Эпизод 06 Молитвенник королевы Марии Стюарт

Договор авторов с читателями.
(копия дублируется перед каждым фрагментом произведения)

1. Порядок взаимодействия с контентом.
Все комментарии, вопросы, замечания и иные обращения к авторам подлежат размещению и рассмотрению в соответствии с правилами данного интернет-ресурса.

2. Возрастное ограничение.
Доступ к контенту разрешён лицам, достигшим 18 лет.

3. Ограничения по кругу лиц.
Контент не предназначен для лиц, чьи религиозные или мировоззренческие убеждения могут быть затронуты его содержанием. Лицам, чьи религиозные убеждения могут быть оскорблены, авторы запрещают читать данное произведение. 

4. Жанровая специфика и содержание.
Произведение относится к смешанным жанрам: научная фантастика, фэнтези,любовная мелодрама, политический детектив, альтернативная история, попаданчество. Содержит фрагменты эротической прозы и элементы религиозно-философских рассуждений и гипотез.

5. Порядок публикации.
Публикация осуществляется частями (по главам-эпизодам) в сроки, определяемые авторами.

6. Финансовая поддержка.
Добровольные Донаты для поддержки дальнейшей работы авторов над этим произведением принимаются на карту Сбербанка № 5469 6600 1044 5975. Благодарим за вашу поддержку!



7. Правовые оговорки.
Контент носит исключительно художественный характер. Любые совпадения с реальными лицами, событиями или организациями являются случайными.
Использование сведений, изложенных в произведении, в практической деятельности (в том числе в бытовых, научных, религиозных или иных целях) осуществляется пользователем на собственный риск и не может рассматриваться как рекомендация или руководство к действию.
Авторы не несут ответственности за последствия применения читателями информации, почерпнутой из данного произведения.
* * * * * * *
В июле 1984 года Григорий в свои 20 лет после III курса исторического факультета проходил музейную практику в Ленинградском музее истории религия и атеизма. Размещался музей в те полузабытые ныне эпохи в Казанском соборе. А руководителем практики был старший научный сотрудник этого музея и профессор истфака ЛГУ Авраам Самуилович Горфункель.

Студенты-практиканты из Иваново, которых было не меньше и не больше, как ровно 13 девушек и юношей, работали не только в этом музее, но и во многих других, постигая бесчисленные тонкости и нюансы этого чудесного музейного дела. В подвалах Казанского Собора профессор Горфункель знакомил практикантов с уникальнейшими артефактами, немецкими трофеями, которые шеф СС Генрих Гиммлер планировал применять для управления историческим процессом в рамках знаменитой программы "Ананэрбэ". По подсчётам некоторых историков в Гитлеровском Рейхе на эту программу было потрачено больше финансовых и материальных ресурсов, чем в США в те же годы на Манхэттенский проект.

Уже ближе к концу программы практики вся ивановская группа практикантов побывала в хранилище древних рукописей в Публичной библиотеке имени  Салтыкова-Щедрина. Профессор Горфункель как-то особо не выделял Григория из этой группы студентов на своих занятиях. Но порой Григорию казалось, что профессор обращается именно персонально к нему. Ему даже казалось, что он в состоянии прочесть ход некоторых мыслей профессора: "Остальные вряд ли меня поймут, а вот этот мальчик сможет, если захочет. Пусть не сейчас. Но потом, когда повзрослеет, смысл сказанного и приоткрытого он сможет увидеть в новом свете".

Горфункель в сложных научных терминах говорил об иллюзорно-компенсаторной функции религии, о том, что без религии невозможно было бы образование ни одной цивилизации. Коснулся он и такой небезопасной для тех лет темы, как ошибки в переводах Карла Маркса с немецкого на русский. По мысли профессора знаменитая максима про то, что "религия опиум для народа" переведена с немецкого неправильно, с существенным искажением смысла, который вкладывал в эти слова Карл Маркс. Более точный перевод должен звучать так: "религия опиум народа".

Далее профессор очень серьёзно рассуждал о таком феномене как пророчества и предвидение будущего, о вещих снах и подробно остановился на практиках гадания в разных культурах и эпохах. В самом конце своей увлекательной лекции профессор собственноручно достал из под стекла Молитвенник Марии Стюарт, с которым та всходила на эшафот. И на полном серьёзе предложил каждому практиканту подержать этот молитвенник в руках и по медитировать над ним. Над текстами латинских молитв. Профессор сказал, что потом, если вы в своей жизни окажетесь в трудной ситуации. Вспомните этот момент. И это воспоминание может активировоать внутренние ресурсы вашей психики, чтобы найти правильный выход из трудной ситуации.

Когда очередь дошла до Григория, и он взял молитвенник в руки и начал бережно перелистывать его страницы, он обратил внимание, что на полях молитвенника на французском языке были написаны стихи, которые королева Мария Стюарт посвятила своему возлюбленному. И Григорий стал медитировать не на текст католических молитв, а на рукописные строчки этих стихов, написанные самой королевой. Никто ведь и не знает, что сама королева читала перед казнью. Молитвы или собственные стихи?

Григорий задержал дыхание, будто боялся спугнуть миг, в котором прошлое и настоящее соприкоснулись. Строчки на полях, выведенные дрожащей рукой Марии Стюарт, словно пульсировали под его пальцами — не чернилами, а живой болью, надеждой, прощанием. Он не слышал, как остальные студенты перешёптывались, не замечал, как профессор Горфункель чуть склонил голову, наблюдая за ним с тем особенным, почти невесомым вниманием, которое Григорий ловил в его взглядах всё лето.

В тот момент, когда Григорий дочитал последнюю строчку посвящения, пространство вокруг будто дрогнуло. На долю секунды ему показалось, что запах воска и старой бумаги сменился запахом дождя и сырой травы — так пахнет земля перед рассветом после долгой грозы. Перед глазами вспыхнула картина: не зал библиотеки, а туманный двор, силуэты стражников, бледное лицо женщины в высоком воротнике, её тихий голос, шепчущий не молитву, а те самые строки, что сейчас лежали у него в руках. «Я не прошу у Бога милости — я прошу у времени памяти», — прозвучало в его сознании, хотя губы Григория не шевелились.

Он резко отдёрнул руки, будто обжёгся, и молитвенник глухо стукнулся о стекло витрины. В зале повисла звенящая тишина. Кто-то из студентов нервно хихикнул, но тут же замолчал под строгим взглядом профессора.

— Что вы видели? — тихо, почти шёпотом, спросил Горфункель, подходя ближе. В его голосе не было ни скепсиса, ни насмешки — только напряжённое ожидание, будто он годами ждал именно этого вопроса, чтобы задать его.

Григорий хотел сказать, что ничего не было, что это просто игра уставшего воображения, но слова застряли в горле. Вместо этого он выдохнул:

— Она не молилась. Она прощалась.

Профессор кивнул, словно услышал подтверждение чему-то давно известному. Он наклонился к Григорию и, понизив голос так, чтобы слышали только они двое, произнёс:

— Иногда артефакт — это не просто предмет. Это ловушка для времени. И если душа достаточно открыта, она может на мгновение в неё провалиться. Вы не первый, кто это почувствовал, но, возможно, первый, кто сможет это использовать.

Григорий ясно для себя тогда осознал: молитвенник Марии Стюарт не даровал пророчеств — он пробуждал в человеке способность слышать собственный внутренний голос сквозь шум веков. И теперь Григорий знал: в арсенале тех практик и методик, которыми  он уже овладел, появилось ещё одно бесценное сокровище.