Всечеловеческое. Человек стихий

                I. Всечеловеческое: Человек стихий
 . С точки зрения субъективного реализма, универсум и в лице человека, и сам по себе не достиг целостности и завершенности своегосуществования. Которое и обретает явленное бытие как деятельность, вчастности, в ценностях, которые неозможны без отношения к субъективному и влиянию «от амагаммы» на неровности зеркала (субъективизм) и собственно зеркало, включающее и имеющее первым слоем еще субъектное сознания. По существу, бытие – деятельное проявление четвероякого ценностного (любви, красоты, добра, истины) в существующем. И ценность эту раскрывает человеческая реальная предметная оборачивающаяся поступающая субъективная  деятельность как осуществляющееся  бытие. Поэтому для субъективно-реалистического исследования российского человека (просто он берется за предмет, возможно, пересекающийся с человеком иных регионов в—селенной) традиционный метод единства исторического и логического поверяется и преображается урганическим, движение-деятельностным, что делает и применение первых более конкретным и, следовательно, содержательным. Последнее,в частности, приводит к некоторому превосходству псЮхелогии, душевного как соержания  над психологией как форрмой, хотя в целом, за новизной подхода, сохраняется традиционное видение развития и существования в оборачивании (4.IV.) и бытии. Поэтому начинать необходимо стого, что роднит человека со всем универсумом как человека и универсум,сослагающих его стихий. Отметим попутно, что именно традиционно космический русский взгляд естествоиспытателя позволил Менделееву за веществами рассмотреть элементы. (Архе, началами, что в древности отождествлялось со стохейон—стихиями) как элементы существования, хотя чисто философски, как было выяснено еще в древности, их знкачительно меньше — именно четыре. Таковы агрегатные состояния веществ. Твёрдое, жидкое, газообразное, плазменное. Исходя из всего этого, субъективный реалист  видит основания субъективного уже в движении и связанном с ним взаимодействии элементов-веществ, стихий уже в основаниях человеческого сущЕЕства (4.IV.5), что и становится базой его проясняющей чувственное интуиции как непосредственного постижения иного на основе опыта себя.


                1. Человек хорический ( архический). Гюлетик.  Стихия земли

Прежде, чем говорить о специфике российской плоти, необходимо выявить общеисторические корни её происхождения. Выделяя тело, душу и дух, ап. Павел (1 фессалон.5;23)опирался на представления своего времени, не знавшего истоков человеческого бытия во-первых, и  основанного на отрицании античности, в которых эти предпосылки господствовали и развивались во-вторых. Как о таком «антикос», общечеловеческом корне и истоке истории из преистории, как стадии развития человека, общества, культуры.Как о теле. Как специфике народов и отдельных людец за счет доминирования этого начала, которое никогда не отрываетсч от других составаляющих, как об условии философского. психологического (научного), эстетического, да и религиозного (культурного) подходов, где превалируют разные стороны существования человека и человечества так, что через специфическое, например, психологическое четырехтомия либо проявляется (эстетическое), влияет, либо формируется, (испытывает влияния), либо осуществляется (религиозное), либо становится основой более высокого существования, бытия (философское). В реальном существе сочетаются все четыре стихии, но каждая может доминировать. Но в основе его лежит исходное, гюлетическое, вещественное, архическое (от архе – основа), в пределе; архаическое существоание, пре—бывание человека. Этот период и состояние можно назвать Архаикой (2.II.3) В этихусловияхчеловек развивается под воздействием формы проявления архэ ; стохейонов, стихий, взаимодействует с ними и  их преодолевает в свою пользу. Сами же стихии,по-видимому, имеют происхождение (не астрофизическое, а обратное, гуманологическое) от земли, «персти» (Быт.) и есть формы её сублимации, что выявляет оборот астрофизического процесса, который обернется еще раз в развертывании человеческих свойств и качеств. Особенно это характерно и выпукло проявляектся ыв условиях преистории, становится основой.опорой ранней предыстории и никогда не покидает человечество, часть которого иногда \(племена, классы, группы, люди) пор доминированию к нм и сводятся как к земному как принципу изначальному  и обретают в этом не только прочночть и достаточность основакний,но и широту возможностей развития от гониии до ургии, до стамых крайних пределов. Другие уровни, опора на них — ненадежна и не дает соответствующего размаха в универсуме, а зканчит — полноте бытия. Пре-бывание человека характерно вззаимодецствием со стихиями (последовательно) земли, воды, воздухаи огня, эссенций, в результате посхождения он становится квинтэссенцией (сущЕЕством) и вступает в предысторию, осваивает её и пре-образует—ся в истории. И можно с изветсной степенью точности сказать, что стихиям соотвтетсвуют и разные слои, уровни универсума, и разные стороны человеческого существа.


Исходно бывание человека этапа земли связано с формированием его тела. Всё живое живо активностью, самостоятельным, идущим изнутри, движением, возбуждением, как специфическим движением воз-буждения, пробуждения от традиционной спячки земли в ее самополагании вотносительном, детерминируемом прежде всего извне, но проходящем внутреннее, покое, «подвижном покое» (Лосев). Внутреннее определяется прежде всего беспокойством жизни, неизбежном не только для ее сохранения и поддержания, но и собственной активности как таковой, для первых двух неизбежной.Живое движимо стремлением подчинить внешнее как условие его существования, но они оказываются внутренним возбуждением, развивающемся впоследствии в по-Будь-ждение. Формируется сома, впоследствии становящаяся соматикой тела. В своём «жизненном порыве» (Бергсон), собственно, еще преджизненном возбуждении, сома сталкивается с внешним. Но еще какединичным, синглом, сингулярным, проявляющимся как первичный протознак в четырехединстве смысла (внутреннего) знАчимости (поверхностного изнутри границы), значИмости, фиксированного на поверхности, и значения, соотносимого с собственно внешним. Так проявляется раздражимость, первичным способом взаимодействия внутреннего и внешнего на основе формирующейся, проявляющейся в своем значении, преднерваня система реагирования, в которой предзнак оборачивается, внутренне становится значением, смысл наделяется значением для внутреннего, а внешнее наделяется смыслом для жизни. Сингл оказывается теперь сигналом, требующим обратной связи. Так формируется оборачивание (4.IV). Призванное сыграть большую роль вдеятельности. На основе оборачивания формируется предвнимание, обращенность к важному дляжизни,из которой оплотнится бывание. На этом уровне можно еще говорить о проявлениях в человеке того, что в живом как возбуждающемся в единстве с раздражимостью понимается как тропизмы – фототропизм, стреление к свету, геотропизм, стремление (первичное) к земле, химотропизм,стреление к пище как внешнему условию существования, самополагания в движении, и специфический,создание условий совместного существования,размножение и образование колоний совместности, что вполедствии выразится как социальность,каксуществоание жизни в качестве самополагаемого нетолько изнутри, но и вовне. Именно благодаря первичному, делящемуся размножению, живое не погибает в первом поколении под воздействием среды, а сохраняется  и размножается делением, что сохраняется впоследствии в делении оплодотворенных клеток на более высоком уровне. За счет проникновения в землю осваиваются все новые пласты,роды земли. И,хотя живое возникло в океане, собственно живым оно становится при проникновении в землю, а предшествующая эпоха определяется палеонтологами как «криптозой», скрытая жизнь О жизни в собственном смысле слова в воде говорить еще преждевременно. Освоение  земли является исходным и для жизни, становящейся способной к актономному, активному,аутогенному существованию, предбыванию, но способна уже к самому быванию за счет выявляющейся системы возбудимости,основы нервной системы,определяющейсуществование всего живого, хотя бы на основе обратного действия, оборачивания, возбудимости внутреннегог внешним, что создает влечение как первичную активность на основе оборачивания возбуждения и ответа на раздражение Возникает вторичное движение, а не толькопервичное,еще неотличимое от раздражения и его распространения вовне.
