Неудачник

- Людочка, нельзя ли порасторопнее? - взгляд Арсения снисходителен и подчеркнуто терпелив.
Электрический чайник уже дошел до точки кипения. Скоро будет любимый чай из листа брусники.
- Ну где же вы, Людочка? - губы Арсения слегка кривятся.
Да, он срывался на ней. На этой бесформенной толстухе с паклей на голове. Срывался за то, как жестоко обошлась с ним судьба. За то, что он был неудачником. За то, что на нем самом срывались все эти годы.
Школьная травля, оскорбления, плевки в спину, побои, порча учебников и тетрадей.
Слёзы в подушку, селфхарм, капли крови на полу, равнодушие родителей.
Прогулы, звонки от класснухи, домашние скандалы, возвращение в школу, где всё повторялось по новой.
Страх, отчаяние, бессилие, тревога, подозрительность.
Одиночество, шрамы, ладони в холодном поту.
Электрический чайник уже дошёл до точки кипения...
Арсений верил в магию воображения. Он видел себя директором крупного книжного издательства. Видел и неуклюжую Людочку, которую гонял и в хвост и в гриву. Людочка же смотрела на начальника глазами, полными раболепия и ужаса. Только бы не уволил!
В день своего двадцатилетия Арсений решил раз и навсегда уничтожить клеймо неудачника. Утром именинник сделал себе подарок. Отправился в магазин деловой одежды, где стоптанные кеды, протертые джинсы и старый пуловер заменили темный костюм, белоснежная рубашка, жемчужный галстук и чёрные кожаные туфли.
Из зеркала в примерочной на Арсения смотрела вешалка. Красиво украшенная дорогой одеждой, но вешалка. Тощий, сутулый, бледнолицый мальчуган с водянистыми глазами и прыщами на лбу, чьи отвратительные белые головки блестели в лучах магазинных ламп. Он был нелеп в деловом образе. От этого было обидно до слёз. Парень залился краской. И зачем он вообще приперся в этот магазин?!
Однако, спустя минуту юноша приосанился и пригладил свои короткие волосы. В нем начало что-то меняться. Он начал видеть. Только сейчас он заметил, что в его чертах неуловимо проскользнуло нечто прекрасное: чувственный взгляд, высокие скулы, ровный нос.
Да, он был красив. Не просто красив, а великолепен.
Сердце Арсения гулко застучало. Он красив. А еще умен и талантлив. Совсем скоро он станет успешен и богат! Он обязательно открое издательство. Обязательно наймет секретаршу с гнездом на голове. Обязательно Людочку. Он не знал как, но это сейчас было не так важно. Он что-нибудь обязательно придумает. А пока работа над образом.
Расплатившись за костюм, парень двинулся в бутик верхней одежды, где приобрел плащ и модный шарф. В косметическом он взял тюбик тонального крема - прощайте прыщи! Теперь вместо белых головок сияли лишь его ровные белые зубы, которые он всё утро драил пастой и содой.
Арсений шагал по городу с гордо поднятой головой. День был чудесным - солнце и свежий ветер. Апрель давно вступил в свои права. Арсений и сам был словно апрель: модные шмотки, тщательно выбритое лицо, уверенный взгляд, аккуратная причёска. Юность, бодрость и красота.
Дома парень смаковал брусничный чай, отвешивая воображаемой Людочке язвительные комплименты. Увлекшись, он выпил целых восемь чашек.
Вечерело. За окнами смеркалось. Зажигались первые фонари. Арсений решил повторно выгулять шмотки, совершив вечерний променад.
Юноша шагал по мостовой, размышляя о собственной исключительности. С каждой минутой он хорошел. С каждым новым штрихом преображался. Приближался к созданному у себя в голове идеалу. В планах было записаться в качалку и посетить солярий. Тогда весь мир будет у его ног. Держись, Людочка!
Арсений и не заметил, как дошел до другого конца города. Нужно было возвращаться домой. На обратном пути парень думал уже не о тряпках и директорском кресле. Сейчас ему было не до этого.
Туалет.
