Люди, гады, жизнь. Глава 16. Что наша жизнь? Игра!

Глава 16. Что наша жизнь? Игра!
     Весной 91-го года позвонил мне мой приятель Володя Васильев, с которым мы когда-то учились в одном классе и вместе поступали на физфак, и предложил некое дело. Он в то время был директором небольшой фирмы, называвшейся «Адрем» и занимавшейся организацией различных типографских работ. Они принимали заказы на разработку плакатов, календарей, рекламных листков, бумажных упаковок и т.п. и доводили дело до стадии типографии. В те непростые годы многие наши приятели остались без работы. Васильев привлек их к делу - люди были активные и толковые, способные решать серьезные задачи. 
     Володя искал пути развития и расширения своего бизнеса. Несколько лет назад он выкупил у кого-то патент и права на производство некой картонной игры «Вестерн» и поставлял ее на питерский рынок. Игра по идее напоминала известную «Монополию» (надо бросать кубики и передвигать фишки по полю), и была достаточно широко известна. В то время игр в продаже было немного, так что яркая, красивая коробка на прилавках бросалась в глаза. Володя предложил мне разобраться в сути игры и написать для нее новую инструкцию, поскольку существующая была непонятна и запутанна, так что люди не могли ее понять и играли, как бог на душу положит. Я в то время был плотно занят в институте, намечалась весьма перспективная работа с экспериментаторами, готовились к публикации сразу две статьи по сверхпроводимости. Поэтому я сказал Володе, что сейчас не имею возможности заниматься его игрой, и объяснил свои резоны. Он спросил: «А что, деньги тебе не нужны? Или надеешься, что их тебе наука даст?» Как раз тогда я подписал договор с Ассоциацией гостеприимных семей и начал активно участвовать в ее организации, надежды на успех были большие, о чем я поведал Володе, заключив: «Поэтому сотня рублей не спасет отца русской мысли». «Почему сотня? – удивился он. - А если тысяча?» Это был уже серьезный разговор. Напомню, что в институте я получал 190. Сумма была немалая, и я согласился.
     Инструкция к игре представляла собой семь страниц совершенно запутанного текста. Складывалось впечатление, что играющих запутывали специально. Я потратил немало времени и сил, чтобы разобраться в деталях правил, и в конце концов понял, что мысль о намеренном запутывании не лишена оснований. Если правила понять, то легко найти тактику игры, ведущую к победе. Иначе говоря, игрок, первым поставивший свою фишку на некоторое ключевое поле, в дальнейшем гарантированно выигрывает, и другие не могут ему помешать. После занятия кем-то этого ключевого поля дальнейшая игра теряет смысл, ее можно заканчивать. Я сообщил Володе о том, что игра не выверена и не уравновешена, и для устранения этого недостатка правила надо не перередактировать, а изменять кардинально, т.е. придумывать игру заново. Его эта информация огорчила, но не чрезмерно. Он сказал: «Раз так, пусть все остается, как есть», уплатил мне обещанную тысячу, и мы расстались.
     Несколько дней спустя он снова позвонил и предложил: «Если ты так хорошо разбираешься в технологии построения игр, то давай придумаем какую-нибудь совсем новую игру и запустим ее в производство. Я предлагаю тебе пять процентов от выручки. Финансирование мое». Я ответил, что в принципе согласен, и спросил, какие идеи он имеет на этот счет. Он сказал, что, по его мнению, должны хорошо идти игры, обучающие английскому языку. Я поверил его пониманию законов маркетинга и пообещал подумать над идеей такой игры.
     Мысль пришла довольно скоро. Надо сделать подобие домино, где вместо цифр будут английские слова: на одной костяшке картинка, например, лиса, а на другой слово “fox”. Играющие должны при игре приставлять слово к соответствующей картинке. Но в домино цифр всего семь (от 0 до 6). Не делать же игру всего с семью словами! Но если их количество просто увеличить, то игра не будет сходиться, т.е. возникнут тупики, когда ни у кого не будет возможности хода. Короче говоря, пришлось подумать, посчитать и поизобретать. Назавтра мы встретились, и я предложил Володе на выбор несколько вариантов с различными количествами слов. Мы обсудили их и выбрали один. У меня была «рукотворная» модель из нарезанных листочков бумаги, так что мы могли попробовать и убедиться в том, что тупиков не возникает и игра идет весьма живо. Решили подключить художника и делать макет.
