Релокант

Вечерний Бостон дышал прохладой, смешанной с запахом моря и чего-то неуловимо старого, европейского. Фонари на Коммон-Гардене зажигались один за другим, отбрасывая мягкий свет на аллеи, где спешили прохожие – кто-то с собакой, кто-то с телефоном, кто-то, просто наслаждаясь последними минутами уходящего дня, прогуливался по вечернему городу. Но для Андрея, сидевшего сейчас на одной из этих уличных лавочек, этот пейзаж был лишь фоном для его внутренней бури. Он приехал в Штаты полный розовых надежд, как, впрочем, и его жена Ольга. Это она когда-то уболтала его отправится в Америку. Бостон, с его престижными университетами и богатой историей, казался ей идеальным местом для начала новой жизни. С какого перепугу? Да хрен её знает. Ещё в 2012 году она уже ездила в Штаты по программе «Work and Travel» и прожила там три месяца. Потом они вместе дважды скатались в США в отпуск, и провели по месяцу на Западном и Восточном побережьях. Может именно тогда мозг у него и повредился, ведь жить и отдыхать – это совсем разные вещи. Тут и к психиатру ходить не надо. Но в то время Андрей был ещё слишком молод, чтобы видеть эту огромную разницу. Всё было просто и легко. Мол, всегда можно всё бросить и уехать обратно. Ха, какая непростительная дурь. С годами все эти свойства перекати-поле изнашиваются, и, в конечном счёте, отваливаются. Прошло уже почти пять лет, и к этому времени всё уже стало вызывать только тошноту и изжогу, а вернуться домой, как-то стыдно. У жены, кажется, тоже. Но она держится, и признавать собственную глупость пока ещё стесняется, даже самой себе. Ведь эта убогая страна привлекла их той самой разрекламированной везде и всюду атмосферой свободы и возможностями. До этого они смотрели блоги разных людей, которые жили в Америке годами и спокойно трудились в нелегальном или полулегальном статусе. Но всё это после оказалось наглой ложью. Эти чёртовы эмигранты врали им в глаза, и они, как последние идиоты, охотно всему верили. Кто же знал, что и эти «счастливчики» стыдятся теперь своей ошибки, но при этом назло всем выпячивают фальшивую радость? Верни их сейчас обратно, в тот самый миг, когда они с воодушевлением паковали чемоданы, вряд ли бы они теперь согласились уезжать. Ни за что! Хрен вам! Но поезд ушёл. Финита ля комедия. Только и осталось, что всем вешать лапшу, как они счастливы в этой сраной Америке. Уроды.

Да у неё был опыт работы в Штатах, да и он неплохо владел английским, чего же было не рискнуть и не послать всю Россию к чёрту? Пока молоды, и полны несусветной дури, можно и повыпендриваться. Нет ничего проще, как переехать по учебной визе. Думали, что уж у них-то точно все получится. Они же не какие-то там «совки» с вечной ностальгией по СССР, а миллениалы, ёпта! В конце 2020 года Сидоровы стали более внимательно изучать видео о жизни в США, читали статьи о визах и обустройстве в Штатах, чтобы подготовиться уже конкретно. Ничего из услышанного не показалось им тогда невыполнимым. Само собой они, конечно же, пришли к выводу, что для спокойной жизни в эмиграции нужны только деньги и виза, остальное – дело техники. Жена особенно загорелась этой идеей. Понесла всякую пургу о тирании Путина, страстотерпца Навального, про «пора валить из Рашки», и Андрей сдался. А тут и её бабка сподобилась, и Ольга окончательно поняла, что больше не хочет жить в России. Её прямо осенило, что продать квартиру и потратить деньги не на новую недвижимость, а на какую-то другую жизнь - очень хорошая идея. И уже в феврале 2021 года они так и сделали. Понеслась суета с подготовкой к переезду, для начала они рассказали о своём решении переехать в США всем друзьям и родственникам, потом сбор документов и распродажа на Avito вещей. Однако большую часть шмоток и барахла они вывезли к родственникам, а остальное раздали просто так. Как ни странно, в основном их все поддержали. Только некоторые осторожно спросили, понимают ли они, что это будет тяжело? Но они, конечно же, ответили утвердительно и заявили, что не дураки полные. Мол, всё уже несколько раз передумали и взвесили. Ольга, мол, там уже жила, а у Андрея в очередной раз прогорел бизнес. Терять, типа, им уже было нечего.
- Мысль об эмиграции назревала давно, - объяснял он. - Слабая экономика, отсутствие свободы слова, плохой инвестиционный климат, вы и сами знаете все эти причины.
- Да, с этой нашей повальной коррупцией ни черта тут не сделаешь, - соглашались в ответ. – Но всё-таки тут твоя жизнь: родственники, друзья, любимые места… Тут, в конце концов, твой дом! Это всё-таки не просто слова, Андрюха!
- Да я понимаю. Я не хотел уезжать. Я хотел, чтобы в России было хорошо. Или хотя бы нормально. Но всё идёт через жопу. Я уже не знаю, что будет завтра. Они опять нас всех наеб…
- Все вы так. Хочешь, чтобы за тебя кто-то страну с колен поднимал? Ты хотя бы с себя начни.
