Сказка про Зайчонка и Колючий шар

В уютной норке под большой берёзой жил зайчонок Пушок. Обычно он был ласковый и нежный, но сегодня… Ох, сегодня всё пошло не так!

Сначала у него сломался самый любимый синий мелок. Хрусть — и всё! Пушок хотел нарисовать красивую речку, а получилась палочка-обижалочка. Потом он строил высокую башню из кубиков, а она — бабах! — рассыпалась. А потом мама сказала, что пора умываться, а Пушок ещё не наигрался!

Внутри у зайчонка что-то начало расти. Сначала маленькое, как горошина, потом большое, как мячик, а потом — огро-о-омное, как колючий шар! Этот шар давил изнутри на животик, на грудку, на горлышко.

— У-у-у! — закричал Пушок. — Я не хочу! Не буду! Отойдите все!

Это пришёл Гнев. Он был похож на маленького колючего ёжика, который вдруг вырос до размеров большого медведя. Гнев топал ножками, размахивал колючками и кричал вместе с Пушком.

— А ну-ка, потопай ножками, как сердитый зайчонок! Топ-топ, ТОП-ТОП-ТОП! Вот как Пушок топал! Даже земля дрожала!

Лапки у Пушка сжались в кулачки. Давай покажем, какие крепкие кулачки — сжимаем-сжимаем, сильно-сильно! А теперь разжимаем — оп, отпустили! И ещё раз: сжали — держим — отпустили.

Мама-зайчиха не испугалась. Она знала, что Гнев — это не страшный зверь, а просто чувство, которое пришло в гости. Оно как пар из кипящего чайника — ему нужно выйти, иначе чайник подпрыгнет!

— Пушок, — сказала мама спокойно, — я вижу, к тебе пришёл Гнев. Он такой колючий и горячий внутри, да?
— Да! — крикнул Пушок. — Хочется всё ломать и кусаться!
— Это бывает, — кивнула мама. — Когда Гнев приходит, его нужно выпустить. Но так, чтобы никому не было больно. Давай попробуем?

Мама достала большую мягкую подушку — красную, как сердитое солнышко.
— Вот, Пушок. Эту подушку можно колотить! Сильно-сильно, как барабан!

Пушок размахнулся и — бам-бам-бам! — заколотил лапками по подушке. Давай и мы побьём по подушке! Бам-бам-бам! Ой, как громко!

Гнев внутри Пушка начал уменьшаться. Из большого медведя он превратился обратно в ёжика.

— А ещё, — сказала мама, — Гнев можно протопать. Пойдём со мной.

Мама взяла Пушка за лапку, и они пошли топать по лесной дорожке. Топ-топ, топ-топ — маленькие следы и большие следы. Сначала быстро и сердито, а потом всё медленнее и медленнее. Гнев топает вместе с нами, но с каждым шагом он устаёт.

— Ой, — сказал Пушок, останавливаясь. — Я уже не хочу топать. Я устал.
— Это Гнев уходит, — улыбнулась мама. — Он всегда устаёт, когда его выпускают через ножки или ладошки. Но есть ещё один секрет.

Мама остановилась у большого старого дуба.
— Если Гнев всё ещё немножко внутри, его можно продышать. Давай представим, что мы — ветер. Сначала сильный, сердитый ветер: вдох носиком и громкий выдох ротиком — ФУУУУ! А теперь — тихий, спокойный ветерок: вдох — и нежный выдох: фууу...

Пушок подышал, как ветер. Сначала сердито, потом спокойно. И вдруг он почувствовал, что внутри больше не колется. Колючий шар исчез. Осталось только тепло в животике и немножко усталости.

— Мама, — прошептал Пушок, — Гнев ушёл.
— Ушёл, — кивнула мама. — Ты его протопал, проколотил и продышал. А ещё… я тебя очень люблю. Даже когда ты злишься. Даже когда кричишь. Потому что ты — мой зайчонок, а не твой Гнев. Гнев приходит и уходит, а ты остаёшься.

Пушок прижался к маме. Давай и мы прижмёмся — обнимемся крепко-крепко. Внутри у зайчонка было тихо и спокойно. Он уткнулся носиком в мамину мягкую шубку и вздохнул.

— Мама, — сказал он тихо, — а можно я теперь дорисую свою речку? Только ты дашь мне новый мелок?
— Конечно, — улыбнулась мама. — И синий, и зелёный, и жёлтый — какие захочешь.

И Пушок пошёл рисовать. Лапки у него больше не сжимались в кулачки — они держали мелок и рисовали красивую, спокойную синюю речку. А Гнев убежал далеко-далеко в лес и там уснул под большим лопухом. До следующего раза. Но теперь Пушок знал секрет, и Гнев был ему уже не страшен.

И ты знаешь этот секрет, маленький. Если Гнев придёт — вспомни: потопать, поколотить подушку, подышать, как ветер.