика и выудил из кучи рекламы небольшой белый конверт. "Фотостудия Кевин" значилось в графе отправителя. Он уложил конверт в чёрную кожаную папку и направился к остановке, находящейся в сотне метров от дома.
Зайдя в трамвай, мельком оглядел немногочисленных пассажиров, было десять часов утра и поток вечно спешащих и всюду опаздывающих горожан заметно ослаб. Выбрав свободное место у окна, устроился поудобнее и, положив папку на колени, стал вспоминать все ли документы взял с собой.

Диплом, паспорт, водительское удостоверение... Трамвай тронулся, за окном замелькали дома, автомобили, деревья, люди. На перекрёстке, дожидаясь зелёного сигнала светофора, стояла красотка в обтягивающих лосинах и маечке с большим вырезом на груди. С трудом оторвав от неё взгляд, он повернул голову в противоположном направлении. Два бронзовых человека, сидящих на каменной скамье, играли в шахматы. Скульптурная композиция называлась "Цейтнот". Кажется её установили в прошлом году. Или раньше? Городская суета отвлекала. Джон даже немного расстроился, но потом подумал: "Да какая разница, что взял - то взял. Возвращаться домой всё равно не стану. Нет, я не суеверный, но... не стану! А вот анкетой займусь сейчас!" - отвернувшись от окна, он решительно открыл папку и достал конверт с фотографиями. Пару недель назад Джон решил, что нужно обновить фото. Прежнее было совсем не плохим: симпатичный, улыбающийся шатен, лет тридцати пяти — сорока. Однако Джон посчитал, что фотографию пятилетней давности стоит заменить на свежую. Зачем-то ещё раз перечитав свой адрес и адрес отправителя, он открыл конверт и вытряхнул содержимое поверх папки.
С фотографий, чуть прищурившись и улыбаясь, на него смотрел какой-то седой старик.
"Что за чертовщина?! - возмущённо воскликнул Джон. - Вечно они должны что-то напутать и сделать не так! Обрадовался - ах, как вовремя! Новые фотографии - хорошее знамение! Нет, не верю я в ни в приметы, ни в знамения, просто так подумал, нельзя что ли?! Вот тебе и хорошее", - его возмущение сменилось искренней досадой.

Последнее время в поисках работы не везло - сплошные отказы. Но Джон не отчаивался и не унывал. Вот и сейчас он ехал на биржу труда, чтобы очередной раз попытать счастье. Да, именно счастье, потому что безделье становилось невыносимым, а не работал он уже давно. По крайней мере ему так казалось. Денег, которые платило государство, вполне хватало на жизнь, но разве они могли заполнить пустоту, которая появлялась с восходом солнца и до самого захода тихо и жалобно позванивала внутри. Джон так её и называл - звенящая пустота невостребованности. Почему это происходило только в светлое время суток он не знал. "Может быть я латентный вампир?" - подшучивал над собой. Ведь только в сумерки, неважно утренние или вечерние, ему становилось намного уютней и не так тоскливо.

"Плевать, пусть будет старая фотография, в конце концов пять лет не такой большой срок. Или большой? А какой большой: десять, двадцать?!
Время остановилось. Оно просто перестало существовать. Он даже и не заметил, когда это произошло. Может быть на смене тысячелетий? Нет, день сменяла ночь, а вслед за зимой приходила весна, но всё это бесконечное чередование тепла и света, казалось, могло бы уместиться ровно в двадцать четыре часа. Как будто кто-то сжал прожитые годы до невероятной плотности белого карлика. Может так и должно быть и это чувствует каждый человек? Может люди и умирают, как звёзды? Белый карлик, чёрный... а потом ты растворяешься в чёрной дыре абсолютной неизвестности."

