Герои и злодеи фабрики смерти

 
4K Project
 
Менгеле приказал ей убивать младенцев, которых она принимала. Она посмотрела ему в глаза и сказала: «Нет».
Ей было сорок семь лет. Католическая акушерка из Лодзи, Польша. Когда пришли нацисты, они арестовали её.
Её «преступление» было простым и для неё совершенно неоспоримым: она помогала еврейским семьям и членам польского сопротивления. 17 апреля 1943 года Станислава Лещинская прибыла в Освенцим вместе со своей дочерью Сильвией. Ей присвоили номер заключённой 41335.
Большинство людей, прибывавших туда таким путём, погибали в течение нескольких часов.
Но у Станиславы был навык, который оказался нужен лагерю. Она была опытной акушеркой. Поэтому вместо газовой камеры её отправили в Блок 24 — место, которое нацисты с чудовищным безразличием называли родильным отделением.
Это был грязный деревянный барак. Трёхъярусные нары, на которых беременные женщины — голодные, больные и перепуганные — ожидали родов. Никаких лекарств. Никакой чистой воды. Никакой анестезии. Никаких инструментов. Никаких одеял для новорождённых. Только деревянные доски, темнота и запах всего того, для чего был создан Освенцим.
А затем поступил приказ.
Еврейских младенцев следовало немедленно топить. Польских детей с «арийской» внешностью могли отобрать для германизации. Остальных надлежало убить. Предполагалось, что именно Станислава будет выполнять эти распоряжения.
Она отказалась.
«Я акушерка, — сказала она. — Я помогаю появляться жизни. Я не отнимаю её».
В Освенциме это должно было означать смертный приговор. Отказ выполнить прямой приказ обычно заканчивался пулей, газовой камерой или избиением до смерти. Но в лагере находились сотни беременных женщин и лишь одна профессиональная акушерка. Поэтому её оставили в живых, дав понять: если она не станет убивать младенцев, это сделают другие.
Она понимала это.
И всё равно продолжала принимать роды.
Два года Станислава работала практически голыми руками в темноте. Без перчаток. Без стерилизации. Она рвала собственную одежду на полоски, чтобы перевязывать пуповины. Использовала загрязнённую воду, потому что другой просто не существовало. Женщины рожали в страшных мучениях, стараясь не кричать, потому что крики привлекали охранников. Она принимала роды под насмешки и угрозы надзирателей. Принимала роды, зная, что большинство этих детей не проживут и недели.
По просьбе матерей она тайно крестила новорождённых. Вела скрытые записи обо всех рождениях. Поддерживала женщин в самые страшные часы их жизни, шепча им:
«Думайте о чём-нибудь прекрасном. Думайте о будущем вашего ребёнка. Не позволяйте им отнять вашу надежду».
По оценкам, Станислава приняла около трёх тысяч родов в Освенциме. Лишь несколько сотен детей пережили лагерь. Большинство умерли через несколько дней. Некоторые — через несколько часов. Холод, голод, болезни и действия охраны делали выживание почти невозможным.
Но среди рожениц не умерла ни одна женщина.
Ни одна.
За два года работы — без лекарств, без оборудования, в грязи и темноте, среди истощённых женщин, чьи тела были доведены до предела человеческих возможностей, — Станислава не потеряла ни одной матери во время родов. Каждая женщина пережила сам процесс рождения ребёнка.
Одна из выживших, Анка Натансон, позже сказала:
«Она была нашим ангелом-хранителем. В Освенциме, где была только смерть, она приносила жизнь».
В январе 1945 года к лагерю подошла Советская армия, и Освенцим был освобождён. Станислава и её дочь Сильвия выжили. Они вернулись домой, в Польшу.
После войны Станислава давала показания на судебных процессах. Она продолжала работать акушеркой до конца жизни. В 1970 году она написала свои воспоминания — «Отчёт акушерки из Освенцима» — документальное, подробное и глубоко потрясающее свидетельство всего, что ей довелось увидеть и пережить, чтобы никто никогда не смог забыть или отрицать произошедшее.
Станислава Лещинская умерла 11 марта 1974 года в возрасте семидесяти восьми лет. Позднее Католическая церковь начала процесс рассмотрения её возможной беатификации.
Её история заставляет задуматься каждого, кто её слышит.
Даже в Освенциме — месте, специально созданном для уничтожения самой идеи человеческого достоинства, — моральный выбор всё ещё существовал. Она могла подчиниться приказам. Многие на её месте, возможно, сделали бы это.
Но она отказалась.
И благодаря её отказу некоторые дети всё же выжили. Все матери пережили роды. Женщины, рожавшие в самом сердце ада, встретили человека, который продолжал видеть в них людей.
И в самом тёмном месте, которое создал двадцатый век, акушерка, не имевшая ничего, кроме собственных рук и собственной совести, шептала матерям:
«Думайте о чём-нибудь прекрасном».
В месте, созданном для смерти, она приносила жизнь.
В месте, предназначенном для уничтожения человечности, она её сохраняла.
Ей приказали убивать новорождённых.
Она сказала: «Нет».
Её звали Станислава Лещинская.
И её имя заслуживает того, чтобы его помнили.