Документальная повесть
Часть 1. Алексино
«Ты зачем-то нужен на земле, ежели родился и живёшь. Самое главное надо прожить жизнь честно. Работать на совесть, а совесть – главное мерило всех дел. Каждый из нас должен улучшать жизнь, сколько он может, сколько хватит сил. Не смирись и не пасуй перед грязью человеческой, борись с ней пока жив».
Леонид Георгиевич Корнюшин
Как и уже было не раз, обращаюсь своими мыслями к любимому моему сердцу селу Алексино Дорогобужского района Смоленской области. Много видела эта земля людей. Разные они были. Но одно всегда отличало их – любовь с первого взгляда к этим местам. Так было и со мной, так было и с другими: либо пришлыми, либо родившимися здесь, либо уехавшими, но вернувшимися, поняв невозможность своего пребывания вдалеке.
Так было и с героем моего рассказа Корнюшиным Леонидом Георгиевичем - уроженцем этих мест. О нем и эта документальная повесть, составленная из воспоминаний людей, знавших его, а также из материалов средств массовой информации.
Было это в самом начале двадцать первого века, в двухтысячных годах. С Леонидом Георгиевичем Корнюшиным я познакомился в году так 2001-м. Он в это время уже с 1978 года жил в старинном русском селе Алексино, я же там появился в 2000-м, поскольку здесь проживали родственники моей жены – Марины.
Помню этого интересного во многих отношениях человека, встречался с ним и имел счастье общаться. А познакомила нас моя тёща – Матюшкова Екатерина Николаевна, работавшая в то время в алексинском магазине Дорогобужского райПО. Все было просто и непринужденно: «Вот наш уважаемый человек - писатель Леонид Георгиевич Корнюшин, а это мой зять – Александр Иванович Муровицкий».
Постояли, немного поговорили о том - о сём, обсудили местные проблемы.
Не скажу, что мы часто встречались, нет. Но встречи были и встречи интересные. Останавливались, здоровались, беседовали. К тому времени, сам я еще не стал писателем и в писательских кругах не обретался, знакомых в данной общности не имел. Поэтому, для меня было интересно пообщаться с самым настоящим писателем. При этом, я не задавал вопросы: «А что Вы написали?» И вообще, когда слышу его, сейчас считаю бестактным и неуместным. Что ожидают услышать?
С цепким взглядом писателя, он поразил меня нездешней речью русского интеллигента, рассуждениями о жизни и различных событиях. При этом, суждения были иногда достаточно резкими и безаппеляционными.
Хотя, как-то попросил меня Леонид Георгиевич, как заместителя Главы администрации области и начальника областного Главного управления по делам ГО и ЧС, помочь в решении вопроса по содержания дороги от районного центра до села. Мол, нужно будет пожарной машине, или спасателям доехать оперативно до деревни, и не смогут… Совместными усилиями эту проблему решали, правда, к великому сожалению, она до сих так и не решена. Но это уже «другая история», как говорит Леонид Семёнович Каневский в передаче «Следствие вели…»
Разговоры у нас с ним были на разные темы, всегда на равных, с моей стороны исключительно с уважением к старшему по возрасту человеку. Что нас сближало? Наверное – столица, я ведь, как и он на Смоленщину прибыл служить, как раз из Москвы.
«Москвичом из Алексина», «Нашим Писателем» называли его местные жители, к нему шли за советом и просто поделиться своей радостью и болью.
А еще внимание привлекал красивый, необычной конструкции деревянный дом, стоящий на отшибе. К сожалению, нет сейчас этого дома… А, жаль! Нет-нет, да и вспомнили бы люди «алексинского писателя», глядя на дом, который возвышался на пригорке на берегу прудки, поросшей по краям камышом, рядом со зданиями и левадой Алексинского конного завода номер 16 имени Семёна Михайловича Буденного, где пасся, да и сейчас, кстати, имеет место - табун лошадей. Там же, через дорогу размещался «круг», предназначенный для тренировок беговых лошадей, а также находилась трибуна для зрителей, наблюдающих за скачками скачек. Кстати, раньше, не знаю, как сейчас, там же работал тотализатор, принимались ставки азартных людей.
Дом отличался от соседних построек, своей архитектурой: бревенчатый двухэтажный с балконом. Когда спросил его, про дом, он ответил примерно так: дом поставил рядом с конюшнями конезавода, чтобы каждый день наблюдать за красавицами – лошадьми, лихо выбегающими из конюшен в леваду на прогулку…, на жеребят, семенящих еще неокрепшими ножками, вслед за своим матерям, кобылами.
Я потом понял еще одну причину, нахождения дома именно в этом месте… Мимо дома проходит дорога к его родной деревне - Вязьмичи. На кладбище между Алексино и Вязьмичами его и похоронили после внезапной смерти, произошедшей практически на ходу, в 2003 году.
Любил хозяин этого красивого дома, уважаемый всеми Леонид Георгиевич, прогуляться по алексинской улице, к магазину, к дворцу Барышникова, к пруду на реке Сельна, старинное название которой Ведрошь. Всегда здоровался поклоном и добрыми словами с сельчанами, останавливался поговорить о событиях и сельских обстоятельствах.
Леонид Георгиевич был беспокойным человеком, выслушав проблемы сельчан, начинал звонить, писать, высказывая эти просьбы уже на высшем уровне района или области. Много сделано им для восстановления родного села Алексино. С его помощью пришёл газ в Алексино, асфальтированы дороги в деревни Чамово, Пискарево, Еловка.
Его усилиями открыт приход в селе Алексино, действует храм святого мученика Андрея Стратилата. А сколько статей опубликовал он в защиту отчей земли в различных средствах массовой информации, в том числе и на федеральном уровне. Много по этому поводу велось переговоров с тогда митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом, по вопросу создания прихода. Вместе с художником и учителем Алексинской средней школы Виталием Андреевичем Случеком составляли список прихожан, писали письма.
Первая служба состоялась в храме Архангела Михаила в январе 1993 года, когда в Алексино был прислан священник – протоиерей Борис Владимирович Степанов. На службу, несмотря на зимнюю стужу, пришли все жители села.
К слову сказать, с Виталием Случеком – самобытным алексинским художником, Леонида Георгиевича связывала крепкая мужская дружба. Они были, как родственники. Корнюшин был частым гостем в доме художника, радовался его успехом, с удовольствием рассматривал новые живописные творения.
Как-то Леонид Георгиевич познакомился с учителями и учениками второй школы из поселка Верхнеднепровский, которые были в Алексино в походе с целью сбора народных песен и сказаний. Он и предложил: «А почему бы в вашей школе не создать музей песни. Песни – душа народа. В них выражены скорбь и радость, и счастье народное». И, как вспоминала Надежда Георгиевна Казмина – учитель этой школы, уже 4 ноября 1984 года, Л.Г.Корнюшин открывал школьный этнографический музей «Земля любви моей». А еще, он, встречаясь с детьми, во время их походов по алексинским местам говорил: «Алексино - малая литературная столица».
Писателя можно было встретить, во время прогулки по полевой дороге в сторону родных Вязьмичей, проходя мимо «Боговой горки» и кладбища. А к ручью за «Боговой горкой» он всегда ходил за водой, каждый день при этом говорил всегда: «Родная вода, она всегда поможет!»
Для меня было странно еще и то, что писатель, достаточно известный на всероссийском, не стремился участвовать в мероприятиях районного и областного масштаба. Бывал я на Дне города Дорогобуж и не помню, чтобы среди почетных гостей был Леонид Георгиевич, хотя был он почетным гражданином Дорогобужского района. Делал он это только тогда, когда нужно было обратиться по какому-то очень важному для жителей Алексино и окрестностей, вопросу.
Уважали его люди за исключительную рассудительность, не обращая при этом внимания на резкость суждений, понимая, что построены его умозаключения на глубоком анализе той или иной ситуации. А еще запомнилась его боль за будущее родной земли и увядание красоты Алексинских достопримечательностей. Так, собственно говоря, вскоре и случилось! Канули в былое и конезавод, и совхоз, а красавец «дом Барышникова» пришел в запустения, в ввиду отсутствия обитателей.
Если же говорить о корнях Леонида Георгиевича, то следует привести его слова: «Я родился в окружении лесов, на крутом берегу речушки Сельни, хуторе деревни Вязьмичи, что в четырнадцати километров от древнего Дорогобужа – 5 июня 1931 года, в крестьянско-мужицкой семье».
Часть 2. Крестьянско-мужицкие корни
Продолжая разговор о замечательном русском писателе Леониде Георгиевиче Корнюшине, следует, прежде всего, вспомнить о его корнях. От куда в нем всё, что было, где его напитало небывалой поэтической силой великого и могучего русского языка, где взял он краски для своих произведений?
А корни его – на святой, политой русской кровью Смоленской земле. Он всегда помнил об этом, гордился этим и чтил свою Родину. Родина писателя - деревня Вязьмичи Дорогобужского района. Род – крестьянский, от сохи и земли. И эту крестьянскую любовь к земле он пронес через всю свою жизнь.
Расположена та деревенька в 5 километрах от села Алексино и входила когда-то еще недавно в состав Алексинского сельского поселения. В 14 километрах находится райцентр – древний город Дорогобуж. Сейчас этой в деревеньке, по последним данным, проживает около 10 жителей, может и меньше. А вот упоминается деревня Вязьмичи в Списке населенных мест Смоленской губернии уже в перечне 1859-1868 годов.
«Я на предков моих не в обиде, коль характером в них удался!» - писал Леонид Георгиевич о своих корнях. А кто был его родителями, попробуем рассказать с помощью его самого.
Отца, его Георгия Николаевича Корнюшина гоняла судьба по разным местам, семья жила и в Сафоновском, и в Ельнинском районе, было это следствием характера отца, искавшего и защищавшего «правду-матку», а это как известно, не всем нравится.
«От природы, отец мой Георгий Николаевич был наделен мужицким умом, несмотря на грамоту церковно-приходской школы сумевший получить чин унтер-офицера русской армии, - писал об своем отце Леонид Георгиевич. Он прошел фронты первой Мировой, Гражданской и Великой Отечественной, и только одному Богу известно, сколько пришлось положить трудов. В девятнадцатом году налаживал совхозы в Дорогобужском районе. Как водится, в России – за все эти великие труды ничего не получил, кроме шишек от родной «мурлатой бюрократии».
В другом документе, собственноручно написанной «Автобиографии», Леонид Корнюшин об отце писал так: «Отец Георгий Николаевич – активный участник Октябрьской революции, был членом военного совета полковым комиссаром, вел пропагандистскую работу в Красной армии. В 1918-19 годах в Дорогобуже – он на руководящей работе, работает председателем совета советских хозяйств. На этом посту отец проводит громадную работу по созданию советских органов власти, совхозов, коммун, ячеек и различных хозяйств. В частности, при содействии отца начал организовываться 16-й конезавод. Он приложил большое участие к тому, чтобы завод был заложен на основе тенишевских лошадей».
Вместе с ответственным секретарём Уездного комитета РКП(б) Василием Павловичем Ильенковым, Корнюшин Г.Н. устанавливал на Дорогобужской земле Советскую власть.
Сам Георгий Николаевич так рассказывал о той горячей поре: «Едешь бывало, темно, хоть глаз коли, голоден, как волк, а тут, как саданут из обрезов. Фуражку-то мою не раз дырявили».
А вот что рассказывал Василий Павлович Ильенков, об отце Леонида Георгиевича и о совместной работе: «Георгий Николаевич не думал о себе. Работал, как вол, спал прямо в кабинете, держа руку на рукояти револьвера. Был неутомим, непреклонен, резал в глаза правду, причем невзирая на лица, за что, вполне очевидно, имел массу врагов. Но он никому не мстил, нерадивого мог покрыть по-трехэтажному, но вместе с тем, я не раз наблюдал, как он помогал этому же человеку по его нужде. Личное благополучие никогда не занимало его. Главным судьей его была ПРАВДА. Ей он и служил.
В разъездах всегда делился со мной разными харчами – ломил пополам корку. Раз ехали в санях. Жал лютый мороз. Вроде, кажется по Старой Смоленской дороге – с собрания бедноты артели. Место лежало глухое – стояла морозная ночь. Как поравнялись с курганом – могильником, саданули из обреза. Солдат императорской армии, он даже не моргнул глазом, сказав весело: «Вишь пулька-то пьяная, верхом прошла!» Другая уже тявкнула у самого уха. Георгий Николаевич как ни в чём не бывало сворачивал закрутку, по ястребиному согнувшись. Утром я у него спросил: «Ты, о смерти-то вчера, как ударили, подумал? Ведь мы с тобой стояли около неё?» Он же, прищурив глаз, ответил: «Я об чужаках думал – гниль. Ну, как тренднули, бы! А нам сегодня ехать надо!»