Человек земли ; человек исходный и, поэтому, неотменимый и способныйк обоснованному,основанному и  основательному развитьию, в отличие от людей,трагически от земли оторванных или оторвавшихся, что происходит в условиях падкой на безосновательное,но связанное природными ресурсами господстве цивилизации.  .Трагизм цивилизации, как мы увидим,заклюцается( Кн. 3., III)  в ее двойственности, милитаризме вовне  и цивильности внутри, агрессивности как принципе, при чем агрессивность проникает и вовнутрь. Социальность торжествут над человеческой общественностью. В этом отношении люди, имеющие корни,  разрушаемые цивилизацией, способны создать культуру, мирную как вовне, так и внутри,основаннуюна прочном фундаменете,а в определенных случаях, и цивидизацию (русьссийскую), оберегающую и развивающую культуру, что уникально. Не случайно на исходных уровнях говорят о культурах живого.
Человек земли укоренен в самой прочной стихии и из нее, как из почвы, развивается к вершинам совершенствования, не подменяя его бездушным, автоматизированным развитием,предпочитающем основания в вещах,а не веществе, элементах. То есть в форме, а не содержании и, на основеабсолютизации формы впадающей в крайности отчуждения и жесткой, этосной социализации. Впрочем,всовершенствании людей земли, возвышающихся с основанием через все стихии,есть своё,исторически преодолимое и преодолеваемое в предыстории отчуждение ; за совершенствоание даже за совершенное и его средство принимается элита, власть как средство совершенствоания,хотя она часто служит не средством его а,ограниченная узким пониманием ее людей, препятствующаяему, власть, превращащаяся из естественно возрастающей человеческой общественности в социальную силу, хотя не способна сделать это доконца, поскольку и человека земли есть опора в земле, не только в еемертвых ископаемых, но и в живой природе. Именно открытием живой природы в которой и с которой живет человек земли (проявляющегося, в частности, в специфике русского естествоиспытания), в отличие от признания прирожденными прав только челвека (Просвещение), человекземли обнаруживает свою свободуи вытекающие из нее свободы и права врожденными, истекающими из самых основах жизни не толко ее органики но и того, счем она связана.развязана, с землей Их до конца отчудить невозможно, это ; изначальная свобода,воплощенная уже возбудимости живого и, на уровне челочвек, становящаясяего существенным, видовым, специфическим не только свойством, но и качеством, часто в различных обществах остраняемом, извращаемом,првращаемой и  извращаемом (характерно, что в последнемсохраняется акт половой любви, хотя и не всегда в бинарной связи,чего нет в других формах отчуждения). Человек земли естественно производящ,естественный и исходный производитель,в отличие от добвающих мертвое из-под почвы добывателях или фабрикующих из них часто противоестественных (включая и основанной на добывании электричества средствах массовой электронике и информатике). Естественную производительность земли заметили еще основатели политэкономии, физиократы, почитающие её единственно производительной силой,от чег не могли отказаться и последующие политэкономы в форме потребительной стомости\.ни последующие экономисты,называяэто «предельной полезностью» (австрийская школа). Человек земли, Геятель – естественный производитель (включая и сырье, а не природные ресурсы) содержание по преимуществу, ограничивая и денежную форму  хозяйственным содержанием, вотличие и  противоположность господству производства формы (вплоть до пустых симулякров,Бодрияр), что безосновно, беспочвенно и естьотрыв и абсолютиязация иных не гюлетических начал от  земельной основы, что выражается в экологическом и национальном терроре цивилизациий. А также в господстве социальной формы структур над человеческим,общественном содержанием, системой. Вотличие от земледельческой систкемности, общественности и человечности, хранимой и развиваемой культурой и доженствующей ее охранять предоставлять средства для содержания формальной цивилизации.
Исток свободы – неизбывная возбудимость, условие ее осуществления в среде – раздражимость как  освоение внешних условий, осуществление вовне и внутри – реактивность, что создает внутреннюю сигнальную систему. Знаковую систему целостности сомы  ее бывания как дальнего прообраза бытия, того, что станет тропом – поворотом, как мрдификации тропизма непрямого реагирования, опосредованности ; как тропа (и скептического в том числе). И предриторического– прообраз тропа, фигуры,. образа, мифа и символа. На уровне человека земли формируются первыеп общие знаки ; фетиши. Воплощающие общее сообществу, обществу, с ним совпадающему и всеобщность природы в различном, осознаваемое как ее одухотворенность. Здесь, вотличие от последующего фетишизма какгосподства вещного, собственно.вещественного форма подчинена,а недовлеет в фоме,выражает содржание,связь, а не остраненно разграничивает и подавляет этим. Он соединяет различное. Не уничтожая различения, в этом проявляется тропизм сообщества\. Выражаемый каклюбовь, проявляющаяся особой и индивидуализированной силой у человека воды. Пока что особая форма любви прорявляется в поколенчестве – дружбеюношей, терминальном  обществе собственно личностном живых терминалов  этого периода, в отличие от простого опыта терминальности смерти и маргинальнрости обратной терминальности рождения, торжества существования как бывания. Уже восходящему к бытию, что остраняется и отстраняется как терминальное на следующем этапе, тогда как рождение и смерть становятся из естественного основой человека воды.Человек земли, перешедший на поверхность, почву жизни, на землю, есть человек естества, в том числе при-род-ного, в том числеродового и рождающего, что вполедствии искажается вплоть до противопоставления.соединения конекретного имх познания ( ср. «конкретную метафизику»  Флоренского) их вокружюающем отчуждении Просвещения и  познавательности математизированного естествознания, как и любовь – в отвлеченной форме эстетического созерцания.вотличие от конкретности любви к человсвеку как таковому, конкретному и конкретности отдельного человека как человечества,ношения в душе спасительного начала любви в отличие от  абстрактной веролояльности. Человек земли архэичный в строгом смысле слова.  Это – человек Средиземлия. Континентальный человек, более того, человек Среднимирия. Онователь геополитики, Мечников,выделяя народы речные, морские и океанические не мог и предположить выделения народов континентальных («озёрных»), меньше зависящих от торговли, самодостаточных всвоём народном хозяйстве, независимых, преимущественно общественных, а не ретроградно – этосных, социальных. Они сочетают  гюлетические качестчва с основательностью, принимают то, что сделало первобытное социальное стадо человеческим обществом – попечение о детях, человеческое отношение к женщинам, попечение о больных и заботу о стариках,следующая стадия вернула многие народы к этосным отношениям, доминированию социального как отчужденной формы\. Хотя и  контролируемых следующей, общественной, стадией, хотя и последняя в своей потенциальной общественности носит всё ещё отчужденный, во многом политический, характер. Высшая, дховная стадия также не лишена отчуждения\. Хотя на исходной отчуждение сводится всего лишь к остранению (термин Шкловского, в расширенном варианте) как свыражении опредмечивания природного. Которое превращается в реификацию (овещнение) отношений при господстве социального, что подводит к вопросу о человеке воды.  Когда другие – стохейонные, (эссенциальные,) экзистенциальные квинтэссенциальные ; производные и, как Антей, в отрыве от архэики теряют силы и погибают.


                2.  Человек воды. Эссенция.