- Да сколько можно? – обижался Андрей. - Это какой-то уже абсурд! Почему вообще я должен что-то делать, чтобы политическая ситуация не ухудшалась? Я на это не учился. Я плачу налоги, чтобы этим занимались профессиональные люди, а они вместо этого только грабят меня и обворовывают страну. И исправить это я никак не могу. Даже повлиять на что-то никак не сумею. Я не сидел, сложа руки. Я голосовал на выборах. Я был наблюдателем на выборах и заставлял комиссию соблюдать процедуру. Я пытался повлиять на ситуацию законными методами! Но, как видите, это не принесло никаких результатов. Я пытался добиться успеха в России. Много учился и работал. Быстро рос в карьере, но покупательская способность зарплаты быстро падала. Я запускал свои проекты, но они разбивались о регулярные кризисы. Представьте результаты десяти лет честной, усердной работы в России и в развитой стране. В каком случае вы будете жить лучше?
- Ну, братан, я не знаю. Там свои сволочи живут. Всегда хорошо там, где нас нет.
- А я больше не хочу бежать, чтобы оставаться на месте. Я устал жить вопреки. Я не хочу платить налоги стране, которая меня вечно обманывает и обворовывает. Ещё, хрен знает, что там с Украиной будет? А не то, как война случится? Тогда что делать будем? Ведь к тому всё и идёт. Не, братцы-кролики, я пас. Уж извините, друзья, я не воин и не революционер. И как сказал Чацкий, служить бы рад, да прислуживаться нет охоты. Так что, карету мне, карету!
- Да не будет никакой войны, струсит. Восемь лет он морду воротил, а тут спохватится? Маловероятно.
- Ну, это вы уж без меня посмотрите, а я сваливаю. Больше никакие события нельзя считать маловероятными. В случае полной изоляции лучше находиться за пределами России.
- А я  не хочу ждать светлого будущего, я хочу спокойное настоящее, - сказала тогда Ольга. - Мне вот всё равно, кто будет стоять надо мной - красные, белые, зеленые или голубые. Я просто хочу спокойной жизни. Хочу делать хорошо и качественно то, что умею, потому что, как мне кажется, именно такой принцип должен быть основополагающим любого государства. Я хорошо выполняю свою работу, не ворую, не беру взяток, уважительно отношусь к окружающим людям. Я также плачу налоги, более того, я даже готова платить не тринадцать процентов своего дохода, а, допустим, двадцать или все двадцать пять, только бы вокруг меня был покой и порядок. Я готова платить за ровные дороги, зеленые парки, чистый воздух и уютные дома. Со своей стороны я, кажется, сделала всё, моя часть договора выполнена. Но что взамен? Только страх перед завтрашним днём. Либо самолёт упадёт, либо деревню опять смоет, либо вас, мужиков, на войну снова погонят. А я просто хочу спокойной жизни. Неужели я не имею права на это только потому, что родилась здесь, а не в другой стране? Так нет же, мне говорят, терпи, это наша родина. Рожай только как можно больше солдат и холопов. Но я не хочу терпеть и рожать солдат, понимаете? Не хочу! Никакое государство не вправе считать граждан своей собственностью. И вообще, почему всё время надо терпеть? Родители терпели, бабушки и дедушки терпели, мы должны терпеть, и детям нашим продолжать терпеть? Где конец этому невыносимому терпежу? Ради чего вообще? Ради осатанелой шайки чиновников? Да пошли они все к чёрту! Только и умеют душить и грабить. Лучше уехать из этой страны куда подальше. Неужели из-за этого я... предатель родины? Просто потому, что хочу быть «живущим в таком-то доме», а не «проживающим по адресу»? Жить, а не выживать. Не подстраиваться и не учиться давать взятки, а жить. Разве это так трудно сделать людям? Мы же все в основном самые обычные люди, которые хотят самой обычной жизни. Что в этом такого невозможного? Почему надо всё время чего-то ждать и терпеть?
