Прогулка летом

В тот день я проснулся с чувством, что случится что-то хорошее. Не потому, что у меня была интуиция — нет, она у меня никогда не работала. Просто на улице было солнечно, за окном пели птицы, и Кайус, ещё сонный, обнял меня и прошептал: «Сегодня хороший день».
Он оказался прав.
Сообщение от Джейн пришло в десятом часу утра: «Аро! Кай! Мы с Алеком идём гулять в парк. Присоединяйтесь! Будет весело».
Я хотел отказаться. Я всегда хотел отказаться, когда дело касалось компаний, женщин.  Но Кайус выхватил телефон и написал: «Будем через час».
— Зачем? — спросил я. — Ты же знаешь, я не люблю эти встречи.
— Потому что тебе надо выходить из дома, — ответил он. — Юлия Васильевна говорила.
— Ты не мой психолог.
— Нет. Я твой парень, который хочет, чтобы ты был счастлив. А для счастья нужны друзья. Даже странные, такие как эти брат и сестра.
Я вздохнул и пошёл одеваться.
Бирюзовые штаны я купил прошлым летом на распродаже. Елена сказала: «Тебе идёт», и я поверил. Мятная футболка была моей любимой — мягкая, выцветшая на солнце, пахнущая домом, Майклом Шином и сестринской.  Волосы я собрал резинкой, на которой висела голубая ленточка — та самая, которую Кайус подарил мне на день рождения. Кроссовки были белыми, с итальянским флагом на боку — маленький символ моей любви к стране, которой я никогда не был, но которую любил через фильмы и книги.
И обручальное кольцо.
Да. То самое, которое Кайус подарил мне в тот день, когда предложил пожениться в Италии. Я тогда не понял зачем. Не понял и сейчас. Но я носил его на безымянном пальце левой руки — и чувствовал, как оно греет кожу. Кайус заметил, но ничего не сказал. Только улыбнулся.
Он был в красной футболке — своей любимой, той самой, в которой был в лагере. Белые штаны делали его похожим на героя какого-то старого фильма, а серые кроссовки почти не пачкались — он шёл по газонам, как по ковровой дорожке. Волосы, как всегда, были прямо уложены — струились по спине гладкими светлыми волнами, и я завидовал его умению выглядеть так, будто он только что из салона, даже после сна.
— Ты красивый, — сказал я.
— Ты говоришь это каждый день.
— Потому что это правда каждый день.
Мы вышли из дома и пошли в парк. Город только просыпался — кто-то выгуливал собак, кто-то бегал трусцой, кто-то сидел на лавочке с газетой. Я держал Кайуса за руку — не прятался, потому что устал прятаться.
Джейн и Алек ждали нас у фонтана.
Джейн была прекраснее всех.
Чёрное платье с короткими рукавами облегало её фигуру, но не вульгарно, а как-то по-старомодному красиво. Туфли на плоской подошве того же цвета делали её выше — но не намного, потому что она и так была маленькой. Светлые, прямые, короткие  рассыпались по плечам, веснушки на носу светились на солнце после весны, и она улыбалась так, будто знала какой-то секрет, который никто больше не знает.
— Аро! Кай! — она подбежала и чмокнула меня в щёку. — Вы пришли!
— Ты сказала «будет весело», — ответил я. — Мы не могли пропустить.
Алек стоял рядом — в шортах цвета хаки и серой футболке с надписью «Save the Planet». Он был обычным, как всегда, но смотрел на Джейн так, будто она была солнцем.
— Ты сегодня особенно красивая, — сказал он ей, и она покраснела.
— Ой, перестань.
— Не перестану.
Мы пошли в парк. Я фотографировал — небо, деревья, фонтаны, Джейн и Алека, держащихся за руки. Кайус шёл рядом и иногда заглядывал в объектив.
— Ты меня не снимаешь? — спросил он.
— Ты у меня всегда в кадре, — ответил я.
Кайус не понял. Или сделал вид, что не понял.
Джейн и Алек были счастливы. Это было видно по их глазам, по улыбкам, по тому, как они касались друг друга — легко, невесомо, будто боялись спугнуть. Я смотрел на них и не чувствовал себя чужим. Уже нет. Юлия Васильевна говорила: «Твоя задача — не понять их, а принять, что они другие». И я принимал. Медленно, трудно, но принимал.
— Аро, — Джейн подошла ко мне, когда мы сели на лавочку. — Ты какой-то задумчивый.
— Просто думаю.
— О чём?
— О том, что лето кончается. И это грустно.
— Но осень — тоже красиво, — сказала она. — Листья падают, солнце золотое. И мы будем вместе.
— Ты всегда найдёшь что-то хорошее, — усмехнулся я.
— Это мой талант.
Потом мы ели мороженое — я взял шоколадное, Кайус — клубничное, Джейн — ванильное, Алек — никакое, потому что «не хочу, я на диете». Мы смеялись над его диетой, потому что он был худым, как щепка. Потом смотрели на уток, потом бродили по аллеям, потом сидели на траве и смотрели на облака.
— Вон то похоже на сердце, — сказала Джейн.
— А вон то — на дракона, — добавил Алек.
— А вон то — на наш с Аро будущий дом в Италии, — сказал Кайус.
Я посмотрел на него.
— Ты всё ещё хочешь в Италию?
— Я всё ещё хочу быть с тобой. Хоть в Италии, хоть здесь.
Кайус взял меня за руку, и я почувствовал, как его обручальное кольцо касается моего. Мы не снимали их с того дня.
Джейн заметила.
— Ой, — сказала она. — У вас кольца?
— Да, — ответил Кайус. — Мы помолвлены. Поженимся, когда нам исполнится восемнадцать.
— В Италии, — добавил я.
— Это так романтично, — выдохнула Джейн. — Настоящая любовь.
— Какая есть, — ответил я.
К вечеру мы пошли домой. Обнялись на прощание — я с Джейн, Кайус с Алеком, потом наоборот. Джейн сказала: «Вы лучшие, не теряйтесь». Алек пожал нам руки, как взрослым.
Мы с Кайусом шли по улице, держась за руки. Кольца блестели в лучах заката, и я смотрел на них и думал — может, Кайус был прав. Может, штамп в паспорте — это не иллюзия, а обещание. Не «навсегда» — такого не бывает. А «пока мы вместе». И этого достаточно.
— О чём думаешь? — спросил Кайус.
— О том, что я тебя люблю, — ответил я.
— Я знаю.
— Это не просто слова.
— Я знаю.
Он улыбнулся, и я улыбнулся в ответ. Потому что мы были вместе. Потому что у нас были друзья, которые принимали нас. Потому что мы могли быть собой — в бирюзовых штанах и красной футболке, с обручальными кольцами на пальцах и ленточкой в волосах.
И это было счастье.
Не громкое, не праздничное, не такое, как в кино. А тихое, настоящее — как этот летний вечер, как запах мороженого и травы, как его рука в моей.