Императрица Екатерина I - карманный психотерапевт!

     Малоизвестный эпизод из жизни Петра I. По гулким коридорам дворца через анфиладу комнат широко и стремительно вышагивал длинными ногами император, а за ним, вприпрыжку, семеня и не успевая, торопился щуплый боярин. За несколько минут до этого Петр обратил внимание на его грустную физиономию, а ведь всего несколько дней назад они весело и шумно отпраздновали свадьбу, на которой император был посаженным отцом и желал счастья и потомства молодой семье. Бесцеремонность — это была одна из черт характера Петра, да и обманывать государя молодожен не решился — это было чревато, поэтому тут же и признался: «Жена не позволяет исполнять супружеский долг, говорит, зуб болит». Петр шагал, размахивая страшными щипцами для вырывания зубов — пеликаном, получившими свое название из-за похожести с клювом этой симпатичной птички. Молодая женщина вжалась в угол с ужасом наблюдая за приближающимся государем, она уже все поняла и осознала свою ошибку. А что, если сказать, что обманула мужа? Да, но последствия могут быть вплоть до порки розгами или кнутами. Решено: лучше отдать зуб, который не жалко. Она ткнула пальцем в самый дальний зуб, и над ней навис двухметровый гигант с ржавыми щипцами. Процедуру Петр выполнил мгновенно и, торжественно ликуя, продемонстрировал окружающим свой трофей — поверженный зуб. А горемыке еще повезло: зуб не раскрошился, и не пришлось зубодеру использовать для извлечения мелких осколков «козью ножку» — зубной ключ, похожий на обычный дверной, который был украшен впечатляющим когтем: им врач захватывал зуб и выкручивал спиральными движениями.

     Исследуя психологический портрет Петра I, мы доказали, что доминирующим радикалом в характере является эпилептоидный; именно с него начинается построение психологического профиля. По мнению психоаналитика Виктора Пономаренко, «…эпилептоид — мизантроп, человеконенавистник. Чувство глубокой неприязни к людям пропитывает всю его жизненную философию». Тем удивительнее та непосредственная радость взрослого Петра, сопровождавшая каждый выдернутый им зуб: такую же радость он испытывал в детском возрасте, когда ему дарили игрушечную саблю или деревянную лошадку. При этом никаких особых противоречий с его эпилептоидной составляющей характера и любовью к хирургии не наблюдается, ведь он занимался не только стоматологией, но и кровопусканием, ампутацией конечностей, вскрытием умерших. Пономаренко приводит свое наблюдение врача-психолога: «Хорошие хирурги, как правило, наделены выраженным эпилептоидным радикалом. Они придирчивы и требовательны к своим помощникам, они грубоваты, резки во взаимоотношениях, не любят «пускать слюни», избегают подолгу беседовать с больными. Зато они точны в движениях, чистоплотны и уж наверняка не забудут свой инструмент в теле пациента. Кстати, хорошие медицинские сестры, нянечки — тоже эпилептоиды. Никто так аккуратно не сделает укол, не перестелет вовремя постель, не даст нужное (а не первое попавшееся под руку) лекарство, не наладит капельницу, не уберет в палате и т. д., как эпилептоид. У него все наготове, все в рабочем состоянии. А вы представляете себе, как это важно в больнице, где порой в борьбе за жизнь человека счет идет на минуты, на секунды!» И добавляет далее: «Лучший хирург, например, получится не из эмотива, а из эпилептоида, поскольку человека, нуждающегося в экстренной помощи, нужно оперировать как можно скорее и со знанием дела, а не поливать горючими слезами».

     Вы спросите: «А как же так? Эпилептоид-человеконенавистник и самая человеколюбивая профессия — медик». И опять нам подсказывает Пономаренко: «…все это он сделает не из милосердия, а из... брезгливости к нечистоте, к непорядку, к недисциплинированности, к нефункциональности. Кроме того, эпилептоид, беря под свою опеку существо, очевидно слабое, неспособное конкурировать с ним за место под солнцем, инстинктивно начинает защищать его (каждый знает, с каким административным восторгом, с каким удовольствием по-эпилептоидному строгая медсестра не пускает к больному его близких, родственников)». И в полном соответствии со своей эпилептоидной составляющей Петр аккуратно складывал вырванные им зубы в мешочек и, по-видимому, еще и нумеровал. Во всяком случае, в питерском музее сохранилось свыше 70 вырванных им зубов, в том числе и здоровых — рентгена-то не было, а также хранится знаменитый «Реестр зубам, дёрганым императором Петром I». Этот реестр помог идентифицировать зубы княгини Дарьи, жены Александра Меншикова, и Федора Матвеевича Апраксина (1661–1728), графа, адмирала, стоявшего у истоков создания российского военного флота.