Тогда всё казалось таким правильным, таким многообещающим, но «свалить» - это было не решение проблем, а лишь замена одних на другие. И вот теперь, когда осенний ветер пробирал до костей, а листья клёнов под ногами шуршали, напоминая о скоротечности времени, Андрей чувствовал лишь опустошение. Он смотрел на прохожих, на их легкие улыбки, на их уверенные шаги, и чувствовал себя чужим. Не просто иностранцем, а человеком, который по ошибке оказался не в том месте, и не в своей тарелке. Он вспоминал свой родной город, его шумные улицы, знакомые лица, даже привычную суету, которая тогда казалась такой утомительной. «Зачем я это сделал?» – эта мысль сверлила его мозг, как назойливый комар. Он оставил позади настоящую жизнь, друзей, семью, работу, которая, хоть и не была пределом мечтаний, но давала хоть какую-то стабильность и чувство принадлежности. Он променял это на что? На бесконечные поиски работы, на попытки влиться в чужую культуру, на постоянное ощущение, что он не у себя дома, что надо вечно притворяться, что всё хорошо. Как же это всё достало. За пять прошедших лет Америка не стала ему родной и близкой, наоборот, мерзкой и отвратительной страной. Американская вежливость, поначалу казавшаяся такой приятной, теперь ощущалась как тонкая, но непробиваемая стена. Все улыбались, говорили «How are you?», но за этими словами не было той искренности, той глубины, к которой он привык. Он скучал по долгим разговорам с друзьями, по спорам до хрипоты, по возможности быть собой, не опасаясь быть непонятым или осужденным. А здесь нельзя даже дать в морду какому-нибудь бессовестному мудаку. Его телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Как дела, сынок? Не замерз там?» Андрей улыбнулся, но улыбка была горькой. Он набрал ответ, стараясь звучать бодро, но в душе чувствовал, как нарастает ком. Он не мог рассказать ей о том, как ему одиноко, как он скучает по дому, по ее борщу, по запаху родного подъезда. Она так гордилась его переездом, и его «успехом», а он лишь беспомощно жался посреди всей этой невыносимой «американской мечты». Андрей поднял глаза на величественные здания вокруг, на золотой купол Массачусетского Капитолия, на старинные церкви. Все это было красиво, бесспорно. Но эта красота была холодной, отстраненной. Она не грела, и не утешала. Он закрыл глаза, пытаясь представить себя дома. Вот он идёт по знакомой улице, заходит в любимый бар, где знакомая Людка уже знает его заказ. Вот он встречается с кентами, и они смеются над какой-то глупостью, а потом долго обсуждают хоккей или последние новости. Вот он сидит за столом с родителями, и мама рассказывает о склочнице-соседке тёте Гале. Образы были такими яркими, такими реальными, что, когда он открыл глаза, реальность Бостона показалась еще более ненавистной и безрадостной. «Я ошибся, – прошептал он в пустоту, и слова растворились в вечернем воздухе. – Я так сильно ошибся». Он не знал, что делать дальше. Вернуться? Но как объяснить это всем? Как признаться в своем поражении? Остаться? Но как вынести это постоянное чувство тоски и отчуждения? Андрей встал с лавочки. Холод пробирал до костей, но это был не только физический холод. Это был холод разочарования, холод сожаления. Ольга была ещё на работе, и он брёл по аллее, не зная, куда идёт, но точно зная, что Бостон, который когда-то казался им воплощением мечты, теперь возвышался над ним хохочущим и злобным укором в его самой большой глупости.

Людям свойственно путешествовать, менять место жительства. Вся человеческая цивилизация обрела нынешнюю форму потому, что сотни тысяч людей снимались с насиженных мест и ехали куда-то за тридевять земель. Освоение Сибири и Аляски, кстати, тоже было бы невозможно без таких вот непосед, искателей лучшей жизни, не согласных с поговоркой «где родился, там и пригодился». Но в последнее время Андрей всё чаще встречал в интернете предложения каким-то образом репрессировать выехавших из России граждан. Причем речь шла не о наказании за доказанные провинности, нет, врагами предлагалось объявить людей просто за то, что они посмели покинуть территорию страны. Народ буквально ополчился на тех, кто сбежал от мобилизации, и тех, кто изрыгал тонны проклятий и желчи на свою Родину, желая ей разгрома и даже смерти. Не удивительно, что дело дошло до того, что таких «предателей» захотели лишать гражданства. Они уехали до того, как началась война, но Андрей всё равно чувствовал вину. Он должен был быть там, дома, а не здесь, среди резиновых улыбок и полчищ наркоманов на улицах. А ситуация в Бостоне, особенно в районах Бикон-Хилл, Бэк-Бэй, Норт-Энд и Уэст-Энд, действительно стала поистине пугающей. Каждый раз, когда им приходилось выходить из дома, они проходили мимо выброшенных игл и шприцов. Наверняка среди этих отбросов были и русские эмигранты. Даже в их доме, где Сидоровы снимали квартиру, все соседи были из России, которые приехали задолго до них. Это было жалкое зрелище. Если бы это увидели друзья или, не дай бог, мама Андрея, они бы не поверили собственным глазам. Ну, как же, ведь в кино и сериалах такого не показывают! А тут хуже, чем в коммуналках СССР. Их район был вонючий и грязный: повсюду валялся мусор, а возле дома то и дело шныряли крысы. К тому же район оказался шумным. Люди из соседних домов постоянно устраивали пьянки и вечеринки на всю ночь. Что касается квартиры, то Сидоровы делили кухню и туалет с ещё шестерыми соотечественниками, а внизу, где был нулевой этаж, жили ещё трое. Понятно, что