Художники диссиденты Юрий Жарких и Сима Островский

Картины Симы Островского


   Сейчас их называют художники-нонконформисты. В 60-70 годах так их ещё никто не называл, а сами себя они называли бородачами. Все носили усы и бороды неопрятного вида. Мой коллега по работе ввёл меня в круг своих знакомых художников, среди которых были Юрий Жарких, Сима (Юлий) Островский, Евгений Красовский. Все закончили Ленинградское Художественно-промышленное училище им. В. Мухиной, или, как они называли, Муху. Почти никто не работал, то есть были так называемыми свободными художниками, при этом мастерские от государства были у всех. Мне запомнилась большая мастерская Жени Красовского на первом этаже недалеко от Никольского Собора, мансарда Юрия Жарких в знаменитом переулке Ильича, где он писал мой портрет.

   Не припомню, чтобы в этом кругу велись разговоры об искусстве. Ничего не создавая, выходцы из Мухи Боб Чистяков, Вячеслав Ильин, Владимир Петров, Сима Островский и другие, постоянно ругали коммунистов, пили беспробудно водку под джазовую музыку и говорили о сексе. Около года я тусовалась в этой компании бездельников. А потом поняла, что они тянут меня вниз, и предпочла спастись бегством в замужество, которое тоже стало омутом, только не таким депрессивным, но это уже другая история.

   Я была очень молода, бородачи старше меня на полтора - два десятка лет. Матерились все, но ярче других был Сима Островский. Как выразилась одна наша знакомая, из Симы мат льётся, словно музыка. Кроме матерной музыки, Сима гениально играл на тромбоне в джаз-оркестре Владимира Сигала. Я бывала на этих концертах. Получала огромное удовольствие от звучания биг-бэнда, пения солистки, особенно, когда солировал Островский. Мне он запомнился больше как музыкант, поскольку я мало видела его картин. Как художник он раскрылся, когда уехал на историческую родину в Израиль. Писал в письмах своему другу Косте Сюсюте, что скучает по весёлым временам в Питере, в Израиле водку можно купить в любое время суток, а выпить не с кем. Сима написал книгу о былых временах, в которой я стала прототипом одной героини, «ищущей женщины». По памяти он написал мой портрет и прислал фото, которое мне передал Костя: два портрета рядом - мой и его жены Гали.

   Сима Островский скончался, не дожив несколько дней до 57 лет. Еврейское сообщество высоко оценило творческий вклад Островского в мировую культуру. О нём можно найти много публикаций, рассказывающих о жизни и творчестве этого незаурядного человека. Собираясь покинуть Советский Союз, Сима завещал мне учиться, учиться и ещё раз учиться, ну прямо, как великий вождь пролетариата В.И. Ленин.

   К слову сказать, Островский, равно как и остальные художники-диссиденты, Ленина и коммунистов ненавидел лютой ненавистью. Антисоветские и антикоммунистические взгляды, настроения и разговоры были для меня в новинку. Я росла в обычной семье, училась в советской школе, где нам прививали нормы и правила советского общежития. Правда, у меня были школьные подруги еврейки, которые иногда могли проехаться по советской власти, но особой ненависти я у них не замечала. Здесь же всё было перевёрнуто с ног на голову, желчь и обида на существующий режим были столь велики, что можно было подумать, будто эти молодые люди потомки Белой гвардии, которых большевики душили-душили, но до конца не додушили. Однако не похоже, чтобы у кого-то были дворянские корни, хотя кто их знает… Только матерились они не как дворяне, а хуже извозчиков.

   Однажды Боб Чистяков показал репродукцию портрета Ленина художника К.С. Петрова-Водкина, где вождь изображён отнюдь не таким добрым дедушкой с ласковым прищуром, каким мы привыкли видеть с детских лет. Именно таким хищником Чистяков представлял Владимира Ульянова и очень злорадствовал по этому поводу. Лично у меня не обнаруживалось подобного антагонизма. А недавно я узнала, как Ильич ненавидел Николая II за одно то, что помазанник божий развлекался, расстреливая кошек десятками и при этом хвалился своими успехами. Я, подобно Ильичу, испытала огромное отвращение к этому последнему из династии Романовых, равно как и ко всей их фамилии. Поэтому Ленин мне как великой кошатнице ближе и родней.

   Родись господа-диссиденты на полтора десятка лет раньше, к началу Великой Отечественной войны они как отчаянные антисоветчики, не сомневаюсь, встречали бы своих освободителей — фашистских захватчиков хлебом-солью. Однако, мои знакомые художники были рождены с середины тридцатых до середины сороковых годов, по сути, дети войны. Но именно они оказались особенно уязвимы в плане моральной устойчивости, может быть потому, что детская психика формировалась в самые лживые годы, в расцвет сталинщины и хрущёвской оттепели, от которой слякоти было больше, чем порядка. Не припомню, чтобы эти художники-диссиденты рассказывали о сталинских репрессиях или каких-либо ужасах из своей семейной хроники. Наверно, всё в их жизни было не так уж страшно, и ненавидеть свою страну особых причин не было, а просто творческим личностям хотелось туда, где свобода, на вожделенный Запад.

   Эти творцы готовились и искали пути, как бы слинять из СССР. Евреям было проще. С середины 70-х их стали выпускать косяками. Художникам с русскими корнями было посложней. Надо было что-то такое учудить, чтобы вывести из себя Госбезопасность и с треском быть выдворенным из страны Советов. Диссиденты были мастерами выдумывать себе разные проблемы, после которых они могли на законном основании выехать из страны по политическим мотивам и при этом ещё выглядеть жертвами коммунистического режима: не дают выставляться, прикрывают и арестовывают выставки, следят, стукачи досаждают визитами, покушаются на их жизнь и т.д., и т.п.. Таким способом выехал в Германию, а потом во Францию Юрий Жарких. Он сделал хорошую карьеру художника с мировым именем, и я очень рада за него. Мне приятно, что у меня дома висит мой портрет его кисти.

   Те, кто не уехал из страны, как-то растворились во времена ядовитой перестройки или выпали в осадок, продолжая совершенствоваться на почве тунеядства. К последним можно отнести Вячеслава Ильина, выходца из Мухи, не написавшего ничего стоящего. А в 90-е, когда ему было за 50, объявил себя экстрасенсом и стал дурить легковерных, благо в те годы люди готовы были верить и в бога, и в чёрта, только не в себя, а мошенников становилось всё больше и больше.


2019 год