"Ну вот, теперь ещё и остановку проехал" - вынырнув из паутины мрачных философских мыслей, с досадой подумал Джон.
Он вышел из трамвая, перешёл дорогу и, ожидая другого, следующего в обратном направлении, присел на скамейку, находящуюся под стеклянным колпаком.
Несколько человек дожидающихся вместе с ним, но снаружи, наслаждались лучами тёплого весеннего солнца. Парень и девушка, держась за руки, о чём-то оживлённо беседовали. Мужчина в соломенной шляпе читал газету. Старик... Джон вздрогнул от неожиданности. И несмотря на то, что стекло нельзя было назвать идеально чистым, он мог поклясться, что это был тот самый старик с фотографии! Он буквально в упор пристально и изучающе смотрел на Джона!
Подошёл трамвай, из которого начали выходить пассажиры. Они смешались с входящими, Джон тоже направился к входу и когда оглянулся назад, старика уже не было. "Показалось, - подумал Джон, хотя мог даже вспомнить губную гармошку, выглядывающую из нагрудного кармана пиджака старикашки. - Странный денёк."

Здание биржи труда сверкало стеклопакетами, в которых отражалось безоблачное небо. Входя с толпой других соискателей "счастья", Джон пропустил вперёд какую-то женщину и вдруг увидел его опять. Старик с губной гармошкой в нагрудном кармане пиджака смотрел на него сквозь стеклянные двери вестибюля. Джон замер на несколько секунд в полном недоумении, но людской поток подхватил его и понёс к лифту. Большой, так же как само здание сверкающий чистотой надраенных зеркал, лифт вмещал себя до пятнадцати человек, как указывала табличка. В толпе думающих каждый о своём, неулыбчивых людей было довольно тесно, чтобы увидеть себя в зеркале, но Джон всё же попытался это сделать - убедиться, что всё нормально с причёской и улыбнуться самому себе для поднятия духа. Старик с губной гармошкой был в лифте и стоял, судя по отражению, буквально за спиной. Джон побледнел и резко обернулся назад. Лифт в это время остановился, двери распахнулись и люди стали выходить. Опять потеряв из вида своего преследователя, Джон тоже рванул к выходу, сообразив, что старикашка находится где-то среди выходящих.
"Эй! - крикнул он, ещё находясь в лифте. - Эй, подождите! Кто Вы такой, что Вам от меня нужно?!"
Несколько человек обернулись, удивлённо глядя на Джона, но заметив его взгляд, устремлённый куда-то вперёд поверх их голов, продолжили свой путь, исчезая в лабиринтах коридоров здания.
Джон почувствовал, что ему не хватает воздуха, в глазах потемнело, он потерял равновесие и упал.

- Как Вы себя чувствуете? - спросила молодая женщина в белом халате, когда он, открыв глаза и, обнаружив, что лежит на каком-то диване, попытался сесть. - Вам лучше?
- Что случилось, где я? - приняв вертикальное положение и потирая немного ноющий локоть, спросил Джон.
- Вы в медпункте, у Вас был обморок. Мы измерили давление, оно оказалось ниже нормы. Но сейчас всё хорошо. «
- Выпейте вот это, - женщина протянула какую-то таблетку, - и через несколько минут Вас отвезут домой, я вызвала такси.
- Но я бы хотел... - Джон взял лежащую рядом на тумбочке папку.
- Нет, нет! - его собеседница категорически замахала руками в знак протеста. - Сегодня больше никаких дел! Домой - отдыхать!
- Да, когда вы упали, то обронили кое-что, мы всё сложили в этот пакет, - добавила она и положила бумажный пакет рядом с папкой.

Такси довезло до дома, водитель заботливо поинтересовался на каком этаже он живёт и не нужна ли помощь, и только когда Джон поблагодарил и сказал, что с ним всё в полном порядке, уехал, пожелав хорошего дня. Поднявшись на второй этаж и открыв входную дверь, Джон почувствовал, что чертовски устал. Он даже присел на стул прямо в коридоре, положив папку и пакет на небольшую полку перед зеркалом. Места для этих двух предметов явно не хватало, и пакет упал на пол. От удара он порвался и содержимое рассыпалось. Ручка, ключи от кладовой, маленький блокнот и...  губная гармошка.
Казалось, целую вечность он смотрел на неё, а потом взял в руки, поднёс к губам и заиграл. Мелодия "Одинокой пастух" заполнила квартиру звуками тоски и одиночества. Продолжая играть, Джон медленно встал и уткнулся взглядом в зеркало. На него смотрел тот самый странный старикашка с фотографии. Только в глазах, вместо спрятавшейся улыбки, стояли слёзы.