Закат над озером в преддверии грозы 6

Мир замирает в предчувствии неминуемого, точно затаивший дыхание свидетель великого таинства. Озеро, ещё мгновение назад хранящее в зеркальной глади безмятежность небес, вдруг начинает темнеть, словно из глубины его вод поднимается густая чернильная печаль. Оно становится похоже на старинное, оправленное в камышовые заросли зеркало, которое медленно затуманивает дыхание небесной разгневанной стихии.

Закат сегодня — не ласковое прощание дня, а его пылкий, истекающий кровью манифест. Небо, разодранное в клочья багряными и медными всполохами, напоминает расшитый тяжелым бархатом подол платья королевы, которая в спешке покидает трон, роняя на ходу драгоценные камни своего величия. В ярком мареве чувствуется трепетная дрожь: фиолетовые тени, словно призрачные леопарды, бесшумно подкрадываются к кромке воды, готовясь поглотить последние крохи света.

Воздух становится густым, осязаемым — он обволакивает плечи мира, словно холодный шёлк вдовы, тяжелый от её выплаканных слёз. За горизонтом, где сливаются воедино свинцовые тучи и встревоженный лес, уже ворочается незримый зверь. Его низкий, утробный рык пока едва слышен, но земля под  ногами отвечает на него нервной вибрацией.

Я вслушиваюсь в звенящую тишину, в которой не слышны нежные стрекония крыльев застывших стрекоз и звонкие песнопения замолкших птиц. В каждой капле влаги, повисшей на травинках, отражается грядущий хаос — маленькая вселенная, готовая вот-вот рассыпаться под натиском первых, ледяных жемчужин ливня.

Идёт гроза  — неизбежное очищение; ярость, облачённая в блеск молний. Подобно озеру, я раскрываюсь навстречу буре, позволяя ветру растрепать мои волосы и унести прочь всё, что было сказано, но не было услышано. Мы обе — я и вода — ждём, когда небо, наконец, разразится рыданиями, смывая с лица земли пыль усталых дней и даруя надежду на новое умытое утро.