Проклятый чай, выпитый в непомерных количествах просился наружу. Поначалу, будучи окрыленным, Арсений не обращал внимание на позывы, хотя те уже давно были весьма ощутимы. Теперь же они стали нестерпимыми. С трудом переставляя ноги, юноша ковылял по городу, тяжело дыша и покрываясь испариной. Только бы успеть до дома!
- Кто это у нас тут? - путь Арсению преградили трое. Один кривоносый, одетый в олимпийку, другой в кожаной куртке и с недобрым прищуром, а третий с блаженной рожей и в вязаной шапочке.
Арсений замер.
- Деньги гони, - оскалился кривоносый.
- У меня нет, - преступая с ноги на ногу, пролепетал парень. Он не врал. Все его средства ушли на новый гардероб. Банковская карта Арсения превратилась в бесполезный кусок пластика.
- У такого денди нет денег? - прищур гопника в куртке усилился. - Ты че нам тут затираешь?
Электрический чайник дошел до точки кипения.
Мочевой пузырь дошел до точки заполнения.
- Пожалуйста... - жалобно вымолвил Арсений, медленно сгибаясь пополам. - Отпустите...
- Заплати и отпустим, - милостиво пообещал кривоносый.
Арсений дернулся. Ему было уже плевать на всё. Дрожащими руками он расстегнул ремень, пуговицу и молнию на брюках. Сверкнули его белые трусы-боксеры.
- А ну-ка улыбнись в камеру! - Кривонос достал мобильник.
- Не снимайте! - заскулил Арсений. Его штаны упали слишком низко, открыв взору шпаны худые кривые ноги в высоких чёрных носках.
- Давай, принцесса! - гоготал кривоносый ублюдок. - Мы последим, чтобы тебя не обидели!
Арсений расплакался. Он пережил много унижений, но это было уже слишком. В трусах стало сыро и тепло. Горячая жидкость стекала по ногам, пропитывая брюки, затекая в туфли, делая под юношей огромную лужу.
- Он реально обоссался! - восхитился гопник в куртке. - Ну и зашквар!
- Скоро про тебя весь город узнает, обоссанец! - пообещал кривоносый.
- Не надо! - взмолился Арсений.
- Надо, - сплюнул под ноги гопник-оператор, а после обратился к типу в шапочке. - Толян!
Юродивый оскалил гнилые зубы и двинулся к Арсению. Юноша отшатнулся. В туфлях противно захлюпало. Толян приближался. Очевидно, двое других держали его в своей банде, чтобы тот выполнял для них грязную работу.
- Не подходи! - взмолился измученный Арсений.
Толян по-гиеньи захихикал и что есть силы ударил Арсения в пах. В глазах юноши потемнело, дыхание перехватило, промежность пронзила адская боль, а к горлу подкатила тошнота. Под хохот и улюлюканье троицы молодой человек упал в собственную лужу, корчась и мыча от боли.
- Пошел он, - фыркнул кривоносый и убрал телефон. - Погнали пиво пить!
Парни удалились.
Арсений несколько минут лежал на холодной и мокрой земле. Наконец, он всё же смог подняться и натянуть насквозь сырые штаны, что лежали на земле гармошкой.
Уже совсем скоро о его позоре будет знать весь город. Вся страна. Весь мир.
Ничтожество навсегда останется ничтожеством, во что его ни наряжай. Крутые шмотки оказались слишком ненадежными доспехами. Они оказались бесполезны.
В паху все еще было тяжко и гадко. Ноги противно холодило. Превозмогая боль, Арсений враскорячку поковылял в сторону моста через реку.
Не будет никакого издательства. Не будет денег, славы и уважения. Не будет Людочки.
Парень добрался до середины моста и облокотился на его перила. На темной водной глади причудливо танцевали блики от фонарей и фар.
Всё кончено.
Арсений перемахнул через перила и камнем полетел вниз. Удар о мерцающую в ночи поверхность реки. Погружение в по-апрельски холодную толщу воды. Секундная инстинктивная борьба за жизнь. Слабость. Вода в лёгких. Помутнение сознания. Темнота. Конец.
От Арсения осталась лишь злосчастная видеозапись на телефоне кривоносого гопника.
И электрический чайник, что уже давно дошёл до точки кипения...