Вот так! Тут смерть рядом ходила, а он о деле, да о людях, с которыми должен встречаться, думал!
Мать Леонида Георгиевича – Аксинья Поликарповна, в девичестве Котова, уроженка деревни Еловка, что стоит на реке Гомза и расположена она недалеко от Алексино, в сторону противоположную от Вязьмичей.
«Мать моя – была той редкой доброты, кротости и ласкового сердца, женщиной, каких уже нет ныне. Неграмотная крестьянка, она понимала всё сущее и проникала в такие глубины жизни, какие бывают закрыты и много учившимся», - писал Леонид Георгиевич о своей матери.
В 10 лет Леонид Георгиевич, как и вся Смоленщина, познал войну. Его село во время Великой Отечественной войны находилось в оккупации гитлеровских войск с октября 1941 года и освобождена была от лютых врагов Красной армией в сентябре 1943 года. Потом он напишет: «Как писатель, я вышел из войны!».
А война уже в сентябре 1941 года, Алексино бомбили немцы, хотя в селе не было ни одного военного объекта. Было сброшено шесть бомб. И мальчишки из Вязьмичей прибегали смотреть на последствия бомбардировки, воронки от бомб были на территории между местной больницей и сыроварней.
Война не обошла стороной семью Корнюшиных, как и многие российские семьи. Семья находились в оккупации, а брат Леонида Георгиевича – Владимир, выпускник Военно-Воздушной академии, лётчик, сражался с фашистами и геройски погиб в воздушном бою под городом Ленинградом.
Про жизнь в оккупации Леонид Георгиевич не любил вспоминать: тяжелая жизнь, трудности и испытания, всё это тяжелой ношей ложилось на семью Корнюшиных, особенно на мать писателя - Аксинью Поликарповну. Для маленького мальчика Лёни мама была всем и он с любовью и теплотой вспоминает маму, потому что он находился по ее защитой. А из самых ярких воспоминаний военного времени было вот это: «Как ни казалась ужасной жизнь в оккупации, но самым ярким и незабываемым, я считаю дни, когда мы с матушкой садились посреди поля, обмолачивая деревянными колотушками снопы спелого усатого ячменя и тёплые струи зерна брызгали во все стороны по убитому токовищу. Когда над нами простиралась великая бесконечная даль голубеющих небес ранней осени 43-го года, а на востоке уже начал погромыхивать гром приближающегося фронта. Как упоительно-духовит был развивающийся над полем воздух, как золотисто-огненно горели над западными лесами закаты, порхали и ласково пели сытые дрозды и полевые овсянки. Тяжести и тревоги войны, когда мы едва ли не каждый день смотрели в лицо смерти, в том числе и голодной, в те часы полевого биения уходили от меня и маленькая моя душа радовалась этому широкому родному простору, впитанному с младенческих лет».
Вчитайтесь и вдумайтесь в эти слова – воспоминания мальчика о тяжелых годах войны. Война, тяжести и невзгоды…, а он видел красоту родного края, чувствовал любовь и заботу матери и верил в победу.
Вот еще, его воспоминания того времени: «Теплой и духовитой, по-матерински ласковой лежала страдалица – земля, изрытая воронками, а скрытая за горизонтом таинственная даль сулила моему детскому воображению так много… Добротой и ласковостью светилось лицо матушки – от близости к земле. Ибо освобождение нам несло не только конец оккупации, но какую-то, еще не осознанную, смутную надежду, что после всего, что мы пережили, должна была неминуемо прийти новая и прекрасная жизнь земного рая».
И опять же: его матушка, и родная земля, и звук приближающего фронта, всё это объединялось в надежду на мирную жизнь, на земное счастье. А возвращение с фронта наших воинов оставили неизгладимое впечатление в детской душе: «С войны русские офицеры и солдаты возвращались не только со скорбными лицами, но и со слезами радости на глазах от осознания в самих себе великой силы русского духа. Тогда плавилось чистое золото народное. Страшные, трагические годы Великой той войны не только тогда, в детстве, но и теперь на серебряном закате, оставили в моей душе трудно объяснимое, пожалуй, самое дорогое, немеркнущее воспоминание из всего пережитого за некороткую жизнь».
Сейчас много говорится о войне, о том, что перенес наш советский народ в ту суровую годину, а Леонид Корнюшин видел в этом возрождение русского духа, переплавку всей нации в единую непобеждаемую силу, которой нет конца и края и нет силы, способной ее победить.
Часть 3. Писатель
Алексинская земля – поэтичная! Здешние места не могут не вызывать стремление описать этот дивный край словами. Так было и с Михаилом Пришвиным, прожившим здесь немного лет, но успевшим оценить красоту здешних мест. Вот как он описал Алексино в своем дневнике от 22 августа 1920 года: «Алексино – громадная усадьба, из конца в конец, от школы до больницы идешь почти час, и все почти берегом искусственного озера, окруженного сплошной кущей вековых деревьев. На озере есть островок, и там на деревьях живут аисты, а в домике на озере лебеди и павлины ходят по берегу... Барский особняк выходит одной стороной на озеро, другой в парк – большое трехэтажное здание с колоннами. Парк просторный, в нем свободно разбросаны группами и в одиночку вековые деревья».
Писательские корни Леонида Корнюшина – здесь, в Алексине! Учась в 5 классе Алексинской средней школы, Лёня Корнюшин заявил о том, что он будет писателем. И он приложил все и талант, и трудолюбие, неимоверное упорство, чтобы стать им! Конкурс 200 человек на место во Всесоюзный государственный институт кинематографии не испугал выпускника Алексинской школы.
Учеба в престижном ВУЗе была интересной. Лекции читали такие знаменитые люди, как Сергей Бондарчук, Игорь Ильинский и другие. Были среди них и актеры, и литераторы и режиссеры…
Первый рассказ Леонида Георгиевича вышел в 1960 году, назывался «Полынь», опубликован в журнале «Октябрь». Как и многие произведения Корнюшина, здесь и семейные ценности и нравственное начало человека.
После окончания ВГИКа, Леонид Георгиевич работал корреспондентом в московских газетах и журнала. Оседлая «московская» жизнь не очень привлекала писателя. За 20 корреспондентских лет, он исколесил весь Советский Союз. В этих поездках и собирался материал для его будущих книг.
В прозе Корнюшина сливаются все начала его творческих возможностей и таланта, а также опыт пройденного пути, в котором слились разные стези художника. Здесь можно встретить и применение приемов и очерка, и документального рассказа, и публицистику, и поэзию. А тематика произведений так или иначе связана с человеком: человек и война, человек и природа, человек и история… Познание человека в разных ипостасях, вот – задача, которую решает писатель, его отношение к жизни, природе, его нравственные начала, совесть, представления о добре и зле, любви и ненависти, к моральным закона, которыми он руководствуется.
Почти все герои его произведений - сельские жители, жители Дорогобужской земли. Известен цикл его рассказов «Дорогобужская старина», где он где в форме очерка, где – рассказа описывал природу и людей родного края. Писатель показывает психологические, нравственные изменения, происходящие в сознании людей деревни в разные времена. Интерес к простому человеку, труженику, к его сегодняшним проблемам, заботам волнует автора, когда он пишет о пастухе Кузьме (рассказ «Корень жизни»), конюхе Тимофее Ипполитовиче, жалеющем старого конягу Буруна («Бурун»), старой Анисье, которую сын зовет в город, а она, скучая безмерно о нем, не может покинуть свою хату, родные места («Репей»). Повесть «Млечный Путь» о том, как в годы империалистической войны крестьяне спасают бежавшего с фронта солдата-большевика. «Запах утренней росы» - повествование о талантливой деревенской девочке-художнице, о ее семье.
Роман «Бессмертник» (1976) повествует о героической борьбе коммунаров 20-х годов за новую жизнь. Они первыми вступали в ожесточенные схватки с классовым врагом, первыми прокладывали пути в неизведанное. Их дела и свершения стали путеводными для многих поколений советских людей.
Роман «Демьяновские жители» (1989) — остросовременное, глубокое по психологизму произведение, поднимающее жгучие проблемы нынешнего уклада маленьких деревень и городков средней полосы России. В центре повествования большая трудовая семья Тишковых — крестьяне, рабочие, сельские интеллигенты. Именно на таких корневых, преданных родной земле людей опирается в своей деятельности секретарь райкома Быков, человек мудрый, доброжелательный, непримиримый к рвачеству, волокитству.
В сборник «Полынь» (1973) вошли повести и рассказы о людях советской деревни, написанные в разные годы. Все эти произведения уже известны читателям, они включались в авторские сборники и публиковались в периодической печати.
Роман «В годину смут» (1992) рассказывает о Смутном времени на Руси в начале XVII века. Одной из центральных фигур романа является Лжедмитрий II. Исторический роман охватывает события конца XVI - начала XVII в. - периода, который получил в литературе название «смутного времени». Автор правдиво отразил события тех бурных лет, нарисовал запоминающиеся образы государственных деятелей - Б.Годунова, В.Шуйского и других, Лжедмитрия I, а также представителей народа - от стрельцов до "лихих" людей.
Богатая героическая история Дорогобужского края, самобытная культура, удивительные люди нашли свое отражение в произведениях Леонида Корнюшина. В дорогобужском музее хранятся рукописи дилогии «Прозрение и надежды», романов «Бессмертник», «Отчая земля», «Демьяновские жители», отдельных повестей и рассказов, а также пьес, которые сам автор передал музею. На второй книге романа «Прозрение и надежды» писатель в 1990 году оставил надпись: «Дорогобужскому краеведческому музею – с неизменной благодарностью».
Последняя его книга «Терновник» была издана в издательстве «Смядынь» в 2001 году.
Остались не опубликованными его произведения: «Восхождение на Голгофу», «Освобождение от «Антихриста» - исторический роман о походе Наполеона в Россию; исторические романы «Раскол» и «Запорожская сечь».
Во всех его рассказах, повестях, романах отражена жизнь и судьба русского человека в различные периоды истории нашей страны, показана огромная сила духа народа, его нравственность, представления о добре и зле. Герои многих его произведений представляют силу неискоренимую.
Леонид Корнюшин поэтизирует русскую деревню, природу земли русской, что органично вписывается в природу его народного таланта, человека, вышедшего из самых, что ни на есть русских глубин.
Все проблемы, выведенные в произведениях Л. Корнюшина предстают в состоянии воздействия на людей и природу, он вместе со своими героями ищет выходы из житейских обстоятельств. И это описание в каждый конкретный период предстает перед нами в качестве одной из вечных проблем, которые должны решаться всем мировым сообществом. В авторской интерпретации оно несет на себе особый колорит и ощущение исключительной важности происходящего. Само действие, описанное писателем, эмоционально насыщено, психологически ярко очерчено.
Да, возможно рассказы Леонида Георгиевича не блещут литературной изысканностью, не обладают сложным и замысловатым текстом. При этом, описание событий и житейских передряг отличаются яркой выразительностью и социальной напряженностью. Его художественную манеру можно охарактеризовать, как динамическую, со сложными эмоционально насыщенными диалогами, подробными и красочными описаниями пейзажа, домашней обстановки.
Естественно при таком подходе от автора требуется, несомненно - композиционное мастерство, которое ощущается при чтении практически всех его произведений. Л. Корнюшин в своих произведениях практически всегда поднимает большое количество нравственных проблем. Он решает их по-своему, исходя из своих моральных принципов. В их решении нет ничего необычного, как нет исключительности в сюжетных подробностях, связанных с этим решением. Его авторский подход, оригинальный стиля описания событий и специфика диалогов лишены патетики. Тут угадывается стремление автора передать естественность, повседневность человеческого подвига и, так сказать, распространенность нравственной щедрости. Может быть, это наиболее показательно для художественного повествования Л. Корнюшина, которое хочется назвать эстетикой обыкновенного.
Леонид Корнюшин всегда высоко ценил простой народ, называя его золотым народом, людьми великой души. Народ и Родина в произведениях писателя едины: «А Россию-то матушку не один жернов молол, не одну ночь мочил, не раз мор душил, палом черным народ выкашивал — она была жива, земля!» В своем творчестве Леонид Корнюшин не обошел стороной и тему деревни. Он хорошо знал деревенскую жизнь, как люди вставали с восходом солнца и трудились до темноты, чтобы был кусок хлеба на каждый день.
