Былина 3. Ля, Кикимора!

         Солнце, преодолев свой утренний недолгий мандраж, палило уже в полную силу, норовя высушить последние капли здравого смысла, чудом уцелевшие в головах лесной братии. Тени в лесу становились все меньше и меньше. Зенит был уже недалеко.    
         Тяжелая, но удивительно мирная тишина повисла над прекрасной  летней лесной поляной. Илья Муромец, Соловей-Разбойник и Змей Горыныч сидели кружком, передавая по кругу заветную флягу. Это был тот самый момент хрупкого перемирия, когда вчерашние враги становятся собутыльниками, а общая головная боль — залогом крепкой мужской дружбы.
         — А всё-таки, мужики, — философски изрек Соловей, возвращая флягу Илье. — Хорошо вчера посидели. Душевно. Хоть и разорительно.  Ну и …..немножечно покуролесили…..
          — Это да, — икнул Горыныч. Бодрая голова с интересом наблюдала за процессом, страдальческая висела на плече, а перевязанная пыталась поймать пролетавшую мимо стрекозу. — Я вот думаю... может, мне в отпуск уйти? На воды какие-нибудь. Минеральные. В Кисловодовск, например. Чтоб язву залечить. И душевную травму.
          — Отпуск — это мысль! — оживился Илья, делая огромный глоток заветной лечащей жидкости. Мир окончательно перестал вращаться и даже начал казаться вполне сносным местом. — Я вот тоже... устал. От подвигов этих. От славы. Князь опять же... достал. «Илюша, спаси! Илюша, выручай!». А я может, творить хочу! Искусство!
         — Искусство? — испуганно  хором переспросили Соловей и две головы Горыныча. Третья голова Горыныча громко икнула.
        — Ну да! — Илья встал в полный рост и расправил плечи. В глазах его зажегся нехороший, но знакомый огонек. Брага пошла уже хорошо.
      — Я тут подумал... Я же богатырь! Силища немереная! Я ж могу не только мечом махать! Я могу... рисовать или….лепить!         
         Поляна замерла в предвкушении. Восемь пар глаз изумленно  и вопросительно глядели на героя.
      — Из чего лепить-то собрался? — осторожно спросил Соловей и оглянулся. Никого рядом не увидел.
       — Из чего найдём! Или из кого! — величественно провозгласил Муромец. — Вон, Горыныч у нас чешуйчатый. Кащей костлявый. Яга... ну, Яга есть Яга. А я буду ваять! Создам шедевр! Символ эпохи! «Три богатыря» уже есть. А я создам... «Один богатырь и куча проблем»!
         В этот самый момент кусты на краю поляны затрещали так, будто сквозь них ломился разъяренный кабан весом с корову. Троица синхронно повернула головы на звук и замерла.
       Из зарослей на поляну вывалилась ... девушка. Если можно так сказать…
         Вид её был странен даже по меркам нечистой силы. Обычно зеленоватая и склизкая, сегодня она была багрово-лиловой от ярости. Тина в её волосах стояла дыбом и потрескивала статическим электричеством. В одной руке она сжимала пучок гнилых водорослей, в другой — здоровенную болотную жабу, которая отчаянно квакала что-то протестующее.
          — ЛЯ! — заорала Кикимора так, что с ближайших сосен посыпалась хвоя. —Чего расселись тута, ироды несчастные!
           Соловей вздохнул и вжал голову в плечи. Горыныч икнул всеми головами…..
        — Вы! Вы-ы-ы!  — Она ткнула склизким пальцем с длинным когтем прямо в Илью Муромца.
        — Ты! Ирод! Беспредельщик! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!
         Илья поперхнулся брагой и сделал шаг назад. — Э-э-э... Здравствуй, красавица! А мы тут... это... лечимся. Ты присядь, водички попей...
         В богатыре от эмоций вдруг проснулся жентыльмен.
         — Какая я тебе красавица?! — взвизгнула Кикимора так, что жаба в её руке испуганно замолчала. — Ты на себя посмотри! И на меня посмотри! Ты мне вчера что обещал?!
           Соловей-Разбойник тихо хихикнул в кулак.
          — Ну... может, комплимент какой? — робко предположил Горыныч.
           — Комплимент?! КОМПЛИМЕНТ?! — Кикимора перешла на ультразвук. Жаба выпучила глаза и обмякла в её руке и отключилась.
          — Он мне пообещал... модернизацию! Сказал, что я отстала от трендов! Что у меня болото — «неинстаграмное»!
          Илья виновато почесал затылок. Этого он не помнил. Но потихоньку волшебная жидкость начала возвращать его к полноценной жизни. И обрывки памяти начали складываться в пугающую картину. — Ну... я ж как лучше хотел...
          — КАК ЛУЧШЕ?! Ты притащил на моё болото бригаду гномов-контрактников! С чертежами!
          — О нет... — простонал Соловей.
           — ДА! — Орала Кикимора. — Они развели там строительную грязь по колено! Они спилили мою любимую плакучую иву на дрова для своей адской машины!
         — Паровой земснаряд... — прошептал Илья и почесал буйну головушку.
         — Именно! Эта железная дура ревела всю ночь! Мои лягушки получили акустическую травму и теперь квакают басом! А мои любимые пиявки? Они сбежали от этого шума к Лешему в пруд! А он их не пускает, говорит, у него санитарная зона для купания какой-то там принцессы!