     Небольшое нравоучительное отступление. Лечение зубов. Нам повезло жить в технологичное время. Сравните стартовые условия со средневековым лечением. Вам никто не будет делать анестезию ударом по голове, оглушая и проводя затем манипуляции, или более щадящий вариант — хлебное вино, проще говоря, самогон. Раны прижигали каленым железом. Шанс, что вам вырвут здоровый зуб вместо больного, минимальный, рентген нам в помощь. Встречают люди в белых халатах, а не кузнец в брезентовом фартуке, заляпанном кровью (зубы дергали кузнецы, цирюльники и даже монахи). К вам в рот лезут не ржавыми клещами, которыми перед этим только что гнули подкову, или пальцами (в Китае, например, зубодеры с детства тренировали пальцы, выдергивая из досок забитые гвозди), а хромированными изящными инструментами. И главное: никто не будет держать вас за руки и ноги, пока вам проводят экзекуцию. Вывод, он же лозунг дня: следуем заветам Петра I, идем срочно лечить зубы.

     Я не ведаю, рассказывают ли будущим студентам-медикам на вводных лекциях по специальности, где обычно обязательно освещают основополагающие морально-этические принципы поведения врача согласно клятве Гиппократа, о родоначальниках этой профессии в нашей отчизне, в частности об императоре Петре I и его жене Екатерине I. Полагаю, о Петре все же рассказывают: информации о его подвижничестве на медицинской ниве много, а вот о самородке Екатерине есть сомнения по той простой причине, что это не общепризнанный факт.

     Да, Петр реально много сделал для развития медицины на государственном уровне. Одно перечисление его указов на эту тему займет немало места: разрешение на открытие частных аптек для населения; указ об основании Московского госпиталя и при нем лекарской школы — по сути, это был первый медицинский институт в стране; по его инициативе был переведен с голландского на русский атлас «Анатомия человеческого тела» в 105 таблицах, а самое главное — напечатан. До этого времени медицинские знания передавались устно от лекаря к лекарю, из рук в руки, примерно, как кузнечное ремесло или мастерство цирюльника. Мало кто знает, кроме историков-профессионалов, что, по сути, Петр стал и основоположником российской микробиологии. В 1698 г. Петр I специально заехал в голландский город Дельфт, чтобы увидеться с Левенгуком и познакомиться с его открытиями. Царь стал первым из россиян, увидевшим микроскоп, который давал увеличение почти в триста раз, что для того времени было рекордом. Кроме прочего, Левенгук продемонстрировал Петру движение эритроцитов в капле крови угря и зубной налёт под многократным увеличением микроскопа. Петр был настолько заинтересован, что не только распорядился купить микроскоп для России, но и вывез из Голландии мастера-шлифовальщика стёкол, купив, таким образом, технологию. Открыл в стране свыше 500 лазаретов, но ведь он еще был и практикующим хирургом, и стоматологом. У него были мастеровитые руки. Историк Василий Осипович Ключевский (1841–1911) писал: «Успехи в рукомесле поселили в нем большую уверенность в ловкости своей руки: он считал себя и опытным хирургом, и хорошим зубным врачом. Бывало, близкие люди, заболевшие каким-либо недугом, требовавшим хирургической помощи, приходили в ужас при мысли, что царь проведает об их болезни и явится с инструментами, предложит свои услуги».

    История не сохранила для нас сведений, лечил ли Петр своей Катеринушке зубы, хотя все предпосылки для этого были. Екатерина, не избалованная в детстве сладкими яствами (Золушка ведь была), затем всю жизнь наверстывала упущенное в детстве – любила конфеты и сладкие засахаренные фрукты, и даже, будучи уже «веселой вдовой» в последние годы жизни, требовала сладкого. Кариес просто обязан был быть. С другой стороны, она ушла из жизни в достаточно молодом возрасте — 43 года, так что вполне зубы еще могли все сохраниться. Но что мы точно знаем — Екатерина оказывала срочную медицинскую помощь в качестве психотерапевта своему мужу Петру.
 