туалет, ванная и кухня были постоянно кем-то заняты. Помимо этого некоторые жильцы никогда не прибирались: все мыли за собой посуду, но техника, шкафчики, плита и полы на кухне, в ванной и прихожей были вечно заляпанные. С самого начала Ольга и Андрей пытались договориться и составить график уборки, но соседи отнекивались, как будто они приехали из другой России. Да, обстоятельства и мотивы у этих людей были разными, но начать жить вот так откровенно по-американски, это уже для Сидоровых было как-то чересчур не по-нашему. Не по-человечески даже. Возможно, кто-то отправился за рубеж еще в 90-х, когда «заграница» сама по себе выглядела свидетельством какого-то жизненного успеха, но теперь, глядя на всё это свинство, Андрей воочию видел во что превращается человек без дома и родины. Они пробовали найти другое жилье, но в Бостоне оно очень дорого стоит, да и в других квартирах было ничуть не лучше. Грязь была постоянно и везде. Оптимизма не добавляло и то, что у соседей обнаружились ещё и клопы в кровати, которые со дня на день обещали переползти к Сидоровым. В итоге убиралась только Ольга и еще одна соседка. Другой сосед убирал исключительно за собой, но и он ни разу не удосужился помыть пол в общих зонах. А зачем, если всё тут не твоё и возможно, что завтра тебя уже тут не будет. Дадут под зад с работы и переместишься, если не в тюрьму, то в места пострашнее и хуже. Да хоть к тем же наркоманам в палатках, где запросто можно проснуться без штанов и обуви. Своё-то они уже обосрали и обоссали, поэтому стащат и переоденутся в твоё. Но кто знает об этом в России? Всё равно находится кто-то, кто соберёт свой «последний чемодан» и приедет сюда. Русские люди уже бегут в основном не от чего-то, а к чему-то. К высокооплачиваемой работе, к стране, которая запала в душу после просмотра мультиков, или просто из-за глупого желания кардинально изменить свою русскую жизнь. Оболваненных дураков всегда хватало, спасибо прозападным либералам и разжиревшим на казенных харчах демократам. Но эти ублюдки всегда смогут вернуться, как ни в чём ни бывало, а вот ты вряд ли. Ты променял свою Родину и продал. Да, да, да, именно продал вместе с квартирой, вещами и машиной. Тебе не к чему возвращаться, если не осталось ни мамы, ни папы. Благо у Андрея была жива ещё мать, и у Ольги были живы родители, но возвращаться побитой собакой было чертовски стыдно. А там Украина, мобилизация, и чёрт его знает ещё что. А что хуже? Хуже некуда. Каждый шаг отзывался в нём тяжелым эхом, словно он не просто шёл, а тащил за собой невидимый груз своих несбывшихся надежд. Он прошёл мимо группы студентов, громко смеющихся и оживленно жестикулирующих. Их беззаботность лишь усиливала его собственное чувство ничтожности. Они были частью этого мира, а он – лишь наблюдателем, застрявшим на периферии. Внезапно он остановился у витрины книжного магазина. Внутри горел теплый свет, и сквозь стекло виднелись ряды книг, манящие обещанием историй и знаний. Андрей всегда любил читать, и в его родном городе книжные магазины были для него убежищем. Но здесь, в Бостоне, даже это привычное утешение казалось недоступным. Он чувствовал, что ему не хватает сил даже на то, чтобы выбрать книгу, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в неё. Да и что было читать? О чём? Дерьмо на дерьме! Вся выставленная писанина была по большому счёту развлекательной, даже из смерти Кеннеди сделали шоу. Иные, глубокомысленные книги, не хотелось даже трогать, не то, что вникать в сущность бытия. Всё-таки, когда ты в дерьме по уши, как-то не до лестниц в виде спиралей, которые спроектировал Леонардо да Винчи. Нужно было снова искать работу, а с этим целые проблемы. С самого начала были опасения насчёт того, сможет ли Андрей вообще найти квалифицированную работу по своей специальности, но была тупая уверенность, что не пропадёт. Однако вышло не всё так-то просто. Все эти ковиды, кризисы, неразберихи на биржах, сводили с ума не то, что приезжих, но и самих американцев. В США началось постоянное ожидание всевозможных рецессий, пошли массовые сокращения в Google и Amazon, работодатели стали повсеместно замораживать вакансии. Открытых позиций стало меньше раза в два, а количество собеседований сократилось до одного - двух в неделю. Эти собеседования вообще были полной улыбчивого дерьма процедурой. Однажды Андрей прошёл одно из таких заочных интервью по интернету, где в конце ему радостно сообщили, что он охренеть, как понравился. Что они в таком восторге, что не в силах сдержать чувств от момента встречи с ним лично. Что очень хотели бы познакомить его с будущей командой. Не смог бы он приехать в их офис на следующей неделе? Да, смог бы. Ура! Тогда сегодня мы с тобой свяжемся и договоримся о времени. До встречи! Всё. Тишина. Ничего непонятно. Какого хрена нельзя просто было сказать «иди в жопу»? Или что-нибудь вежливое и дежурное, раз уж вы такие толерантные? Зачем давать ложные и трепетные надежды? Что за нафиг? И таких уродов было уймы. Чтобы пробиться на настоящее и живое собеседование, нужно было сначала вручную заполнять внутренние формы работодателя, в том числе отвечать на вопросы о национальности и гендере, копипастить свой профессиональный путь и образование, начиная со школы. Иногда Андрей встречал более двадцати вариантов гендерной принадлежности в анкете, и его, как белого гетеросексуального мужчины, в списках не было! Работодатель искал любого педераста с вывернутой набекрень половой ориентацией, но не