Армагеддон

Сирены выли словно сумасшедшие.
Эти звуки не были похожи на учебную тревогу. Сейчас воздух над городом рвался в клочья. Звук ввинчивался в барабанные перепонки, вибрировал в зубах и заставлял  дрожать все тело.
Алексей стоял у окна девятнадцатого этажа. В руке он сжимал чашку с кофе.
За стеклом раскинулся утренний город. Солнце только поднималось, окрашивая высотные дома в нежно-розовый, цвет. По проспекту внизу ползли крошечные коробочки машин. Люди спешили на работу. Кто-то злился в пробке, кто-то допивал такой же кофе, кто-то слушал радио.
 Пять минут назад диктор запнулся на полуслове. Потом был короткий скрежет, и чужой, мертвый голос из динамика произнес: «Внимание. Зафиксирован массовый пуск. Время подлета…» Динамик замолчал навсегда.
— Алеш? Что там? — из спальни вышла Марина, щурясь от яркого света. Она была в его огромной фланелевой рубашке, смешная, со взъерошенными после сна волосами. — Почему так шумно? Опять учения?
Он не ответил. Не смог повернуться.
Потому что на горизонте, там, где синела полоска пригородного леса, родилось второе солнце.
Вспышка.
Она не была желтой или белой. Она была абсолютной. Свет, который выжег все остальные цвета, превратив мир в черно-белый негатив. Алексей инстинктивно зажмурился, но сине-зеленый силуэт оконной рамы остался гореть прямо на сетчатке глаз, сквозь закрытые веки.
В этот момент времени больше не существовало. Секунды растянулись в часы.
 Где-то сзади вскрикнула Марина.  Чашка с кофе выскользнула из пальцев Алексея и с тихим звоном разбилась о ламинат.
Он открыл глаза. Мир вернулся, но он изменился навсегда. На горизонте стремительно рос ослепительный, бурлящий шар. Он менял цвета: от ядовито-оранжевого до мертвенно-фиолетового. Земля под шаром испарялась, превращаясь в тяжелый, багровый дым, который закручивался вверх, формируя ножку гигантского гриба.
- Марина, на пол! — чужим, сорванным голосом крикнул Алексей. — Лицом вниз! Рот открой! Уши закрой!
Он практически сбил её ног, увлекая за собой в узкий коридор, подальше от окон. Они упали на ковер. Марина дрожала всем телом, вцепившись в него.
— Что это? Леша, что это?!
— Молчи. Просто держись.
Он знал хронометраж. Он помнил это из старых, школьных казавшихся тогда глупой нструкцией по основам безопасности жизнедеятельности. Сначала вспышка. Потом световое излучение — оно уже сожгло шторы на окнах, в комнате запахло паленой синтетикой. А потом ударная волна.

Она шла со скоростью звука, сметая все на своём пути.
Сначала пропал вой сирены. Город погрузился в неестественную, звенящую тишину, словно мир затаил дыхание перед казнью. А затем раздался грохот. Это не был взрыв. Это был рев разъяренной планеты, треск ломающихся тектонических плит.
Стеклопакеты на девятнадцатом этаже не просто разбились — они превратились в стеклянную пыль, влетевшую в квартиру со скоростью пули. Воздух мгновенно стал горячим, как в сауне. Дом качнулся.
Это было самое страшное. Пол ушел из-под ног влево, затем вправо. С полок полетели книги, посуда, с грохотом упал холодильник на кухне. Стены заскрипели так, словно живое существо кричало от боли.
 Алексей накрыл Марину своим телом, чувствуя, как на спину сыплется штукатурка. В ушах звенело, перепонки давили изнутри. Воздух вышибло из легких. Казалось, это будет длиться вечно.
Но через полминуты качка прекратилась. Остался только вой ветра. Настоящего урагана, который гулял теперь по разрушенной квартире.