Человек и история, человек и война, человек и природа — все эти темы всегда волновали писателя. И как результат — масштабное, многоплановое произведение, дилогия «Прозрение и надежды», за которую Леонид Корнюшин получил заслуженную награду: диплом лауреата и премию им. А.Т. Твардовского. «Прозрение и надежды» можно назвать смоленским романом, так как все события, описанные в нем, происходят главным образом в нашем крае, его герои — смоляне. Роман повествует о самом трудном начальном периоде Великой Отечественной войны.
А вот выдержка из рассказа «Смерть Егорова: «Генерал Егоров лежал в развалине дома и, получив восемь ран, продолжал стрелять. Армия стояла здесь уже восьмые сутки. Генерал все эти восемь суток не чувствовал времени, а испытывал только одно, не отпускающее его ни на минуту напряжение борьбы. День ли сейчас был, вечер ли, утро ли, он не знал и не хотел знать этого. С тех пор как возможность прорвать кольцо и выйти к своим уже перестала существовать, он старался подавить в себе всякие личные, человеческие чувства, ни о чем не думать и сосредоточивал все усилия на одном: чтобы как можно дольше уберечь оставшуюся часть войск и, сколько хватало возможности, держаться на позиции. Генерал знал, что он погибнет, по он не думал о своем безвыходном положении. В какие-то мгновения между короткими затишьями он вспоминал свою семью, свою молодость и тогда еще острее испытывал потребность борьбы. Он не готовился к смерти и не думал о ней.
Должно быть, он и вся свита считали, что генерал уже мертвый. Но в это время веки Егорова дрогнули, и он открыл глаза. Взгляд немца встретился с его взглядом. В. то же мгновение, подобно электрическому току, какая-то неясная, независимая от сознания и воли дрожь пробежала по спине фашистского генерала. Подобного состояния неосмысленного и беспричинного страха он никогда не испытывал раньше. Он много прошел по дорогам войны и как бы нес на своих сапогах пыль уничтоженной, покоренной и посрамленной Европы, но от того величественного и героического чувства, которое он испытывал там, не осталось и следа здесь.
Он видел, что русский генерал умирал, и осознавал, что ему, победителю, надо было бы испытывать великодушное чувство сострадания и величин того, что было совершено на этих древних холмах вокруг Вязьмы, но какая-то властная и не подчиненная ему сила заставила его сжаться под этим острым и светлым взглядом Егорова. «Да, таковы русские. Черт их знает, что это за народ! Они, они и только они на дороге у Германии, никакой другой силы против нас в мире нет!» - угрюмо думал он, стоя над умирающим.
- Он достоин того, чтобы ему отдать солдатские почести. Построить войска и провезти его через весь город на орудийном лафете. Он дрался как лев, - проговорил генерал и, повернувшись, быстрыми шагами направился к машине».
В рассказе «Смерть Егорова», скорее всего, говорится о смерти генерала Ефремова, при этом здесь Корнюшин опровергает смерть Михаила Григорьевича Ефремова в результате самоубийства, а утверждает о его гибели, как солдата - в бою.
Роман «Демьяновские жители» (1989) — остросовременное, глубокое по психологизму произведение, поднимающее жгучие проблемы нынешнего уклада маленьких деревень и городков средней полосы России. В центре повествования большая трудовая семья Тишковых — крестьяне, рабочие, сельские интеллигенты. Именно на таких корневых, преданных родной земле людей опирается в своей деятельности секретарь райкома Быков, человек мудрый, доброжелательный, непримиримый к рвачеству, волокитству.
Этот роман Леонида Корнюшина глубокое по психологизму произведение, поднимающее жгучие проблемы нынешнего уклада маленьких деревень и городков средней полосы России.
«-Цело наше гнездо. Живо! - с большим воодушевлением произнес Иван Иванович; Дарья-то Панкратовна, одна она, знала глубокую тревогу своего Ивана, - признавался же он ей наедине, что сильно боялся разорения насиженного гнезда. «Мы помрем - тут должны остаться наши дети. Страшно запустение родного очага!» - сказал он жене в ту минуту тревоги.», - эта фраза из «Демьяновских жителей» характеризует отношение сельских жителей к процессам происходивши в конце 20- начале 21 века в российских деревнях.
Роман "Отчая земля" логически продолжает тему книги "Бессмертник", изданной в 1976 году. Автор показывает жизнь колхозной деревни на Смоленщине в предвоенные годы и в начальный период Великой Отечественной воины. Тема романа - борьба за высокие политические и нравственные идеалы. Отчая земля - олицетворение источника силы, надежды, нерушимая опора в жестоких боях с захватчиками. Книге предпослано авторское вступление.
Пристрастие Леонида Корнюшина к поэтизации обыкновенного не носит демонстрационный характер (как иногда бывает в литературе)— оно органично для его дарования, что показал весь предшествующий творческий опыт писателя. Вместе с тем любой частный эпизод, а также общая, «вечная» проблема в повестях и рассказах Л.Корнюшина не предстают в некоем нивелирующем, спокойном описании, которое, на внешний взгляд, должно было бы «подходить» к обыкновенному или давно известному в литературе. И изображение обычных ситуаций, и повествование, связанное с решением «вечных» человеческих вопросов, — все это пронизано собственной авторской интонацией и вполне оценочно-субъективно в той мере, в какой это допускается законами художественного творчества. Читатель найдет в сборнике немало страниц, эмоционально насыщенных, психологически действенных.
При внешней стилистической непритязательности, без метафорических «красивостей» авторское повествование тем не менее отличается выразительностью и напряженностью. Причина одна: Л.Корнюшин верен своей художественной манере — сюжетному динамизму, не допускающему ни статичных диалогов, ни детализированных описаний пейзажа и обстановки. Оттого эпизоды в повестях и рассказах Л.Корнюшина часто обнаруживают свое сходство с кадрами киносценария.
Конечно, это требует от автора немалого композиционного мастерства, которое и заметно в большинстве его произведений. Понятно, что тяготение к такому повествованию заставляло автора четко следовать замыслу и сюжетному плану. Это чувствуется почти всегда. Вот рассказ «Палата» с его традиционной темой добра и зла. Он ясно построен: словесно, «теоретически», может победить зло, но типичнее то разрешение спора, которое предлагает жизнь. В сюжете рассказа так и происходит: к больному все-таки приходит спасенная им женщина, его любимая остается верной ему. Конечно, подобная заданность может обернуться художественным схематизмом, но Л.Корнюшин за редким исключением счастливо избегает его.
В сборнике Л.Корнюшина множество нравственных проблем. В их решении нет ничего необычного, как нет исключительности в сюжетных подробностях, связанных с этим решением. И подвиг молодого агронома, спасающего на железнодорожном переезде от гибели женщину (рассказ «Палата»), и душевная отзывчивость девушки — почтового работника (рассказ «Катина служба»)— все это само по себе, разумеется, не составляет открытия Л. Корнюшина. Но индивидуальный авторский голос, обращающий на себя особое читательское внимание, оригинальность стиля книги — в особой сдержанности, в отсутствии даже намека на патетичность. Тут угадывается стремление автора передать естественность, повседневность человеческого подвига и, так сказать, распространенность нравственной щедрости. Может быть, это наиболее показательно для художественного повествования Л. Корнюшина, которое хочется назвать эстетикой обыкновенного.
Все повести и рассказы Леонида Корнюшина, вошедшие в книгу, в свое время были напечатаны порознь. Теперь, объединенные в большой сборник, частично переработанные, они смогут дать читателю более полное представление о творчестве автора.
Лучшие вещи сборника Л. Корнюшина позволяют считать, что читатель получил нужную книгу. Ее художественные достоинства, стилистические и композиционные свойства бесспорны. Иной читатель впервые, а иной вновь, но с непременным интересом вглядится в страницы повестей и рассказов и останется благодарным автору.
Леонид Георгиевич – является лауреатом премии имени своего же земляка, уроженца хутора Загорье Починковского района – Александра Трифоновича Твардовского. Эта награды вручена Корнюшину за роман-дилогию «Прозрение и надежды», рассказывающем о начальном периоде Великой Отечественной войны, который по праву называется «смоленским романом», поскольку здесь повествуется о Смоленской земле и героями являются – смоляне.
Леониду Георгиевичу Корнюшину вручена и Государственная премия РСФСР за 1985 год в области литературы.
Часть 4. Живущие в «терновнике»
Последней книгой, изданной при жизни Леонида Георгиевича Корнюшина, был сборник рассказов «Терновник», выпущенный Смоленским областным книжным издательством «Смядынь» в 2001 году.
Сам писатель обозначил эту книгу, как «Терновник (Новые духовные рассказы)». Тираж составил 500 экземпляров. При этом, автор сердечно благодарил директора АООТ «Дорогобужкотломаш» Алика Захаровича Шаткевича и директора Дорогобужской ТЭЦ Владимира Фёдоровича Солдатенко за оказанную помощь в издании книги.
В аннотации издательства было указано: «Новые рассказы, собранные в этой книжке, широко известного, яркого по пронзительному таланту писателя Леонида Корнюшина, нашего земляка, не случайно обозначены, как духовные. Они объединены одной глубокой мыслью: безбожная жизнь лишена смысла, она обречена на духовную слепоту. Герои рассказов проходят через тернии нынешней подлой жизни, как осколки, брошенной на произвол судьбы России – и все, так или иначе приходят на суд к Богу».
Леонид Георгиевич, как гражданин, как человек, как писатель тяжело переживал и распад Советского Союза, и слом сложившихся устоев, и жёсткую смену моральных и этических ориентиров. Он не мог смириться с тем, что на смену сложившимся идеалам, придут новые, исковерканные до абсурда, поведенческие принципы, появится новый тип безнравственных людей, живущих «без Бога» - «новых русских», для которых ничего не свято, ничего нет выше «золотого тельца».
Все свои мысли о том страшном периоде в истории России, Леонид Корнюшин изложил в статье «Без Бога – на до порога», напечатанной в газете «Край Дорогобужский» 2 ноября 1994 года. Вот, что пишет о русском народе писатель: «Народ, золотой русский народ, некогда самый духовный из всех народов мира, остался духовно нищим: метущаяся, горячая, правдивая и сострадательная русская душа, покрылась мраком раздора. Каждый тянет в свой угол. Сплетни, пересуды, злоба, равнодушие. И – ворьё! За тысячу лет после крещения Россия не знала такого изобилия ворья».
Заканчивает же свою статью писатель вопросом: «Такова реальная действительность нынешней многострадальной России. Когда же ты сбросишь, Россия эту жёлтую пену, когда ты выйдешь на свою святую дорогу?»
Эти мысли писатель продолжает в своем сборнике «Терновник», в каждом рассказе давая анализ самим героем своего поведения, своих действий и их последствий, оценку его действий через сито «Божьей справедливости». И человек приходит к мысли, что нет в сложившихся обстоятельствах иной дороги, кроме как следовать по пути Божьего промысла.
Почти все рассказы, вошедшие в сборник «Терновник» Леонида Георгиевича были напечатаны в газете «Край Дорогобужский» в период с 1999 по 2001 годы в связи с чем, земляки имели возможность приобщиться к его мастерству и взглядам на сложившуюся в стране и регионе ситуацию, учитывая то, что тираж самого сборника невелик.
Можно сказать, что «Терновник» Леонида Корнюшина - это сборник рассказов, отмеченных духовностью, стремлением понять произошедшее и дать оценку действиям людей, попавших в различные жизненные обстоятельства, написанное пронзительными интонациями. Сам писатель, наблюдал происходящее, живя среди своих земляков – жителей древней Дорогобужской земли, видя их судьбы и дела, на примере жизни простых людей, раскрывает нравственные основы, деформированные в восьмидесятых-девяностых годах на переломе судеб Русского мира, рисует картину повседневных испытаний человеческой нравственности, как изменились и отношение к совести, и представления о добре и зле, силе духа человеческого. Печалит писателя и то, что имея и историческую память, и духовные основы, и хорошее образование основной массы населения, советское, а затем и российское общество позволило собой манипулировать, навязывать инородные, чуждые поведенческие и моральные принципы.
Для Л.Г.Корнюшина характерно соединение лирического и эпического начал: он тонко рисует быт и характеры, но одновременно держит в фокусе большой исторический контекст — влияние перемен, человеческой памяти и их влияние на человеческую судьбу. Герои его рассказов простые люди, но это, по мнению писателя, люди «великой души», имеющие несокрушимую внутреннюю силу, попавшие в сложный исторический период в жизни страны, каждый по-своему встраивался в «новую жизнь».