Если человек земли есть по преимуществу гюле как сома, вещество как существо, первичнро общественное за счет положительного, свнимаеемого, преодолеваемого фетишизирования. Отрицательно определенное от животного царства табуизированием. Антропологи сошлись во мнении (в фориулировке Фролова), что человек стал человеком, когда перестал убивать стариков и детей, решать споры насилием и насильно овладевать женщинвми. Это есть первичное, негнативно определенное общество.  Человек воды определяется социально, насильственно, внутри общества и за его счет, поскольку положительно этотс человека еще не определен и позволяет определяться за счет общества также, но внутренне, негативнро.. Он есть индивид, тело,  определенное извне и существующее внешним, формаьльным. Даже любовь, раскрывающее внутреннее, внутренне преображаую человека (Соловьев) он переносит во внешний план, формализщует как внешнюю красоту, привлекательность, не раскрывая за ней содержание, любовь. Любовьпревращается в формальное вожделение, секс, не имеющий содержания и  в целом случайно порождающий  новое. Человек воды прежде, чем формали зовать любовь, формируется как потребитель. Наиболее существенная каждодневная, удовлетворяемая исключительно индивидуально потребность – вода. Ожидание ее и поиск ее требуют воли как терпения. Остальные потребности могут быть удовлетворены и удовлетворяются общественно. Потребность в воде развивает иные потребности, первонрачальнро как их индивидуацию, а затем, на основе освобождающейся воли, порождает новые, чисто индивидуальные потребности. Но они нуждаются в удовлетворпении и столь велики, что не могут быть осуществлены в средствах идивидуально. Потребляющая сторона деятельности становится господствующей, что,как примитивное содержание желаний, порождает форму их удовлетворения, форму антиобщественную, форму подчинения. Предпосылки этому есть уже в самом обществе – половозрастное разделение труда,еще не имеющее устойчивых формальных признаков, но определяющее систему аторитета сташих, любовно- человекопроизводящуюв влюбви женщины и  охрапняюще=-продуктопроизводящую мужчин, -- любви и красоты соответственно. Потребность, желание и воля ставят индивида как индивида в исключительное положение вличностном, моральном обществе, на чем основана его этика, способ обитания. Индивид оказывается внутриобщественно этологическим сушеством, еще не вполне или, скорее, не общественным. Он оборачивает первичные запреты, на себя и в свою пользу, фетишизирует себя и свое, превращая его в собственность также формализует и табуизирует. Любовь, превращает красоту мужчины в гипертрофированную мужественность, превращает детей и территорию обитания,ранее бывшие пользованием, во владение и иерархизтруетобщество насилием, превращаемым во власть. Формальная структура связана с желанием дистантироваться от стихий (социальных также) природы насильственным переаспределением потребления в зависимости от желания и дистанции отобщества с использованием его желанием и потребностью подчинения,осуществлением воли. Но общество не исчезает,оно обеспечивает содержание этих формальных структур, хотя его система свободы каждого вусловиях свободы всех на основе взаимных отношений подчиняется структуре, частичному, формализованному,  социальности. (3.III.1-2) Сам же индивид, человек воды,зависим от жидкостей своего тела,от питья,утонченного и пищи,усваемой также с жидкостью, все более утонченном. За их счет обеспечиваются  отвердевшиееся – мышцы\.какединство желания и воли Начинает представляться, что желание и воляесть суть человека, его существо, распредпеленные междуразными людьми и взаимно ограничиваютдруг друга и люди различаются одни ; люди воли,другие ; желания, соответственно формируется представление об источниках желания воли и воле желания, о душе уже как индивида,а структура делает индивидами многих проявлениях внутреннего, на основе нервной системы и как ее всадника ; души, у одних сильнее. Удруги соабее. Душа же понимается у многих народлв как кровь, и ее орган; сердце. Побеждает анимизм,даже табу и  фетиши наделяются, вместе с иерархией и собственность душевной силой ; мана на языке полинезийцев \(Фрейд). Но душа еще понимается в смысле некоего тонкого вещества( а не энергия,как позднее). Индивидуация флормализует ранее внутренне организованное гюле  (скрытую и находящуюся вдеятельном отношении с миром сому в мире сом ) в сому,тело, но определяемое извне, несамостоятельно полявлений потребностей, гпертрофированных в желания. Воля нревращается при этом в произвол,что особенно обостряет власть и наиболее в социальности (принудительной), еще более формализует подчинрение и, прежде всего, самого властителя. Его прежде всего, как и всех в социальности, определяет не радость рождения\. А противоположное ; страх смерти как явление терминальнрое, лишающее её как элементарной формы желания и воли. Отсюда  из ранее гоподствовавших чувств и вместо них господствуют аффекты. Аффекты ;неосущистивщиеся, заторможенные, прескрибированные чувства, на них видна формализация любви и красоты. У человека земли любовь всеобща, есть связь всего в гаромонии, и не только половой; она раскрывает внутреннюю, содержательную, красоту в ее проявлении вовне, не всегда совершенном. Для человека воды любовь формализуется до сексуальных отношений, в которых внутреннее и внешнее низводятся до полового низа, связанного с выделениями естественными во-первых, жидкостных во- вторых- влажном семени (еще Фалес утверждал, что все из воды, аргументируя к тому, что семя животного;влажно), увлкднения влагалища и, главное, развития плода в околоплодной жидкости. Рождение переживается как утратапренатальной безмятежности в первичном океане, воплощенном во внутриматочной жидкости, как смерть из наслаждения в страдание оголенного тела (Ференци). Соответственно формализуется и ограничивается красота, онаподменяется внешней привекательностью и всё более становится функцией и продолжением сексуальности. Сексуальность сегментируется до крайних форм (Фрейд) и становится траги ческой проблемой культуры ; от Платоновского эроса до эротизма («внятной» плоти) Серебряного века и сексуальной революции ХХ века. Происхордит противопоставление сексуальных ролей и вне секса, что превратило любовь в аффект (Декарт,Спиноза,Сартр). Подобно этому асё большее значение приобретают различия, расколы, размежевания,ранее преодолеваемые содержательно, любовью и красотой. Нв место любви приходит ненависть (Ср.Эмпедокл) и  выражающая, и выражающаяся в аффектах. Общественное составляет в этих условиях содержание, душу, кровь социальной структуры, формально оформленная насилием, кровь проливающем. Всё это дает основания для организмических метафор социального целого (абсолютизированной структуры) от Гоббса до Спенсера, предполагая за обществом функции общественного питания, продвижения соков (пищеварение). В конечном счете,основой становится гормональный обмен, обеспечивающий во многом аффекты. Разрывы и различия опосредуются главным образом силой, почерпнутой у общества как осуществление уже не только пользования природой, но и владения ей, что означает уже не партнерские, а насильственные меры. В любом случае различия и противоречия опосредуются, то есть углубляются вплоть до разрывов, а не опосредований в культуре, каку человека земли. Но и  человек воды вынужден опосредовать протитворечия, хотя и ассимметричнро, в свою пользу, эгоиститчески. Здесь он  может воспользоваться тем содержанием, которое существовало и в котором существовало и существует  общество человека земли ; культурой. Однако здесь она, не могущая оторваться от народных корней и связи с ним, поскольку именно ему она адресована, хотя в отчужденной форме,частично, обращаетс\я внутри и для иерархмческих «верхов», но должна взаимодействовать и истоком. Основой детельности человека воды есть «открытие» формы,оформление, например, отсечение лишнего. Вообще он основан на ограничении; крайности оформления;например, избранных, но ;именно вследствие крайностей ограничения;возникает неизбежное стремление к  преодолению границ, «рстекания» структуры,изменения границ владения. Человек воды ; скиталец, в отличие от человека земли, странника даже в своей стране. Реки, моря,океаны,ранее бывшие естественными пределами, «краями» пользования становятся уже преодолимыми и средствами преподоления и связи различных частей владения и между владениями, часто (азиатский способ производства) ; средством влияния на общество,человека земли, ккак гарантия социальной структуры на систему, в которую она вписана по мере превращения социальной структуры за счет ее внутреннего противпоставления и различия внутри  ради общества ; в противопоставление себя обществу и его разделению, что обеспечивается и обеспечивает диктат разного рода силы, в отличие от силы как способа связи людей с собой и природойзасчетопосредования противоречии и различий. Речь, которой пользуется человек воды, ьесть господство означающего, его доминированиенад реципиентом, есть приказ и закон. Ответный диалогический компонент направлен  от означаемого к означающему, который при этом ритуализируется. Скрытая конфиктность неизбежно ведет к риторике и троповости, поворотам речи, аппеляции к общему, общенеобходимому и только им и держится, поскольку нуждается уже не тольков моральности как законности, но и в лигитимности и легальности,оправданию. Так риторически формируются представленпия о благе\благе, раскрывающимся на следующем уровне как реальность и провозвестие символическогог. Но для человека воды благо ;власть, избавляющаяот связей со всем сущим, с его опасностями действия,труда, работы,границы, что выражается в «протоблагах» ; сокровищах и товарах.