Глава 11. Петербургские квартиры

В «Автобиографической справке» А.Блока читаем: «С раннего детства я помню постоянно набегавшие на меня лирические волны». И далее: «Жизненных опытов» не было долго. Смутно помню я большие петербургские квартиры с массой людей, с няней, игрушками и елками и благоуханную глушь нашей маленькой усадьбы".

Детство Сашуры прошло в ректорском доме на Университетской набережной. В начале XIX века университет выкупил это здание и в 1840–1842 годах перестроил его по проекту архитектора Аполлона Щедрина в стиле необарокко, чтобы оно гармонировало с соседним зданием Двенадцати коллегий. Здесь Саша родился и жил до 1883 года.  Когда Саше два года, то он больше всего любит бывать в бабушкиной спальне. Здесь пахнет ее тонкими духами Violette de Parme, шуршит ее черное атласное платье с отложным воротником из белого гипюра, привезенное из Парижа, и можно подолгу разглядывать ее флорентийскую брошь в золотой оправе: белая роза на черном фоне. Но главное, в спальне бабушки за белыми маркизами на окнах сверкала такая притягательная для ребенка Нева. На каком подоконнике здесь, на втором этаже, часами стоял двухлетний Саша, которого держала за бока Леля Мазурова, подруга его тетки. Будущий поэт с нетерпением ожидал у окна выстрела полуденной пушки Петропавловской крепости и караулил хрипловатый свисток буксира «Николай», который появлялся на Неве всегда в один и тот же час. Саша считал, что буксир не свистит, а «сморкается». Что ж, не вполне благозвучная, но все-таки метафора. А может, это выдумка романтической Лели Мазуровой? Она питала страсть к поэзии, за ней даже ухаживал Надсон…

В ректорском доме, пока Саша слушал нянины сказки, в другом конце огромной квартиры, веселилась и буйствовала молодежь: тройки у подъезда, танцы, прохладительные напитки, шарады и буриме, музицирование и вспыхивающие романы – «разношерстные молодые люди – и кудлатые студенты, и военные». Военного и выберет потом себе в мужья мать Блока…

А.Н. Бекетова, как человека «беспокойного, не внушавшего властям должного доверия», отстранят от ректорства в 1883 году. Он тогда был еще совсем нестарым мужчиной (пятьдесят восемь лет), но вынужден был уйти в отставку. Либерал в роли администратора — это нелегкая роль, всегда положение между молотом и наковальней. Студентов было не удержать от волнений, а полиция, несмотря на все просьбы и заверения, принимает охранительные меры и временами заполняет университетский двор.

Ему пришлось проститься с «ректорским домом» и переехать на Пантелеймоновскую улицу, потом на Ивановскую, близ Загородного проспекта. «Саше… было четыре года, – вспоминала М.А. Бекетова, – когда мы поселились на большой и прекрасной квартире на Ивановской, в том доме, где жила перед тем М. Г. Савина (актриса, П.Р.)». Тут у Саши с матерью была огромная комната, была в квартире и просторная зала, уставленная по всей стене красивыми тропическими растениями, доставшимися семье из университетской оранжереи. А в зале стоял концертный рояль, было много мебели, но оставалось и место для беготни ребенка. Пишут, что всю зиму маленький Саша проиграл здесь в конку… Но, прожив год, из соображений экономии, семья осенью 1886 года переехала в дом по соседству (Б. Московская, 9), напротив Свечного переулка.
Александр рос любознательным, впечатлительным, склонным к философскому осмыслению жизни. Точной такой же была и его мать Александра Андреевна. Мать поэта в юности писала стихи и даже опубликовала сборник детских произведений. Часто вместе с матерью они сочиняли шуточные поэмы, пародируя стихи известных поэтов — Жуковского или Полонского.

Первое известное стихотворение Александр Блок написал в пять лет. Вот эти строки:
Жил на свете котик милый,
Постоянно был унылый,
Отчего — никто не знал,
Котя это не сказал.
Маленький поэт сочинил его про котёнка — Блок с детства очень любил животных. Кстати, одна из его рукописных книжек даже называлась «Кошачий журнал».

Первыми Сашиными товарищами оказались его двоюродные братья Кублицкие, сыновья сестры Софьи Андреевны. Старший, Феликс, известный в семье под именем Фероля, на три года его моложе, меньшой, Андрюша, на пять лет. Оба мальчика проводили лето в Шахматове, а зиму в Петербурге. Они очень любили Сашу, и у них рано начались общие игры. Ни разница лет, ни то обстоятельство, что Андрюша был глухонемой от рождения, не мешали им очень весело проводить время вместе. Андрюша был очень живой и общительный ребенок. Сначала братья объяснялись с ним знаками, потом учительница, взятая из института глухонемых, научила его говорить и понимать по губам.

Блок долго играл в детские игры, увлекался ими сильно и всегда был зачинщиком и коноводом всех предприятий. Братья во всем его слушались и веселились с ним бесконечно. На всякие клоунские выходки и уморительные штуки он был великий мастер. Хохот почти не прекращался. Блок никогда не ссорился с братьями и относился к ним хорошо. Один раз он нечаянно ушиб Андрюшу крокетным молотком. Андрюше было очень больно, текла кровь, он плакал, но увидав, что мать его рассердилась, он стал повторять сквозь слезы: «Сашура не виноват, он не виноват». Шалостей было очень много, но все какие-то безобидные. Между прочим, Блока очень любили за талантливость, деликатность и отношение к младшим братьям обе француженки-гувернантки, которых взяли к детям Кублицким.