     Художницу звали Саша, ей было поручено нарисовать изображения 36 разных животных. Через месяц задание было выполнено. Все получилось очень хорошо, животные были симпатичны, забавны и узнаваемы. После этого была разработана коробка с изображениями всех животных на крышке и сделан полный макет игры. Цена игры была нами определена в 15 рублей. Летом 91 года Володя повез макет на всесоюзную выставку и набрал там заказов на 200 тысяч экземпляров. Простая арифметика: пять процентов от выручки составили бы 150 тысяч рублей – это моя доля! О таких деньгах я не мог даже мечтать, вот что значит «массовый потребитель»!
     Подписание договоров на поставку должно было произойти в конце календарного года, т.е. в декабре. Но год был, напомню, 91-й! В августе произошел путч, осенью Ельцин развалил страну, а с 1 января 92-го цены были отпущены и рванули вверх. Все наши лучезарные надежды развеялись, как дым. В таких условиях никто не мог думать об играх. Идея потерпела крах, как многие в то время. Позови меня Володя на годик пораньше, глядишь, и жизнь пошла бы по другой траектории. Я уже говорил, но повторю еще раз: если ты хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах.   
     Но жизнь продолжалась. За это время я придумал еще штук десять игр и каждую из них предлагал Володе для производства. Но он искал «убойный», стопроцентный вариант, поэтому откладывал мои игры на будущее. В это время мы познакомились с признанным экспертом во всем, что касается игр, Юрием Павловичем Филатовым. Мы узнали о нем из заметки в «Ленинградской правде», в которой рассказывалось о человеке, собравшем коллекцию из нескольких тысяч игр. Мы созвонились с ним и договорились о встрече. Юрий Павлович относился к категории тех чудаков, без которых мир был бы скучнее и тусклее. Ему тогда было 64 года, но он производил впечатление старого человека: грузный, малоподвижный, с одышкой. Потом я узнал, что он стоял у истоков советского го (это японская игра, очень популярная во всем мире), его даже называют отцом-основателем и патриархом советского го, которое, как оказалось, началось с его публикации 74 года.
     Он коллекционировал всевозможные игры, систематизировал их, писал о них статьи и целые книги и сам придумывал игры. По образованию он был искусствоведом и в этом качестве был весьма известен, даже написал несколько книг о живописи. Кроме того, он создал в своей квартире огромный тематический архив газетных вырезок по различным рубрикам. Его идея заключалась в том, чтобы любой, кому нужны сведения по какому-то вопросу, мог прийти в архив и за небольшие деньги попросить подборку публикаций по теме. В «Ленинградской правде» больше говорилось об этом архиве, чем об играх или живописи. Но мы-то пришли насчет игр. Он прочел нам целую лекцию об их истории и географии, показал экспонаты из своей коллекции и с удовольствием принял предложение о сотрудничестве. Впоследствии я показывал ему свои игры, он был о них весьма высокого мнения и даже называл меня коллегой. Забегая вперед, скажу, что в итоге Володя выкупил у него полные права на две игры. Еще несколько филатовских игр были выпущены другими фирмами, но больших дивидендов они ему не принесли. Он мне звонил через несколько лет, спрашивал, чего я достиг на этом поприще, жаловался на бизнесменов, которые все время норовят обмануть, и просил совета по практическим вопросам бизнеса.  Умер он в 2000 году, завершив своей смертью тысячелетие. Достойный был человек, вечная ему память!
     Обязанности по уточнению правил и написанию инструкций для купленных у Филатова игр были возложены на меня. Мне эти игры не очень нравились. На мой взгляд, они были чересчур просты. Я говорил об этом Володе, но решение он всегда принимал сам. Думаю, именно их простота его и привлекла. Он в глубине души опасался как раз того, что интеллектуальное наполнение игр, их сложность, необходимость работать головой может оттолкнуть потребителя. По этой причине он и медлил с запуском в производство моих игр, а ведь по двум из них уже были сделаны яркие и красивые макеты, я храню их до сих пор. Кто знает, рискни он тогда и, может быть, жизнь пошла бы по-иному?