нормального обычного человека. Причём на хорошие вакансии откликалось примерно по 500-700 извращенцев  в день, так что уровень конкуренции был не то, что высоким, а невозможным в принципе. На один только отклик со всеми идиотскими вопросами уходит до 10-15 минут, да ещё нужно внимательно отсмотреть 400-500 других подходящих вакансий помимо твоей специальности. Андрей откликался по 10-12 часов в день, улучшал резюме и оттачивал навыки прохождения анкет с указанием на то, что он зоофил, гомосексуалист и латентный некрофил. Может, ему не верили, но даже такая невинная ложь почему-то не проходила. Где-то был подвох в вопросах, но где Андрей так и не понял. Его легенду, видимо, кто-то ловко раскусывал. А может, накладывали в штаны, когда узнавали, что он русский. Ведь пошла такая оголтелая русофобия, что в пору было записываться в украинцы, да только компьютер не обманешь. Где-то в их базе данных было уже указано его истинное происхождение. Но Андрей всё равно учился презентовать и продавать себя по-американски. Он стал улавливать полутона и подтексты хитрожопого нанимателя, и отвечать на его сраные вопросы за положенные 60 секунд. Иной раз глотал легальные колёса, которые выписал ему местный доктор Пилюлькин, чтобы выглядеть эдаким заряженным живчиком и «сумасшедшим проповедником». Тут такое любят, и придурковатость как бы приветствуется. Американцы вообще падки на всевозможных аутистов и шизофреников, считается, что они потенциальные гении и охренеть какие талантливые люди. Так что взъерошенный дебил с выпученными глазами имеет все шансы на отличную работу, как и любой другой негр или лесбиянка с кольцом в носу. Ещё тут развита такая херня, когда за тебя кто-то поручается или даёт тебе хвалебную рекомендацию. Это что-то вроде системы рейтингов и лайков с комментариями. Посмотрят так, сколько у тебя звёздочек и пальцев вверх, и на этом ориентируются насколько ты профпригоден. Рассчитывать на такое можно только от друзей и бывших коллег, с которыми давно установлен контакт. Но откуда тут будет контакт, если ты не можешь с этими идиотами говорить ни о чём? Вот просто не можешь и всё. У них весь диалог построен по шаблонам, где нет ничего личного, обидного, серьёзного и вечного. Это как с ясенем разговаривать, но при этом ты должен улыбаться и смеяться над каждой тупой шуткой. Выражать восхищение и делать комплименты, что сродни вылизыванию задницы орангутангу, за то, что он в тебя плюнул. Андрей вспомнил, как перед отъездом друзья устроили ему прощальную вечеринку. Было шумно, весело, и все желали ему удачи, говорили всё, что думали и без всякого лицемерия. Тогда он чувствовал себя нормальным человеком. А теперь? Теперь он чувствовал себя трусом и мудаком, который сбежал от самого себя, и от своего счастья, ради эфемерного светлого будущего. Воистину, что имеем - не храним, а потерявши - плачем. Он достал телефон и открыл галерею. Там были фотографии: его старая квартира, залитая солнцем; лица друзей, искаженные смехом; летние пейзажи, пропитанные запахом скошенной травы. Каждое изображение было как удар под дых, напоминая о том, что он потерял. Он прокручивал их снова и снова, пытаясь ухватиться за эти воспоминания, как за спасательный круг в бушующем море отчаяния.

Он дошел до набережной. Темные воды залива отражали огни города, создавая причудливые узоры. Холодный ветер с моря пронизывал его насквозь, но Андрей уже почти не чувствовал его. Он смотрел на корабли, покачивающиеся на волнах, на далекие огни, и думал о том, как далеко он от дома. Не только географически, но и ментально. Он чувствовал себя потерянным, как корабль без компаса, дрейфующий в открытом океане. Он подумал о том, почему мы, русские, можем переехать на ПМЖ практически в любую страну, а американцы нет? Даже при большом желании, они этого не делают. В чём разница? И стал размышлять. Русский человек, как правило, имеет в распоряжении хоть какой-то объект недвижимости, который продав, уже может получить начальный капитал. Да, риск не для слабонервных, однако на первых порах это позволит осмотреться и обосноваться на новом месте. Поскольку, собственное жильё есть у более чем у 80% наших граждан, с этим вопросов не возникнет. Если, конечно, не вдаваться в вопросы морали и этики. А вот у американца всё гораздо сложнее. Без учёта недвижимости, взятой в ипотеку, которая по факту является собственностью банков, реальными собственниками жилья являются не более 10% жителей США. То есть, не то, что продавать нечего, так ещё и кредитные обязательства никуда не отпустят. При этом, согласно данным статистики, 70% американцев не имеют даже тысячи баксов сбережений. Ну и куда они смогут вообще уехать? В России ещё в доковидный год было совершено около сорока восьми миллионов загранпоездок, и это несмотря на все уверения о повальной нищете россиян. Ездили и катались, куда душе угодно. А тут 85% американцев никогда не выезжали за пределы своего штата, а 90% - так вообще за пределы страны. Второй сдерживающий фактор – это закредитованность. Порядка 60% американцев имеют серьёзные финансовые обязательства – ипотеки, кредит, взятый на образование, который подчас превышает ипотечный, и прочие долги перед банками. А это весьма увесистые кандалы и ошейник для американского налогоплательщика. Во-первых, с него могут спросить в любой точке земного шара. Во-вторых, если твёрдо решил сменить страну для ПМЖ, по-любому придётся отказываться от гражданства, поскольку, как известно, в Америке действует