В 7 лет мальчик увлёкся сочинительством. Печатными буквами писал рассказы, стихи, ребусы, а потом составлял из них альбомы и журналы. В журнале «Для деток» Блок, которому ещё не исполнилось 10 лет, опубликовал стихотворение "Полтава". Эти строки были им написаны под впечатлением от прочтения поэмы Александра Пушкина «Полтава», посвящённой одной из ключевых битв Северной войны. Ниже мы приводим текст этого произведения (пунктуация и орфография авторская):

Палтава
Разбиты Шведы
И Бегут.
Ползут как
Тараканы.
И у Петра
Звенят стаканы…
Мазепа с королём
Встречают
Праздники
С печальным днём.
Они зовут
бегущих
Среди костров
Большущих…

Зимой к мальчикам Кублицким присоединялись еще дети Недзвецкие и Лозинские - тоже родственники. Все они вшестером поджидали у окна, и когда Саша, уже гимназист, подкатывал с матерью в санках и входил в переднюю, его встречали дружными восторженными криками. Тут начинались игры и шумное веселье. Такие сборища устраивались по праздникам и по воскресеньям. В той же детской компании взрослые организовали танцклассы, для чего был приглашен из балета старичок танцмейстер. Блок быстро учился всем «па» и танцевальным приемам, но не увлекся танцами, да и потом никогда не танцевал. Детские, ребяческие игры увлекали Сашуру еще долго.  По мнению тетки М. Бекетовой, в житейском отношении, Сашура оставался ребенком чуть не до восемнадцати лет. Вообще развитие его шло двойным путем. Рано проявились в нем наблюдательность к явлениям природы и художественные наклонности. Читать выучился он годам к пяти и тогда же стал сочинять стихи. Лиризм, вообще несвойственный детям, проснулся в нем рано, но сознательное отношение к жизни появилось не скоро.

***
Между тем мать Блока Александра Андреевна вовсе не собиралась мириться с жизнью соломенной вдовы. Ей нравилось пребывать в обществе, флиртовать, посещать рестораны. Поклонников у нее хватало. и она сама увлекалась не раз. Но всего важнее она считала найти нового мужа, так как была уверена, что сын не может воспитываться исключительно в женском обществе и ему нужен отец. А это было нелегко - без приданого и с ребенком на руках.

Но в конце концов претендент на ее руку и сердце нашелся. Это был брат мужа ее старшей сестры Софьи - молодой гвардейский офицер Франц Феликсович Кублицкий-Пиоттух. По национальности он был поляк, католического вероисповедания.
Образование получил в Михайловском Воронежском кадетском корпусе. В службу вступил 1 сентября 1876 года. Окончил 2-е военное Константиновское училище. Выпущен подпоручиком с прикомандированием к л-гв. Гренадёрскому полку. Александре Андреевне пришелся по душе блеск и звон военного обихода и антуража. Старик Бекетов особенно поддерживал выбор своей дочери. Они решили пожениться в 1888 году, как только Франц "получит роту".

Анна Андреевна просила у мужа развода, но он упорно отказывал ей до тех пор, пока не решил сам жениться на девушке, с которой познакомился в Варшаве и которая «была похожа на Асю», как он писал потом своей матери. В августе 1889 года по указу Синода их брак был расторгнут. Причем Александр Львович поступил благородно и взял всю вину на себя. А уже через месяц Александра Андреевна снова вышла замуж за Франца Феликсовича.

Ее второй муж производил на всех, знавших его, прекрасное впечатление - добрый, деликатный, отлично воспитанный, достаточно образованный. Он был человеком долга, добросовестным и честным офицером, "слуга царю, отец солдатам". Он дослужился до высокого чина генерал-лейтенанта.

Но в интеллигентной семье Бекетовых он, по-видимому, пришелся не ко двору, во всяком случае семейная мемуаристка Мария Бекетова отзывалась о нем весьма высокомерно: "В нем не было ничего такого, что действует на воображение: ни красоты, ни удали, ни военного шика, ни сильного темперамента. Это был скромный труженик буржуазного склада, всецело преданный служебному долгу, человек серьезный и далеко не глупый, с верным сердцем, способным на глубокие привязанности, но совершенно лишенный воображения и поэзии".

Однако друг Александра Блока Сергей Соловьев оставил совсем другие воспоминания о Франце Феликсовиче: "Худой, поджарый, высокий, с черными усами и кроткими черными глазами, мягкий, деликатный и в то же время убежденный военный, бравый, смелый, обожаемый солдатами. В 1915 году он командовал на южногалицийском фронте и вернулся в Петербург в шинели, забрызганной кровью. При этом он всегда болел туберкулезом легких и кашлял".

Между прочим, по свидетельству другого друга поэта, Владимира Пяста, Блок ему признался, что «Рыцаря-Несчастье» (Бертрана) из «Розы и Креста» он списал главным образом со своего отчима, "имея портрет Франца Феликсовича перед своими умственными очами".