Наследие, которое мы не уберегли

Мы любим говорить о Победе, о трудовом подвиге, о том, как страна вставала из руин. Но мы очень не любим говорить о том, как те самые заводы, которые ковали эту Победу, уничтожались на наших глазах — уже в мирное время.


И дело даже не в ностальгии по СССР. Дело в вопросе, который многие сейчас задают с горькой иронией: «Если враг завтра придет на нашу землю, на чем мы будем воевать? И кто будет стоять у станка — 60-летний пенсионер или уставший курьер с доставки?»


Пока мы спорим о цифрах ВВП и средней зарплате, страна теряет не просто предприятия. Она теряет поколенческий код и технологический суверенитет.


Эпоха, которую мы проморгали

В 1990-е и 2000-е годы была уничтожена или приватизирована так, что лучше бы и не приватизировали, огромная часть уникальной промышленности. Речь не о «совке» — речь о десятках тысяч инженеров, конструкторов, токарей высочайшего класса.


Что мы получили на выходе?

1. Разрыв связей. Завод в России больше не мог получить подшипник из Украины или микрочип из Узбекистана. Кооперация, выстроенная десятилетиями, рассыпалась за пару лет. Станок встал.

2. Смена собственника. Вместо директора, который вырос у станка и знал рабочих по именам, пришли «эффективные менеджеры». Их цель — не произвести продукт, а продать землю, здания и металлолом.

3. Кадровая катастрофа. Когда завод закрывается, люди не просто теряют зарплату. Они теряют идентичность. Сын больше не пойдет по стопам отца. Внук не будет гордиться дедом. Квалификация умирает за 5-7 лет.


Почему это больно сейчас?

Потому что последствия «лихих 90-х» и «сытых нулевых» мы пожинаем сегодня.

· Рост цен. Вы думаете, откуда берется инфляция? Когда мы не производим свои станки, свои комплектующие, свою микроэлектронику — мы покупаем их за валюту. Колебания курса бьют по цене хлеба и бензина.

· Две экономики. Да, у одних зарплаты выросли. Оборонка, IT, логистика, вахты. А у учителя, врача, инженера? Они видят, как цены на гречку и картошку удваиваются, а их доходы замирают. Они чувствуют себя людьми второго сорта в собственной стране.

· Недоверие к «верхам». Когда нам говорят «все хорошо, экономика растет», а мы видим закрытые цеха и превращение промышленных гигантов в склады Ozon, — мы перестаем верить. Абсолютно. И это самое страшное. Потому что без доверия невозможна мобилизация. Без доверия человек не пойдет работать за идею. Он пойдет туда, где платят сегодня и наличными.


«Глубинный народ» и чувство обмана

То, что социологи называют «глубинным народом», — это не про географию. Это про ощущение.


Человек в регионах видит три вещи:

1. Рост цен. Каждую неделю.

2. Исчезновение работы. Раньше был заводской район — с поликлиникой, школой, ДК. Теперь — пустырь и торговый центр с «Пятерочкой».

3. Безразличие власти. Приезжают чиновники, показывают красивые слайды про импортозамещение, а на деле — запустение.


Люди чувствуют себя брошенными. Им кажется, что страна живет по двум разным учебникам: один — для Москвы и «Газпрома», другой — для остальных 140 миллионов. А дети растут в духе потребления "купли-продажи"


Что делать? Не популизм, а простые вещи

Мы не можем отмотать время назад. Но мы можем не допустить того, чтобы та же участь постигла то, что осталось и то что есть

Для этого не нужны гениальные реформы. Нужны элементарные вещи, которые люди поймут и поддержат.


1. Честность. Не надо говорить, что масло подорожало на 5%, если в магазине оно стоит на 20% больше. Люди простят кризис. Они не простят вранье.

2. Справедливость. Проблема в том, что кредиты дорогие. Для завода, который делает самолёты. Для завода, который делает хлеб. Для больницы, которая покупает оборудование.

Доходы получают банки. А проигрывает страна — потому что за эти ставки никто не строит новые заводы и не модернизирует старые.

Пока мы не ответим на вопрос «почему деньги, напечатанные государством, должны приносить доход банкам, а не производству» — мы будем смотреть, как предприятия умирают. Просто под разными вывесками.

3. Уважение к труду. Пока курьер на самокате будет зарабатывать больше, чем инженер с двумя высшими, — заводов не будет. Нужно сделать престижным и выгодным работать руками и головой. Реальным производством. А не перепродажей.

4. Защита от рейдерства. Стратегические предприятия не могут быть игрушкой в руках частников. Их судьбу должно решать государство — публично, под контролем общества.


Вместо послесловия

Мы стоим на пороге очень сложного времени. Технологическая гонка, санкции, необходимость производить всё самим. Проблема в том, что моральный фундамент, на котором это можно построить, — доверие — оказался подорван.


Люди готовы работать. Люди готовы терпеть трудности. Люди помнят своих дедов, которые за  недели восстановливали заводы после бомбежки.


Но они не готовы терпеть уничтожение того, что осталось, ради чьей-то наживы. Они не готовы слушать бодрые отчеты, когда в их холодильнике пустеет полка.


Если мы хотим, чтобы небо 2050 года было нашим, нам нужно перестать врать себе о прошлом и настоящем. Иначе история лихих 90-х станет будущей судьбой всей России. А это — слишком высокая цена. Подпишись на канал ТРИЛЛИОНЫ под ЛУПОЙ на Яндекс Дзен http://dzen.ru/id/69dd0f7bd250b343c435ce17?share_to=link