Тени Рэвельна. Часть 5. Дым весны. Глава 11

Риаркас вышел, тихо прикрыв за собой дверь, и едва не столкнулся в коридоре с тем же самым работником, что утром сопровождал их с Каэлинтрой до комнаты.

- Нагрейте воды в ванну к ночи, – коротко бросил колдун. – Погорячее, пожалуй. И ужин на двоих тоже принесите, попозже, я скажу когда.

Слуга кивнул, спеша куда-то в сторону кухни, а Риаркас, чуть сбавив шаг, прошёл вдоль деревянных перил, бросив взгляд в сторону лестницы и окна в холле. Небо уже начинало окрашиваться оттенками розового, над Везенвальдом медленно сгущалась золотая пыльца заката. Колдуну это напомнило другой вечер – старый, будто из чужой жизни, там, где ещё не было рун на шее, клейма, цепи. Где он сам был другим. Он даже усмехнулся, легко, почти непроизвольно, а потом спустился на первый этаж, разыскивать отряд.

Двое охотников обнаружились вовсе не в приёмной гильдии, не в зале заседаний, не на втором этаже «Грифа и лозы», а в местной пыльной «Шапке мельника» на соседней улице – в кабачке, куда, по словам одного из слуг, «некоторые гости ходят не поесть, а расслабиться». Учитывая, что Каэлинтра с колдуном исчезли на полдня и не отчитывались, Фарен с Неном также посчитали, что они заслужили отдых. Именно там Риаркас их и нашёл, за грубо вытесанным столом в дальнем углу, с кружками тёплой медовухи, которой местные торговцы, по всей видимости, особенно гордились. В воздухе витала лёгкая дымка подвального помещения, запах смолы и душистого яблочного сиропа. В углу кто-то небрежно трогал струны лютни или домры, пытаясь наиграть танцевальный мотив. Фарен заметил колдуна первым и усмехнулся, не вставая.

- А вот и наш молчаливый герой. Что, командир вернула тебя на землю? Или наоборот – подняла выше небес?

Нен, не глядя, хлебнул из кружки и буркнул:

- Не спрашивай, а то накажет.

Колдун не улыбнулся. Он только пододвинул стул, присел, оценил увиденное взглядом – третья кружка уже была пуста.

- Рассказывайте, что слышали, кто шепчется. Были ли упоминания о пропавших мужчинах? Или всё – ерунда?

Фарен щёлкнул пальцем по ручке кружки, откинулся на спинку лавки и переглянулся с Неном:

- Мы-то услышали. Только с третьей попытки. Тут, знаешь, народ не любит про такие вещи говорить, особенно если ты из Ордена.

Нен добавил, приглушённо:

- За задней лавкой мясника бабка одна бормотала. Говорила, что и в самом Везенвальде не всё чисто, мол, исчез один писец из ратуши и ещё кто-то из дровосеков за чертой города. Но стража всё тянет, говорят, нет оснований, и вроде как они даже ушли сами. Только бабка добавила: «А может, и не сами, просто следов нет».

Риаркас кивнул. Упоминание ратуши особенно его напрягло, ведь если дело действительно касается и городских, значит, это всё не просто слухи и не просто деревенская паника. Он коротко уточнил:

- И это всё?

Фарен поднял кружку, медленно кивнул:

- Пока да. Мы же думали, ты с командиром уже всё выведал.

Колдун медленно поднялся.

- Вы зря так думали… Через час ждём наверху, там всё и обсудим, – и уже уходя, не оборачиваясь, добавил: – Медовуха у вас, правда, пахнет хорошо. Но даже не думайте её притащить к нам в номер.

За его спиной Фарен усмехнулся:

- Вот же ты, колдун. Неблагодарный. Спасли тебя сегодня от местной красавицы, а ты так… Эх.

Но это уже было сказано в пустоту. 

В номере было уже сумеречно. Лампы зажгли рано, за окнами стремительно темнело, хотя до ночи оставалось ещё с полчаса. Каэлинтра сидела в кресле, закинув ногу на ногу, не снимая короткий, строго сшитый жилет от походной формы. Рядом стоял Риаркас, оперевшись плечом о стену, в привычной закрытой позе. Фарен и Нен заняли место на узкой скамье ближе к двери и выглядели почти расслабленно, но от взгляда Каэлинтры это их не спасало.

- Итак, – начала она. – Один писец из ратуши. Один дровосек. Ни тел, ни следов, ни шума – только слухи.

Нен подтвердил кивком:

- Да. Про дровосека бабка говорила. Про писца услышали от мясника, тот жаловался, что бумаги теперь медленнее приходят. Якобы тот сам уехал, ну а в ратуше – молчок.