Алексей поднял голову. Вокруг стоял белый туман из известковой пыли. Было трудно дышать, в горле першило.
- Маришка… Ты как? Жива? — он ощупал её плечи.
Она подняла на него огромные, полные ужаса глаза. На лбу проступала царапина, но она кивнула. -Жива.
 Алексей поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Вокруг царил хаос. Мебель была изуродована, обои на стенах висели клочьями. Он прошел туда, где раньше была стена с окном. Теперь там зиял огромный проем.
Он посмотрел на город.
 Города не было. Точнее, не было той его части, что лежала ближе к горизонту. Вместо цветущих кварталов простиралось серое, дымящееся поле, покрытое огненными точками. Небо затянуло черной, глухой тучей, сквозь которую пробивался жуткий, багровый свет пожаров. Гигантский гриб разросся на полнеба, его шляпка лениво вращалась, рассеивая по ветру миллиарды тонн радиоактивного пепла.
Ветер сменил направление. Он дул со стороны взрыва, неся с собой запах гари, серы и чего-то сладковатого, от чего к горлу подкатил ком.
Алексей посмотрел вниз. На улице, среди разбитых машин, метались крошечные фигурки людей. Они бежали без цели, просто гонимые страхом.
- Леш… Что мы будем делать? — Тихо спросила Марина, подойдя сзади. Она не плакала. Шок выжег слезы.
Алексей повернулся и посмотрел на коридор. Там, под завалом из книг, лежала старая, собранная когда-то шутки ради «тревожная сумка». Фонарь, вода, аптечка, респираторы. Они не спасут от прямого удара, но сейчас… сейчас они были их единственным шансом прожить еще один день.
Он взял её за руку. Пальцы Марины были ледяными, но она сжала его ладонь в ответ.
- Надеваем куртки. Ищем плотную обувь. Берем воду и уходим в подвал, — твердо сказал он, глядя ей в глаза. — Главное — не смотреть назад. Пошли. В подвале было темно, сыро и на удивление тихо. Тишина не бывает абсолютной, но здесь она казалась монолитной, словно застывший цемент.
Алексей зажёг фонарик. Около стены справа стоял старый, пошарпанный диван.
Он посадил Марину на диван и сам сел рядом. Сразу выходить наружу было нельзя. Первые сорок восемь часов самые опасные из-за за высокой радиации - Алексей знал это. Он взглянул на ручные часы. Было семь утра. Он потушил фонарик и обнял жену.  В подвале они провели двое с половиной суток прежде чем решились выйти наружу. Удивительно, но за всё это время, в подвал так никто и не заглянул.

Надев респираторы они осторожно0 выбрались наружу. То что они увидели повергло их в ужас.


Там, где три дня назад пульсировал город, теперь лежало мёртвое, ровное серое море. Не было ни крыш, ни деревьев, ни фонарных столбов. Только редкие, оплавленные огрызки высотных зданий торчали из земли

Они остались живы случайно.
Пойдём на север,-сказал Алексей.
Они побрели на север, прочь от эпицентра, ориентируясь по едва заметному контуру сгоревшего леса на горизонте. Под ногами хрустело. Это был странный, неестественный хруст — сплавившийся песок вперемешку с человеческими костями превратившийся в хрупкое зелёное стекло, перемешанный с крошевом кирпича
 Через три часа пути среди серого безумия они заметили кусок листового железа, торчащегоб из-под завала. Из-под него вился едва заметный сизый дымок.
Алексей замер. Живой огонь? Или что-то догорает?
Он осторожно приблизился, стараясь не шуметь. Возле импровизированного навеса сидел человек. На нём был грязный пуховик, капюшон накинут на голову, а лицо скрывала строительная маска-респиратор. Человек возился с маленьким примусом, пытаясь согреть кружку с водой.
-Здравствуйте— хрипло вытолкнул из себя Алексей Собственный голос показался ему чужим и пугающим.
Человек вздрогнул, мгновенно потянувшись к лежащему рядом куску арматуры, но, разглядев мужчину с женщиной одиноких и без оружия, — медленно опустил руку.
— Живые… — глухо донеслось из-под маски. Это была женщина. Глаза за стеклами защитных очков были воспаленными и красными.— Садитесь. Только отряхнитесь от пепла. Он радиоактивен. Они сели напротив её.


- Куда идете? — спросила она, протягивая им крышку от термоса с теплой, горьковатой на вкус водой.
— На север. Там, за лесом, были воинские части и старые шахты. Может, там уцелел кто-то с дозиметрами, с организацией. А вы?
— А мне некуда, — она сняла маску. — Мои все там остались. В центре. Я на окраине в гараже была… Знаете, что самое странное?
— Что?
— Тишина. Ни птиц, ни машин, ни радио. Только этот чёртов пепел.
Алексей посмотрел на свои ладони. Они были покрыты мелкой серой пылью, которую невозможно было оттереть. Он понимал, о чём она. Старый мир исчез, оставив после себя только  разрушения.
Шаг в неизвестность
Они не стали объединяться. В этом не было смысла — три одиночества лишь удвоили бы расход скудных припасов. На прощание женщина протянула им небольшую пачку таблеток йода.
-Возьмите. Мне уже без надобности. А вам может пригодится.


— Спасибо, — Алексей спрятал лекарство в карман. — Как вас зовут?
— Катя. Была Катя. Теперь просто… Никто. Удачи вам. Прощайте.

Прощайте,-сказала Марина.
Пейзаж вокруг не менялся, но внутри у них что-то сдвинулось. Посреди выжженной, остекленевшей пустыни, где человечество только что совершило свой главный и, возможно, финальный грех, человек поделился с ними просто тёплой водой.
Они шли каждый погруженный в свои мысли. И вдруг остановились как вкопанные перед куском бетонной плиты, где чудом уцелевшая у самого края росла крошечная, бледная ромашка.
Простой цветок, каким-то чудом выживший в этом адском пламени.
Они впервые за все эти дни глубоко вздохнули и прибавили шаг. Жизнь упряма. Она не собиралась сдаваться так легко.