     Петр изображен на множестве картин художниками разной степени гениальности и мастеровитости: парадный портрет в рыцарских доспехах, на охоте, в военной баталии и прочее. Но одно из наиболее талантливых и реалистичных полотен, по моему глубокому убеждению, принадлежит кисти нашего современника Михаила Юрьевича Шанькова с не очень, правда, удачным названием «Царица» (2007). По сути, на картине изображен реальный момент из жизни Петра: пациент находится на приеме у своего психотерапевта Екатерины. Причем картина поражает и трепетным отношением к историческим деталям, начиная от дворцового антуража, декора, мебели и изображения окружающих персонажей (на заднем плане видим испуганных дворецких, судорожно и торопливо закрывающих огромные двери), и физиологическими подробностями: длинный нескладный государь не помещается на диване, ноги свешиваются; голова лежит на коленях у жены именно так, чтобы она могла делать массаж височной области.   

    По воспоминаниям современников, лик Петра часто искажался судорогами. Пушкинское «лик его ужасен» — вовсе не поэтический образ, а описание конвульсий от эпилептических припадков, которыми страдал царь. Судорогой обычно сводило левую половину лица и шеи Петра. Есть и упоминание, что во время еды он иногда норовил ткнуть себя вилкой в глаз. Для современных врачей — симптом показательный. Множество специалистов: неврологов, эпилептологов — независимо друг от друга, на основании дошедших до нас симптомов, ставят одинаковый диагноз, различающийся в небольших деталях. Вот, например, Александр Головтеев: «Это четкий симптом фокального эпилептического припадка. Упоминание подергиваний только левой половины лица говорит о повреждении правой гемисферы. Скорее всего, это фокальная кортикальная дисплазия, то есть порок развития…». Или Мария Панова: «Мы с большой долей вероятности можем утверждать, что это была именно эпилепсия с фокальными моторными (и немоторными?) приступами, которые начинались из одного и того же очага в мозге. Что за структурные изменения привели к болезни? Вот тут уже можно только предполагать». И далее: «На самой обычной ЭЭГ нам удалось бы увидеть медленноволновую активность над правым (а возможно, и левым) полушарием, но все же с преобладанием по амплитуде в лобно-височной области справа». 
   
     Приступ начинался у Петра без утраты сознания. В других описаниях находим описание вероятных эпистатусов, когда государь после типичного начала в левой половине лица и руке терял сознание, были тонико-клонические судороги, и в сознание он не приходил по несколько часов. В такие моменты окружение всерьез было обеспокоено, а вернется ли вообще Петр в мир живых. Василий Осипович Ключевский: «Приближенные, чуя грозу при виде этих признаков, немедленно звали Екатерину, которая сажала Петра и брала его за голову, слегка ее почесывая. Царь быстро засыпал, и все вокруг замирало, пока Екатерина неподвижно держала его голову в своих руках. Часа через два он просыпался бодрым, как ни в чем не бывало». Ключевский, если бы понимал в, то время о заболевании Петра, наверняка написал бы не «…слегка ее почесывая», а массируя. Екатерина нашла ту точку на голове в лобно-височной области справа, массируя которую снимала приступ.

     Казимир Феликсович Валишевский (1849–1935) предлагает свой взгляд на эту же проблему: «Очень большое влияние, которое Екатерина имела на мужа, зависело отчасти, по свидетельству современников, от ее умения успокаивать его в минуты нервного возбуждения, которое сопровождалось нестерпимыми головными болями. Переходя от полного угнетения к неистовству, он, казалось, был близок к безумию, и все бежали от него. Она подходила к нему без всякого страха, заговаривала с ним своим особым языком, полным ласки и в то же время твердости, и самый ее голос уже действовал на него успокоительно. Потом она брала его за голову и тихонько ласкала, проводя рукой по его волосам. Скоро он засыпал, положив голову ей на грудь. Тогда она сидела неподвижно два или три часа, дожидаясь благодетельного действия сна, и просыпаясь, Петр был опять свеж и бодр».

