Давай оставим все как есть... - продолжение. 32

«Говорят, время лечит все раны. Я не согласен. Раны остаются.
Со временем разум, защищая свое здравомыслие, покрывает их рубцовой тканью, и боль уменьшается.
Но они никогда не исчезают.» - (Роуз Кеннеди)

Время... Именно его и не хватало мне, чтобы приучить любимую жить без меня после... Я не знал, сколько его осталось и как я уйду. И не станут ли именно последние минуты теми, которые запустят необратимый процесс, и она, моя самая любимая женщина на всём белом свете, потеряет память.

О таком варианте развития её заболевания предупреждали врачи, продолжая настаивать на опасности, грозящей Наденьке, раз в год проходящей обследования.

Прилетев в октябре, получили от сына и его жены ключи от квартиры, полностью готовой к проживанию в хороших условиях. Большая нагрузка упала на плечи невестки. Ей надо было выбирать, ориентируясь на наши пожелания, приглашать мастеров по сборке и установке. И надо признать, она с этим справилась блестяще! Воплотила все наши мечты в той цветовой гамме, которую планировали с любимой.
Ждал её подарок к 60-летнему юбилею в размере количества лет. Подарок вручал сын, нас ещё не было. Там, подняв бокалы за её здоровье и долголетие, отметили, как много пролетело лет с того времени, когда она вошла в нашу семью, приведённая старшим сыном.

Нас ждал обед в нашей новой квартире! Холодильник был наполнен продуктами. Мы ходили, смотрели — меня обволакивало чувство радости и покоя. Моя любимая оставалась в уютном гнёздышке, среди внуков и правнуков, рядом с сыном. Теперь я был спокоен за её будущее.

Первая наша ночь в новой квартире прошла бурно. Я ласкал её, вспоминая наш первый день в той, далёкой теперь, комнате. Благодарил судьбу за прожитые годы, за нежность, с которой она отвечала на мои ласки. Её поцелуи стали жарче, от них пробирала дрожь... Моя сладкая женщина, прошедшая со мной путь в шестьдесят лет. Ставшая верным другом, моим врачом в прямом смысле этого понятия и прекрасной любовницей. Уставшие, мы ненадолго засыпали, не разомкнув объятий. Она не бранила меня, моя шалунья, лишь тихо смеялась. В её голосе слышал одновременно нотки грусти и радости. Мы оба понимали о наступившем времени прощаться, не зная, сколько на это нам отведено всевышним...

А время летело птицей. Его невозможно было остановить или вернуть вновь. Наступил ноябрь, он напомнил мне ноябрь 2002 года, когда в тёмную безлунную ночь, при ясном чёрном небе, мы наблюдали за удивительным явлением — метеорным потоком Леонидов. Незабываемое зрелище! Мы стояли, обнявшись, на крыльце нашей дачи, смотрели на падающие звёзды и мечтали прожить долгую жизнь. Но почему-то уже тогда я подумал о быстротечности жизни.

Город за годы нашего отсутствия похорошел, обзавёлся новыми районами. Нам хотелось побывать в когда-то любимых местах. В нашем великолепном саду у дома, из беседки, открывался вид на море. Там, греясь под лучами осеннего солнца, говорили о наступающем новом годе, который мы проведём с семьёй сына, а потом пригласим их к нам, накрыв стол. О грядущей весне... Я надеялся, что она наступит и для меня.

Пока моя любимая спешила как можно быстрее провести все мои обследования, чтобы к январю быть готовыми для разговора в краевом онкодиспансере. Прошёл приём у невролога. Это была миловидная молодая женщина. Я сидел в сторонке на кушетке, слушая их разговор. Предоставленные Наденькой переведённые выписки из клиники по прошлому месту лечения, с печатями бюро переводов, они обсуждали на равных, применяя термины, мне непонятные. В завершение приёма неврологом были выписаны направления на проведение срочного МРТ, гастроскопии и анализа крови по полной программе, подсказав, что МРТ лучше пройти завтра, в субботний день, и народу будет мало. При выходе из кабинета невролог задала мне вопрос, является ли моя жена врачом; услышав отрицательный ответ, воскликнула: «Откуда такие познания?» Я улыбнулся и развёл руками. Она воскликнула: «Удивительно!»

Дома я заговорил о приёме, о враче. Наденька отметила высокий профессионализм, назвав врача девочкой: «Мне так легко было говорить с этой девочкой. Слышал бы наш разговор профессор! У него я не видела таких помощниц, даже со степенями. У здешних врачей меньше возможностей, Валерий, но они с тем малым делают очень много».

Вторым врачом, удивившим нас, был гастроэнтеролог. Приступив к проверке, он вдруг вскочил со своего места и кинулся в приёмную к Наденьке. Видели бы вы его глаза! Он так волновался! Отдышавшись, произнёс: «В истории болезни нет ни слова про резекцию желудка, а оттяпали 3/4, оставив четвёртую часть! Это ошибка перевода! Пропущено важное».

Наденька открыла оригинал: «Нет, доктор, в эпикризе резекция не упоминается! Писавший его счёл это мелочью. Перевод сделан точно по оригиналу!»

«Они что, с ума сошли? — продолжал возмущаться доктор. — Вот тебе и высочайшая медицина! Вы, батенька, поэтому и стройны! Но вам должны были сказать. Вы могли совершить роковую ошибку, не зная».

Дома Наденька тихо плакала, вспоминая декабрь 2010 года, награждая меня горячими поцелуями.