Образ же «терновника» в названии сборника - метафора трудной, сложной и зачастую жёсткой, колючей жизни, через которую проходил в своем жизненном пути человек, в страшные времена: распада Советского Союза и формирования новой российской государственности, стремясь не потерять свою честь и достоинство, не утратить своих нравственных принципов. Правда, не у всех это получается, отдельные герои Леонида Корнюшина начинают «входить» в новые условия, подчиняясь стремлению к обогащению, стяжательству и моральному падению. В конечном итоге, одни из них получают «по заслугам», а другие – находят избавление от грехов в единении с Богом, следовании Божьим заветам.
Важную роль играют и Смоленские пейзажи и деревенский уклад жизни: природа у Леонида Георгиевича не фон, а соучастник действия, она задаёт тон и оттеняет поступки героев. Через деревенскую общинность, бытовые условия, речь и рассуждения своих персонажей, их заботы и проблемы, писатель показывает, что человеческие нравственные принципы живут в повседневности и проверяются именно в ней.
В сборнике «Терновник» очень ярко проявились главные черты прозы Леонида Корнюшина, такие как:
- духовная направленность, потому как в центре его внимания нравственные дилеммы, поиск опоры в непростых жизненных обстоятельствах, вопросы совести и человечности. Писатель показывает, как в будничных, порой драматичных ситуациях раскрывается внутренний мир человека;
- образ терновника, как символа человеческих страданий и выбора и важно здесь то, что в христианской традиции есть образ «тернового венца» символа страдания, испытания, но и возможности духовного роста;
- соединение лирики и эпоса, как одной из сильных сторон прозы Леонида Корнюшина: умения очень точно и тонко рисовать быт, характеры, детали деревенской жизни (лирика) и одновременно держать в фокусе большой исторический контекст (эпос). В сборнике рассказов «Терновник» повседневные истории героев не существуют в вакууме: на них влияют историческая память народа, изменения в общественном строе и жизненных принципах, перемены в укладе, общероссийской судьбе, место события;
- рисунок пейзажа и быта, природы и деталей деревенского уклада – здесь не просто фон рассказа, а активное их взаимодействие с героями, участие в действиях, оказание помощи в понятии мотивов поступков, внутреннего состояния героев.
Рассказы сборника «Терновник» - это анализ человеческих судеб с их поступками, раскаянием и попытками встать на путь истинный: от бывшего «зэка» - до преуспевшего миллионера, пожелавших стать монахами; от бывшего министра, забывшего о матери – до беглой монашки, решившей попробовать «вкус» новой жизни; от пытающейся казаться чистой и честной, но уличенной гадюкой в неблаговидных делах Ульяны Ефимцевой – до имеющей дар предвидения набожной Анастасии Кукушкиной, пытающейся уберечь людей от гибели, но получившей прозвище «ведьма»; а также люди, не поддавшиеся искушениям и вовремя ставших на путь веры и покаяния в рассказах «Исповедь прозревшего человека», «На круги своя», «Букет горной лаванды».
Каждый рассказ сборника вводит нас в жизненные ситуации, заставляя окунаться в житейские перипетии своих героев, самим давать оценки поступками и получать авторский комментарий к описанным действиям. Мы можем по-разному оценивать описанные ситуации, но нельзя не согласиться с Леонидом Георгиевичем с выводами и его оценками исходя из Божьих заповедей.
Здесь я попытался проанализировать каждый из рассказов сборника, понять к чему призывает, о чём предупреждает, и о чём переживает наш земляк Леонид Георгиевич Корнюшин в последней своей книге.
1.
Открывает сборник рассказ «Грешница», посвященный автором святой Марии Египетской. Преподобная Мария Египетская — одна из самых почитаемых святых в христианстве, её житие стало классическим примером глубокого покаяния и духовного преображения. Это - Символ покаяния. В христианской традиции считается образцом совершенного покаяния: её путь показывает, что изменение возможно даже после долгой жизни во грехе.
Героиня рассказа Анастасия – послушница монастыря, ушла оттуда в мирскую жизнь, не выдержав условий монастырской обители и сразу же окунулась во все «прелести» новой жизни. Еще не потеряв веры в Бога, героиня бросилась на поиски лучшей жизни. Лучшей, чем жизнь её матери – школьной уборщицы. Но выбор возможностей в новых социально-экономических условиях оказался невеликим. Вкусив жизнь проститутки, Анастасия, сперва ощутила себя на вершине житейской пирамиды, гордо проходя мимо своих «сереньких» школьных подруг с модной прической, одетой по последней моде и одаривая всех шлейфом дорогих духов. Но, «…другая Анастасия, которая была до её падения, все же не ушла из глубин её души, и однажды, идя на «работу» мимо Успенского собора и услышав такой родной когда-то звон колоколов, сзывающих на вечернюю службу, в ней что-то проснулось, дрогнуло, отозвалось болезненной жгучей тоской, которой иногда наполняется душа, озаренная невосполнимой утратой…»
Осознав свое падение, Анастасия решает покончить со своим «грязным промыслом» и вернуться в монастырь, некогда казавшийся ей «тюрьмой». Со словами «Господи помилуй, Господи помилуй!» она вбежала в растворенные монастырские ворота. Ей казалось, что за ними она обретет былую свободу от той жизни, в которую она так легко окунулась, освободившись от налипшей к ней мерзости…
Но когда до ворот монастыря остаются считанные шаги, она падает замертво…
В заключении приводится сон священника монастыря Антония, которому приснилась бывшая инокиня Анастасия, бледная и дрожащая от страха в окружении белых и чёрных ангелов. «Она наша!» - торжественно сказали чёрные ангелы, видя, что белые ангелы не стремятся отстаивать грешницу.
«Значит, слабо было раскаяние несчастной перед Господом», - горько подумал Антоний, проснувшись.
Как легко мы поддаемся соблазнам лёгкой жизни, лёгких шагов к эфемерному богатству, необдуманному счастью, не задумываясь зачастую о моральных последствиях своих действий. Легко уйти с праведного пути, а вернуться к нему уже невозможно. И порой даже искреннего покаяния мало. Мне кажется именно эту мысль проводит через свой рассказ Леонид Корнюшин, не жалея свою героиню.
Скорее всего, здесь автор имел в виду Дмитриевский (Свято-Дмитриевский) Дорогобужский женский монастырь — православную обитель в городе Дорогобуже Смоленской области, основанную в честь великомученика Димитрия Солунского.
2.
Рассказ «Блудный сын» продолжает повествование о человеческих страстях и поступках.
Герой рассказа - Иван, освободившись из заключения, где провел восемь лет, из десяти отмеренных судом, проездом через столицу – Москву, вернулся к себе на родину в небольшой городок.
Ещё в столице он увидел новую жизнь и хозяев этой жизни. «Новые русские, несущие на себе печать времени, озабоченные наживой, со своими пейджерами… Всё это толкалось и шмыгало мимо бесчисленных ларьков, так, что Ивану показалось, что вся Москва превратилась в громадный бездушный базар…» «Куда же ты устремилась, Русь-матушка? Куда-же падлы, вы её правите?» - думал возмущенно герой рассказа.
В родном же райгородке, была такая же «…новая житуха скудости и убожества». Неприветливо встретил Ивана родной городок: ни сестра у которой свои проблемы, ни жена, которая живет с милиционером в его квартире, ни правоохранительные органы, ни местная власть.
Увидев эту «новую» жизнь, герой рассказа вместе с автором пришел к выводу: что «…на двух противоположных полюсах стояли лицом к лицу поделённые стеной русские люди – ничего не имущие и сытые по ноздри, даже здесь в провинциальной глуши. Последних было мизерное меньшинство, но они довлели над громадным большинством…»
Нигде не мог Иван найти себе работу, давала о себе знать «чёрная метка» судимости. Вот только старые «дружки» оказались рядом с предложениями стать киллером. При этом, он видел какие беззакония творятся там, где ему отказывали в работе, нужно было только отказаться от принципов и стать человеком нового формата: деловым и продажным.
Все изменило попавшееся на глаза сестрино потрепанное Евангелие… И «…все его мытарства и горесть, весь тяжелый мрак души исчезли под непостижимой силой Божьего Слова…» Иван ушел в возрождавшийся в пятнадцати километрах от города монастырь.
Автор, скорее всего, имел ввиду Троицкий Болдин монастырь — мужской православный монастырь Смоленской епархии Русской православной церкви, расположенный в деревне Болдино Смоленской области в 15 километрах от города Дорогобужа.
В монастыре отец Сергей услышал не сколько слова и просьбу Ивана о приюте, сколько надломленный крик души…Монастырь принял к себе нового «блудного сына», но прежняя или уже настоящая жизнь его не отпустила, сверкнув сталью ножа в руке бандита «Рябого» и «…зимнее солнце покатилось куда-то, а снег стал горячим и красным, и в ушах Ивана отдался тихий благовест колоколов…»
3.
Далее следует рассказ, давший название всему сборнику – «Терновник».
«Бывает так, что однажды проснувшись, грешный человек вдруг чувствует угрызения совести за ту мерзостную жизнь, которой он жил». Именно такое состояние испытал и герой рассказа Василий Иванович Грибов, «…в одно ясное утро ранней осенью, пробудившись в своей роскошной московской квартире на богатой из красного дерева кровати под балдахином», решив посетить родные пенаты.
Въезжая в районный городишко Д. на своем новеньком «Мерседесе», наблюдая серую убогость захолустья, Василий Иванович пытался настроить себя на любовь к отчему краю, но тайный голос сказал ему: «И ты, лживый демократ, виноват за убогость, какую ты видишь – твое же порождение!»
Сорок лет не видавший родные места, где прошли его детство и юность, Грибов, остановившись у почерневшего, ветхого домишка своего старшего брата Якова, ощущал явный диссонанс своего здесь нахождения в своём крутом автомобиле и новеньком парижском костюме. Да и брат с женой не совсем ласково восприняли внезапное появление родственника, ругая новые власти, а за одно и его – Василия Ивановича.
Как оказалось, доросши при властях «новой России» до министра, Грибов вдруг лишившись хлебной должности. И вот, в связи с появлением свободного времени, решил он посетить родной угол.
В ходе разговора зашла речь и о матери…
« - Вишь ты – про родительницу вспомнил, - Яков обратился за поддержкой своему сарказму к жене».
Пришлось Грибову-младшему оправдываться за то, что не приехал на похороны: в командировке, мол, заграничной был…, а как выяснилось – командировка та была - «на Канарах с девкой». И лежала больная мать пластом два года, а сын забыл дорогу к родительскому порогу…
«И всё горевала, что твою сытую морду не увидит. Всё плакала и надеялась, и просила Бога услышать её молитву. Потому, видно и велела посадить на могилу куст терновника», - выговаривал ему в сердцах старший брат.
А своей могиле мать завещала посадить куст терновника. А как к кладбищу подъехать, тоже проблема – кругом уже лес вырос и нет уже и деревни родной материнской Макеево, что рядом со старинным русским селом Алексино, где был когда-то конезавод имени Буденного Семёна Михайловича.
А накануне поездки на кладбище, вечером, выйдя на крыльцо покурить и в надежде на одобрение брата, завел Василий Иванович разговор о своем намерении бросить Москву и переехать сюда в родные места. Но вышло все наоборот, всё тогда и высказал ему в сердцах брат: «Ни одному слову не верю! Я бы поверил тому Василию, но ты не тот, и такой не нашего корня, ибо в нашем роду не водилось холуев. Мне тошно и стыдно перед людьми за твое холуйство перед этой сворой «демократов» в Кремле. Не могу без гнева вспоминать грустную картинку по телевизору, когда ты изгибался перед этим «хозяином» России, который «понимаешь» погубил державу. Россию. Сделал нищим великий русский народ. Именно ты лакействовал и с пеной у рта расхваливал за его приплясывание в Берлине, когда он бил по барабану. Чему же вы, холуи радовались? Что наша армия уходила из Европы, забыли вы подлецы, какой кровью добыли победу!.. Да не горюй ты: еще, может, позовут опять сесть в кресло. В проданной России спрос на холуев большой. К такому позорному берегу вы привели великий народ».
Утром, чуть свет, поехал Василий Иванович на кладбище. Доехав до места, где дорога заканчивалась, пошёл пешком. С трудом пробираясь сквозь заросли густого орешника и бурьяна, он спустился к берегу речушки, название которой никак не мог вспомнить. Попил, с трудом наклонившись, речной воды. «Зуболомящий голубой источник был такой чистоты и свежести, что он не помнил, приходилось ли ему когда пить подобную воду».
И здесь настигли его горькие мысли о смысле его жизни. И осознал Василий Иванович, что брат был прав! Самым страшным для себя он считал обвинение в холуйстве.