     В 92-м году наступила эра рыночных отношений. Никто не собирался закупать игры сотнями тысяч. Бешеная инфляция лишила сбережений большинство наших граждан, никто не мог гарантировать спрос. Выпускать игры надо было на свой страх и риск, а это требовало заметных вложений без гарантий успеха. Вероятно, по этой причине Володя решил акционировать свое предприятие. В состав акционеров по его предложению вошли 10 человек, игравших какую-то заметную роль в фирме, в том числе и я. Мы подписали все необходимые документы, определявшие и наши процентные доли.
     В те незапамятные времена все мы верили, что вот сейчас мы внедрим разработанные на Западе механизмы бизнеса, и он понесется, сметая устаревшие советские конструкции. Да здравствуют акции, дивиденды, патенты, процентные ставки, биржи, брокеры, мерчандайзеры! Никто не задумывался над тем, как будут работать эти механизмы, все знали: будут. Смешные мы были! Наивность и вера в победу рыночных отношений – вот главные черты нашего народа в то время. Мы кинулись патентовать, регистрировать товарные знаки, документировать свои вклады в бизнес. Ходили легенды о том, как кто-то, правильно запатентовав что-то, в итоге получил кучу денег.  Значит, придумал – патентуй! Помню, как одна сотрудница, предложив банальную конструкцию коробки для одной из игр, стала требовать у Васильева процент от прибыли. Не получила и была уволена!
     Все придуманные мною игры я патентовал, тем более что Надя окончила курсы патентоведов и уже имела опыт оформления патентов для разных предприятий. Патентовались и названия: одну игру я назвал “Train Brain” или «Трень-Брень», другой дал название «Декарты» - гибрид, объединяющий слова «дека» (десять), «карты» и «Декарт» - имя великого математика, придумавшего прямоугольную систему координат, (в ней карточки выкладывались на квадратное поле 10 на 10). Еще были «Смэш» - имитация тенниса, «Чейн» («chain» - цепочка) – упомянутое ранее домино, «Ранго» (о ней речь дальше) и другие.
     Итак, фирма стала акционерной, но директором ее оставался Володя, и уступать свою роль он не собирался. Наоборот, чем дальше, тем более авторитарным он становился. Как я уже говорил, люди в фирме были соображающие, они предлагали разные толковые идеи, которые могли действительно дать результаты. Но Володя все решения принимал сам, причем в отношениях с людьми стали проявляться его высокомерие и заносчивость. Акционеры стали проявлять недовольство. Тогда он собрал собрание и сообщил, что распускает акционерное общество и возвращается к старой системе. Это вызвало общее возмущение. Акционеры пытались объяснить ему, что так не делают, что все равноправны, что выгнать никого нельзя. Он отвечал, что решил так и не боится никакого суда. В суд никто и не пошел, делить особенно было нечего, но все ушли из фирмы и прекратили с Васильевым всяческие отношения. Так это продолжается до сих пор. Зачем он пошел на этот шаг, лишивший его сразу всех друзей? Решил ли он, что прекрасно обойдется без них? Или не захотел делиться будущими прибылями? Думаю, что ему просто захотелось единовластия, тем более что он к нему уже привык. Захотелось быть императором, чьи приказы не обсуждаются, а выполняются, причем бегом. А тут вдруг какие-то бывшие приятели, которые знают его как облупленного и, беседуя с ним, не испытывают никакой дрожи в коленях. Эту версию подтверждает такой ключевой момент. Незадолго до разрыва он за какое-то незначительное упущение грубо отчитал при всех нашего общего друга и одноклассника. Я у Володи в подчинении не был, поэтому позволял себе разговаривать с ним на равных и о том, о чем считаю нужным. Поэтому как-то во время прогулки я попенял ему за этот грубый поступок и сказал, что наш друг сильно переживает и что неплохо бы перед ним извиниться. Володя резко ответил, что такие вопросы решает он сам, и взглянул на меня так, что я физически почувствовал его ненависть. Думаю, что в этот момент он решил от меня избавиться.  Оказалось, что не только от меня. Почему-то вспоминается один из руководителей нашей страны, который тоже избавлялся от свидетелей его юности, видевших в нем не полубога, а просто Кобу. Есть тут какие-то аналогии, но, слава богу, не буквальные.