- Ратуша молчит, стража тянет, – пробормотал Риаркас. – Классика.

Фарен вздохнул и вскинул бровь:

- А может, и правда ушли. Мужики всякую дичь делают, кто к бабе сбежал, кто в другой город сорвался…

- Два мужчины подряд, – заметила Каэ, – в одно время, и оба – без единого слова?

В комнате на миг повисла тишина. Потом Риаркас, почти не меняя интонации, сказал:

- Проверить надо.

Каэ медленно кивнула:

- Завтра с утра выходим на проверку местного отделения Ордена. Там явно что-то не так, если ни ратуша, ни стража не инициировали доклад. Вы трое – со мной. Сразу после отправимся в Карли, – она на секунду замолчала, откинувшись глубже в кресло, а затем, уже спокойнее добавила: – Всё ясно?

Фарен и Нен встали почти одновременно, коротко кивнув, но едва Нен повернулся к двери, Каэлинтра добавила:

- Фарен, а ты останься-ка на пару минут.

Нен, уловив грозную нотку в голосе командира, даже не обернулся, просто вышел, прикрыв дверь за собой. Фарен остался и, похоже, он понимал, о чём будет разговор. Он стоял, как ученик перед наставником – плечи ровные, подбородок упрямо вздёрнут, но в глазах уже мелькало предчувствие бури. Каэлинтра медленно поднялась из кресла и обернулась к Риаркасу:

- Колдун?..

Он понял сразу. Коротко кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Фарен сглотнул.

- Каэ… – начал он, но так и не договорил.

Элина шагнула ближе, не повышая голоса, но каждая её фраза была точной, как выверенный удар:

- Ты сегодня перегнул.

Фарен чуть дёрнул плечом, не возражая, а скорее инстинктивно, как кот, которому наступили на хвост.

- Я… шутил.

- Вот именно. Шутил, – она скрестила руки на груди. – Тупо. Не к месту. И явно не тогда, когда можно это делать без последствий.

Он прикусил язык, но она уже продолжала:

- Ты думаешь, что твои подколы – это пустяки. Но ты забываешь одну вещь: у него на шее руническая цепь, сдерживающая, и эта цепь реагирует на всё. На всплески магии, на эмоции, на боль, на угрозы. На унижения.

Фарен замер. Каэ подошла ближе, почти вплотную. Голос её был холоднее, чем за весь вечер:

- Если ты когда-нибудь договоришься до точки, где у него сорвёт сдерживающие руны… – она наклонилась немного вперёд. – …то достанется всем. И тебе. И мне. И Нену. И всему этому постоялому двору. Поэтому прежде чем открывать рот, подумай, кого ты можешь подставить под удар.

Он выдохнул.

- Я… не думал об этом.

- Вот именно, что не думал, – Каэ отвернулась, прошла к столу, но тут же снова развернулась к мужчине. – Ты – командир второго отряда, поведение офицера твоего уровня должно быть выше. Это не солдатская казарма и не походный костёр. У нас тут живая магия под контролем и человек, который пять лет провёл в цепях. Хочешь поддевать – поддевай меня, я выдержу. А он? Он выдержит, но не всегда цепь выдержит. Запомни это.

- Каэ, слушай… я не хотел вреда. Просто… – он замялся, – …он рядом с тобой ведёт себя… иначе.

Элина опасно прищурилась:

- Вот именно поэтому я и разговариваю с тобой сейчас. Потому что ты, Фарен, иногда забываешь своё место. И моё тоже, – она сделала шаг назад и смягчила тон настолько, насколько позволяла ситуация. – Мы – группа, боевой Отряд, и если кто-то из вас будет дербанить друг друга подначками – я вас всех размажу по стене. Понял?

Он выдохнул, коротко, почти облегчённо:

- Понял.

- Хорошо, – Каэлинтра кивнула. – Можешь идти.

Фарен открыл дверь и почти столкнулся с Риаркасом, который стоял в коридоре, облокотившись на перила и делая вид, что просто разглядывает гобелен. Оба мужчины обменялись короткими взглядами, резкими, но очень понятными, и Фарен ушёл вниз. Каэ устало выдохнула:

- Иди уже внутрь. У нас ужин скоро.

Ужин принесли аккурат через четверть часа, когда солнце уже окончательно скрылось за крышей соседнего дома, оставив комнату в мягком, равномерном сумраке. Слуга постучал тихо, как и положено в таких заведениях, и, получив разрешение, вошёл с подносом, где всё – от раскладки столовых приборов до мелочи вроде лимонной кожуры рядом с маслом – было исполнено с удивительным вниманием к деталям. Аромат свежей сдобы и обжаренного мяса моментально заполнил комнату, заставив Каэлинтру приподнять бровь с тем выражением, с каким она обычно оценивала документы по орденским закупкам. Выражение одобрения, конечно, если оно бывает у командиров.