«Врёшь, я служил России!» - пытался он оправдать себя, но внутренний голос возражал ему: «Врёшь – ты как раз служил её ненавистникам. Не ханжествуй – ты это знаешь и сам».
Страшное признание самому себе! Осознание своей никчемности, бесполезности своих действий, эфемерности заслуг, услужливо брошенных к ногам людей, превративших великую Родину в нищую и пресмыкающуюся перед Западом страну, страшным гнетом вдруг придавило некогда гордого и высокомерного бывшего министра…
Хорошо, когда такие мысли, покаяние приходит к человеку. Но история и современные события свидетельствуют о том, что те, кто развалил Великую Страну, в своих делах не раскаялись, а в трудную минуту, бросили, уехав туда, где их выкормили и наставили на страшные дела.
Когда же нашел он, наконец могилу матери, на которой кроме куста терновника был еще и голый камень, сказал, обращаясь к маме: «Матушка, прости блудного своего сына!» и повторил эти слова много раз, глотая слёзы позднего раскаяния.
В отличие от сборника, в материале газеты «Край Дорогобужский» от 9.06.1999, где герой рассказа - Василий Иванович раскаивается в службе ненавистникам России, в газетном варианте, рассказ заканчивается тем, что выбравшись наконец из заброшенной деревни и кладбища с терновым кустом на могиле матери, он все те торжественные обещания, сказанные брату о желании поселиться в родных метах и уехать из Москвы, и все те переживания на могиле матери, были забыты, как тяжелый сон. Грибов спокойно проскочил на своём «Мерседесе» мимо убогого жилья брата, лишь слегка притормозив, «Брат на крыльце смотрел вслед уходящей машине», так заканчивает рассказ Леонид Корнюшин.
То есть все слова и раскаяния были лживыми, как и политика, которую проводил он и такие, как он, в тот период в России.
4.
«Гадюка» - один из ключевых рассказов сборника. Здесь жизнь человека соприкасается с мистическими событиями, сам автор характеризовал происшедшее, как «описан действительный случай».
Героиня рассказа Ульяна Ефимцева, жительница пригорода областного центра, где был домик, построенный ее покойным мужем, имелись огород и небольшой садик. Проживала она здесь вместе со своей двадцатилетней дочерью.
Все началось 13 июля. Когда героиня рассказа почувствовав недомогание. Обратилась к врачам, которые ничего особенного в состоянии её здоровья не обнаружили.
Этим же днем пройдя в огород за луком, Ульяна испытала ощущение постороннего взгляда, непрерывно глядящего на неё. Присмотревшись, увидела гадюку, лежащую между грядок и смотрящую в упор на хозяйку огорода. Даже забежав с испугу в дом, не оставило ощущение присутствия этого взгляда. Из окна она увидела ту же змею, лежащую на скамейке и пристально, как бы улыбаясь, смотрящую на неё.
Пришедшую домой дочку Любу, мать ошарашила рассказом о гадюке, преследующей её. Попытки успокоить мамашу не увенчались успехом.
Ульяна тут же вспомнила о Боге, о котором совсем позабыла, пошла в церковь и стала неумело креститься, вспоминая молитвы, «…однако всем нутром чувствовала присутствие в себе, где-то в душе, какого-то подлого своего двойника, другой Ульяны, и как бы даже слышала её насмешливый голос: «Ты и есть сама змея. И поделом, суке, тебе!» При этом ей казалось, что за стеной церкви слышался чей-то истерический хохот, и принадлежал он соседке – Варваре Изотихе.
После службы обратилась Ульяна к священнику отцу Феофану, выслушав ее старый монах, знающий досконально жизнь своего прихода, сказал в сердцах: «Не ты ли прошлой зимой девочку-сиротку, твою племянницу, когда та пришла просить у тебя помощи, выгнала вон, не дав переночевать и даже куска хлеба?»
Не всё ладно было с жизни этой Ульяны, хоть и отрицала она, указанный священником факт. Попытавшись оправдаться, обвинила священника в греховности, посетовала тут же на то, что зря пришла в церковь.
На всё это отец Феофан сказал ей: «Змея – это тень грехов твоих, сатана, и коли не придешь к покаянию – тебе, милая, может быть так худо, что не приведи Господь!»
А возвращаясь домой увидела в соседке Изотихе – другую жительницу села – Наталью Лучкину, умершую пять лет назад. И как раз в смети которой и обвиняли её –Ульяну, увлекшую за собой Натальиного мужика, ставшего ее сожителем. Еще радовалась она, глядя на Натальины терзания и болезни, внезапно возникшие. Вот в это же время и приклеилось к ней прозвище «Гадюка».
С сердечным приступом попала Ульяна в больницу, где и умерла, увидев на больничном подоконнике всё ту же змею – гадюку, усмешливо глядящую ей в глаза.
По просьбе младшего брата Ульяны, приехавшего из длительной заграничной командировки, усомнившегося в обстоятельствах смерти сестры, была произведена эксгумация тела усопшей. На кладбище пригласили всё того же отца Феофана.
Когда вскрыли гроб, то на теле умершей увидели всё ту же гадюку. И как только священник проговорил заклинание: «Изыди, изыди, сатана!» и окропил могилу святой водой, осенив крестным знамением, гадюка зашипела и уползла.
Эта реальная история, описанная Леонидом Корнюшиным больше похожа на притчу. На притчу о делах наших явных и тайных, о скрытых грехах наших. О покаянии! О добре и зле! И о том, что всё тайное становится явным, о том, что за все наши грехи будет расплата. А если нет оценки наших действий, наших мыслей, отношения нашего к людям, то тогда и нет в этом мире справедливости…А именно о справедливости говорил нам Иисус Христос в своих заповедях. Вспомните их:
Указание на необходимость для христиан помогать людям найти путь к Богу (как к Небесному Отцу), прежде всего, своими добрыми делами (своей работой на Бога - своей праведностью).
• Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить её вон на попрание людям.
• Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы.
• И, зажегши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.
• Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.
(Мф. 5:13-16)
В этом и есть главный посыл рассказа Леонида Георгиевича.
5.
Очень интересен своим построением рассказ «Исповедь прозревшего человека». Он от первого лица – от рассказчика, но речь здесь идет о другом человеке, случайно увиденным автором, его судьбе и прозрении. Опять же, как и в предыдущих рассказах, речь идёт об осознании дел своих и покаянии. О падении и возрождении.
Автор как-то обратил внимание в церкви на истово молящегося человека, которого он прежде видал просящего подаяние на паперти. Интересную мысль при этом высказал мысль: «Известно, что в большинстве в церковь ныне ходят женщины, ну а я по наблюдениям сделал вывод, что один истинно верующий мужчина стоит, может быть, ста верующих женщин». Спорная мысль, но автор видимо имел на то основания.
Пригласив незнакомого мужчину к разговору, автор услышал рассказ человек прошедшего через серьезные испытания и нашедшего в себе силы к покаянию, признанию своих ошибок и грехов, пришедшего к Богу и исправившего свои же прегрешения. А начал свою историю этот человек так: «…когда всё ниже по вине вражьих сил стала опускаться русская жизнь, - стал опускаться и я, постепенно теряя лик человеческий. Какой истинно русский станет пресмыкаться перед сволочью, вдруг подобно тараканам выпозшим из всех щелей? Не стал пресмыкаться и я – не позволила гордость. Не стал пресмыкаться, но, стал пить. Это исход русского человека».
Человек стал падать все ниже и ниже, пока не превратился в натурального бомжа, побирающегося на паперти. Потерял семью, работу и…веру во чтобы то ни было. При этом он смеялся над верующими, а только для виду делал умильную физиономию, чтобы лучше подавали. А однажды отнял деньги у девочки – сиротки, побирающейся на паперти рядом с ним.
Понимал он и то, что содеянное не останется безнаказанным и однажды попал под машину. Клиническая смерть. И находясь в таком состоянии увидел и рай и ад…И вот здесь ему дали право выбора, в какую сторону идти, если ему даруется жизнь. Очнулся он на операционном столу и понял, что Господь дал ему шанс.
Он нашел ту девочку. Она побиралась на вокзале. «И этот день был самым счастливым в моей жизни!» - этими словами закончил свой рассказ этот человек.
И появилась эта девочка в красивом платье, и счастьем засияли глаза человека, и пошли они вместе по дороге жизни.
Человек понял, что главное в жизни, осознал свои действия и вернулся к полноценной жизни, поднимаясь с колен не только сам, но девочку, которую когда обидел.
«Вот она щедрость и сила Божья!» - заканчивает свой рассказ Леонид Корнюшин. Господь дал шанс человеку спасти свою душу, выйти к свету самому и вывести к свету юную душу.
6.
«Ведьма» - рассказ в котором сплетены и деревенские взаимоотношения, человеческие симпатии и антипатии, злоба и стремление к справедливости, условности и темные силы, вера в Бога и предрассудки, жившие веками в русской душе.
Настя, верящий в Бога человек, обретшая прозрение – высший дар, дарованный Господом. Имея этот дар, она пыталась остановить людей на пороге несчастий, которые им уготованы. За это и получила у сельчан прозвище «Ведьма». Все её попытки спасти людей не приносили им пользы, а только озлобляли местных жителей. И только один старик заступаясь за Настю, говорил местным «кумушкам», любящим перемывать косточки каждом, кто не таков, как они: «Вам бы, дурам злоязычным, безбожным, только и клевету на человека наводить. Знали бы вы, дряни, что Настя – истинно святая!» Что только озлобляла этих «злоязычных», всегда готовых к «длительной брехне».
Сама же Настя «…чем злее шли пересуды, тем светлее и ласковее становилось её лицо, и только в глубине её глаз сквозилась горькая печаль. Она до глубины души жалела людей и больше всех, кто клеветел на неё – и жалела, и любила их, и просила заступа за них перед образом Господа и Его Пречистой Матери».
В конце концов Анастасию Кукушкину, новый участковый доставил в райцентр к следователю Ступченко, который сам был виновен в убийстве собственной матери. Обвинив Настю в убийствах, предсказанных ею и произошедших в её селе и округе, получил в ответ обвинение в его собственном преступлении.
Посоветовавшись с начальником раймилиции Гуровым, после осмотра врачом Френкелем, отправили Кукушкину в областной психоневрологический диспансер, расположенный в Гедеоновке. Тут же Анастасия предупредила администрацию диспансера о предстоящем пожаре, который и случился этой же ночью. После этого главврач на ее личном деле написал «Исключительно опасна», И поместили в отдельную комнатушку – чулан, под особый надзор, а на дверях кто-то в скорости написал «Ведьма».
А заканчивается рассказ так: «Господи! Господи, сыне Божий, по великой милости своей спаси и помилуй их всех!» - молилась горячо Настя. Бремя, которое выпало, её не угнетало, и мир для нее не стал злее и стоял всё на том же основании.
Ни что не смогло сломить веру Верующего Человека, не смогла сложившаяся в тот момент система сломить и силу воли, и силу любви к людям, несмотря на всех негативные дела по отношению к ней, истово верующей в Бога!
7.
Рассказ «На круги своя» о стремлении разбогатеть любой ценой, переплюнуть в своём богатстве других. О соперничестве в богатстве между «новым русским» Семёном Егорычем Портянкиным и, считавшим «русских годными только лишь на пьянку», Артуром Вениаминовичем Вельшем.
Возможность разбогатеть давала и сложившаяся на тот период местная власть. Вот как думал о ней, ничему не удивляясь, а также о своих возможностях при такой власти, Портянкин:
«Хороша нынешняя власть! Русь идёт с молотка, а я не такой баран, чтобы не ухватить своего!»
В конечном счете, работая в новых условиях и реализуя выгодные проекты, по богатству Портянкин сровнялся Вельшем, что естественно тому не нравилось. К работе по повышению состояния и добыванию капитала Портянкин привлёк всю свою семью, используя по мнению автора рассказа то, что «в России укоренилась новая воровская жизнь, гнилая и гибкая для русского человека».
Как дикость вспоминал Семён Егорович свою прошлую жизнь, как ходил в коммунальную баню, распивал пиво в грязной раздевалке, радовался тому, что выстроил рядом со своим домом-виллой царскую сауну, где частенько принимал руководящих отцов города, да криминальных авторитетов. Венцом его трудов стал счет в швейцарском банке. Но иногда просыпалась в нём боль за свою родную страну: «Дичает матушка-Россия – вот вопрос! – часто произносил Семён Егорович не без чувства скорби: всё же в душе его временами что-то просыпалось, словно бы и своя вина – подобие укора совести самому себе…»
То, что он стал перерождаться, Семён увидел через поведение своих родных, особенно в детях. Это перерождение отражалось в них, как в зеркале. «И сына, и дочь, и жену развратили деньги», - понимает Портянкин. В глазах его сына Василия появилась та алчность, так ненавистная еще недавно самому Семёну Егорычу. Сын повторял его, отца, пробудившуюся алчность.