     Читаю исторические исследования о Екатерине I, и каждый второй автор умиляется, что «Лифляндская Золушка» (это одно из прозвищ Екатерины среди литераторов и журналистов) стала императрицей, государыней, но никого почему-то не волнует тот факт, что та же безграмотная «Золушка» достигла небывалых для того времени высот в психотерапии.

     Такое явление, как знахарь, народный целитель, крепко вошло в нашу жизнь, отечественную литературу и кинематограф. Причем каждый из нас понимает под этим свое. Для кого-то это бабка-знахарка с травами и склянками или деревенская старушка-повитуха (ужас!), для другого — шаман или «врач-мануальщик» без диплома, а есть еще армия парапсихологов и астрологов. В зависимости от образования, воспитания, жизненного опыта мы и относимся к этому явлению по-разному. Я предлагаю взглянуть на Екатерину как на народного психолога (самоучку-талант) в классическом понимании дисциплины психологии.

      Валишевский рассуждает о процедуре, осуществляемой Екатериной над Петром, которая сама по себе является деликатным моментом в жизни супругов; собственно, мы ее приводим в его описании по одной причине: он был одним из первых, кто это зафиксировал. Эту процедуру Екатерина проделывала множество раз, есть различные ее описания, так как с Петром эти приступы случались на постоянной основе — и во время застолья, и во время военных походов. Мы даже предположили, что во время Прутского похода в палатке Екатерина делала точно такие же манипуляции над Петром.

     Очень часто приступ эпилепсии предваряет так называемая «аура» (др.-греч. ;;;; — лёгкий ветерок, дуновение) — любое ощущение или переживание, регулярно предшествующее эпилептическому приступу или являющееся самостоятельным приступом. Она является симптомом эпилепсии. Ауру также испытывают некоторые больные мигренью перед началом головной боли. Можно предположить, что Петр заранее начинал ощущать себя «не в своей тарелке», когда накатывала аура, а дальше супруги научились гасить приступы эпилепсии, действуя по отработанной методике.

     Во-первых, голос Екатерины «… заговаривала с ним своим особым языком, полным ласки и в то же время твердости, и самый ее голос уже действовал на него успокоительно». Лечение голосом – современные психотерапевты широко применяют, является одним из элементов поливагальной теории, предложена Стивеном Порджесом, американским психиатром и нейробиологом в 2014 г. За три века до открытия Порджеса наш самородок Екатерина уже использовала этот метод. Современный специалист по исцелению голосом П. Маришова аргументирует: «Один и тот же текст, произнесенный разными голосами, неслучайно вызывает разные и даже противоположные реакции. Дело в том, что голос напрямую влияет на вегетативную нервную систему. Согласно поливагальной теории психолога Стивена Порджеса, тон, темп и интонации речи способны запускать у человека либо ощущение безопасности, либо тревогу. Чтобы активировать парасимпатическую систему, ответственную за расслабление и восстановление, важно, чтобы тембр был мягким, а ритм речи устойчивым. Спокойный, поддерживающий голос не просто успокаивает — он физиологически помогает человеку выйти из режима стресса. Особенно это важно при тревожных и депрессивных состояниях, когда организм застревает в состоянии хроническом напряжении или подавленности».

     Специалист по лечению голосом советует. «Человеку в состоянии депрессии или тревоги меньше всего помогут шаблонные фразы поддержки, которые, по сути, представляют собой не что иное, как токсичный позитив. Советы вроде «взять себя в руки» и утверждение, что «все будет хорошо», лишь усилят напряжение и чувство вины. Вместо этого работают фразы, которые признают чувства: «я вижу, как тебе тяжело», «я рядом», «я здесь, чтобы просто послушать тебя, если захочешь». Клинические психологи подтвердят важность и эффективность валидизации — признания значимости переживаний. Она сама по себе не решает проблемы, но создает основу для психоэмоциональной стабилизации — внутреннего равновесия и дальнейшего восстановления». И, далее, «Кроме того, речь автоматически становится своего рода метрономом: понижение темпа помогает стабилизировать дыхание и снизить частоту сердцебиения. Особенно важно следить за своей манерой речи, когда собеседник находится в остром тревожном состоянии — в панике, слезах или апатии».