двойное налогообложение и граждане обязаны платить в американскую казну долю от дохода, где бы он не был получен. Не заплатишь - найдут и поволокут в тюрьму. Если не говорить о кредитных картах и потребительских кредитах, которые могут быть погашены частью суммы, вырученной от продажи недвижимости, то любой российский гражданин, который решил остаться в США, въедет сюда запросто, как турист. И никакой Россельхозбанк не будет объявлять его в розыск за непогашенные двести тысяч рублей кредита. Да, он начнёт свою жизнь в Америке с нелегального положения, будет кантоваться по разным углам и выискивать способ натурализоваться, но будет с уверенностью осознавать, что судебные приставы и мордовороты-колекторы, его здесь не достанут. Американцу же не скрыться ни на Марсе, ни в созвездии Альфа Центавры. Найдут везде, да ещё сами марсиане помогут с поиском и сдадут с потрохами. Отлов сбежавших негров с плантаций, отлажен в США до совершенства. Андрей даже вспомнил некогда любимый сериал про крутого рейнджера Чака Норриса. Ещё один момент. Россиянин по тем или иным причинам может рассчитывать на статус беженца - можно объявить себя хоть оппозиционером, хоть голубым извращенцем. А что будет рассказывать америкос? Даже неграм притеснение по расовому признаку не прокатит, нынче перед ними встают на колени все бывшие куклуксклановцы и члены WASP. Плюс ко всему прочему, гордый и свободолюбивый американ не может пригодиться для пользы новой заокеанской родине по причине недостаточного образования и элементарной профнепригодности. Ведь всему миру известно, что в США самый низкий процент образованных людей, который умеют писать и читать, это самая отсталая страна среди всех «цивилизованных» стран. За нашими специалистами охотятся хэдхантеры со всего мира, им рады как в Кремниевой долине, так и на ведущих предприятиях Европы, самые мудрые из которых давно уже пооткрывали свои КБ в России. Даже не смотря на составленные самими же американцами рейтинги ВУЗов, любой наш соотечественник, даже со средним образованием, даст фору жирному пожирателю гамбургеров, как в смекалке, так и в умении что-либо делать своими руками, что в Америке убивается на корню, путём всевозможных запретов и выдачей дорогих лицензий. Ведь без права на вкручивание и выкручивание лампочек, вы даже у себя дома не сможете починить люстру. За этим строго следят соседи, друзья и домашние питомцы. При обнаружении самовольной замены перегоревшей лампы, каждый обязан донести о преступной деятельности в полицию. Государство не хочет, чтоб кого-то без выданного на то разрешения вдруг убило током. Чтоб потом ещё шли всякие ненужные судебные разбирательства с целью получения родственниками выплат и компенсаций от несчастных фирм и владельцев собственности. Тут с этим строго, никакой самодеятельности. Сломалось чего-нибудь – сиди и жди, когда приедут аккредитованные специалисты. Может, завтра, а может, и через месяц приедут, это уж как повезёт. Чай, вы не одни в Колорадо живёте. Там на всё очередь и предварительная запись. Даже в гости ходят в назначенный срок. Ну и самое главное отличие америкосов от нас: несмотря на общепринятое мнение, что в России нет свободы слова, и Первый канал льёт с экранов потоки пропаганды, в реальности дело обстоит вплоть до наоборот. В США нет, и не может быть, иной точки зрения, чем предусмотрено правительством. Либо она у вас демократическая, либо республиканская, другого взгляда на мир не существует, ибо всё остальное ересь и от лукавого. Мозги исключительной нации запудрены так, что даже последний бомж, живущий в палатке и не мывшийся несколько месяцев, считает в первую очередь именно себя мудаком и неудачником, а не власть предержащих. Нет, всяк голодранец с твёрдым убеждением будет поднимать каждое утро американский флаг, и считать себя временно бедствующим миллионером. Ведь Америка - страна великих возможностей, и никак иначе. Им не открывает глаза даже всемогущий интернет, потому что явное большинство не хочет задавать правильные вопросы и разрушать навязанные стереотипы. Им не хватает ума читать что-нибудь помимо американских статей и журналов через переводчик Google. Да они вообще ничего не читают в принципе, во-первых, потому что безграмотны, а во-вторых, зачем читать, если есть CNN и YouTube? К тому же около сорока миллионов американских потребителей, живут за чертой бедности, и интернет не доступен. Для других он слишком дорогое удовольствие. Это только у нас «нищие» сидят в собственных квартирах за компьютерами с высокоскоростным интернетом и мечтают «свалить из Рашки», а в Америке бесплатный вай-фай ещё поискать надо. Основные расходы в жизни жителей США - это жильё, коммунальные услуги, медицина, образование, и лишь у малой части американцев есть жильё с выплаченной ипотекой. Вот они-то и могут себе позволить компьютер с подключенным высокоскоростным интернетом, где могут спокойно сидеть и ругать власть. Остальные сидят на телефонах с малобюджетным тарифом. Понятно, что посмотреть какое-нибудь познавательное сорокаминутное видео не всем по карману, куда лучше уставиться в телевизор и получить всю отфильтрованную информацию. Это проще и намного дешевле. Да, есть и те, кто может себе позволить ежемесячную подписку на Netflix, но когда средний класс интересовало хоть что-нибудь, что не касается лично его? Никогда! Ему плевать, что творится на соседнем полушарии, как и всякому другому фермеру или ковбою. Жизнь сосредоточена на себе любимом, в силу