     Никаких особых успехов в бизнесе он после этого не достиг, все медленно, но верно пошло на убыль, и через несколько лет фирма сошла на нет. В настоящее время Володя и его жена Лариса, являясь единственными сотрудниками, занимаются организацией рекламы товаров, чем и зарабатывают себе на жизнь. Так что время нашей совместной деятельности было периодом максимального расцвета фирмы «Адрем».
Итак, все отношения были разорваны. Но бацилла игромании уже проникла в мою душу.   На фирме «Адрем» свет клином не сошелся. Не получилось с ней, получится с какой-нибудь другой. Я решил поискать других инвесторов. Я прошелся по магазинам, торговавшим играми, выяснил названия и телефоны нескольких поставщиков и позвонил им с предложением своих игр. Большинство фирм не было заинтересовано моими предложениями, у них были свои разработчики. Но в трех из них заинтересовались и назначили встречи. Я рассказал о своих идеях и показал готовые макеты. Переговоры начались.
     Сразу скажу, что с одной из фирм так ничего и не получилось, хотя разговоры были длительные и конкретные. Я даже ходил к директору в гости, пил чай и рассказывал о жизни. Но он так и не рискнул, хотя было видно, что ему очень хочется.
     С другой фирмой с говорящим названием «Игра» я заключил договоры по трем играм. Согласно им, я должен был получать определенные проценты от реализации – роялти. Игры через пару месяцев были выпущены, продавались во многих магазинах, даже в Доме книги. Я получал деньги согласно договору, что меня радовало, но деньги были небольшие, что огорчало. В фирме объясняли, что игры раскупаются не очень активно. Для проверки правильности выплат пришлось бы требовать бухгалтерские документы, т.е. выказывать недоверие и портить отношения. Я решил этого не делать, так что ситуация через годик-другой затухла сама собой.
     С третьей фирмой переговоры были долгие. Там заинтересовались самой масштабной из моих игр – «Ранго». Название означало «Русско-АНГлийские Обучающие». Это была даже не игра, а целая программа по изучению слов английского языка. В свое время я стал энтузиастом использования карточек для запоминания иностранных слов. Но этот метод требовал предварительной подготовки - изготовления карточек, выбора слов и т.д. Вот я и решил создать готовый набор карточек со словами для запоминания. Я работал над этим несколько недель, поднял учебники, словари, различные пособия и в итоге отобрал тысячу слов, с небольшим запасом перекрывающую школьную программу. Это меня даже удивило: всего 1000 слов, их же совсем несложно запомнить, и вопрос словарного запаса решен. Конечно, произношение и грамматику надо изучать отдельно, но обычно главная проблема – это запас слов. К этому я добавил еще придуманную мной игровую идею, чтобы изучение не было скучным. В процессе игры играющие должны были переводить слова с карточек. Если перевод был неверным, то карточка не засчитывалась.
     Вот эта идея и привлекла внимание директора. Переговоры шли долго. Сначала он пытался максимально урезать мою долю в прибылях. Потом попросил меня принести готовый макет, для чего мне пришлось поработать с художницей Сашей. Потом предложил мне самому найти типографию и выяснить стоимость работ. Потом стал требовать моего участия в финансировании затрат. Кроме того, манера его обращения со мной стала меня раздражать. Он как будто делал мне одолжение. Когда я приходил к обговоренному времени, он обычно оказывался занят, так что я вынужден был дожидаться по полчаса, пока он снизойдет до пятиминутной беседы со мной. И сам стиль его разговора с течением времени становился все менее уважительным. Короче говоря, после нескольких месяцев таких переговоров я остановился и задумался. По сути, всю подготовительную работу я уже сделал, вкладывать деньги мне все равно придется, а потом я буду должен выяснять истинное количество проданных комплектов, чтобы меня не надули, а, судя по директорским манерам, надуют точно.   Зачем же эта фирма мне нужна? Чего я не могу сделать без нее? Продавать? Но никто не гарантирует, что они будут продавать хорошо. Скорее всего, мне придется включаться и в процесс продажи. А этот директор будет на мне паразитировать? Не бывать этому! И в ближайшую же нашу встречу я, к немалому его удивлению, повел разговор в другом тоне - не просительном, а требовательном. Я сказал: «Или мы сейчас подписываем договор, или я прекращаю переговоры». Он решил, что я блефую, и в хамоватой манере ответил: «Не хотите – не надо! Плакать не будем». Я воспользовался моментом, встал и ушел, не прощаясь. Он потом звонил, предлагал продолжить сотрудничество, но я ответил, что уже нашел нового инвестора. Это его взбесило, он начал что-то кричать, и я повесил трубку.
