Москвич...

В тот день, когда мы научились летать на старых велосипедах по пыльным улицам города, мой друг Лео сказал мне одну вещь. Он посмотрел на ржавый остов древнего «Москвича», брошенного у забора, и его глаза не увидели металлолом.

— Смотри, — прошептал он, проводя рукой по изъеденному коррозией крылу. — Это же корабль для путешествий к звёздам. Нам просто нужно поверить в это достаточно сильно.

Мы были детьми цинизма. Взрослые вокруг нас жаловались: на погоду, на цены, на правительство, на то, что мечты слишком тяжелы, чтобы их нести. Их слова пахли кислым молоком разочарования, и от этого запаха хотелось бежать без оглядки. Мы с Лео решили стать другими. Мы поклялись никогда не впускать эту серую тень в свои сердца. Пусть мир знает нас как тех, кто улыбается ветру.

Каждый вечер мы приходили к нашей ракете. Я закрывал глаза и представлял её гладкой, обтекаемой, сверкающей серебром под светом чужих солнц. В моём уме она уже пронзала стратосферу, оставляя позади все тревоги Земли. Я видел её так ясно, словно она стояла передо мной в гараже, готовая к старту. Психологи говорят, всё создаётся дважды. Сначала — в хрупком храме нашего воображения. И лишь потом — в грубой материи бытия.

Однажды, после особенно сильного дождя, я пришёл туда один. Небо очистилось, и над нами раскинулся бесконечный чёрный бархат, усыпанный алмазной крошкой Млечного Пути. Я сел на мокрую траву, прислонившись спиной к холодному железу. Я больше не хотел представлять. Я *знал*. Знал каждой клеточкой своего существа, что этот кусок металла — суть чистая энергия, скованная лишь нашим неверием. Я представил, как молекулы железа вибрируют, разрывая старые цепи, как они выстраиваются в новый узор, повинуясь силе моей мысли.

Я сидел так долго, пока воздух не начал светиться предрассветной дымкой. А когда первые лучи солнца коснулись верхушек тополей, я открыл глаза.

Передо мной стоял не ржавый остов. Передо мной возвышался исполинский силуэт из полированного титана, отражающий розовый свет зари. Его контуры были плавными и совершенными, а в кабине горел мягкий, приглашающий свет. Дверца бесшумно отъехала в сторону.

Никто не поверит, если рассказать. Они скажут: «Так не бывает». Но те, кто вечно ищет подвох, кто во всём видит лишь отрицательное, навсегда останутся прикованными к земле своим собственным цинизмом. Они отпугивают удачу и самих себя. Им не дано увидеть, как мечта, выкованная в тишине ума, обретает плоть.

Я поднялся на борт. Кресло приняло форму моего тела. Панель управления ожила, приветствуя нового капитана. Я был твёрд духовно, и ничто не могло свернуть меня с намеченного пути. Я положил руки на штурвал, закрыл глаза и снова представил пункт назначения — планету, где нет жалоб, а есть только чистый восторг бытия.

Корабль вздрогнул. Гравитация ослабла. Земля превратилась в маленький голубой шарик за толстым стеклом иллюминатора. Я покидал мир тех, кто ноет, ради вселенной тех, кто верит. И впереди была только вечность, полная света и энтузиазма.