Жажда превращается в алчность, а омертвленный труд,часто в формах роскоши, становится не только внешней формойсоциальных отношений, хотя содержание его неизбежно общественно, превращается в элемент ненасытимого богатства. Мертвое есть форма,господство формы,социального, над общественным, капитала как омертвленного труда, есть фактор смерти и мир смерти вместо терминальности (предельности) рождения ; терминакльность смерти и страха ее. В воде жить нельзя. Либо тонуть,Либо грести к берегу.Либо идти вброд. Если государства речные обеспечивали ирригацию и их богатством было зерно; народы морские основывались на торговле и развивали ремесло, промышленность, то океанические основаны на движении денег, финансов, предельнорй, доведенной до численной абстракции» формальности социального. Финансы всеболее становятся целями для самих себя,спекуляциями. Симулякрами (Бодрийр), произволом, которого  терпит жестко организованная социальность, особенно доведенная до своих пределов ;классовых и национальных противоречий, которые впоследствии обернутся формамисвязи и взаимодействия как группы и народы. Цикл идет, по-видимому (чего не заметил открыватель этой закномерности Мечников) – Юга- на Запад и, видимо, на Север в Восток, к континентальной самодостаточности. Первичность человека земли, общества, неизбывна и цикл истории восстанавливает его права на новом уровне, о чем свидетельствуют, например,экология, прекращение прогресса, ресурсный кризис, без чего человек воды теряет  свою основу – формальность,зиждющуюся на инфраструктурах, перемещениях,особенно водных.Течения и  обмеления, наводнения денежных потоков формальнро, как тривиальная вода (парадокс бриллиантов и воды Смита) и поддерживается лишь запрудами монополий и монопольныхцен. Естественный предел развития капитализма классического ; паровая машина. Электричество; уже самоотрицание капитализма в империализме, нарастающем господстве состояний ( в зависимости от ихвеличины). Создание персональногокомпьютера (Макинтош) и Ворд-системы (1985) и создание Интернета кладут естественный предел капитализма. Его миссия (1789-1989) как и миссия Америки (1789-1989) и социализма (1889, Второй интернационал -1989)можно считать исчерпанными,они уходят в фундамент  нового Человека. Доминировавший, но не исключающий другие системы, завершается. Технология,начавшаяся ветряными мельницами, в своем развитии преходит в противоположногсть ; втехнику как часть хозяйства, лишь опосредованного финансовой своей стороной. Но уже  с самого начала человек воды, социальнорй структуры, не только не мог существовать вне обшественной системы, ее использования и подавления\.без человека земли,а точнее,своего земельного, земного начала, но и без болеевысокого, воздушно еначала и людей воздуха Соматик не можетсуществовать без психики, за счтодноготолько интеллектуального поведения, общего с высшими приматами, за счет раз-ума, ума, прилагаемого только к одному, и особенно – при доминировании над умом  подсчитывающего раз-ума (что стало трагическим противоречем позднего Гейдеггера, для него и тогда неразрешимым)..Хорическое ограничивается соматическим, ограниченным количественно и формально (психик),и преодолевается пневматиком, ограниченным качественно и неформально, чем и завершается -- пневматикой,содержательным и, потому, беспредельным.


                Человек воздуха (экзистенции)

Воздух является еще более насущной и настойчивой, ежесекундной потребностью, чем вода, но пока что удовлетворяется непосредственно и неограниченно. Он является стихией душевнорго человека, психика, и на этом уровне происходит опосредование и ограничение жестких, часто отчужденных  и отчужденно осуществляемых тенденций соматики, ее превращенных форм, основанных в свою очередь, на моменте деятельноси хорика – опредмечивании и  прежде всего, опредмеченном выражении  добываемого и потребляемого предмета, продукта. Как и средства существования – пищи и его предметного опосредования – копья и копалки, заострения вещи, «интенции» ее и фетишизированного «остранения» как первичной культуры. Именно на абсолютизации этих предметностей и первичных различиях хориков строится жесткая структура внутри системы общества, социальность. Противоречия и отчуждения, их порорждающие, опосредуются, но и выражаются, в псЮхЕке. Для псюхика, псюхики, характерно поддержание огня как центральная деятельность. За его счет, во-первых, расширяется время света, а его еискусственный характер делает это продолжение собственным достижением. В результате расширяется зона сознания, регулирующего господствующую ранее стихию воли. Сознание поддерживается искусственным светом, и его поддержание становится важной функцией сознания. Совместность огня создает новое сообщество, во многом восстанвливающее и развивающее общественность хорика,она основана уже не толькона специфическом «антиэтосе»,»контрживотной» этосности хорика, что негативностьюделает возможным проявление социальности как самозаконности общественного в оторванности и противопоставленноси человеку так, что уже человек становится полагаемым, превращенным существом, но необходимо сохраняющим общественное начало уже потому, что соматика без хорики, отношения с внешним, существовать не может. Психик дистантируется от насилия, навильственной сексуальности, собственности и власти, часто их не имеет, что реактивно создает проблемы их регуляции и освобождения и естественного развития, что созжает ограничения в псюхике и у псюхика – идеологии, политику, в существе направлнную на политейю, совместную жизнь в различиях и разноречиях, и им соотвествующие развитые формы культурной жизни, но в всё еще продолжающемся (особенно в наше время) внешнем, часто остающимся лишь частично осознанными, опосредованными и окультуренными формами социальности. Политейя пока что осуществляется в частичной, часто отчужденной, искаженной форме (лишь средства) политики или даже политиканства, что особенно заметно в отношениях между сообществами-социальностями, в наследие первобытной жизни еще центрированными не человечески, а доминировании формы, формы их организации – языку, происхождению, территории,традиции (в отличие от трансдукции), внутренней истории – в противостоянии Иным, понимаемым еще как Другие и, в тенденции – Чужие.Это приводит к отчуждению – искажению содержания формой, отчуждению психической общественности в социальность, принудительность. Стихия воздуха позволяет оторваться от стихии  неизбежной, как отмечалось, тотемизации социообщественной души, понимаемой в первичной форме, как развитые, гипертрофированные потребности, необоримые желания, действующие как инстинкты и естественно соединяющие общность с общностью диких (какдики и они сами) животных.Душа понимается только как иное предмета вожделения,ей коррелятивное и выделяющее – прежде всего индивидуально, а на этойоснове и совместно, но негативно к обществу - противоположшое иным тотемам (которые часто беспощадно истреблялись(- начала Дистантирование от начал социальности и социальной регуляции формальными, внечеловеческими началами, позволяет определиться душе положительно, не животно-этосно, человечески. Психик естественно анимист, для него  тотем – человек в различной общнорсти, хотя часто они оказываются искусственными и по первичному происхождению и назначению – опосредующими, стабилизирующими, динамизирующими, гармонизирующими и преодолевающими соматическоре Вещная форма истончается, максимально освобождается до сознательной,основанной на воздушном,словесном и производном бытии, выполняющее функции осознания, со-знания,самосознания и просознания. Впоследствии на основе большей аутономиии нетелеснгого развивается мышление как движение для ума, но оно  присутствует и у психика. Стихия воздуха естественна для языка, на основе речевого течения которого в образовании полифонии (2.III.2) общения\разобщения. И формирования аутономии (в частности, внутренней речи, исследовано: Выготский, что, как полагание смысда, есть восхождение к пневматике), формируется уже собственно человеческая душа, не предзаданная и непредопределенная, формирующаяся по свободе и требующая свободы существования