сверхразвитого в США индивидуализма, с часто пересекающимся эгоизмом. Защита окружающей среды для них ровным счётом ничего не значит, но пока об этом принято говорить, они будут об этом говорить. Но если завтра Мадонна или Роберт Де Ниро прикажут думать о пользе людоедства, все непременно начнут говорить только о человечине. Появятся клубы, партии, всевозможные движения и церкви, ведь не будет ничего важнее человеческого мяса на ужин, потому что это станет главной повесткой всего мирового сообщества. И не потому, что Мадонна какая-то там властительница дум, а потому, что ей было дано такое указание сверху. Уж кураторы знают, чем занять население, пока они их в очередной раз грабят и дерут с них семь шкур. Андрей невольно вспомнил те разговоры в России, которые были с друзьями. Им было всё это понятно ещё тогда, но весь ужас происходящего стал заметен и осязаем именно здесь, в Америке. В России этого как-то не чувствовалось. Может, потому что он сам был тем самым средним классом, который не видит ничего, что не касается лично его? И он шёл за Навальным, как все эти зелёные защитники природы ходили за Гретой Тунберг. И он рассуждал, как последний либерал, исходя из собственного эгоизма, моды на протест, а не интересов всего народа. Он говорил о том, что было в тренде, но никак не соприкасался с теми, кого искренне считал быдлом.
- Хипстер, - проговорил он, имея в виду, что он придурок.
Да, клёво было тогда выступить за Ксению Собчак, которая вместо Навального попёрлась в президенты. Прикольно. Собчак ловко придумала своё позиционирование: типа она предлагает гражданам голосовать не за себя, а назло всем - как за графу «Против всех», исчезнувшую из бюллетеней в 2006 году.
- Вы хотите показать свою активную позицию? - трубила реклама. – Тогда отметьте Собчак! Ксения Собчак - в вашем бюллетене, это и есть графа «Против всех». Вы не выбираете её в президенты. Вы просто получаете легальную и мирную возможность сказать «Хватит! Достали! Пошли в жопу!». Если вам надоели Зюганов, Жириновский, Путин и их заместители, то ваш выбор - Ксения Собчак! Голосуй, или проиграешь!
Весело было, поугарали, да и разошлись по своим углам. Есть, что вспомнить. От большого ли ума было всё это? Нет, конечно. Всем этим мажорам и белоленточникам было абсолютно насрать на сирых и убогих, они гнули своё, мелкобуржуазное и личное. Андрей с Ольгой тоже тусовались на всех этих сборищах и делали селфи. Никакой идеи, кроме собственного счастья, они не несли. Навальный не мог участвовать в выборах в связи с двумя судимостями, но если бы мог, они бы пошли за него. Да, они знали, что любой их протест или выбор заранее обречён на провал, но от того было ещё веселее. Ведь за этим не шло никаких последствий, не было никакой ответственности перед людьми и страной, а лишь веселье и угар. Это понимали и Навальный, и Собчак, но первый заигрался. Обретя великую поддержку за границей, он потерял берега и поверил в собственную исключительность. Был убеждён, что теперь, когда на его стороне все супостаты цивилизованного мира, ему ничего не будет. Что «партия жуликов и воров» не посмеет его тронуть. Какая самоуверенная тупость. Именно из-за неё он вернулся в Россию, посчитав себя неприкасаемым. Но западная «крыша» лишь наблюдала и брала на слабо. Кто в доме хозяин выяснилось совсем скоро. Навальный до последнего дня не верил, что Запад его кинул и бросил в костёр оранжевых революций. А ведь дурака предупреждали: «Беги Лёха, беги!», - говорила ему власть, ан нет, не послушался. Взял и вернулся. В мученики подался. Андрей тоже верил, что Запад не допустит «беззакония», что Навального выпустят после очередной сделки, но лоханулся, как и все либерально отмороженные активисты. И даже тогда он не уловил всю подлость и прагматичность Европы и США. Он настырно продолжал видеть врага не там, где следовало. Считая Путина трусливым конъюнктурщиком, он не видел главного, что Запад, когда прёт на Россию, собирается не в ладушки с ней играть. И уж не ради спасения Отечества и демократии. Путин для них всего лишь мелкий божок, но вонючий, как клоп, который рано или поздно иссякнет и закончится. Другое дело, что будет после? На эту перспективу Запад и работает, нагнетая то истерию, то ядерный коллапс. Ведь прежде, чем убить, сначала расчеловечивают. Отсюда вся эта русофобия. Не Путин уже превращён в нелюдя, а сама Россия. Всё русское отменяется, а значит, можно безнаказанно плевать в лицо, бить, и гнать ото всюду взашей. Само собой найдутся и те, кто утрётся и падёт ниц, возвещая остальным соплеменникам о скором приходе Мессии в лице западной демократии и свободы. И этих жалких прислужников Запад будет выпестовать и ставить в пример, как Ходорковского или Зеленского с Навальным. Поэтому всё, что одобрили англосаксы, и то, что они продвигают и рекламируют, по сути, является крепостничеством и рабством. Нет ни одной страны в мире, которую Запад бы не изнасиловал и не превратил в дешёвую шлюху. Ибо сам является заражённым сифилисом Вавилоном, библейской блудницей и потаскухой, которая несёт в себе смертельную заразу. Мир, вытекающий исключительно из биржевых сделок и бизнеса, обречён на вечное бесправие, несправедливость и войны. Только тогда, когда сверхдоходы и непомерное богатство станут аморальными и бессовестными, возможно хоть какое-то благоденствие на земле. Андрей опомнился, и он заметил, что заговорил, как какой-то из этих пасторов по телевизору. Но мысль о стыде за богатство, ему дико понравилась.