     У каждого голоса есть тембр (природная окраска), высота (низкий грудной или высокий писклявый), скорость (быстрая речь, как стрекот пулемёта или тягучая, плавная и раздольная), динамика (громче, тише), голос бывает отрывистый и хлесткий, как резкая пощёчина, возвращающая к действительности из истерического омута страха. А бывает голос такой, который окутывает мягким пледом, обещающим покой и принятие, безопасность и тепло. Очевидно, голос Екатерины обладал незаурядными свойствами, оказывающими успокаивающий эффект на Петра.

     Терапия голосом – это начальная часть процедуры Екатерины, а теперь мы переходим к еще одной грани ее таланта – она обладала способностями мануального терапевта. Современные мануальные врачи-терапевты классифицируют манипуляции, которые Екатерина творила с головой Петра, как массаж волосистой части головы, включая и массаж височной доли. Этот массаж предполагает механическое воздействие на кожу головы и расположенные в ее зоне рефлекторные зоны. Цель — улучшить кровообращение и лимфоотток, расслабить мышцы свода черепа, снять напряжение и стресс. Вот лишь некоторые показания к такому массажу: острые, хронические головные боли; психоэмоциональное перенапряжение, хронический стресс и усталость; перевозбуждение нервной системы, нервозность и тревожность. Основными массажными приемами являются поглаживание, растирание, разминание, вибрация. Голова пациента мягко фиксируется руками, причем существуют три техники массажа височной зоны головы: классический; индийский; тайский. Если не вдаваться в подробности этой специфичной области медицины, похоже, что Екатерина сочетала комбинацию классического и индийского массажа.

     Думаю, что не только у меня возникает этот вопрос: «А кто ее этому мог научить?», неужели доморощенный талант. И, вот здесь, у слова «доморощенный», по-видимому исчезает смысловой контекст «примитивный, заурядный, дилетантский, непрофессиональный» талант. Врожденная интуиция, способность разбираться в людях, помноженная на талант психолога дали такой результат – самородок, сам себя создал в домашних условиях и начал лечить голосовой и мануальной терапией, причем в этой области достиг таких высот, что Петр I уже вскоре не мог обходиться без ее (Екатерины) лечения. Добавим, что и с точки зрения психологического портрета Екатерины, а у нее на третьем месте в психологическом профиле располагается эмотивный радикал, также нет никаких противоречиях в обладании ее такими способностями. Цитировавшийся нами уже выше психолог В. Пономаренко: «Эмотиву не нужно напоминать о том, что его коллеги, друзья, близкие, просто — окружающие, нуждаются в помощи, в доброжелательном внимании, в моральной поддержке. Что они — обыкновенные смертные, которым свойственно ошибаться, заблуждаться, нервничать по пустякам, болеть, страдать... Эмотив будет переживать внутренний дискомфорт, если его лишить возможности посочувствовать ближнему. Эмотивы — хорошие воспитатели (главным образом там, где нужно смягчить от природы крутой нрав воспитанника), сиделки, домашние (семейные) или курортные- врачи, психологи, социальные работники».

     Отметим и умение Екатерины-психолога манипулировать людьми с целью достижения нужного ей результата. Известна история с запиской, помещенной в ошейник любимой собаки царя - Лизетты. «Петр запретил обращаться к нему с просьбами о помиловании - мол, идите в суд, а у меня государственных дел полно. Пришли как-то к Екатерине, стали умолять, что родственника оговорили, оклеветали, но та говорит, что и ей Петр запретил просить за кого-то. Вернулся самодержец с работы, Лизетка прыгнула к нему на колени, а за ошейником записка: «Петр Великий, освободи такого-то человека из крепости. За ним вины нет – оклеветали». И подпись – «Лизетка». Петр рассмеялся: «Выполню твою просьбу, Лизетка, потому что она первая, но больше не обращайся». Петр любил и ценил шутку». Если эта история была в действительности, то она говорит прежде всего о том, что в ближайшем окружении государя находился очень хороший психолог, и видимо этим психологом была его вторая жена Екатерина. Все по классике «Хотите повлиять на шизоида — вложите ваши слова в уста …» и вложили в виде записки за ошейник собаки.