и осуществления  не только как «осознанная необходимость»(Спиноза,Энгельс, Каутский), формальная, поскольку служит внешней форме и внешней формой, но и как осознанная необходимость свободы. Но она еще связана формальным, вещностью и незшими формами предметности, и выражается в несколько вещном отношении к людям как «Другим», миру как другому и доминировании понимания своей цельности и цельности деятелности как тождественность телу, соме. Предпосылка проявляется как содержание в новой форме, хотя последняя есть ее новое содержание. Так формируется новый тип отчуждения-искаженное. Оно призвано быть преодолено в политейности, новой, разноречивой общности, сообщности как более содержательной общественностпи, и подчиненная форма, даже средство этого ; политика, которая господствует ныне, в конце предистории, в своих отчужденных  абсолютизированных формах, часто дажене предпосылки, а собственной псевдологики. Психик, человек воздуха – индивидуальность, но часто не положительно,за счет самоопределения в свободе к призванию вдеятельности, бытийственно, а за счет ограниченности и специфичности, часто и недостатков окружения общения, через которую он более или менеев свободно, с нарастанием последнего  по мере расширения горизонта общения и самоопределения, автономии (в пределе ;аутономии) в общении. Индивидуальность положительная проявляется в работе, отличающейся от соматического труда не столько приложением телесных, сколько психических сил. Здесь всё большее доминирование приобретает не столько обмен трудом (по его затратам и воспроизводству к его способгности), что подчиненно сохраняется как неизбежность, сколько содержание его, выражаемое часто как обмен услугами, что присутствовало и в классической политэкономии в понимании потребительной (впоследствии превратившуюся в австрийской школе в потребительскую) стоимость. Собственно,способность производить жизнь и труд,как  «услугу, оказываемую товаром», в обмен на абстрактную стоимость, «услугу, оказываемую товару» в ее взаимосвязи с конкретностью потребительной. Но фактически, помимо человека,  стоимость оказывается «фетишизированным товаром». Это относит труд к социальности, структурности связей, всегда разобщенных и формализованных, превращающих человека в роль, домнирование индивидного над индивидуальностью.Довление предпосылки, вещной формальности (минимума предметности) создает сложные опосредования обмена услугами,ещетолько в перспективе могущей стать обменом деятельностью, к их реификации, овещнению. Товарная форма преврашает политейное общение и совместную деятельность в работу, в которой уже больше психического, чем физического (на что справедливо указывает Арендт), но крайне ее формализует, не только разделяет труд, но и его раздробляет. Всё это повышает роль общения, но крайне его формализует и перегружает психику адаптивными функциями, хотя по существу должны доминировать адаптируюшие и первые им подчиниться. Это – психик в строгом смысле слова.. Но на больше опосредована стихией воздуха ; языком, хотя зачастую в чрезвычайно отчужденной, извращенной, искаженной форме.
Обмен услугами имеет тенденцию кболее высокой форме – обмену деятельностью и тенденции целостной свободной совместной деятельности, но это требует уже мы-шления, в отличие от майн-д (моё) ; включительно,а не исключительно, комплиментарно, включая хорасное (хоровое). И совместное начала. Стихия воздуха позволяет пополнить уровень опосредования труда орудием, но и орудия работой души. Это и есть речь. Из отдельных дисперсных часто случайных обменов словами и высказываниями, она становится постоянной и часто приобретает функцию не средства и способа, а формы и орудия, что делает возможным его отчуждение в структуру, что абсолютизировано структурализмом и постсруктурализмом – уже в форме игры, что тоже имеет определенную структуру. У псюхика в субстанции воздуха, как его эссенция и эссенция общения, вписанного в цельную деятельность, хотя часто и подменяющего,отчуждающего ее как особая активность, реализуется первичная многополярность, вкоторой экзистент приобретает – получает или присваивает, создает свою эссенцию, сущность. Лектичность, доминррование означаемого ак безвластно-общественное отношение сменяется у соматикак диалектичностью, противоречивостью, отношения разрываются на несовпадающие и  оборванные связи, диа-лектика есть господство означающего, проявление силы, власти, собственности, сексувльности. Они надстраиваются над отношениями: орудие производства (зрелый), собирательства (женщина), охота (мужчина), потребление (ребенок) (1.V). В пределе социальный господин ; всегда ребенок. Но в психейе роль кардинально меняется – потребление становится знаковым, и психик (в отличие от иных персонажей) сохраняет детское, воспринимающее. Это делает его сознание не просто условными рефлексами и инстинктами,господствующим на низших стадиях, а открытым для содержания началом, которое начинает все болеегосподствоать над физиологической формой как нарастающее содержание, психика, исток, способ существования, результат и основа дущи. Вообще же у психика на основе адаптации другого (лишь в перспективе-иного) доминирует адаптивная функция, трможение – над возбуждением, интеграция над ассоциацией, работа (элемент деятельности) – над свободной деятельностью, бытием, существование (как ранее сущность) -  над бытием, осуществление существования, (ещё  не сформированной сущности) – ингрессивное (хотя оно выше регрессивного) – надтрансгрессивным и свободлй деятельности. Трансгрессия здесь заключается в форме жизни, в оппределении трансгрессивного как жизнь и мир,наличное непосредственного и потому  господствуют над оборачивающимся пере-ступающим пре-сознательным началом. Поэтому и мышление еще зачаточно, определено фиксирующим,констатирующим сознанием, влучшем случае – синтезирующем,но не спонтанным и самосознанием в свободе. Поэтому и речь ещеограничивается диа-лектичными (3.II.2) через опосредование  рассудочными, лектичными (ср.:Делёз, «Логика смысла»), началами. Они и создают со-общение со-общества, в которое могут вторгаться извне или в различиях означаемые и означающие, но уже в инверсивной форме просьбы или приказа, а не жалобы и повеления.. Общение  оказывается формализовано структурой речи, что отличает ееот неформального общения пневматика. Внутри двойственной, желающее-желаемой, что выражается в эмоциях аффективно-тормозящей, что выливается в чувства, души, что составляет ее начала, в экстериорной форме по отношению к этим интериоризациям, которые могут экстериоризироваться, опредметиться в общественном бытии. Здесь  и раскрывается интегративная функция сознания, как подвижного осуществления  двойственно-противоречивой, бессознательно-соообщественной души в ее специфической деятельности самосознания. Но интеграция предполоагет интегрируемое и им предшествуется, воспроизводит его. Помимо слов, какждое из которых либо внутренним  означающим соединено с внешним означаемым, либо, напротив, внутренним означаемым соединено с внешним означающим, что создает интегральное противоречие, противопоставление внутреннего и внешнего мира,а также опосредованных знАчимостью --действие и значИмостью (претерпевание, состояние),интегрирующее мир в деятельности и захватывающие первые два в деятельность внутреннюю и внешнюю, находящиеся в иаДействии друг с другом, можно выделить четыре явления языка, имеющие особуюприроду. Во=первых, это двойное знаемое (3.II), знаемое\знаемое, выражающееособую специфику языка как такового. В существе это есть идея, самообосовываемое значение, функция которого – преобразовывать мир в целом, превращать его в Иное, поскольку он имеет языковое бытие, она действует в сознании как устойчивое образование, хотя и имеет и собственный генезис, и само порорждает означаемые и означающие. В существе это – знак, достигший автономии идаже аутономии и представляющий  терминальное к наличному миру существование,его бытие, в частности бытие того, что еще нет в мире. Например, таким является идея трансцендентного бога, бессмертной дущи, абсолютной материи,господствующего независимого внешнего мира.