Христос постоянно говорил о богатстве и предупреждал, что всем богатеям уготован ад.
- Горе вам, богатые, ибо вы уже получили своё, - кажется, так пугал Иисус. - Кабздец всем зажравшимся, ибо взалчете! Хана вам, смеющиеся, ибо восплачете и возрыдаете!
С точки зрения Иисуса, материальные блага являются одним из главных препятствий на пути не только к спасению, но и к достойной жизни хорошего человека. Нормальный человек никогда не будет богатым, это аксиома. Только моральный урод стремится обладать, как можно большим количеством плюшек и ништяков. И, как правило, любое богатство стоит на обмане, бесчестии и ограблении. Поэтому и легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому в царствие небесное. Андрей почесал затылок. Следовательно, если ты наглухо отбитый урод, то при должном усердии обязательно станешь богатым. Если взять за пример любого топового миллиардера, то наверняка выяснится, что он с детства был конкретным мудаком. Андрей стал перебирать навскидку самых богатых мерзавцев на планете. Сначала в уме почему-то проскользнула Ксения Собчак. Она, кстати, всё время возникала в его голове, как символ пошлости, бесстыдства и откровенного безобразия. Но поразмыслив, Андрей отбросил её в сторону, как надоевший бубль гум. Все эти «звёзды» экрана просто прихвостни и шуты, прыгающие и скачущие по чьей-то указке. Как известно, когда Собчак полезла в президенты, то предварительно встретилась с Путиным, и пошушукалась с ним тет-а-тет. Надо думать, что получив от него благословение, она тут же начала пороть горячку в рамках дозволенного. Так же и все эти клоуны и актёры. То же столоначальники и депутаты. Все они на побегушках у какого-то Мамоны. Само собой, что с психикой у них не всё в порядке, процент извращенцев среди них невероятно высок. Ещё бы, не могут же они разорваться между людьми и Мамоной, кого-то из них приходиться выбирать. Тут уж или деньги, или жизнь по-совести. А есть ли у Киркорова или у Собчак совесть? А у Ротшильда? Вряд ли. У них своя правда. Богомерзкая, но правда. Фарисеи смеялись над Христом, ведь традиционная еврейская мудрость, видит в богатстве божье благословение, а в нищете - наказание. Для них ад – это бедность. Жизнь честного человека на одну зарплату – это кара небесная. Поэтому всякий психически больной извращенец не брезгует вдобавок ко всему залезть в карман соседа. Это называется конкуренцией. Отнять кусок хлеба у ближнего своего - это не только состязание кто кого лучше, но и борьба за выживание. Это постоянная война. Почему поссорились Абрамович и Березовский? Ротшильд и Рокфеллер? Иван Иванович с Иваном Никифоровичем? Потому что промеж ними совести не хватает. Куда уж там простому человеку с ними тягаться, если они ради прибыли и шею свернуть могут. В таком мире не то, что жить, а и мимоходом оказаться страшно. Однако мы живём. Андрей с омерзением посмотрел на Бостон.     Мысль о возвращении, которая поначалу казалась постыдной, теперь начала обретать некую привлекательность. Что, если это не поражение, а просто признание того, что этот путь не для него? Что, если смелость заключается не в том, чтобы продолжать идти по выбранной дороге, даже если она ведет в ад, а в том, чтобы признать свою ошибку и найти в себе силы изменить курс? Он представил себе, как возвращается домой. Как он объяснит это родителям, друзьям? Как он справится с их разочарованием, с их вопросами? Но потом он подумал о том, что хуже, чем это постоянное чувство тоски и сожаления, быть не может. Хуже, чем просыпаться каждое утро с ощущением пустоты, быть не может. Он глубоко вдохнул холодный морской воздух. Впервые за долгое время в его голове мелькнула не просто мысль, а некое подобие решения. Оно было еще смутным, неоформленным, но оно было. Возможно, Бостон был не его городом, а Америка – не его страной. И, возможно, это было нормально. Возможно, самое главное – это быть честным с самим собой. Он повернулся спиной к заливу и медленно пошел обратно, в сторону огней города. Шаги его были уже не такими тяжелыми, как раньше. В них появилась какая-то новая, пусть и робкая, решимость.