На двоих принесли два глубоких блюда с густой пряной похлёбкой с сушёными томатами, нежную рыбу с травами и оливками, свежий хлеб с корочкой, маслины, острый сыр и бутылку лёгкого элльского вина. Почерк Аэрриона – очевидный, ироничный, щедрый, местами чрезмерный. Приправленный розмарином сыр? В центре Империи, в военном Ордене? Конечно, только если ты из Эйртейнов. Риаркас отметил в уме и сервировку, и акценты, и температуру подачи, и вообще всё, что обычно отмечает человек, чьё детство и юность прошли вовсе не в дешёвых трактирах. Он только покачал головой, принимая поднос. Слуга с поклоном вышел, и дверь за ним мягко захлопнулась.

- Сдается мне, – сказал колдун, ставя бутылку вина на стол, – что ваш друг юности решил, будто нам с вами здесь скучно, или голодно, или и то, и другое.

- Или решил задобрить, – хмыкнула Каэлинтра, уже пробуя похлёбку и нехотя кивая: действительно, вкусно. – Хотя нет, Аэррион бы так просто не стал. Это у него… стиль.

Риаркас молча кивнул, подвинул ей тарелку с кусками тёплого хлеба, а сам сел чуть поодаль, но всё же рядом. Ужинали они, как обычно, в молчании, но не из-за неловкости, а потому что оба умели ценить редкие мгновения без дел, решений, протоколов и чужих глаз. И без тупых подколов.

"Хорошо, что Фарен ушёл вовремя. Хоть есть можно спокойно… А она… –он украдкой взглянул на Каэлинтру, не слишком стараясь скрыть выражение лица. – Даже в этом простом вечернем свете…"Цепь на шее едва ощутимо дрогнула, напоминая: не увлекайся. Не забывайся. Риаркас опустил взгляд и взял со стола элльское вино; оно оказалось терпким, с намёком на сухофрукты, почти как на юге. Почти как… нет, не туда.Он снова взглянул на неё.

- Ещё вина, командир?

Каэлинтра не ответила сразу, просто взяла свой бокал, развернулась к столику и с холодной деловитостью – как будто принимает очередной отчёт – налила себе вина. Густая, тёмно-вишнёвая жидкость мягко плеснула в стекло, и только тогда Каэ обернулась через плечо, глядя на колдуна немного ленивым, выверенным взглядом.

- Ванна ещё тёплая? – поинтересовалась она спокойно.

- Вполне. Я просил слугу…

- Хорошо, – оборвала она почти ласково.

И, не дожидаясь продолжения, повернулась и ушла с бокалом в руке, открыв дверь в ванную, словно это были её личные покои. Не обернулась, не пояснила. Только щёлкнула засовом, словно подчёркивая: ты – снаружи, а я – с вином и с горячей водой. Вполне заслуженно, между прочим.

Риаркас остался сидеть, глядя на закрытую дверь.

"Так. То есть…"Он не договорил даже мысленно. Потому что в голове у него уже была картина: капли на её ключицах, пар, поднимающийся от кожи, линия спины, которую он видел только в боевой рубашке, и которой сейчас касалась тёплая вода. Бокал с вином в пальцах, губы, прижатые к стеклу. Её взгляд – чуть ленивый, насмешливый, точно такой же, каким она только что смотрела на него. И цепь на шее вдруг ожила. Мягко, но ощутимо – жаром, угрозой, напоминанием. Он закрыл глаза, выдохнул, откинулся на спинку кресла.

"Госпожа судьба, может, хоть раз обойдёшься без изощрённого садизма?"

Из ванной донёсся глухой плеск и стук бокала, который поставили на камень. Колдун молчал и ждал, и не шевелился.

"Идеальная пытка."

***

Травы раскрылись в паре – жасмин, лаванда, сушёные лепестки розы и чуть-чуть лимонника. Кто-то в «Грифе и лозе» определённо знал толк в женских капризах: в воду добавили ещё несколько капель согревающего масла, и теперь обволакивающий жар медленно и ласково проходился по мышцам, прогоняя усталость. Каэлинтра вытянула ноги, облокотилась плечами на гладкий край ванны и прикрыла глаза. Щека легко коснулась чуть прохладного камня, вино приятно обжигало язык, но мягко, не как дешёвый настой. Вино было выдержанное, с терпким послевкусием, которое начиналось лёгкой горечью, а заканчивалось мёдом. 

В комнате за стеной всё стихло.

"Хорошо."