Понятые только как объект, предмет вне деятельности, в терминальносьти. Они абсолютизируются и искажают сознание, стягивают его к себе и  становятся его жесткими регуляторами, ограничивая свободу, которая и порождает сознание, и превращается в нем в деятельность по реализации и достижении свободы. Их доминирование, а не принципирование – идеологии (3.IV.3), специфические искажения-отчуждения психика, психей и психики По своей природе идея представляется ясгой, отчетливой, очевиднойи совершенно понятной. Но она производна, отчуждена и ограничена, есть абсолютизация и частичность формы, связанной с гегемонной линий мира, для психика и психики очевидной, но только в этих пределах и как кажимости. Вообще же идея есть результат процесса идеализации, определенного действия, необходимого дл деятельности, на этот раз и в особенности совместной. Есть акт мышления на основе спонтанной, в том числе самосознающей  как действие, ориентированной на внутреннее, активности сознания. Оно становитсягосподствующем на следущем уровне, здесь же представляет высшее в психике и псЮхейе, поэтому доминирующим, результатом и основой синтеза, через который осуществляется деятельность сообщества и его связь с внешним, предметом деятельности. Она выступает в качестве не столько индивидуального, сколько совместногосубъекта и является таковым как противоположность, сторона противоположности, обращая предмет деятельности в объект. Вообще мышление психика кварторично, на пересечении противоположностей, что их обостряет, но и субъективизирует. Обращение отношений совместной деятельности требует индивидуализации, что обратной стороноцй требует персонализации идеи, что, вобщем, ведет к формированиюличности,  ре-форму ее из оснований, но часто ; к персонализации идеи в вожде. Другие стороны квадролога ; означающее без означаемого (имеющее содержание в себе) ; артефакт, предмет искусства, близкого к хорическому как предмету чувства, скорее;чувственного созерцания,понимания, и означаемое без означающего, точнее, свертывающее означающеевсебе;факт, предмет науки, распространяющий в освобожденной форме тотемизм (и этику как свое существо) на сущности объекта как предмета,соотносительно стем,как артефакт есть продолжение анимации и обращенк существованию. Как натурфилософия от представлений о бестелесных божествах перешлок математике, божественности чисел;еще Прокл показал, что числа есть боги, как самоотносящееся едино-миножественное явление,идеальне и в идеальном,так и искусство эвлюционизирует к нефигуративности (включая невещественность), что выражает в чистом виде предметность (и именно ее)как математику всего сущего. Обаони входят в состав деятельности как работа и труд, как субъектное и объектное,от субъективного в существе,обернутого до объективного ; идеи и обращенного к объектному,положенному в предметекак объект,обернутого в объективное. Последнее касается четвертой стороны кварты общения как циркулирующей речи,изменяющей сам язык и сообщество как со-общение. Это двойное означающее. Оно есть акт. В нем и происходит и осуществляется творчество, для которого и в котором реализуются другие стороны квадриума. Но в пределах одной только психики, психейи, души как содержаия сознания,отношения обернуты, и откровенным (и в смыслеоткровения, втом числе и \бога\. И заменяющей его природы), как постижение, выступает идея,основанная в преодоление тождества,закона мышления,на единстве и борьбе прежде всего своих сторон, как искусство основано на отрицании отрицания, самоосуществления воли, а наука – на соотношении количества и качества,исключенного третьего. Факт основн на преодолении\. Снятии (как и предыдущие) действующихв двух низших уровнях достаточного основания ;беспредельности творческой деятельности в отличие отограниченности становления внечеловеческой активности (в том числе ограниченной, отчужденной активности соматика).Отчуждение всегдаесть ограничение и ограниченногсть. И испольует их. Акт порождает слова и язык и использует их для себя, при всей кажущейся автономии языка. Акт как элемент деятельности раскрывается как акция и, в существе,раскрывается ккак философствование, не всегда раскрывающаяся в философии, как и идеализация, эстетизация и морализация. Обернутое состояниеи превращает их в предметность отвлеченную, разделенную, что представляет собой возвращение культуры ксебе\.но в опосредованном,, специализированном виде, что превращает (призвано превратить) государство, цивилиацию соматики в культуру психими,оборачивающей закон силы во внутреннее егоограниченре- закон права и, глубже, свобод,которые не должныотрыватьсяот всечеловеческой свободы, и быть способом ее обогащения за счет культуры. Как выяснил М.Блок, цивилизация первоначально означало перевод дела из военного (вообще силового) вгражданское производство, что дает новую свободу общества, однако частичное, общества гражданского,которое вписано и опрается на общественое кактаковое. Однако противоположность эта динамична, сила,социальность вторгаются в гражданское,и частооказываются фактором взаимодействия цивилизаций,особенно с ослабленной человекоцентричной культурой, чтос связано также с различиями языков и конфигураций идей. Особенно опасно отчуждение в психологическое, в автоматизированную активность (что связано и с технологиями, применяющими человека как, в отличие от техники, применяемой человеком),не переходящую  в акции внутри цельность деятельности как осуществления и основы человеческой чвободы,его видового качества. Интеграция разобщенных сторон оказывается на стороне психеи и души как пассивное,объектное осуществление ее действий. Идеи (означаемо/означаемые) же,абсолютизируясь вследствие слабости самого политического и как способ, все еще несовершенный и отчужденный, воплощающий политейю в политике и власти,всего лишь средствах, в противовес разноречивому взаимодействию,выражается в политических идеологиях, всегда частичных за счет подчинения,а не взаимовлияния, идей,всегда частичной и упрощающей.. Всего же возможны и сущестувуют, как бюудет показано ниже\. Четыре основные политические идеологии (3.IV.3);от наиболее близкой к основе, социальная, основанная на абсолютизации развития социального (васпекте производства\. Доминирующего сейчасогбмена, распределения и потребления, что также влияет на другие идеологии и в политике представлена как политэкономия, эконмика, финансы,хозяйство,но в существе; социальные) и создание нового порядка переворотом; консервативная, основная более связанная с наукой-этикой и представлением о природе как основе социальности, полагающаяся на закономерное течение жизни и ее прогресс (находящаяся вкризисевсвязи с кризисом прогресса и социального дарвинизма),;;либеральная, считающая, что экономика всерешит и,  национальная, считающая,что идеи установят порядок.. Это – аспект психического, психологически подчиняющ\егося соматическому, ознакчающе/означаемое, но восходящего уже кпневматическому, духовному,преодолевающему разобщения. Маркс спараведливо доказывает зависимость идеологий (недиффиренциированных) от социального, сводя его классово-экономическому через социальную идеолоию, но переносит его на еще не слишком развитое духовное. Можно предположить сществование композитной идеологии, идеологии человека как врожденно свободного существа,от которой остальные ; отвлечения и абстракции,-- опосредования человеческой деятельнстью как правом свобды возвершющем всю длительную историю завоевания прав ; правао на свободную деятельность. Нзовем эту сверхидеологгию «фриберализм». 
Психик,человек воздуха,актуалзирован как дыхание (вдутое самим Богом), «душание»,непрерывное и снабжающее,через кислород, кровь и всеорганы живой энергией,становящейся внутренним. Воздух создает определенную атомосферу, духовную в том числе. Воздух- естественная среда речи и общности людей. Он соединяет всё живое. Человек воздуха уже человек не столько хорического действия, водного труда\.авоздушной работы, в том числе работы профессиональной,всеболее специализирующейся и отчуждающейся в активность, что особенно требует синтеза на следующем уровне.Иначе его покорят кондиционеры, противогазы,загрязнения и изменения климата. Работа всё более  делает минимальным труд, но вовсе отменить его не может, как необходимую компоненту всякой деятельности. Именно влияние разделенного труда, социального, на работу, более общественную, а также связанное с ним раздробление работ составляют основу предварительного, политического состояния того, что должно стать политейей, атомосферой совметно-распределенной деятельности. Распределяемой политически в подчинении его общественному, политейному, но находится еще в отчужденном, преимущественно раздробленном состоянии и, часто, вотчуждении элитам, что также создает отчуждение, особенно характерное для истории  России. Сознание при этом не только есть сознание внешнего, синтезирующее-анализирующе мир начала, проекта деятельности, но и традуктивное (Аристотель), что сказывается в господстве музыки, геометрии, математики, богословия, не меняющих своюстепень всеобщности при преобразованях. Они и становятся обращенными к себе, интенсиональными в отличие от экстенсиональнеых форм сознания, что не различалось методологически у хорика. Сознание становится спонтанным, что дает возможность для творчества, в том числе и его элемента, проективной деятельности  (Гейдеггер, Сартр), но к ней далеко не сводится и имеет орудием, сводясь к форме.Поэтому возникающая на основе творчества ;а деятельность всегда является творчеством; мышление лишь с долей условности и огрубления, отчуждения в постижения природы, можно назвать формальным. В норме в нем доминирует трансдуктивное (4.III.4.), деятельностное, содержание. Это – сокровенно.


