Антихрист. Глава 3

Глава 3.

… Солдат оглянулся на звук, и в это мгновение яркая вспышка ослепила, обожгла его со всех сторон. А сразу после вспышки глухое беззвучие и непроглядная тьма. Тело его ничего не ощущало. Абсолютно ничего: ни боли, ни жара, ни холода, лишь одна липкая, давящая пустота. Казалось, что тела вообще нет, что человек попросту умер. Совсем.

Он не знал, сколько времени пребывал в этой бездне. Миг? Вечность? Да и уместно ли говорить о времени в такой вот ситуации. И есть ли оно вообще? Ну в самом деле, как мы осознаём, ощущаем, оцениваем его? Очевидно же, что наиболее приемлемое, понятное для нас осознание времени возможно только через прошлое, по тому, что уже было: год назад, месяц, века… По тому, что уже кончилось, ушло навсегда и больше никогда не вернётся, чего уже нет. Его мы можем распределить в хронологию событий, посчитать, присвоить отдельным периодам и эпохам имена и названия. Систематизировать как-то. Часто, очень часто подменяя реалии откровенными вымыслами и домыслами… Или же по тому, что ещё только будет, сформируется в наших фантазиях, расчётах, ожиданиях, планах. Возможно будет. А возможно и не случится никогда. Но уж точно, определённо и безоговорочно в настоящем его ещё нет. Ведь, обещать не значит жениться; желать не значит получить желаемое. Так что же оно такое – настоящее? И применимо ли к нему время? Тот самый реальный, всамделишный миг, в который мы именно живём, дышим, чувствуем, осознаём себя и всё окружающее. Как его измерить, чем? И как понять то, что внезапно, как снег на голову приходит вдруг из небытия будущего, и в то самое мгновение, когда мы уже готовы принять его как своё присущее, как реальность, как саму жизнь в конце концов, уходит безвозвратно в небытие прошлого? Вот ведь вопрос вопросов. И где ответ на него?

Короче говоря, солдат не знал, сколько времени пребывал в пустоте. Но то, что пребывал, это бесспорно. Ведь ощущал же он как-то это своё «пребывание». Ведь был же и осознавал это своё пусть ничем не измеримое, но всё-таки бытие.

Наконец, из пустоты в сознание человека вплыли звуки. Именно вплыли, а не возникли внезапно, вдруг. Будто некто постепенно и ненавязчиво увеличивал громкость до уровня нормального, естественного восприятия. То были звуки как бы потрескивания дров в костре, а также шум ветра… Нет, ветра, это слишком громко сказано. Скорее, тихий шорох от движения воздуха. Солдат приоткрыл глаза и в пелене затуманенного ещё сознания увидел прямо перед собой огонь. Страха, или даже испуга от близости разрушительной стихии почему-то не возникло. Скорее, инстинкт самосохранения, независимо от воли человека, сделал своё дело: солдат машинально подобрал ноги, широко раскрыл глаза, открывая сознанию путь к адекватному восприятию происходящего.

Он обнаружил себя комфортно сидящим в большом мягком кресле, а рядом, совсем близко возвышался огромный, в человеческий рост камин, в котором яростно пылал огонь. Но вот что странно: пламя совсем не обжигало, несмотря на огромность и интенсивность, оно даже почти не грело, словно искусственное, а только слегка, совсем немного излучало мягкое ласкающее тепло. Откуда-то сверху неспеша опускался лёгкий, нежный поток прохладного воздуха, который невидимой спиралью проплывал вокруг сидящего человека и у самого пола менял вдруг своё течение и направлялся к камину, подпитывая живительным кислородом пылающее пламя. Солдат поднял взгляд кверху, туда, где должен был находиться источник мягкой воздушной волны, и увидел… звёзды. Высокие, очень высокие стены помещения, в котором находился человек, венчало небо. Ни потолка, ни крыши, а только чёрное ночное небо, усеянное яркими большими звёздами. Настолько большими и яркими, что казались они чрезвычайно близкими. И если бы не прямоугольный колодец высоких, с десяток метров стен, ограничивающих пространство, человек не задумываясь протянул бы руку к небу, к звёздам, чтобы в простодушном восторге дотронуться до их загадочного, мистического сияния. Он так и сидел ещё несколько минут заворожённый, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд.

- Ну что, сынок, очухался? – прозвучало где-то рядом и вывело человека из состояния восторженного оцепенения. – Как звать-величать-то тебя?

