Специалист по подрывной работе

И думаете, кто этот самый специалист по подрывной работе? Наверное, первое, что приходит в голову- это минер. А вот и не угадали. А это ведь просто напросто свекровь. Ведь именно она видит в невестке свою главную и единственную врагиню, соперницу, недостойную её принца. Она считает, что у невестки на уме только пьянки, да мужики. Наверное, такие по-о-омнят свою молодость. Справедливости ради скажем, что случаются исключения редкие. Но про свекровей говорят мало, всё, в основном, тёщ костерят, анекдоты всякие придумывают. Хотя, если говорить о той же справедливости, надо заметить, что именно тещи в большинстве своём более лояльно относятся к своим зятьям, чем свекрови к невесткам. Но…А всё-таки почему о тещах трещат, а о свекровях часто умалчивают?  Да всё очень просто, анекдоты придумывают, как правило, мужчины и, как правило, они же ими и развлекаются. Правда, все правила имеют исключения.

Тамара Ивановна была в шоке, узнав, что сын женился. Не то, чтобы она очень его любила. Нет. А потому, что сделал это без её ведома, без её согласия, без её родительского благословения.

Тамара Ивановна была профессорской женой со всеми вытекающими. Выйдя замуж, она сразу попала в разряд интеллигенции. 

А всё началось с того, как юная девица прибыла в город из небольшого села для поступления в институт и поступила. На первом курсе ей удалось обаять молодого преподавателя Михаила Петровича своими круглыми, румяными щечками, которые будто натерли свеклой, как в сказке, пышным бюстом, скромно потупленными глазками, дабы никто не мог прочесть в них истинные желания и чувства. Очаровала и быстренько замуж выскочила. А что? Чего тянуть? Вдруг ещё какая-нибудь обаяшка из деревни прибудет. А замужней даме, считала она, учеба и вовсе ни к чему. У неё теперь муж, который просто обязан не только заботиться о своей жене, но и ублажать. И откуда в этой милой, провинциальной головке, выросшей среди коз, кур и поросят, появились такие мысли, оставалось только догадываться. Скорее всего её просвещали более опытные приятельницы, выпестованные благополучной средой. Муж не возражал, да и некогда ему было. Он занимался наукой, студентами. Расслаблялся только за трапезой, да в супружеской постели. И то не всегда. Часто Тамара Ивановна даже на супружеском ложе в период близости ловила его отрешенный взгляд, точно он видел и понимал, что-то такое, чего не могла видеть и понимать она. Но её это мало заботило. Главное, считала она, хороший достаток и положение в обществе, а Михаил Петрович всем этим её обеспечил.  Так и жили. А вскоре и сынок родился. Правда, с ним она тоже особенно не заморачивалась. Для заботы об отпрыске няня была нанята. Тем более, что за это время, карьера мужа выстроилась удачно. Он довольно быстро стал профессором, благосостояние становилось всё лучше. Тамаре Ивановне оставалось только командовать няней, да домработницей, точить лясы с подружками. А со всеми этими делами она справляться научилась великолепно.

Сын Славик рос, не доставляя хлопот. Незаметно он стал кандидатом наук и теперь начал работать над докторской диссертацией. Михаил Петрович, словно очнувшись от своих дел, решил внести свою лепту. После защиты он вручил сыну ключи от новенькой квартиры, в которую Слава не замедлил переехать. Он хотел самостоятельности. Да и мама, обычно равнодушная к нему, вдруг стала проявлять заботу. В доме стали появляться девицы брачного возраста и, как говорила родительница, из приличных семей.
Время шло. Постепенно Тамара Ивановна превратилась в матрону. Она поправилась, глаза и так небольшие, стали казаться ещё меньше. Её по-прежнему увлекали посиделки с подругами, а теперь ещё появилось желание во что быто ни стало женить сына. Нет! Она вовсе не хотела внуков. Возиться с ними она не намерена.  Ещё чего?  Она ещё и не пожила для себя. Но ей не нравилось, что сын не пристроен. Да и подруги стали подшучивать. За спиной… Она догадывалась, ЧТО именно они говорят, ибо и сама случалось вместе с ними перемывала косточки отсутствующим на посиделках знакомым. Очень увлекательное занятие, надо сказать.