                Пневматика. Огненная стихия

Если предметом сознания является ближайшее окружение, обусловленное, часто абсолютизированное в «жизненный мир» отрицающий принципиальную терминальность,трансграничногсть любойдеятешльнсти, осогбенно на границе Иного, что искажает деятельность,ставя вещь в центр этого мира («назад, к самим вещам»). Что характерно, именно вещи становятся «сами», а сдругой – человек теряет своё свойство терминальности, небоязни и преодоления смерти в частности,жизни на грани и границе вообще,что сатановится всё более востребованным. Для Гуссерля, особенно Гейдеггера,  для последнего в алетейе стало камнем преткновения, то мышление преодолевает сознание и выражается в уме, лишь одним из приложений становится природно ориентрированный разум, что естьобеднение ума. Мышление выходит за узкие рамки «жизненного мира» и позволяе5т обобщать, что всегда было трудностью для феноменологов. Обобщение непосредственно развивается из конкретности хорика и с нею неразрывно, хотя представляет собой развитие интегративной функции психика, всегда ограниченной способности к интеграции. Это есть ассоциация, доминирование временных связей. Они непосредственно основаны на ориентации, ориентационной деятельости (Гальперин) станов\тся способом существования и средством ассоциации и ее целью. Но происходит последнее при выходе за узкие рамки жизненного мира, в мир, изначально (до его искажений и отчуждений) как космос. Пневматика должна пониматься в том смысле, что космос есть дело духа, дело синтетическое. Под пневмой, дыханием, понимается не только и не столько дышание человека воздуха, сколько сила, соединяющая человека с космосом. В понимании пифагорейцев пневма ;дыхание космоса, одновременно и разделяющие егог, и соединяющее. Дыхание соединяет человека с космосом. Но космос открывается ему в другом измерении ; прежде всего ккк свет, начало огнистое. Огонь,как свет, дающий всему видимость,очевидность, организует огнистое, самополвижное и одухотворяющее начало в человеке, его сознании,как признак его принципиальноц  всеобщности.Всеобщность выражается в целостности открывающегося космоса, отдельнось (сходство) ; в наполняющих его явлениях, частным случаем которого являются отдельные вещи, и единичностью оказывается сам человек. В восприятии человека присутствует его перспектива «от себя», неудачно названная  «обратной». Она обеспечивает включение человека в созерцаемое, обеспечивает его уникальное место в космосе как самостоятельное включение в него. При этом происходит «оборачивание»; человек начинает понимать себякак носителя всеобщего, а не только «хорическоего», конкретного как единичного. Он стаовится конкретен. Как единичный. Но конкретность чаще всего выражается в отношении  к обществу, как его конкретизация и, затем уже – космосу, как его конкретизация и конкретизация себя. При этом  происходит становление «прямой» перспективы ; в космосе появляется конкретное вплоть до единичности. Парадокс разрешается созданием содержательных норм особеннеого, что включает такще «вертикальную» перспетиву, взгляд извне, взгляд божественный. Он призван воссоединить противоположность человек и космоса. Каких общую санкцию неба, небес как всеобщего. Но существо человека ; его неостановимая деятельность, и возникает четвертая, синтетическая (как прообраз и существотрансдукуции) ; параллельня перспектива, определяющая путь человеческой деятельности (в религиозной и  непоследовательной форме выражена даосизмом). Именно она и является источником и генезисом других перспектив, как предметная деятельность, в том числе предметная деятельнсть светового восприятия, зрения, сопорой нанеизбежное;ощущение;ощупление. Как ужеговорилось, неттакого рода деятельности, который бы в той или иной форме не былсязан с вещым, как вещная деятельность ;с идеальной. Вещь есть эйдос; идея есть существующий как предмет эйдос. Поэтому вещь есть главным образом предмет, лишь сводимый в отчуждении к вещи. Параллельная пер-спек-ива шотовит предметную деятельность и является ее результатом, поскольку не только соединяет иные перспективы (в акции предметой деятельности), но, тем же самым разъединяет их.Разъединенность мира, особенно при абсолютизации из космоса фрагмениов ;  Бога, общества, природы, а затем и человеканеизбежны в развитии предыстории и должны быть преодолены в торжестве соединяющией различимо свободной творческой человеческой деятельности, ликвидации их взаимного отчуждения, связанного прежде всего с первичной частичностью деятельности. Освоение мира идет прежде всего традуктивно (Аристотель),наконец, трансдуктивно, что подразумевает сохранение уровня общности суждений в умозаключении так, что дедукция и индукция оказываются ее частными случаями, средствами формальными для ее содержания. Развитие традуктивности идет от представления о  Боге как единстве космоса, от теологии как иеории божественной деятельности,отчуждающейся о конкретной человеческой всесовершенством, всвемогуществом и т.д. Но присутствует и человеческое сообщество,сообщество пользующееся языком (Синхронии, де Соссюр),говорящее.но главное ; переход от говорения к квартетного многообразию человеческой деятельнсти.  Поэтому язык пневматика развивается, по-видимом3, не столько симфонически (Карсавин), он оставляет человека в одиночестве, сколько полифонически, многозвучно.голосно даже предположить обосованную аналогию ладов полифонии, необходимой в многообразном, и  вэто единенном мире в его космической первичности (искаженной затем доксографами) с законами полифонических ладов (2.III.2) ; от гармонии натуральной ;любовной, смеховой ,ритуальной1(включая и труд как ритуал) и заупокойной; полифонические лады модального ряда, распределяющего всё многообразие мира божественного, природного, социального и человеческого по важности и значению, ими имеемым. Ладов полифонии тональной (значимости) с выделением человеческого начала и начал, связанных с человеческими по тону выражения существования и ладов полифонии мелодической – по проведении единства и прерывности смысла. Судьбы среди предыдущего. \последнее наиболее соотнсимо (не исключая прочего) с огнистой стороной человеческого существования в бытии, с началом смысловым,духовным..Собственно, Ветхозаветнеый Бог поступил двусмысленно, когда смотрел, ккак Адам нарекал, называл и наименовывал все сущее (что соответствует порядку развития языка) но опущенео главное ; осмысление каждого из сущего\.его отношение к человеку, а значит, и самим себе в раскрытии предыдущего (Быт. 1;18). И самого человека к самому себе, что и привело к неосмысленности грешности и равнодушиюк собственной судьбе, отстранению от бога. Но полифоническое многолосье.звучье оставляет и отдельного человека, и вещь со своим уделом, что приводит ихк автономии, а человека даже к аутономии, суть которй ; осмысление (главный результат мышления\) себя и всего сущего как идеальностей и идей, что порождает\ся смыслом. В аутономии обществ, основанном на отдельном человеке, так развивающим свои исконные личные качества, обращенных и на  иные явления, вы ценности, руководители и результаты деятельности. Так формируется вертикальная пер-спек-тива, свет человеческого огня жизни, души,тела. Надо сказать, что «обратная» перспектива ведетк видениюкачеств,и своих тоже, выражает анимизм на новом уровне; «прямая ; соотносится с количествами, первоначально понимаемыми как боги (особенное), что характерно для платонизма,особенно ; неоплатонизма, что числа естьбоги,поскольку в них идеальное (количество) определяется идеальным ) их обобщением, (Прокл). Лишь затем выделилась математика как идеализация  существующего. «Обратнеой» перспективе соответствует еще одна традуктивность ; геометрия ( как преобразование преисторического фетищизма. Но и теологию в неотчужденной форме можно понимать как проекцию первоначалной, связанной прежде сего с предметной деятельност конкретной душевности на всеобщееи всесильное, кК параллельное в существовании с миром. В результате все проекции сводятся к деятельности рассудка, выделяющего внешнее более внутреннего, созерцание более, чем деятельность,.