Солдат приподнялся в кресле и оглянулся на голос. Недалеко от себя он увидел старика, сидящего в таком же кресле и внимательно, словно изучающе взиравшего на него. Седые длинные волосы, такая же седая густая борода резко контрастировали с чёрным одеянием старца, что придавало его облику какой-то древней былинной загадочности. А блики, исходящие от пламени камина и играющие в густой седой бороде яркими искорками, некоторой даже сказочности. Казалось, он сошёл с древней фрески, или даже с иконы. Нимба только ему не хватает.

- Нестор… - машинально ответил солдат. – А ви хто такий будете? Де ж це ми?

Он оглядел наконец-то комнату. Это было довольно большое, просторное помещение совсем без окон и почти без мебели. Посередине стоял массивный письменный стол из какого-то тяжёлого прочного дерева (не чета современным конструкциям из спрессованной бумаги, опилок и шпона), на суконной столешнице которого лежала большая раскрытая книга. Толстая и тяжёлая, древняя и основательная, как сам стол. По правую и по левую руку от книги находились аккуратные стопки листов писчей бумаги. А в изголовье стола возвышалась массивная бронзовая чернильница с тонко отточенными перьями в бронзовом же стакане. В Красном углу комнаты, справа от стола располагалась икона – древнейший образ Господа Иисуса Христа «Христос Пантократор» , освещённый мягким светом напольной лампады. Недалеко от Красного угла, вдоль стены располагался небольшой шкаф с книгами. А больше в комнате ничего не было.

- Ви хто? Росiйський? – снова обратился солдат к старцу, который молча смотрел на него, всё также изучающе. – Де ж я? У полонi?

- Я грек, - наконец ответил старик, - но в России настолько давно, что уже могу считать себя русским. Россия – моя вторая родина и уже даже больше, роднее, чем первая. А это мой дом. Ты у меня в гостях, сынок.

- А де москали? Де наші? – солдат опасливо озирался по сторонам и забрасывал старика вопросами. - Був бій, я був, мабуть, поранений, непритомний... Ти знайшов мене, старий, і переніс сюди? А де мій автомат?

- ;;; ;;;;;;;; ;;;;;;;;;;, ;;;; ;; ;;;;; ;;;, ;;;; ;;;;;;;; ;;;. ;;; ;;;;;;; ;;;;;;; ;;; ;;;;; ;;;, ;;; ;;;;;;.

Нестор замер в непонятках и уставился на старика.

- Що? Я нічого не зрозумів. Жодного слова. Ти якою мовою говориш, старий? Я його не розумію.

- Так и я не владею украинским. Но тебя это, по всей видимости, не смущает.

- Старий, я українець і розмовляю мовою своєї країни, своєї Батьківщини, яку захищаю від окупантів. Тому я не визнаю мови агресора.

Старик встал с кресла, молча подошёл столу, сел на стул и направил всё внимание раскрытой книге. Через несколько секунд он поднял глаза не собеседника и продолжил разговор.

- Я сильно сомневаюсь, сынок, что ты вообще понимаешь, что есть Родина. Но ничего, очень скоро поймёшь, начнёшь понимать. А язык дан человеку вовсе не для демонстрации на публике своей национальной принадлежности, а для общения, для возможности выразить себя и быть услышанным. И нет никакого смысла в языке, которого не знает твой собеседник. Но тебе этого пока не понять ни по-русски, ни тем более по-гречески. А теперь извини, мне некогда, у меня очень много работы.

Так сказал старик и снова углубился в свою книгу.

- А що мені робити?

- Не знаю. Сам решай. Можешь идти дальше защищать Украину, только определись основательно и чётко: от кого? Можешь остаться, я не гоню. Но уясни раз и навсегда: здесь нет войны, здесь мир. А мир – это не когда одни победили других и потому только закончили стрелять и убивать. Пока закончили, ведь всегда найдётся тот, кого захочется победить ещё раз… и не раз. Мир – это когда вообще не воюют, а только слушают, слышат, понимают и любят.

Солдат подумал немного, потоптался на месте в нерешительности, открыл было рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Вместо того развернулся к двери и вышел из комнаты прочь, полагая, что знает куда и зачем. В принципе он был хорошим, незлобивым парнем. И на тот момент он искренне верил в то, что понимает и понимает правильно вопрос о своей Родине, зачем, как и, главное, от кого её надо защитить. Нестор не знал ещё, что только отправляется на поиски своей Родины, которую когда-то, ещё в раннем детстве потерял и только теперь инстинктивно, ещё не осознавая этого вполне, собирается вновь обрести. А также своё место в ней и своё в том значение.