            Кикимора набрала в грудь побольше болотного воздуха. — Но это всё ерунда по сравнению с главным! Вы видели мою новую набережную?! Эту плитку?! Этот благоустроенный берег?! Соббянин несчастный!
          Троица переглянулась и осторожно покачала головами.
          — А вы знаете, кто там сейчас загорает?! Кто плещатся в моем болоте и визжат как резаные?! Василисы Премудрые из соседнего уезда! С курсов по ландшафтному дизайну! Они приехали на экскурсию! На МОЁ болото! А губы Вы их видели??? Где Вы видели у женщин такие огромные губы??? У всех???
          Наступила звенящая тишина. Даже кузнечики перестали от страха стрекотать. Илья Муромец побледнел так, что его веснушки стали похожи на созвездия на Млечном пути.
         — Василисы... Премудрые...??? — прошептал он странным голосом.
         — Да! И они уже написали жалобу в профсоюз сказочных существ! Меня вызывают на ковер к Царю-батюшке за «потерю аутентичности и самобытности среды обитания»!
           Кикимора швырнула жабу под ноги Илье. Та квакнула и шустро ускакала в кусты. — В общем так. Или Вы сейчас же всё это безобразие сворачиваете и возвращаете моему болоту его первозданный вид... или я вам такое устрою... такое...
           Она обвела грозным взглядом троицу. Илья стоял ни жив, ни мертв. Горыныч сочувственно качал больной головой.
           И только Соловей-Разбойник смотрел на Кикимору с чисто профессиональным интересом.
           — А знаешь что, подруга... — медленно протянул он, вставая и отряхивая пыльные штаны.  — А ведь это гениально!
           Кикимора осеклась и замолчала.
          — Чего?
          — Болото для Василис... Это же золотая жила! Мы им сейчас такой сервис организуем - закачаются! — В Соловье вдруг заговорили его татарские корни. — Илья!
          Богатырь вздрогнул. В его голове сейчас витала всего лишь одна мысль – свалить с этого собрания побыстрее.
          — Да? — Нехотя промолвил он.
          — Ты у нас теперь ваятель? Вот и ваять будешь. Из того самого земснаряда мы тебе сделаем... как его... арт-объект «Утро богатырской силушки». Поставим посреди трясины на сваях, — Соловей оживился.
         — А сваи где возьмём? — тупо спросил Илья.
         — У Лешего одолжим. У него всё равно дубы лишние есть после твоего вчерашнего сеанса лесоповала.
          Горыныч оживился: — А я? Что мне делать?
          — Ты будешь главной фишкой. Экзотикой. Будешь катать их на средней шее. Только ты это... того... не дыши на них перегаром сильно. И огнетушитель спрячь подальше. 
          Горыныч гордо приосанился (насколько это было возможно с вывихнутой лапой).
           — А я? Что мне делать? — пискнула Кикимора, почуяв неладное.
            Соловей обнял её за склизкие плечи (стараясь не обращать внимания на треск статического элекстричества).
             — А ты будешь управляющей этого элитного курорта «Бабульник». Хозяйкой Медной горы... ну…то есть тины. Будешь проводить им экскурсии по экзотическим экологически-чистым местам. И рассказывать страшные сказки о том, как тут раньше было опасно и неуютно до нашего прихода. А теперь – лучший курорт в Центральной полосе.
            Кикимора задумалась. Представила себя не просто хранительницей топи, а бизнес-леди болотного разлива. Идея начинала ей нравиться.
          — Ну... допустим... А прибыль? Как делить будем?
          Восточная  кровь закипела и Соловей хитро улыбнулся во все свои тридцать два зуба (и несколько золотых).
          — Пятьдесят процентов нам за идею и реализацию. Пятьдесят тебе за эксплуатацию помещения и сырьевую базу.   
             Кикимора прищурилась:
            Э, друг мой ситный. Так не пойдет!  Семьдесят на тридцать, —Кикимора тоже была не лыком шита.
          — Шестьдесят на сорок. И мы организуем доставку экологически чистых комаров и пиявок из заповедных топей для спа-процедур.
           — По рукам!
            Они ударили по рукам (или по лапе), скрепив сделку громким чавкающим звуком.
          Илья Муромец стоял посреди поляны и смотрел на эту картину с тоской человека, который хотел стать великим скульптором, а стал прорабом на стройке века в топком месте.
          Соловей уже доставал из-за пазухи новую флягу:
        — Ну что, братья - коллеги? За успешный старт стартапа? Исключительно для снятия стресса от переговоров?
         Горыныч согласно кивнул всеми головами сразу: — Мне сейчас только это и поможет забыть весь этот кошмар...
        Из-за кустов с тоской в глазах на это все смотрела Баба-Яга.
       А на поляне  Кикимора уже строчила бизнес-план на бересте, Соловей разливал брагу по кружкам из черепков вчерашних горшков, а Илья Муромец с обреченным видом примерял к руке огнетушитель как рабочий инструмент.
        Яга покачала головой, поправила платок и пробормотала себе под нос:
        — Эх, мужички, мужички... Ну чисто дети малые. Только горшки бить да морды друг другу чистить горазды были...А как девку увидят – так все…. А теперь ишь чего удумали — франшизу открыли... едрить-колотить...
          Она развернулась и поковыляла обратно к избушке. День действительно обещал быть тяжёлым. Но зато скучным он точно не будет.
        На том и сказочке конец...
        Но это не точно...