Вот так – без доспехов, без чужих глаз, без подколов, без Фарена с его идиотскими намёками, без грозных цепей и грозных мужчин. Только она, горячая вода и вино. ...И мысли, от которых, возможно, стоило бы отмахнуться, но не хотелось. Совсем.

О том, например, как он смотрел. Нет, не на деревенской дороге, не в таверне, даже не тогда, когда подавал руку у ступенек. А вот сейчас в номере, когда она взяла кубок и молча ушла. Без приглашения, без «разреши» и без «можно ли». Она просто решила, и он... не среагировал. Не полез, не испортил момент неловкой шуткой. Просто отпустил её, оставив пространство, доверил. Это бесило. И грело.

Каэ отпила ещё глоток. Тепло разлилось по горлу, чуть укололо в груди изнутри, словно подтверждая – да, ты живая. Да, ты не из железа. И, да, есть в этом чёртовом колдуне что-то, что подлезает под кожу, так осторожно и терпеливо, почти вежливо.

"Слишком вежливо."

А вот это уже раздражало. Потому что она не была ни глупа, ни слепа. Она прекрасно помнила, как он дышит рядом, как он двигается, как смотрит, когда думает, что она не видит, как напрягается, когда она делает шаг ближе. И как молчит – слишком явно и слишком выдержанно.

"Воспитанный, проклятый колдун."

Каэлинтра опустила пальцы в воду и провела по коже вдоль бедра. Горячо. Чуть щекотно. И приятно. Очень приятно.

Если он и дальше будет вести себя настолько благородно, она ведь действительно однажды может забыть, почему вообще злится на него. А злиться всё-таки надо. Он – колдун. Он опасен. Он –… Он даже не дёрнулся, когда она ушла в ванную одна. Не стал дёргать за ручку, не фыркнул, не пошёл на глупый спор. И, возможно, именно это её и бесило больше всего. Потому что внутри, под всеми доспехами и отточенным контролем, ей безумно хотелось проверить, а что же будет, если он всё-таки рискнёт и перестанет быть таким правильным. Если нарушит границу. Или … Если она это сделает первой.

Каэ вздохнула, запрокинула голову назад. Волосы чуть намокли у затылка, горячий пар осел на шее. Вино подходило к концу.

"Вот только он не дурак. Он понимает, что в этой игре проигравший – тот, кто первый пошевелится. И ты, Каэлинтра Мор’Валдар, можешь быть командующим хоть всего Имперского Ордена но против него – ход в никуда будет стоить слишком дорого. А жаль. Очень жаль."

Она выдохнула, чувствуя, как остатки напряжения медленно тают. Пусть останется за дверью. Пусть посидит. И пусть попробует не думать о том, как она выглядит сейчас, в воде, с полупустым бокалом в руке, в каплях масла, с паром на плечах. Она всё равно знает – он представляет.

Сейчас же всё было хорошо. Даже слишком хорошо. Вода всё ещё держала температуру, подогревалась снизу, как и положено в заведениях с претензией на аристократичность. Пар стелился по плечам, расслаблял мышцы, медленно затуманивал голову, а тёплое, терпкое вино делало остаток работы – снимало то, что не могли унести с собой травы. Каэлинтра откинулась назад, ладонью медленно обвела край ванны. Молчание было густым и уютным. Из комнаты не доносилось ни шагов, ни голосов, только отдалённое покашливание кого-то из гостей этажом ниже, и это тоже её полностью устраивало.

"Этой весной можно было бы… просто остаться в ванной."

Вино почти закончилось, кожа распарилась, мысли угомонились, наконец, и перестали зудеть. Элина даже почти не думала о Риаркасе. Почти. Потому что мысли о нём всегда были не звуком в голове, а тенью, жаром, ощущением.

"Ну что ж, хватит. Пора вылезать."

Она выдохнула, коснулась края, неохотно подтянулась, сдвинулась, чтобы нащупать полотенце, лежащее на табурете сбоку. И тут её догнало.

- …твою же… – протянула Каэ почти беззвучно, даже не сердито, просто с внезапной иронией.

Полотенце – да, есть. А вот сменная одежда, всё то, что она аккуратно подготовила ещё в Рэвельне, сложила в плотный узел и положила в верхний отсек сумки…

Сумка осталась за дверью, на кровати, в комнате, где, предположительно, сидит он. Колдун. Заклеймённый, но в данном конкретном случае вполне живой, трезвый, наблюдательный… И расположенный примерно в двух шагах от её одежды. Каэ прикрыла глаза.

- Прекрасно, Элина. Блестяще. Просто блистательно. – буркнула она уже вслух, с нескрываемым сарказмом.

Она обмоталась полотенцем – плотно, без шансов на компромисс с гравитацией – и уселась на край ванны. Идея выйти просто так, не имея под рукой ни рубашки, ни штанов, ни даже запасных носков, начинала ей казаться и комичной, и чертовски раздражающей.