     Очевидно, что Екатерина являла собой пример талантливого психотерапевта, но ее нельзя считать родоначальником этого медицинского направления в России по той причине, что она не стремилась, в отличие от своего мужа, внедрять и распространять свои знания, опыт и умения в массы. Более того, это был один из ее ключей к сердцу и душе Петра, который она не желала передавать в чужие руки. Валишевский прав: «Очень большое влияние, которое Екатерина имела на мужа, зависело отчасти, по свидетельству современников, от ее умения успокаивать его в минуты нервного возбуждения…». Передать свой опыт, обучить кого-то еще приемам психотерапии означало для Екатерины в том числе поделиться своим влиянием на мужа — это было не просто нерационально, но и опасно. Врожденная интуиция Золушки и здесь не подвела.

      Вспоминаем оглушительный скандал в конце жизни Петра, случившийся из-за внезапно обнаружившегося любовника Екатерины, ее секретаря Виллима Монса. Стремительное расследование преступления за трое суток, мгновенная казнь Монса по официальной версии — за взяточничество. А где же типичные для Петра получение признаний в результате многомесячных пыток обвиняемых? Историк-архивист Михаил Иванович Семевский (1837–1892) резонно замечает, что Петр «…не решился чинить страшного розыска над той, которой обязан был многими счастливыми днями своей жизни». По народному поверью, Екатерина владела «волшебным кореньем», при помощи которого и приворожила к себе государя. Этим «кореньем», очевидно, и являлась психотерапевтическая помощь Екатерины, поэтому перед Петром стояла простая дилемма: наказать «Катеринушку, друга сердешненького» и лишить себя такой медицинской помощи либо оставить все как есть. Для Петра, учитывая его взрывной, «…мстительный, ничем не сдерживаемый характер», это был непростой выбор. Монополия Екатерины на психотерапию явилась весомым аргументом. Остаться без такой помощи, действительно, в конце жизни Петр не решился: рациональное начало победило эмоции, он умрет через полгода после этих событий.

     Оценивая из сегодняшнего дня те далекие события, следует признать, что, если смотреть с медицинской точки зрения на царскую семью, то их союз, действительно, представлял собой уникальное явление, мы не найдем ей аналогов в мировой истории. Супруги — оба медики, причем Петр не просто медик, а выдающийся организатор здравоохранения. Как вы думаете, кому принадлежат следующие слова? «Здесь изнеможенный найдет себе помощь и успокоение, которых ему доселе не доставало. Дай только Боже, чтобы никогда многие не имели нужды сюда быть привозимыми». Это император Петр I произнес в 1715 году при закладке Адмиралтейского госпиталя на Выборгской стороне. Поражает, что малограмотный государь (многие его письма до сих пор не расшифрованы) произносит речь, которая должна принадлежать как минимум человеку, обучавшемуся ораторскому искусству. Петр, с его неуемной энергией и дальновидностью, видел в медицине не просто ремесло, а инструмент преобразования общества, способный укрепить мощь государства через здоровье его подданных. Его слова о госпитале – это не просто пафосное заявление, а отражение искреннего желания облегчить страдания и предотвратить беды, что для правителя того времени было поистине новаторским подходом. Ну и, конечно же, потрясают психотерапевтические способности еще менее грамотной (не умела писать, читать, считать) Екатерины. Отсутствие формального образования, но при этом обладала удивительной интуицией и эмпатией. По сути, два природных таланта, два самородка нашли друг друга, став семейной парой, став естественным продолжением своего партнера.

     Екатерину обзывали унизительным прозвищем «Карманная императрица», намекая на ее полную зависимость от влиятельнейшего фаворита Петра I — Александра Даниловича Меншикова (1673—1729). Но применительно к Петру она была никак не унизительно «Карманным психотерапевтом»: он с ней старался не расставаться даже в военных походах. Она была той тихой гаванью, куда он мог вернуться после штормов сражений и политических интриг, чтобы обрести душевное равновесие и вновь набраться сил для свершений, меняющих ход истории. Ее способность слушать и слышать, ее ненавязчивые советы, рожденные не из желания власти, а из искренней заботы, делали ее незаменимой спутницей в его нелегком пути.