отчужденной формы сознаиия, ориентированной на неподвижное более, чем на движение.. Он и приводит к поэтапному выделению отдельных сторон первоначального космического мира м мир искажает. Даже отчуждает, мышление сводит к частному и внешнему, обедняет ум, искажает и реифицирует, овещняет ценности, сбивает  формимрующиеся на них цели. Традуктивные формы – теология, музыка, геометрия, математика, сами есть деятельности и их стержень, поэтому они и стягиваются как редоточия к деятельности наиболее свободной для своего времени, к наиболее бестелесному, духовному. И всякая деятельность руководствуется им, но в более всеобщей форме. Поэтому деятельность следует отнести не только к традуктивному, но и к трансдуктивному\. Непреходящему как наиболее творческое. Если говорить условно, на аристотелевском языке, это уже эфир, но его следует понимать неотрывно от предыдущего. Как огонь ума, несущий свет. Пневматическое ; это ; квинтэссенция человека, но неотрывная от его иманенции сенса, экзистенции\эссенции (они взаимодействуют) и выражают суть человека. Которую, подобно схоластам, невозможно свести только к пятой стихии, квинтэссенции, человеческой душе как субстанции. Субстанцией она являтся в своём самоопределении, самодвижении,аутономии и автономии. От первичного костра ;  к обжигу, металлургиик пару, электричеству. Ядерному распаду сорхрняется преемственность огня. Но прежде всего в оценивающем человеческом мышлении и уме, носителе смыслов и синтезирующих ихценностей, ставящих цели, присутствует вечно живой огонь, пневма.Пневма должна быть живая, порождать дух по образу и подобию которого мы соворены, и быть дыханием жизни (Быт.1;7) Человек пневматики ; это уже образ, не только и не столько возможность, сколько деятельность, и потому он подобие (бесподобие) Творца. Что сам творит деятельностью чудеса. Включающие творение не з ничто (что есть только преживание), гл из нИчто так, что совершенствуется, обретает полноту своего существования само существующее, входит в полноту своего бытия, что невозможно без деятельности личности и личности как деятельности, формой чего и является образ. Выражением образа является мvф ; чтобы отрназить его универсальность как формы,наполняемой исторически разным содержпниеи, но всегда касающегося личности (даже если она, как в науке,отрицается). Лосев считает, что миф – чудесная история личной жизни, а без нее нет никакой дискурсии, используя более удачный термин Флоренского. Осуществленный миф ; легенда, воплощение личности в образ. Именно поэтому можно говорить о пневматике как «квинтэссенции», что он из-делывает новое (в любой области) новую эссенцию,новое существование, преодолевает себя в деятельности и творит деятельность в себе, то есть осуществлчет дело, а не только потребительное действие. «Дело надо делать ,господа, дело» (Чехов) Но оно всегда затрагивает и ценности,и хорическое.. Опирающейся на хорическое, на плоть, просветленную высшим и его не потерявшим. Как высшее часто теряет низшее и остаётся в безвоздушном протранстве, в костре инквизиции.
Соответственно можно считать, что арете (добродетели) элементарного человека наиболее были развиты вантичной древности, но не только вантичном мире в узком смысле слова,но и во всех домонотеистических, домировых религиях, что соответствует земле – мужество, воде-справедливость,воздуху-сдержанность( что часто присутствует и в дыхательно-риторических и артистических практиках, включая исихазм и русских «воздыханцев»), огню – мудрость. Надо отметить, что русские,как самый земледельческий из народов (о чем ниже) более всего укоренены в существовании, что означает,что прочие элементы не только не отсутствуют у него, но получают своюосновательность,основность и целостность,в отличие от народов неукорененных, витающих над»ничто» «небытием» или стремятся у нему (Индия). Отсюда- распространенная символика черного, как символа земли как начала\.зарождения, адама ветхого и нового., а не небытияРусский народ в особенности,и в преображаемой форме российский, есть народ наиболее земледельческий из всехостальных (о чем ниже),и потому наиболее укорененный в существовании ; что обратной стороной имеет и вохможность цвести  и всем остальным ступеням элементов. Опора на вещест-во ( а не на изолированнуювещь) делает предметность системной, не только индивидной или только индивидуальной, не только человековидной, но и охваченной деятельностью и деятельностью целостной, то есть в существеличной,поскольку целостная деятельность есть, как бытие,основа и имеет условием личность разного уровня общности, хотя исторически до сихпор личность большего уровня отчуждала\сь засчет личностей меньшего уровняобщности, что , что связывает его с одной из крайностей тоналности додекафонии, мелодичности одного звука, но это ведетт к верлибристике,как мелодике в чистом виде,соединяющей духовно разноречивое, что есть необходимое начало мудрости как продукта духовности и идеального, связи и реализации устойчивых идеалов как основная цель,так,что остальныегруппируются вокруг нее искажало природу России и преуменьшала изначальногсть еецелостности и личностности. Производные началаосуществлялись за счет не столько аффектированных эмоций и чувств, не слишком обезличенного сознания и мудрости,не оторванной в целом от основы и не отчужденной слишком в отвлеченный закон (чем грешит духовность Запада) или абсолютизированные книги (чем гершть восток или фетишизированный Танах,что относит Ветхий заветк южно-северному, меридиональному,хотя и в резко дефетишизированном образе Бога. Малевич отразил симвволику земли в «Черном квадрате на белом фоне», что отражало новуючертув преемстве с символикой цвета в русской иконе –вней черного цвета нет, но он символизирует начало, почву, исток,зародыш, идею, границу старому. Квадрат на плоск4ости аналогичен кубу,наиболее устойчивому,платоновской традицией приписываемому по форме атому земли. Вообще геометрические фигуры Маоевич считал первичными идеями, как музыуц языкв в звуковом выражении – первичныс=м мышлением, что подводит к идее традуктивности Аристотеля о неизменныхв умозаключениях общностях, что пополняется идеями Хлебникова о числе и поэтичности математики и связи с цветом, видимо,также вэлементарных формах – синем, красном, зеленом – традуктивных,если добавить черный. Додекофония как элементарная,но еще тональная мелодикавотдельных звуков напрямую ведет к этому. Отсюда недалеко до трансдукции (4.III.4), нарастании всеобщности (в том числе «всеобщего труда», Маркс,как труда интеллектуального и в содержании идеального, где содержание доминирует над формой, с той разницей, что нарастание всеобщности основано на универсальности универсалий,собственно,единственных универсалий сакмих по себе, элементов творческой деятельности, в основе не изменяющихся,аизменяющихи самопреодолевающих своесодержание, которое не только здесь господствует над формой, но и есть порждение формы как саморазвивающегося содержания. Оно по форме есть идеальное его содержание – опосредование идеалп тела и его плоти – Иного, что представляет основное содержание цельной свободной деятельности и реализуется в ней как бытие, что и есть реальность деятельности. Геометрика Малевича с идеей первичных  абстракций обратным  ходом ведет к конкретности фрактальности,самоподобия, вычшими проявлениями которой считаются нерваная система\. Система кровеносная,легкие и мозговая кора человека. Но деятельность творческая,оборачивающаяся, поступающая есть наивысший ее пример, поскольку самоподобие здесь не столько фрмально,уподобие,сколько содержательно. Поэтому высшим проявлением архэ земли человека земли есть его тело, расширенно понимаемое как плоть.