А осознавать своё падение он стал после одного случая, когда заставив своего шофёра и телохранителя Гаранжу гнать машину «Быстрее!», сбили они на дороге старушку, которая шла с мешком на спине, а после удара покатилась кубарем в канаву. Вот эта старушка приснилась как-то Семёну ночью, сказав слова, которые ему навсегда запомнились: «Расплачиваться-то придётся, несчастный!» При этом, слово «несчастный» особо запомнилось. И еще раз пришлось его услышать от этой же старушки, с которой через два дня столкнется у церкви.
Больше всего поразило Портянкина то, что старушка его, богатого и преуспевающего, жалеет!
Собственный отец, его не жалел, резал, как говорится «правду-матку» с горечью: «В капиталисты вылез Сёмка! То-то вижу: чужая беда вас, новорусских, неймёт! Широко шагаете, да куды ушагаетесь? А? То-то!»
Еще больше сомнений в правильности своей жизни вызвала беседа с настоятелем возрождающегося монастыря игуменом отцом Никоном. Его призыв к спасению, был продолжением определения безымянной старушки «Несчастный!»
Монах очень жестко определил путь к спасению Семёна Егоровича:
«- Душу, душу спасайте! Еще есть время. Еще. Он надеется.
- Разве я заедаю чью-то жизнь, - спросил Портянкин.
- В первую очередь, любезный, свою. А кто сыт по горло – тот и тароват. И детей своих погубили вы сами. Но их вам не спасти, а себя – можете. Сегодня – можете, а завтра такая возможность исчезнет. Течение сносит, а парящие не видят омута. А заеденных жизней на вашем счету, Семён Егорыч, много. Если оглянетесь и выйдете из тьмы на свет, Творцом посланный, то узрите и заеденных».
Разговор кончился ничем, поскольку обидевшийся на монаха Портянкин предложил ему встать колени и только после этого он даст денег на обитель. На что отец Никон уходя, сказал: «Спасайтесь, ныне терновые венцы вам готовятся!» Разозлился на монаха бизнесмен.
Но уже утром, осознав, что был не прав, вспомнил дословно всё, что ему сказал игумен. Тут еще и дочь, приехавшая из столицы, принесла, как говорится «в подоле» неизвестно от кого рожденного ребёнка негритянской внешности.
Как-то направляясь в свой магазин, занесли ноги Семёна Егоровича в местный дом престарелых. Увиденное, поразило Портянкина. Оставив проживающим там людям всю имеющуюся в бумажнике наличность, он поручил заведующему подготовить смету на строительство нового помещения для Дома, где влачило жалкое существование восемьдесят семь душ.
Сразу же после дома престарелых поехал он в детский дом, где Семён Егорович, как и в доме престарелых, почувствовал угрызение совести, словно он сам был виноват в таком тяжелом положении стариков и сирот.
«Это был другой мир, безжалостный и страшный, о котором он до сих пор не имел представления, занятый добычей капитала» - так определил автор его состояние.
А своё отношение к увиденному Семён Егорович Портянкин определил фразой: «До чего, сволочи, довели народ!».
Через несколько дней он распорядился перевести со своего счета в банке огромной суммы на строительство дома престарелых, а также на ремонт и нужды детского дома.
Узнав об этих «немыслимых» тратах сын Портянкина – Василий, прибежав к матери, где была и его жена – Зоя, рассказав о случившемся, заявил: «Надо что-то предпринять, чтобы не оказаться нищими!»
На этом семейном совете решили, сперва обратиться к психиатру.
Семён Портянкин в это время, решил съездить в монастырь, чтобы загладить вину перед игуменом отцом Никодимом за своё поведение. Увидев работающих на территории монастыря монахов и студентов, он, сняв пиджак, взяв лом, стал участвовать в общем деле. А после трапезы пообещал выделить день и на нужды обители. А на похвалу со стороны монаха и слова реставратора: «Слава Богу – не все богатые в России скурвились!», ответил: «Не хвалите, не хвалите: я – великий грешник!»
И в этот день состоялся неприятный разговор с домашними, которые, в том числе и срочно приехавшая из Москвы дочь Вероника, ополчились против Семёна Егоровича.
Узнав о намерении семейства упечь его в сумасшедший дом и при помощи адвоката, через суд отобрать все деньги, Портянкин тут же распорядился перевести в пользу монастыря все активы, а сам же попросил у отца Никодима пострига в монахи.
Уже когда после пострига был он монахом обители, посетили его жена с детьми и невесткой. На все уговоры и угрозы Семён Егорович ответил: «Вы не остались нищими, вы слишком сытые и у вас есть на чёрный день, лишние капиталы я отдал на святое дело, вам же оставил порядочную недвижимость, двадцать процентов в банке, виллу, лучшую в городе, две новые иномарки. За ту подлость, которую вы сделали мне, вам бы не следовало оставлять ломанной копейки, но я не позволил себе, уподобляться вам, оплатить злобой».
Прозрение, которое случилось с героем рассказа говорит о том, что при всех негативных моментах его жизни, душа Семёна Портянкина оставалась чистой, а вера в Бога – искренней. Это позволило ему выбрать правильное решение в своей судьбе.
С тем же спокойствием верующего человека разговаривал он и с, приехавшим в монастырь, Вельшем, заявив ему: «Проклинаю тот день, когда я озарился твоим приобретательством! Вы, сволочи, хозяева мировых банков, изгадили святую русскую землю, изгубили наши алтари!»
Заканчивает же рассказ Леонид Корнюшин тем, что «Семён Егорович возвращался на круги своя, памятуя о заповеди: наг родился – наг умри. Всё приходит на круги своя. Откровение святого Апостола Иоанна: «Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берёт воду жизни даром», - во всей полноте и красоте открылось ему. Было освобождение духа, как бы заново рождённого, и Семён Егорович радовался такому своему состоянию, как счастливый ребёнок.
8.
Маша из рассказа «Букет горной лаванды» - жительница провинциального города Вязьма Смоленской области, попавшая по премиальной путевке на сочинский курорт. На своей родине и она, и муж-конструктор вели скромный образ жизни, поэтому первое, что поразило Марию это то, что «тяжелая русская народная жизнь меркла перед этой публикой новых русских, считавших даже богатый сочинский курорт доморощенной чухломой», повидав мировые фешенебельные курорты. Она увидела, как здесь «текла бурная, не знавшая берегов, река удовлетворения животных желаний». И как-то постепенно эта атмосфера привела её к мысли о том, что этот стиль поведения, закон ею должен быть принят в виде избавления от своих житейских семейных оков. «Здесь было всё можно и всё возможно, - и в этом было уже раскрепощение. Ей стало легко на душе» - так описывает автор изменения в душевном состоянии Марии.
Как раз это состояние позволило ей принять ухаживание молодого привлекательной внешности артиста Олега Кудрина. А все началось с подарка букетика чудной горной лаванды. Умеющий ухаживать столичный кавалер казалось бы завладел сердцем провинциальной барышни.
А когда он заявил, что снимет для них номер в центральной гостинице, что уединившись предаться любовным утехам, Маша… согласилась, хотя потом корила себя за это.
А Олег не унимался: «Кто позавидует твоей верности, живёшь на этом свете только раз – так бери всё, что можно! Оглядись – теперь все так живут. Нравственность, совесть – это блеф, туман заблуждений. Никаких преград нет, хватай мгновения!» И… она подчинилась окончательно этим утверждениям, решив, что: «Всё трын-трава!»
Вечером, идя на свидание, проходила Мария мимо церкви, в которой шла вечерняя служба. Не могла она пройти мимо. Войдя в церковь, остановилась напротив иконы с Образом Бога-Христа и под воздействием священного взгляда, Маша осознала своё греховное падение и, опустившись на колени, стала молиться. «Слёзы, непонятные слёзы счастливого умиления перед Божественною силою враз смыли с её души всю ту сладкую греховность, в которую она окунулась». После чего, вернувшись в пансионат, собрав вещи и забрав документы, не добыв и половины положенного курортного срока, уехала домой в родную Вязьму.
Может быть сейчас, спустя более четверти века с тех смутных времен, мы по-другому будем оценивать описываемые события и поступки людей, но вечные истины, постоянно повторяемые Леонидом Георгиевичем Корнюшиным, никогда не будут забыты или подвергнуты сомнениям. Может быть образы героев рассказов, приведенные в сборнике с точки зрения сегодняшнего для и кажутся странными, но задумайтесь, а разве сейчас в наш современный век, когда многие неподобающие действия принято выставлять на показ миллионам через различные сети, нет необходимости на помнить людям о нравственности, справедливости, сострадании, покаянии, о Божьих заповедях, о грехах и неотвратимости последствий за них.
Нет и наверное не будет в мире нравственной оценки человеческим поступкам иной, нежели следование Заповедям Господним! Поэтому говорил неоднократно и не устану повторять: «если в этом мире нет оценки любых действий человека: положительных, либо негативных, пусть не при жизни, а после смерти, то… в этом мире вообще нет справедливости!»
Часть 5. Дружба с Василием Шукшиным
С Василием Макаровичем Шукшиным жизнь свела Леонида Георгиевича Корнюшина в столице – городе Москве. Он в 1954 году поступил на сценарный факультет знаменитого ВГИКе (Всесоюзный государственный институт кинематографии).
Василий Макарович же учился несколькими годами позже на режиссерском. И окончили ВУЗ они в разное время: Леонид Георгиевич – в 1957, а Василий Макарович – в 1960 –м.
При этом, Леонид Георгиевич был для Василия Макаровича – старшим товарищем. Но в житейском плане, скорее – наоборот: Корнюшин – после школьной скамьи, а Шукшин – уже после службы в армии и работы учителем. И смотрел Леонид на своего товарища, как на бывалого человека. И не, случайно: ведь 1949—1950 годах матрос Шукшин служил, постигая военную науку радиста в учебном отряде Балтийского флота. Уже с июля 1950 года по декабрь 1952 года, уже старший матрос Шукшин проходил службу в третьем морском радио-отряде Черноморского флота в Севастополе. Во время службы началась и актёрская стезя Шукшина, он участвовал в работе драмкружка при клубе воинской части, был его руководителем в последние годы службы. Здесь же он впервые попытался писать рассказы, которые читал своим сослуживцам.
17 декабря 1952 года был комиссован из флота из-за обнаружившейся язвы желудка и вернулся в родное село Сростки. Там же Василий Макарович сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости в сростинской средней школе № 32. Пошёл работать учителем русского языка и словесности в Сростинской школе сельской молодёжи. Некоторое время был директором этой школы.
Для вчерашнего школьника - Леонида Корнюшина, это был человек, прошедший серьезную жизнь и видавший много. Хотя внешне он выглядел простецки: в армейских галифе, сапогах, в выцвевшей и видавшей виды, шапке. А еще, не все знали, что в облупленном фанерном чемоданчике Василия Макаровича лежат свернутые листки исписанной бумаги, это были черновики его рассказов. Сохранились воспоминания о том, как писал Шукшин свои рассказы: «Писал он их урывками, где-то в уголке общежитской читальни. Наляжет локтями на стол, покрякает, поглядит на кончик пера, при этом глаза его бывали прищуренными, взгляд сосредоточенный, точно к чему-то прицеливается, начинает быстро, почти без помарок, писать…Чувство справедливости было у него в крови…»
Да, жизнь прожил Шукшин короткую, яркую, непростую, много чего пережил, много чего видел на своем веку, много с кем встречался. Его обижали и он обижал, страдал - прощал, надеялся, что и его простят. Жизнь свою проживая так, как велела ему его порывистая и отзывчивая на боль людскую, душа. Этим и дорог он нам, этим и близко нам его творчество и в кино, и в литературе.
Как-то при общении, молодой студент Шукшин и открылся уже почти выпускнику ВУЗа Леониду Корнюшину о своей давней мечте – быть писателем.
Особенно обрадовался, когда узнал, что Корнюшин участвует в работе литературного кружка - литературного объединения молодых авторов при журнале «Октябрь», где позже, в 1960 году и был опубликован и первый рассказ Леонида Георгиевича - «Полынь».