     А новым инвестором был я сам. Я взял подготовленный мною макет, пошел в найденную мною же типографию и заключил с ней договор на изготовление 3500 комплектов игры «Ранго». Стоило все это около тысячи долларов. Через месяц все было готово. Но это были отдельно листочки, отдельно конверты. Все надо было еще упаковать, т.е. скомплектовать листочки и разложить их в конверты. Для этой работы очень подходил сумасшедший дом. Да-да, психиатрическая лечебница. Больным нужна работа, и для заработка, и для лечения. Стоило это недорого, поэтому было и выгодно, и благородно – больные получали работу. Об этом способе комплектования я узнал, работая с фирмой «Адрем». Я воспользовался установленными связями, заключил договор с лечебницей, заказал машину и перевез туда все пачки. Правда, приходилось иногда приезжать и проверять, как идет работа. Порой что-то делалось не так, тогда я настаивал на переделке. Сроки, конечно, нарушались. Но, в общем, отношения сложились хорошие.  На все комплектование ушло несколько недель.
     Я снова заказал машину и перевез пакеты домой. Весили они около двух тонн. Я получил огромное удовольствие, поднимая всю эту махину к себе на пятый этаж (лифта у нас не было). Игры были упакованы в пачки по двадцать штук. Я клал по три пачки в каждую из двух больших сумок и пер сумки наверх. Легко посчитать, что я 30 раз поднялся на пятый этаж с двумя сумками, каждая из которых весила почти 30 кг. Шел и вспоминал, как работал грузчиком на рыбном холодильнике в студенческие годы. Четверть века прошло, а я все таскаю тяжести!
     Дома мы сложили пачки в одной из комнат, так что она сразу приобрела вид склада. Иметь такой вид ей предстояло долго. Осталось только продать произведенный товар. Это оказалось самым трудным. Цену в рублях за комплект я установил эквивалентную двум долларам. Мы с Надей развозили игры по магазинам. Они брали не больше, чем по 10-20 комплектов. Распродажа шла ни шатко ни валко. Самый активный сбыт был в Доме книги, но даже самый быстрый оказался ужасно медленным. Я-то надеялся, что все расхватают, как горячие пирожки, ан нет. Мы искали другие пути продажи, пробовали продавать в кино перед сеансом, в перерывах на всяких семинарах и конференциях. Пытались найти централизованный сбыт, обращались в РОНО, в школы, на курсы изучения языка. Где-то что-то брали на реализацию, но помалу и надолго. Самым большим успехом была продажа (со скидкой, конечно) 1500 комплектов одной московской фирме, которая сразу выплатила деньги. В тот год я ездил к родственникам в Израиль и пытался там пристроить часть тиража. Не получилось, хотя интерес был – слишком сложно было возиться с доставкой, растаможиванием и т.д.
     Целый год мы занимались этим делом. И победили! Все распродали и заработали на этом чистыми около 4000 долларов. Казалось бы, при такой прибыли бизнес надо продолжать. Но за это время типографские работы сильно подорожали, так что по текущим ценам производство было бы убыточно, а повышать стоимость игры было нельзя, слишком обеднел народ.  Поэтому этот бизнес не получил продолжения. А жаль, у меня еще столько отличных игр! Иногда я вспоминаю о них и даже пробую предложить их какой-нибудь фабрике игр, но пока безрезультатно.