А Славик… Славик влюбился. Он познакомился с Анютой в библиотеке, где работал над своей темой, а девушка писала реферат. Он сидел неподалеку от неё и видел персиковую щечку, маленький, аккуратный носик, и тень, отбрасываемую на лицо ресницами. Вот эти-то ресницы в первую очередь заставили затрепетать его сердце.  Девушка подняла голову, внезапно улыбнулась, и точно вспыхнула лампочка. Славе показалось, что в зале стало светлее, несмотря на нудный дождь за окном, ленивые капли которого скучно стучали по стеклу.

Они вышли вместе. К тому времени дождь уже прекратился. Солнышко скромно выглядывало в прорехи между туч. Мелкие капельки, будто крошечные бисеринки, повисли на уже порыжевших листьях, траве. Молодые люди медленно брели по осенней аллее.  Прилетевший невесть откуда шкодливый ветерок, озоруя, стряхнул дождинки, и они посыплись, сверкая прямо за лица гуляющих людей. Досталось и Славе с Анютой. Их это совсем не огорчило, а вызвало приступ веселья. Так, радостно смеясь, они дошли до общежития. Здесь жила Анюта, приехавшая из маленького городка и учившаяся в медицинском институте на последнем курсе.

И вот вам– женился! Без знакомств, советов– женился. Да ещё на ком…На какой-то выскочке. Вина матери – не доглядела, что женился на девице не из своего круга. Тамара Ивановна предпочитала забыть и не помнить о том круге, из которого вышла сама. Но не в этом ведь дело! Её сын, профессорский наследник… И девица без роду, без племени…В то время, как она так старалась подобрать хорошую семью…  А теперь…
В первый же день после свадьбы она появилась в квартире в восемь утра с кастрюлей тушеной картошки с мясом.  Специально встала так рано, как давным давно не вставала, дабы проконтролировать молодых. Открыв дверь своим ключом, она водрузила кастрюлю на плиту и распахнула дверь в спальню.  Остановившись на пороге, она растопырила руки, округлила глаза так, что стала похожа на гигантского кальмара. Тамара Ивановна чуть не задохнулась от гнева. Молодые делали вид, как она считала, что её не заметили и проигнорировали, нагло занимаясь любовью.  Ей и в голову не пришло, что её приход действительно остался незамеченным. Что и понятно, у молодых людей в этот момент были более важные дела.
– Какая наглость! Какое откровенное бесстыдство! –мысли блохами скакали в её круглой, похожей на тыкву, голове.

Подождав, она кашлянула. Молодые люди отклеились друг от друг. При этом Анюта была в полном смятении, чего не скажешь о Славе. Нет, не то, чтобы ему было всё равно, но в его душе, всегда доброй и снисходительной к матери, вдруг вспыхнуло раздражение.
–Мама, ты зачем здесь?!
–Принесла картошку с мясом. Даша потушила, зная, что ты любишь.
 Даша была домработницей в их семье. Служила много лет.
–Не стоило так беспокоиться, – Анюта уже успела накинуть халатик, –я сама…
Но Тамара Ивановна отмахнулась от неё, как от назойливой мухи, и не удостоила ответом.  Да и правда, кто такая эта Анюта, что позволяет себе вмешиваться в разговор матери с сыном.

Так и повелось, Тамара Ивановна приходила в любое время, переставляла мебель, посуду, проверяла белье на чистоту и поглаженность. Иногда приводила с собой Дашу, которая готовила и наводила порядок такой, какой должен быть, по мнению свекрови.
Анечка терпела.