Леонид Георгиевич и ввел Шукшина в число участников этого литературного объединения, познакомил с его руководителем и редактором отдела прозы журнала — Ольгой Михайловной Румянцевой, потомственной аристократкой и личным секретарем Владимира Ильича Ленина.
«Она человек исключительной наивности, чистой души, доброй, отзывчивой, честной, таких трудно найти в наш сугубо практический век», - говорила о ней коллега, писательница и жена главного редактора журнала Антонина Дмитриевна Коптяева.
После состоявшегося знакомства, Ольга Михайловна пригласила этих двух молодых писателей к себе домой. К ней приходили многое, многие совей литературной карьерой были обязаны именно ей. У нее дома, собравшиеся пили чай, топили печку и потом слушали очередного молодого автора. И вот однажды к ним пришёл Шукшин.
«Василий сначала не хотел читать, но его стали упрашивать. Он помолчал, потом взял стул, сел в самый дальний угол, к печке, вытащил из кармана свернутую в трубку тетрадь и стал читать. Прочел один рассказ. Все стали просить: еще, еще... И вот он читает второй рассказ, потом третий...Вася почувствовал, что рассказы взволновали слушателей и понравились... Улыбнулся такой хорошей, доброй, открытой улыбкой, что всем стало как-то просто, радостно, будто пришел в дом свой, родной человек», - вспоминала потом Ольга Михайловна
И уже мартовском номере 1961 года журнала «Октябрь» публикуются рассказы Василия Шукшина «Правда», «Светлые души» и «Стёпкина любовь». В январе 1962 года—рассказ «Экзамен», а в мае 1962 года — «Коленчатые валы» и «Леля Селезнева с факультета журналистики».
В 1963 году в февральском номере журнала «Новый мир» напечатали цикл рассказов «Они с Катуни»: «Игнаха приехал», «Одни», «Гринька Малюгин», «Классный водитель».
И всё это с «лёгкой руки» Леонида Корнюшина.
Сохранились и еще воспоминания Ольги Михайловны Румянцевой: «В один из непогожих осенних дней 1960 года в небольшую комнату отдела прозы журнала «Октябрь» вошел человек среднего роста, неказисто одетый. Его привел в редакцию студент Литературного института Л. Корнюшин.
- Вот, познакомьтесь, - сказал он, - Это - Василий Шукшин, о котором я говорил с вами. У Васи — рассказы, посмотрите, пожалуйста.
Шукшин исподлобья, с каким-то мрачным недоверием посмотрел на меня, неохотно вытащил из кармана свернутую в трубку рукопись и протянул мне.
- Зря, наверное… — сквозь зубы произнес он. А сам подумал, как потом рассказывал: «Ведь все равно не напечатают, только время проведут!»
Рассказы Шукшина сразу захватили меня. Я показала рассказы члену редколлегии Александру Михайловичу Дроздову. Вскоре тот, хотя и был тогда болен, прислал свой отзыв: «Рассказы привлекательны, как явно наметившимися литературными достоинствами, так и редкой способностью автора видеть в людях хорошее. Я стою за то, чтобы напечатать весь цикл, за исключением рассказа «Стенька Разин», над которым, с моей точки зрения, стоило бы еще поработать, еще поискать, авось, найдется истинное».
С семьей Румянцевых Шукшин крепко подружился, а вот в работе литературного кружка участвовать перестал.
Кстати, Василий Макарович очень сильно подружился с дочкой Румянцевой - Ирой, инвалидом с детства. Вот как она вспоминала об их встречах: «Моя дочка Ира очень подружилась с Васей. Как сейчас помню, они садились в углу комнаты на пол и вместе пели. Хорошо пели. За душу брало».
А между тем, именно эта женщина сыграла колоссальную роль в судьбе Шукшина, так что впоследствии Василий Макарович будет звать ее своей второй мамой и в честь нее наречет младшую дочь. И причиной тому будет не только тепло, которое встретил Шукшин в ее доме, не только помощь в делах литературных, но и воистину царский подарок - Ольга Михайловна, благодаря своим связям и связям своего главного редактора, а также, по некоторым свидетельствам, при помощи Николая Федоровича Сизова, бывшего в тот момент начальником управления внутренних дел - охраны общественного порядка при Мосгорисполкоме (а впоследствии крупного киношного деятеля, генерального директора Мосфильма как раз в те годы, когда Шукшин снимал «Калину красную» и не смог снять «Степана Разина»), не побоялась и сумела прописать «в виде исключения» Шукшина у себя в квартире и тем самым дала ему возможность жить и работать в Москве, где год от года становились все более строгими законы проживания, при этом «непрописанный» Шукшин рисковал нажить себе крупные неприятности. Румянцева его от них спасла. 4 октября 1962 года вышло постановление Правительства СССР, запрещающее не только прописку в Москве иногородних, но один из пунктов запрещал оставлять на работе в Москве специалистов без московской прописки.
А в это время всё семейство Ольги Михайловны Румянцевой переехало в новую квартиру, в только что построенный новый дом по адресу ул. Смоленской. «Я решила его у себя приютить. Он у меня прописался и стал жить… Он у нас жил как родной. Сюда к нам и его мама, Мария Сергеевна, приезжала. Вася-то меня второй матерью называл»... Василий Шукшин прописался у Румянцевых и две недели прожил в их доме.
К сожалению, очень мало материалов, свидетельствующих о взаимоотношениях двух писателей: Корнюшина и Шукшина. Но то, что определенную роль в жизни Василия Кирилловича сыграл наш земляк, это точно.
Именно он Василий Макарович, впоследствии скажет: "Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвел в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие совестливость, доброту. Мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами. Уверуй, что все было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание — не отдавай всего этого за понюх табаку. Мы умели жить. Помни это. Будь человеком."
А начиналась его литературное творчество, именно при посредничестве нашего земляка.
Сам же Леонид Георгиевич, после их первого знакомства сказал о Василии Макаровиче Шукшине: «Его испепелял талант! Он был неистовым, должно быть с самого дня рождения: такие люди не живут по обычным людским нормам – они сгорают, не думая о благах бытия, еще меньше заботясь о своем физическом существовании».
Воспоминания Леонида Корнюшина о Шукшине, опубликованы в журнале «Москва» №10 за 1984 год под названием «Его испепелял талант … (Штрихи к портрету Василия Шукшина)», где он делится личными впечатлениями и размышлениями о личности и судьбе Василия Макаровича здесь же и разбор творчества, и воспоминания, и размышления о причинах раннего ухода художника.
А вот, что отмечал Леонид Георгиевич об отношении к учёбе Василия Макаровича: «Учился Василий… клочкообразно – да, видно, уже тогда испепеляла его глубоко упрятанная жажда творчества. Я жк только в конце первого курса заметил, что большую часть поклажи облупленного фанерного чемоданчика Василия занимали какие-то бумаги: уж во всяком случае не курсовые сценарно-режиссерские разработки складывал от туда».
Заметил Корнюшин и процесс написания своих рассказов Шукшиным. Проживая одном общежитии, трудно было спрятаться от товарищей по расквартированию. Вот так, вспоминал он о творческих поисках товарища: «Писал он урывками, в институтскую пору – где-то в уголке нашей общежитской читальни. Наляжет увалисто локтями на стол, покрякает, поглядит на кончик пера, при этом глаза его всегда бывали сощуренными, взгляд – сосредоточенным, точно к чему-то прицеливается, - и начинает быстро, почти без помарок писать. Худо выходило с бумагой, так что в дело шля всякие лоскутки, даже тетрадочные промокашки. Чистый, белый лист бумаги не то, что любил, но, если можно так выразиться, уважал».
Отмечал Леонид Георгиевич и особое чувство правдивости Василия Макаровича, особенно, когда кто-нибудь, взобравшись на трибуну, начинал врать, то Шукшин, катая желваками, спрашивал: «И давно он до такой жизни дошёл?»
Не доверял Шукшин, по мнению Корнюшина, бойким отличным от жизни красочным картинкам, ибо своим сибирским умом и житейским опытом, видел самую, человеческую подноготную в поисках глубинного смысла, в те времена частенько подмененного внешним кинотрюкачеством, актерско-режиссерскими, так называемыми, находками, при помощи блуждающих масок и синхронных съемок. Не признавал он при этом и актерского грима, приговаривая: «Какая ни есть рожа, да своя!»
Понимал Корнюшин, наблюдая за Василием Макаровичем и то, что тот в молодости, как он, как и большинство из их трудового поколения, больше пробовал соли, нежели сладостей.
А еще, отмечал любовь Шукшина к точности и обязательности: не было случая, чтобы он опоздал на лекцию. Читал он предпочтительно не то, что требовалось по программе, а то, что глубоко трогало и жгло его душу: схватывал все быстро и жадно и никогда ничего не забывал. Не стремился он без разбору впитывать всё то, что требовали в институте, но как никто другой беспрерывно готовил себя к многотрудной и нервной работе, таящей в себе явные и скрытые пропасти. Ещё будучи студентом, он понимал, что завоевать своё основательное место под солнцем будет не просто, потому что уже тогда он осознавал глубину народной жизни, которую многие не знали и видели, а он её продемонстрирует в свои фильмах и литературных произведениях.
Вот как охарактеризовал студенческий период жизни Василия Макаровича Корнюшин: «Шукшин медленно, потихоньку, без нервозности, сторонясь крикунов и словоблудов, рос духовно и вызревал, как самобытный, яркий и сильный художник. Как губка впитывал он в себя всё, что видел и слышал, пропуская всё это через фильтр своего интереса и сознания. Уже в молодости у него было своё представление о жизни, с одной стороны, вследствие рано накопленного жизненного опыта, с другой – вследствие врождённой, я бы сказал стихийной талантливости всё видеть, ухватывать, извлекать из расплывчатой туманности былого и виденного чёткие, полнокровные образы и верные звуки. Весь мир Шукшин видел картинно, выпукло, по-своему, избегая черпать услужливо готовенькие представления о нём из книг, а образы давала ему жизнь, живая, пёстрая, многоликая, раздвигающая рамки локальных сюжетов или же тем».
Последний раз Леонид Корнюшин встречался с Шукшиным в Центральном доме литератора, за несколько месяцев до смерти. Он приехал на выступление прямо из больницы. И на сомнения в необходимости данного выступления он отметил, что обещал и должен выступать. Вот эта обязательность и ответственность перед людьми была в нём постоянно.
«Часто рассказывают о нём небылицы. Нередко имя его ставят в ряд великомучеников, страдающих за человечество. Мне же думается, что эти люди не понимают одной и очень простой истины: Шукшин страдал, но не был великомучеником, он жил так, как велела его порывистая и отзывчивая на боль людскую душа. Этим и дорог он нам, этим и близко нам его творчество – и в кино, и в литературе. Значительное, из замысленного в кино, не успел он осуществить. Много не успел сделать и в литературе. Но то, что свершено, во что вложена страждущая, совестливая шукшинская душа – животворно и не оставляет живую душу спокойной. Наверное, о большем художнику и мечтать не приходится!», - подводит итог творчества своего однокурсника по ВГИК и товарища по литературному цеху Василия Макаровича Шукшина – Леонид Георгиевич Корнюшин.
Часть 6. Память. Его земля его помнит.
Сам о себе Леонид Георгиевич говорил: «Я – нелёгкий, неугомонный человек». Эти его качества запомнились землякам, жителям Дорогобужского района, прежде всего его делами, на благо родной земли, людей её населяющих.
Память о писателе живёт. Может не так ярко она проявляется, как этого хотелось нам, почитателям его таланта.
В память о Леониде Георгиевиче Корнюшине директор Верхнеднепровского филиала библиотеки семейного чтения, хранительница культурного наследия Дорогобужского района, руководитель художественно-литературного объединения "Провинция" Зоя Семёновна Петрова издала в 2008 году книгу под названием «Сердцем - из народа». Замечательный сборник памяти о земляке, о писателе, о человеке и гражданине. Зоя Петрова в своей книге отразила все этапы жизни и творчества писателя: детские годы, годы учебы в школе и МГИКе, дружбу Корнюшина с писателем, актером, режиссером Василием Шукшиным. Из материалов семейного архива Леонида Корнюшина школьники узнали о родителях писателя.
На свою малую родину, в Алексино, Леонид Корнюшин вернулся в 1978 году и прожил в селе всю оставшуюся жизнь. Его здесь называли «москвичом из Алексина», а также «защитником Правды и Справедливости». В течение 25 лет постоянного пребывания писателя в Алексине не перечесть всех проблем, которые он решал в пользу простого народа: реставрация церквей, проведение газопровода в Дорогобуж и Алексино, асфальтирование дорог в деревни района… За все болела его душа.