"А ведь придётся позвать. Потому что если выйти молча и начать проползать по комнате в полотенце, он, как назло, обернётся. А если крикнуть с порога… Ну, эффект будет тот же."

Нет, надо придумать, что делать. Спокойно и достойно, как и положено командиру. Но сначала – сделать ещё глоток вина, потому что без него она не переживёт выражения его лица, когда попросит принести одежду. Каэ вздохнула и допила вино.

"Ну что ж, Риаркас Ар-Хаэль. Проверим, насколько ты всё ещё благороден." 

Колдун устроился в кресле у окна так, будто его туда пригвоздили рунами, ни на дюйм не двигаясь, разве что взгляд его медленно скользил по строчкам выцветших страниц. На коленях лежал тяжёлый том с потрёпанным переплётом – «Свод оборонительных заговоров с аналитикой и примечаниями, изданной под патронажем Тарнутской Академии. Издание четвёртое расширенное». Наглая подпись на форзаце –  «Для особого случая, с наилучшими пожеланиями. – А.» – всё ещё заставляла его недовольно щуриться. Подарочек, принесённый Аэррионом с невинной улыбкой, конечно же, предназначался вовсе не "в дорогу", а "…на случай скуки, когда Элина будет в ванной, а ты, Риаркас, будешь вынужден сидеть в вашей комнате и делать вид, что тебя не интересует, почему там так долго журчит вода и пахнет лавандой."

Он и не интересовался, ну, почти. Сейчас колдун был целиком погружён в текст: пытался вычленить из примечаний академика Марвинуса хоть что-то полезное. Отвратительная привычка вставлять ремарки в скобках и не уточнять, к какой фразе они относятся, приводила его в бешенство.

“(только не при сырой погоде, разумеется)” – да кто, к демону, решит, к чему это было сказано?!

Риаркас раздражённо перевернул страницу и потянулся за чашкой травяного настоя. Он сам попросил, чтобы слуга принёс. Не из ханжества, просто не хотелось совсем расслабляться. И без того был слишком насыщенный день, слишком насыщенные взгляды, и уж слишком отчётливо он заметил, как точно Каэ выбирает расстояние, на котором он должен стоять, чтобы не коснуться его плеча, проходя мимо.

И всё же… Когда из ванной не донеслось привычного плеска воды, когда там воцарилась подозрительная тишина – чуть дольше, чем должна была, – Риаркас отвлёкся. Поднял глаза от книги. Прислушался.

…Тишина. Такая, как бывает только перед бурей или перед крайне неловким разговором. Он положил палец между страниц (закладку, конечно, никто не дал, Аэррион бы ещё ленточку розовую туда сунул, будь его воля) и чуть повернулся в сторону двери. Не было ни слов, ни стука, ни окрика. Но зато было явственное ощущение, что что-то сейчас произойдёт. Колдун даже хмыкнул.

"Ну, если не орёт – значит, не потоп. Уже неплохо."

Он вернулся к строчке:"…если круг закрыт правильно, но по периметру активен внешний фон…"

- Колдун?.. – послышалось с той стороны двери. Тихо. Почти ласково. Почти опасно.

"О, нет, – он тут же поднял голову. – Вот теперь – точно буря."

- Да, командир?.. – и голос у него сделался настороженный, чуть глуше обычного, с тем напряжением, которое выдавало – он уже почувствовал подвох, потому что не может быть, чтобы она звала его из ванной таким тоном без причины.

"Твою же…"

Риаркас медленно отложил книгу в сторону, поставил чашку на край стола, интуитивно уже понимая, что сейчас произойдёт что-то, требующее полной сосредоточенности. Ни один из заговоров, что он только что читал, не мог его подготовить к этой ситуации. Ни один. Из-за двери раздался лёгкий плеск.

- Ты… не мог бы, – пауза, – принести мне одежду?

"Вот оно."

На лице у него непроизвольно отразилось то самое выражение: смесь внутреннего ступора, обречённости и того тонкого, опасного веселья, что прорывается, когда ловушка щёлкнула, а он незаметно оказался прямо в ней.

- Простите?.. – уточнил он, поднимаясь из кресла.

- Сменную. Она осталась в сумке на кровати. А я как бы… в ванне, – последняя фраза была сказана с таким ледяным спокойствием, что у любого другого волосы бы встали дыбом. Но не у него. Он только прикрыл глаза.

"Только не представлять. Только не… представлять. …Чёрт."

- Разумеется, – сказал колдун наконец, так ровно, как только мог.

Он подошёл к постели и нашёл нужную сумку.