В одно прекрасное утро Тамара Ивановна вошла с чемоданом, который принес незнакомый мужчина.
–Это таксист, – пояснила она сыну, – заплати ему. Я теперь поживу у вас.
–А папа? – остолбенел Слава.
–А что папа? За ним Даша присмотрит. Он всегда занят своей наукой. А за вами надо приглядывать. Она же, – Тамара Ивановна сощурилась, отчего её и без того маленькие, уже заплывшие, глазки стали казаться ещё меньше, и кивнула в сторону Анюты, появившейся в прихожей, –ни на что не способна. А так…
–Но ты ведь ничего никогда не делала сама, –сын пытался понять смысл решения матери жить в их квартире, – всегда Даша всё делала.
–А я и не буду, –Тамара Ивановна дернула пухлым плечом, – она сама будет, а я буду контролировать и подсказывать. Ну…Иногда придётся обращаться за помощью к Даше. Не питаться же той бурдой, которую готовит эта особа, – она опять скривилась, будто разжевала клюкву.
–Мама, Анечка –не особа, а моя жена и я её люблю.
–Любишь-любишь … Это пока, – и она, отодвинув плечом сына, двинулась в квартиру…, – ты работаешь. А она? Без-дель-ни-ца… Вот.
–Я учусь, – пискнула Анюта, –и подрабатываю на скорой помощи.
–Вот здесь, –не слушая невестку, она кивнула на супружескую кровать, –буду спать я.
–Но…
–Ты на диване в гостиной, а ей, –она тяжело вздохнула, – поставим раскладушку в прихожей. Там просторно.
–Ну уж нет… Хочешь поспать у нас, – спи на диване, – Слава, хлопнув дверью, спрятался в ванной. Конечно, он понимал, что кролика с удавом нельзя оставлять вместе, но ему надо было спешить на работу.
Да и Анюта не стала стоять столбом. Она направилась на кухню ставить чайник.

Никто, наверное, не сомневается, что жить стало «веселее», но жизнь стала напряжённее.

Тамара Ивановна вела себя так. словно Анюты не было совсем, обращаясь только к сыну.
–Она долго не продержится…, – хихикала она в телефонную трубку, разговаривая с приятельницей, – вот увидишь.
В тот день Анюта вернулась раньше и услышала этот разговор.
–Сегодня опять гостей собираю. А что? Славка в командировке, а эта… Да кто её спрашивает… Навещу сейчас муженька, да Дашу возьму, чтобы помогла…
–Значит, опять гости, – Анюте хотелось плакать. Она очень устала. Сутки дежурила, а потом была на занятиях…Но она терпела. Стерпела, даже когда заметила, что свекровь рылась в её сумочке, а позднее копалась в телефоне…
Она всегда терпела. Но всегда и всё имеет конец. Дождавшись, когда свекровь покинет квартиру, Анюта вызвала слесаря и в срочном порядке поменяла замок.  Потом собрала вещи Тамары Ивановны в чемодан, сделала уборку, вернув всё на свои места и легла спать. Не очень долго пришлось отдыхать… Разбудил её настойчивый звонок в дверь, который конкурировал с телефонным звонком и энергичными стуками. Анюта накинула цепочку и приоткрыла дверь. Вся красная, даже, казалось, как-то раздувшаяся от гнева, свекровь сейчас напоминала огромный арбуз. Было похоже, что Тамара Ивановна готова была испепелить её взглядом. Она впервые смотрела Анюте прямо в глаза.
–Открывай! – приказала она.
–Нет, –голос Анюты звучал тихо, но уверенно.
–Ты не имела права!
–Имела… Это дом нашей семьи. И только нашей.
–Ну подожди, – змеёй прошипела свекровь, –ты пожалеешь. Не будешь ты женой моего сына.

Через некоторое время позвонил муж.
-–Я всё знаю. Мама плакала…
–Она всегда плачет, когда хочет добиться своего.
–Ты права. Я на твоей стороне, и я тебя очень люблю.

Свекровь ещё долгое время бушевала, подключив всю тяжелую артиллерию в лице подруг и мужа, который поддержал молодую семью, приказав оставить их в покое и пригрозив, что ей самой, если так будет продолжаться, придется сменить место жительства на более скромное. Всегда тихий, покладистый, он первый раз так требовательно и строго говорил с женой. И она вдруг успокоилась.  Может быть ещё и потому, что стали до неё доходить кое-какие слухи. А чего? Кто поймёт этих мужчин в позднем кризисном возрасте. Но это уже другая история.