20 декабря 2001 года Леониду Георгиевичу было присвоено звание «Почётный гражданин г. Дорогобужа» за большой вклад в прославление малой родины, за многолетнюю общественную, культурную деятельность, снискавшую признание смолян.
Патриот родной Смоленщины, он думал о судьбе страны, о нравственном воспитании молодёжи, помогал простым людям, охотно шёл на встречи с читателем, приезжал в школы, выступал, писал…
И сегодня его имя не забыто. Вот несколько мероприятий, которые проводились в честь его памяти.
5 июня 2015 года в 84-ю годовщину со дня рождения Леонида Георгиевича Корнюшина в Дорогобужском историко-краеведческом музее состоялось открытие выставки рукописей писателя-земляка «Всему начало чистый лист». В мероприятии приняли участие вокальная группа Алексинского сельского Дома культуры, сотрудники районной библиотеки, актив музея. Участники вечера вспомнили основные вехи биографии писателя, отметили тесную связь Леонида Георгиевича с родной алексинской землей. Богатая героическая история Дорогобужского края, самобытная культура, удивительные люди нашли свое отражение в произведениях Корнюшина. В музее хранятся рукописи дилогии «Прозрение и надежды», романов «Бессмертник», «Отчая земля», «Демьяновские жители», отдельных повестей и рассказов, а также пьес, которые сам автор передал музею. На второй книге романа «Прозрение и надежды» писатель в 1990 году оставил надпись: «Дорогобужскому краеведческому музею – с неизменной благодарностью».
В исполнении алексинских песенниц прозвучали песни, которые любил слушать Леонид Георгиевич. Своими воспоминаниями о личности Л.Г. Корнюшина, члена Союза писателей СССР, Почетного гражданина Дорогобужского района, лауреата литературной премии имени А.Т. Твардовского, поделились Анна Васильевна Малащенкова – на тот момент Глава Администрации Алексинского сельского поселения, Ольга Николаевна Гаврасова - библиотекарь местной библиотеки, Татьяна Евгеньевна Белковская - редактор газеты «Дорогобужкотломаш», Татьяна Антоновна Московченко - директор районного музея. Дополнением к разговору о творческой мастерской писателя стало чтение фрагментов книг и слайд-фильм «В согласии с землей и совестью…».
14 апреля 2021 года в Верхнеднепровской городской библиотеке семейного чтения прошел литературный вечер–портрет «Литературе отданная жизнь», посвящённый жизни и творчеству писателя-земляка Леонида Георгиевича Корнюшина.
21 апреля 2022 года. «Жизнь Корнюшина – литературное мастерство» так назывался литературный урок, который проведен заведующим Верхнеднепровской городской библиотекой семейного чтения Зоей Семёновной Петровой в Верхнеднепровской средней школе №2 для учащихся 9 класса.
Учащихся познакомили с жизнью и творчеством известного писателя-земляка Л.Г. Корнюшина. Корнюшин — это особая натура и в жизни, и в творчестве. Критики называли его писателем пронзительного таланта. А в жизни Леонид Георгиевич любил людей, особенно простых тружеников, восхищался их неиссякаемой энергией, прилежанием к труду, он был сердцем из народа. Его судьба действительно тесно связана с судьбой России. Леонида Корнюшина с полным правом можно назвать патриотом Смоленщины, который внес большой вклад в прославление малой родины, вел многолетнюю общественную и культурную деятельность, за что снискал настоящее признание смолян. И в подтверждение этому учитель русского языка и литературы Верхнеднепровской средней школы № 2 Светлана Михайловна Александрова прочитала стихотворение «Памяти Л.Г. Корнюшина», автором которого является дорогобужская поэтесса Елена Хоботова.
Ведущая мероприятия в своём рассказе отразила все этапы жизни и творчества писателя: о родителях (из семейного архива писателя), о детских годах, о годах учёбы в школе и ВГИКе, о его дружбе с писателем, актёром, режиссёром Шукшиным В.М.; о литературном наследии. В повестях данного сборника "Где-то в России" автор своеобразно лепит характеры своих героев, углубленно раскрывает их моральные и социальные проблемы. Знание жизни, народность языка и острота проблем, волнующих героев, сделали повести Леонида Корнюшина интересными и современными., посвящённый жизни и творчеству писателя-земляка Леонида Георгиевича Корнюшина.
В Дорогобужском районе и далеко за его пределами известно имя Леонида Корнюшина. Он прожил достойную жизнь: член Союза писателей России, Почётный гражданин г. Дорогобужа, автор 16 книг. Все люди, окружающие Леонида Георгиевича, хорошо знали его прямолинейность, принципиальность, честность по отношению к людям. Корнюшин Л.Г. был человеком беспокойной души, любящим жизнь, свою малую родину.
21 апреля 2023 года было проведено мероприятие в честь Леонида Георгиевича Корнюшина заведующей Верхнеднепровской городской библиотекой семейного чтения Зоей Петровой для учащихся Верхнеднепровской средней школы № 2. Из ее рассказа девятиклассники узнали, что Леонид Корнюшин является автором 16 изданных книг. Во всех его рассказах, повестях, романах отражена жизнь и судьба русского человека в различные периоды истории нашей страны, показана огромная сила духа народа, его нравственность, представления о добре и зле. Герои многих его произведений представляют силу неискоренимую.
Леонид Корнюшин всегда высоко ценил простой народ, называя его золотым народом, людьми великой души. Народ и Родина в произведениях писателя едины: «А Россию-то матушку не один жернов молол, не одну ночь мочил, не раз мор душил, палом черным народ выкашивал — она была жива, земля!»
Человек и история, человек и война, человек и природа — все эти темы всегда волновали писателя. И как результат — масштабное, многоплановое произведение, дилогия «Прозрение и надежды», за которую Леонид Корнюшин получил заслуженную награду: диплом лауреата и премию им. А.Т. Твардовского. «Прозрение и надежды» можно назвать смоленским романом, так как все события, описанные в нем, происходят главным образом в нашем крае, его герои — смоляне. Роман повествует о самом трудном начальном периоде Великой Отечественной войны.
В своем творчестве Леонид Корнюшин не обошел стороной и тему деревни. Он хорошо знал деревенскую жизнь, как люди вставали с восходом солнца и трудились до темноты, чтобы был кусок хлеба на каждый день.
В 2024 году для посетителей клуба «Золотой возраст» Дорогобужского района заведующая Верхнеднепровской городской библиотекой семейного чтения Зоя Семёновна Полякова провела вечер, посвящённое писателю-земляку Леониду Георгиевичу Корнюшину. Она познакомила присутствующих с интересными и малоизвестными фактами из жизни и творческого пути писателя, человека необычной судьбы и большого таланта. Были продемонстрированы различные фото из жизни писателя.
Не только на Смоленщине помнят Леонида Корнюшина, его книги читают. К сожалению редкое явление – мероприятие, посвященное его произведению, тем оно и ценнее. Так, на просторах Интернета нашел упоминание о книжной выставке «Любовь к Отечеству сквозь таинство и призму», которая была проведена в период с 29 октября 2022 по 05 ноября 2022 года в Гостищевской сельской библиотеке, по адресу: Белгородская обл., Яковлевский р-н, с. Гостищево, ул. Советская, д. 16.
На выставке была представлена государственная символика родного края. Выставлены книги по истории России, которые помогут читателям познакомиться с непростыми для страны событиями начала XVII, которые послужили причиной возникновения праздника «День народного единства». Выставка включает исторические документы, посвященные теме народного единства всех народов России, а также книги о жизни и деятельности Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, о народном ополчении, о событиях Смутного времени. Также будут представлены интересные и захватывающие исторические романы и повести, посвященные участникам того трагического времени, такие как: «На распутье» Леонида Корнюшина, «Смутное время» Владимира Куковенко, «Грозное время» Льва Жданова и другие.
Вот уже много лет нет снами Леонида Георгиевича, но память о нём живёт в сердцах жителей старинного русского села Алексино.
Хочется, чтобы вспомнили и почтили память русского писателя крестьянско-мужицкого происхождения из деревни Вязьмичи, что рядом с замечательным местом – селом Алексино, прочли его книги, пропитанные любовью к Родине, родимым русским местам.
Справка
Леонид Георгиевич Корнюшин – советский и российский писатель, родился 5 июня 1931 года в д. Вязьми¬чи Дорогобужского района Смоленской области в крестьянской семье. После окончания Алексинской средней школы поступил на сценарный факультет ВГИКа, который окончил в 1957 году. После чего работал корреспондентом центральных газет и журналов.
Первый его рассказ «Полынь» вышел в 1960 году и был опубликован в журнале «Октябрь». Первая книга рассказов под названием «Девушка с полустанка» вышла в 1964 году.
В 1968 году Леонид Корнюшин был принят в члены Союза писателей СССР.
На свою «малую родину», в Алексино, Леонид Корнюшин вернулся в 1978 году и прожил в селе всю оставшуюся жизнь.
Автор книг: «В годину смут», «Демьяновские жители», «Презрение и надежды», «Бессмертник», «Отчая земля», «Прозрение и надежды», «Житейское поле» и других.
Последняя его книга «Терновник» была издана в издательстве «Смядынь» в 2001 году. Остались не опубликованными его произведения: «Восхождение на Голгофу», «Освобождение от «Антихриста», «Раскол» и «Запорожская сечь».
Леонид Георгиевич не только писал, он многое сделал для восстановления родного села Алексино, других населенных пунктов Дорогобужского района. С его помощью пришёл газ в Алексино, асфальтированы дороги в деревнях Чамово, Пискарево, Еловка. Его усилиями открыт приход в селе Алексино, восстановлен и действует храм святого мученика Андрея Стратилата.
20 декабря 2001 года Леониду Георгиевичу было присвоено звание «Почётный гражданин Дорогобужского района» за большой вклад в прославление малой родины, за многолетнюю общественную, культурную деятельность, снискавшую признание смолян.
Лауреат Литературной премии им. А.Т. Твардовского 2002года.
5 июля 1984 года, обращаясь к детям, Леонид Корнюшин написал: «Ребята! Любите жизнь – любите её всякую, ибо за ненастьем, всегда сквозит свет. Любите вьюги, дожди, наши ухабистые дороги, удивляйтесь этому миру, радуйтесь, что живёте, слушайте птиц, говор речек, что ходите босиком по траве. И любите бесконечно матерей своих, которые все эти блага вам дали!»
Леонид Георгиевич Корнюшин ушел из жизни 15 апреля 2003 года, похоронен на кладбище рядом с д. Вязьмичи.
А закончить хочу стихами. Это стихотворение «Памяти Л.Г. Корнюшина» написано Еленой Сергеевной Хоботовой из города Дорогобуж:
Загоралась звезда над Алексиным,
В травы росные тропка вела,
В деревеньки с названием Вязьмичи,
Его русская мать родила.
И душевно поздравили жители,
Сын – опора в крестьянской судьбе,
Но он рос не как все, на «особинку»,
Пацаненок в крестьянской избе.
Уже с измальства русское слово,
Деревенская трудная жизнь,
В душе юной пронзительно – ново,
Во единую песню слились.
Знал природы он русскую душу,
Знал и души своих сельчан,
Про таких говорят: «Самородок»,
Значит крепкий был в жизни причал.
А причал тот – родное Алексино,
Где он вешние зори встречал,
Где талант от природы и Бога,
Год от года и рос, и крепчал.
Кровью сердца прописаны строки,
И любовь там, и гордость, и боль.
За страну и малую родину,
Вёл он трудный писательский бой.
…Закатилась звезда над Алексиным.
Тропка взгорком к погосту ведёт,
Беспокойное сердце Корнюшина
Пусть не бьется – в книгах живёт!
При работе над документальной повестью использовались материалы средств массовой информации, Интернет, а также:
- сборник «Сердцем – из народа», составитель З.С.Петрова;
- Л Корнюшин «Его испепелял талант … (Штрихи к портрету Василия Шукшина)» журнал «Москва» №10 за 1984 год;
- «ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ. Что мы о Шукшине ещё не знаем.
https://litrossia.ru/item/chuzhoj-sredi-svoih/;
- «Кирзачи» на красных дорожках: все любовные трамплины Василия Шукшина». https://dzen.ru/a/ZXlvyeJY_RRqNQw4
Здесь моя земля
© Copyright: Александр Муровицкий, 2026
Свидетельство о публикации №226060901246
Свидетельство о публикации №226060901246
Рецензии
Да, согласен... Только вот люди именно так называли своего земляка...
Александр Муровицкий 10.06.2026 10:04 Заявить о нарушении
Александр Муровицкий 10.06.2026 10:04 Заявить о нарушении