"А ты уверена, что хочешь, чтобы я копался в твоих вещах, Элина?.."

Нет, она была уверена. Он чувствовал это всем телом. Это был ход. Вызов. Водоворот.

Риаркас не спрашивал, что именно принести. Просто молча достал аккуратно сложенную сменную рубашку, тонкие чёрные брюки, свёрток с нижним бельём – неброским, простым, но именно это отчего-то подействовало на него сильнее, чем если бы там лежало кружево.

"Ты ведь прекрасно знала, что положила это сюда, и что я это увижу."

Он остановился у двери. Лёгкий запах масла и трав был почти невыносимым.

- Командир, – сообщил он негромко, сдержанно. – Одежда.

Рука девушки, вынырнувшая из узкой щели между дверью и косяком, была удивительно сухой, он вложил в неё сверток, и дверь закрылась со щелчком. Колдун ещё мгновение постоял возле дверей, а затем отступил, как с поля боя, и вернулся к креслу.

"Да, – подумал он, опускаясь обратно, – меня убьёт не магия. Меня убьёт эта женщина. И я даже не буду возражать."

Каэлинтра вышла из ванной так, будто ни о чём и не просила, румяная после горячей воды, с распаренной кожей и ароматом жасмина с лавандой, который мягко тянулся за ней, как вуаль. Волосы она вытирала лениво, одной рукой, с таким видом, словно это был обычный вечер в обычном доме, где нет ни скверны, ни подозрений, ни цепей, только тёплая вода, вино и тишина. На ней уже была надета тёмно-синяя рубашка на пару размеров больше, чуть сползавшая с плеча, и тонкие брюки, простые, удобные, из той же дорожной сумки. В комнате пахло вином и немного пылью от старых страниц. Свет был мягким, косым, один из фонарей на стене покачивался от сквозняка, создавая лёгкие тени. А в кресле в расслабленной позе сидел её колдун. Рубашка на нём была расстёгнута почти до середины груди, закатанные рукава обнажали сухие, сильные руки, на которых свет бежал по рельефу вен и шрамов. Он не смотрел на неё, перелистывал книгу, спокойно, сосредоточенно, будто в комнате он был один.

- Ты читаешь с примечаниями? – спросила Элина, проходя мимо, и на миг показалось, что между ними не было сцены с полотенцем, бельём и её шепота через дверь.

- Конечно, – отозвался Риаркас, даже не поднимая глаз. – Вариант без них – для ленивых студентов. Академик Марвинус в последнем издании отмечал, что без анализа приложений к третьей главе «оборонительные» заклинания скорее приведут к самоподрыву, чем к защите.

- Мне всегда нравилось, как он это пишет, – усмехнулась Каэ. – Холодно, язвительно, почти как ты.

Он на этот раз взглянул – быстро, оценивающе, но ответ был всё тот же, без колебаний:

- Он писал точнее. У него не было причин юлить.

- Вот с этим не поспоришь, – согласно кивнула охотница и удобно устроилась на кровати, поджав одну ногу под себя. – В следующий раз напомни мне не забывать одежду, а то вдруг окажется, что ты занят, и мне придётся выходить за вещами самой, в полотенце.

- Я всегда нахожу время для важных поручений, – тихо сказал он, тон у него был всё тот же: ровный и уважительный, как будто и не видел он того белья, как будто в комнате не стало теплее, и как будто ничего в ней не вызвало в нём желания отложить эту чёртову книгу и… – Командир.

Каэлинтра только хмыкнула. И снова тишина; были слышны только шелест страниц и негромкое потрескивание фонаря в железной раме. Он ещё пару минут медленно перелистывал страницы, пробегал глазами строчки, отмечал про себя схему защитного круга, которую академик Марвинус называл «надежной, если вы – не идиот», и всё же уловил – какими бы ровными ни были фразы, внимание его уже было не в тексте, а в том, как в комнате пахнет травами и жасмином, в том, как Каэлинтра устроилась на кровати – поджав под себя ногу, уткнувшись взглядом в пустой бокал, почти расслабленно, но не до конца, в том, как влажные волосы оставляют тёмные следы на воротнике её рубахи.

"Ну и сиди себе так, командир. Я ведь тебя не трогаю."

Колдун закрыл книгу не спеша, после чего встал и слегка потянулся, и молча направился к двери. Каэ только приподняла бровь:

- Решил выйти?

- Пойду кликну служку, – он обернулся, на губах скользнула еле заметная тень улыбки. – Раз есть ванна с водой, и травы, и вечер свободный – грех не воспользоваться. Или у вас, в Ордене, только командирам положено в горячей воде лежать?

- Командирам положено командовать. А ты сейчас – вольный человек, вроде бы, – бросила она с ленивой полуулыбкой. – Вот и распоряжайся как хочешь.

- Вот и распоряжусь, – кивнул он и исчез за дверью.

Через пару минут вернулся и без лишних реплик, опустился обратно в кресло, забрав со стола книгу. Но взгляд на строчках уже не держался.

"Ещё немного, пусть прогреют получше. А потом – к чёрту всё. Если уж жизнь дала ванну, отказываться глупо. Да и клеймо пока молчит. Значит, позволено."

Служка принёс горячую воду быстро, с виду даже не удивившись, что теперь и заклеймённому колдуну понадобился вечерний отдых. Хотя, может, и удивился, но виду не подал. Риаркас, поблагодарив, прикрыл за ним дверь, подошёл к небольшому резному столу у окна и вытянул из своего мешка продолговатую стеклянную бутылочку с мутновато-золотистой жидкостью. Пахло густо, терпко, с намёком на кориандр, сухие травы и масло из ореха мараш. Пахло Востоком. Точнее – жаркими Сиаррийскими долинами, где такие запахи впитывались в кожу быстрее, чем соль в ткань. Он налил немного в воду, размешал рукой, вдохнул. Да. Почти угадал с пропорцией. Перекинул через руку свежую рубашку, полотенце, прихватил трактат и направился к ванной. Каэлинтра подняла голову с подушки, глядя на него с явным подозрением:

- Ты серьёзно собрался взять её с собой в ванну?

- Книгу? – он чуть обернулся, уже у двери. – Конечно. Марвинус не простит мне, если я прерву чтение на самой пикантной схеме противорассекающих барьеров.

- А если ты уронишь её в воду?

- Я же не идиот.

- Это мы ещё посмотрим, – Элина криво усмехнулась, подтягивая на себя покрывало. – Не думала, что ты из тех, кто читает трактаты в паре и с маслом на коже. Эстет.

- Мы многого друг о друге пока не знаем, командир, – колдун наметил лёгкий поклон в её сторону. – Некоторые из нас, к примеру, не забывают сменную одежду перед тем, как зайти в воду.

Каэлинтра, не ответив, только зарылась глубже в подушки, но по чуть сведённым бровям было видно: уязвлена, справедливо уязвлена.

Колдун скрылся за дверью, и уже в помещении с лёгким паром и запахом масел опустился в воду, а трактат положил на деревянную подставку. Чтение шло медленно, но спокойно. Вечер тянулся, густой, как тёплый мёд. Вода уже не была обжигающе горячей, но всё ещё хранила ту вязкую, обволакивающую теплоту, от которой тело наконец расслабляется. Он опёрся спиной о край, вытянул ноги насколько мог – колени всё равно торчали наружу. Никакого уединения для высоких мужчин на этих постоялых дворах, даже таких приличных, как этот. Под лопатками ощущался дорогой камень купели, пахло Сиаррой – сухими специями, древесной пылью, маслом мараша, в воздухе повис аромат кассии и чего-то чуть терпкого, горьковатого. Чего-то из прошлого.

Риаркас перелистнул ещё одну страницу. Трактат был написан скучным, но добросовестным языком, Марвинус, как всегда, педантично разбирал каждый вариант, словно обращался к упрямому студенту, которого и бить уже надоело, и учить бесполезно, но по долгу службы приходится. Оборонительные заговоры, многочисленные варианты изоляции, схемы поглощения обратного удара, принципы формирования защитных слоёв в многозонной структуре.

"Скука. Абсолютно выверенная, академическая скука."

Колдун положил книгу на край ванны и на миг прикрыл глаза. В голове вместо схем и подпунктов вдруг всплыла мысль: а что если... самому? Всё же не Марвинусом единым, и не только защитой. Он, в конце концов, не охотник. Он – колдун. Наступательный маг. Так обучался и так жил. Он никогда не был защитником. Удержание периметра, фиксированные рубежи, замкнутые круги охраны – всё это не про него. Он работал иначе: быстрее, жёстче, гибче. Как нож, проскальзывающий между рёбер.

А ведь можно бы и записать. Не статью, не доклад, не трактат для широкой публики. Но... личные записи. Как он делал раньше – до темницы и до этой треклятой цепи. Тактические заметки. Структурные принципы. Алгоритмы, которые не изучают в Академии, потому что там боятся настоящего колдовства. И ещё – надо бы подумать о структуре нового кольца. Не для защиты. Для атаки.

Риаркас чуть усмехнулся. Настроение у него сегодня было явно не оборонительное. Настроение было наступательное. Особенно если вспомнить, как Элина, румяная и пахнущая лавандой, вышла из ванной, с бокалом, в этой рубашке. Сначала попросила сменную одежду, потом не сказала ни слова и прошла мимо, с тем самым упрямым движением бёдер, которое ни один защитный заговор не блокирует.

"Да, определённо, защитой здесь не обойдёшься."

Он вышел в комнату тихо, как умел, почти без звука, на секунду замерев в проёме, прислушиваясь. Лампа у её кровати была потушена, а в комнате царила та особая тишина, которая бывает только рядом со спящим человеком. Не мёртвая, не глухая – живая, дышащая. Ровное дыхание Каэлинтры почти сливалось с мягким шелестом ночного воздуха, пробравшегося через приоткрытое окно. Она лежала на боку, отвернувшись к стене, одна рука под щекой, волосы чуть растрепались по подушке. Простыня сползла, обнажив плечо, и он невольно задержал на ней взгляд. Жасмин и лаванда всё ещё ощущались в воздухе; тепло от воды, от вина, от спокойствия – всё это будто окутывало её целиком, и теперь не осталось и следа от дневной злости, усталости, раздражения. Только покой.

На столике у стены догорала свеча, и он потушил её. Сквозь шторы пробивался слабый свет фонаря с улицы – золотистый, тусклый, но достаточный, чтобы не врезаться в мебель. Остатки ужина были аккуратно убраны, на подносе остались лишь бокалы и пустая тарелка с крошками от лепёшки. Риаркас надел свежую рубашку, ту самую, которую не забыл захватить, и сел в кресло, вновь взяв в руки трактат. Оборонительные заговоры вдруг показались менее бесполезными. Не для него – для неё. Для дела в Карли и для того, что может их там ждать.

Завтрашний день, судя по всему, обещал быть длинным – Орден, протоколы, вопросы, дороги. Она – командир, и не даст себе права быть неготовой. А он… он просто колдун. Тот, кому нельзя ошибаться. Ошибки таких, как он, всегда обходятся слишком дорого.

Риаркас откинулся на спинку кресла, трактат всё ещё был раскрыт на коленях. Его глаза скользнули по строкам, но в голове уже собирались другие слова, совсем иного текста. Его собственного.

"Наступательный круг. Короткая активация. Импульс с подавлением обратной волны. Структура: чётность – нечетность – якорь. Для узкого сектора."

Он глянул на Каэлинтру. Она всё так же спала – неподвижно, спокойно, с тем выражением на лице, которое никто, кроме него, не видел.

"Нужно быть готовым."

Он даже не стал ждать утра; тихо отложил трактат, встал, прошёл к своей сумке, достал оттуда свёрток пергамента, уголёк и тонкое грифельное перо. Всё это было с ним – из тех немногих вещей, которые не забрали в момент поимки. Вернее, которые позже, при определённых условиях, ему вернули. Сейчас всё это лежало под подкладкой, среди мелочей, не вызывающих подозрений, почти безобидное.

Колдун развернул один из листов и положил на стол у стены, удобный, пусть и небольшой. Свет от фонаря с улицы падал ровно под нужным углом. На мгновение Риаркас задержался, оглянувшись на спящую Каэ. Она не шелохнулась. В глубине души он был даже благодарен: слишком сложно объяснять, почему в поздний час он внезапно решил чертить руны на постоялом дворе, когда вроде бы всё спокойно.

Что-то глухо зудело в затылке. Ощущение, почти как перед штормом. Не магия, а больше – чувство. Опыт, выученный шрамами. Он не доверял инстинктам, он доверял фактам и выводам. А вывод был прост: в Карли ехать без дополнительной страховки будет очень глупо. Риаркас начал с обычного круга. Защитный контур первого уровня, адаптированный под структуру Орденских амулетов, как у Каэ, как у Фарена, как у Нена. Он добавил внешнюю маркировку активации, простую: голосовую или мысленную команду, без необходимости сложной подготовки. Это бывает эффективно на ближней дистанции, особенно против искажений, а если повезёт, даже против скверны. Следом на лист легла вариация на тему рассекающего импульса: короткий, направленный, не для смертельного урона, а для отбрасывания. Вполне можно передать Нену, если правильно вживить в амулет. Сложнее будет объяснить происхождение, но он что-нибудь придумает. Как всегда.

Потом – ещё одна, уже для неё. Чуть изящнее и сложнее, с активной защитой на двух носителях. Он даже не стал помечать имя на полях – и так ясно, для кого. "Потому что если ты встанешь между угрозой и отрядом, тебе нужен будет выбор. Не просто круг. Вариант."

Время текло, как вода, стекало в тишину ночи. Каэ спала, и этот сон вдруг показался ему важнее любой защиты. Потому что она могла сейчас спать без тревоги, подозрений и страха.

А он – не мог. И, может, никогда уже не сможет.