Назад в СССР часть 21

Лейтенант пришел к нам сразу после училища, он был моим ровесником, и мне вся эта ситуация казалась смешной. Я почему- то вспомнил Валерку Моисеева.
- Товарищ лейтенант, меня расстреляют?- сделав испуганное лицо, спросил я.
Наверное, всё это выглядело убедительно, мои занятия в народном театре не прошли даром, и лучше бы я этого не говорил.  Он, как истеричка, топал ногами, выкрикивал, что- то нечленораздельное, пинком ударил по двери в оружейную комнату. Сработала сигнализация, зазвенел звонок…
Позже, мы узнали, что накануне, лейтенант застал свою молодую жену с капитаном Орловым.  Как он меня тогда не пристрелил? А, ведь это не я трахнул его жену.
Назавтра к обеду, я был уже не младшим сержантом, а ефрейтором. Худшего наказания они мне не могли придумать. Среди военнослужащих ходила такая поговорка – “Лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора”.  Но, фортуна не всегда поворачивалась ко мне задом, иначе как объяснить то, что меня оставили в  учебке, в качестве инструктора, и перевели из роты, в учебный полигон. В роте мы были все одного призыва, а здесь, всё было по – другому; молодые, фазаны, деды, и дембеля. Уже на третий день меня назначили в караул, и никого не волновало, женатый я, или холостой. Стояла зима, темнело рано. Первые два часа я отстоял без происшествий, вернувшись в караульное помещение, поставил автомат в пирамиду, и сел ужинать вместе со своей сменой. Среди всего караула, только я был “молодым”, поэтому посуду пришлось мыть мне, а куда деваться. Два часа можно было поспать, но мне не хотелось. За полчаса до смены начальник караула ввел вводную - “Нападение на пост*, и мы ломанулись выручать “братьев по оружию”.
 Было около двух часов ночи, когда я услышал приближающиеся голоса, всё ближе, и ближе.
- Стой, кто идет?- крикнул я.
По уставу мне должны были ответить - ”Идет разводящий со сменой”, а я им в ответ- “Разводящий ко мне, остальные на месте!”. Ну, это по уставу, а я услышал другое.
- ЗИЛ - 130,- и сле;дом хохот.
- “ЗИЛ”, ко мне, - ”130” на месте,- ничего  лучшего я придумать не смог.
- Молодец молодой,- похвалил меня сержант.
От него за версту несло водкой. В караулке ко мне подошёл начальник караула, он тоже был поддатый.
- Ефрейтор, назови номер твоего автомата.
- ИЛ 0735, - с уверенностью  ответил я, и посмотрел на номер своего автомата. ГЗ 8914. Меня бросило в жар.
- А где твоё оружие?- опять спросил начкар.
Я стоял, и ничего не мог понять. После небольшой паузы, сержант рассмеялся.
- Не парься ефрейтор, всё пучком, просто кто- то же должен мыть полы в караулке.
Вот такие вот дурацкие шуточки были у девятнадцатилетних “дедов”.

                Прощай учебка

Из нашего взвода в учебке оставалось одиннадцать человек. Восемь человек, и среди них мой друг Славка, для того чтобы ходить в караул, пока новое пополнение не примет присягу. Серегу Карнаухова оставили служить в секретной части, и Абрамова Сашку на АТС, ну, и одиннадцатый - ваш покорный слуга. Остальные  разъехались кто куда.
Что мне нравилось в учебном полигоне, так это вечерняя проверка. Спальное помещение было узким и длинным. В первой шеренге по стойке смирно стояли мы - молодые, во второй на табуретках, сидели деды, а сзади, на койках лежали дембеля. Старшина читал список. Первая шеренга отвечала, как положено: – “Я”, вторая,  - “Тут”, или - “Здесь”.  Дембеля или вообще не отвечали, или: - Куда я с подводной лодки денусь, а некоторые,- Пока здесь. В конце проверки, всегда появлялся двухметрового роста  сержант Ягодин, спрашивал у прапорщика разрешение встать в строй, проходил и падал на койку. Если у старшины было хорошее настроение, на этом всё заканчивалось, в противном случае, всё начиналось сначала. Когда старшины не было, проверку проводил  Яго;дин, и тогда начиналось цирковое представление. Так получилось, что в нашем подразделении подобрались солдаты и сержанты с такими фамилиями; Зверев, Медведев, Лосев, Коровин.
Была ещё одна группа; Синицын, Галкин и Совин. После  проверки Ягодин командовал:
- Парнокопытным, отбой!- и первая четверка быстро укладывалась в кровати, а когда хохот затихал:
- Пернатым, отбой!- и только потом, - Рота, отбой!
Пятого декабря, я как всегда, был в наряде, дневальным по роте. Вечером ко мне подошёл Серега Карнаухов, и спросил:
- Толик, ты в курсе, что завтра утром тебя отправляют  в Хабаровск?
Меня словно холодной водой окатили.
- Впервые слышу.
- Я сегодня своими глазами видел приказ, тебя, и ещё пять человек,- вбил последний гвоздь в крышку гроба  Серёга.
- Вот ведь “гандоны”, и никто мне ничего не говорит, могли бы и с наряда снять, ведь мне же всю ночь не спать. Серега, спасибо, что предупредил.
- Толян, я вот что, хотел ещё сказать, тебя заложил татарин из нашего взвода - Имаев Гайса Кашафутдинович. Он пришел к командиру части, и рассказал, что тебя несколько раз ловили пьяным. И вот тебя оставили инструктором, а его отправляют в войска, мол, где же справедливость? Он и капитана нашего подставил сука, и Юсова Серёгу. Напиши из Хабаровска, адрес знаешь.
- Напишу обязательно,- пообещал я, и пожал ему руку.
Я отстоял на тумбочке свои положенные два часа и, предупредив дежурного по роте, пошёл попрощаться с Имаевым. Стукач позорный.  По пути вспомнил, что видел сегодня Славку на разводе, они же на сутки заступили в караул. Не знаю, мой Иисус, или его Аллах развели нас в тот вечер но, как говорится - что ни делается, всё к лучшему.
Утром пришли на службу командир роты и старшина, но никто из них, ко мне не подошёл. В 10-40 меня вызвал старшина и сообщил, что я отбываю в Хабаровск, для дальнейшего прохождения службы. Он выдал мне рюкзак, с двумя парами нижнего белья, сухой паёк на сутки, и жалование за два месяца вперед - семь рублей и шестьдесят копеек. Я расписался в ведомости и, попрощавшись с товарищами, пошёл к штабу полка. Как и говорил Серега, кроме меня у крыльца ожидали ещё пять человек; четыре младших сержанта, и ефрейтор. Последний был моим земляком с первой роты, Валерка Гордеев.
 На крыльцо вышел начальник штаба, что- то наговорил нам про дисциплину, про честь школы, и ещё какую- то хрень. Лично я, его не слушал, точнее не слышал. Я понял одно, что до Владивостока, мы поедем одни, без сопровождения, а до электрички нас проводит сержант Яго;дин.  Прошли через КПП, и по дороге вниз двинулись на станцию.  До электрички ещё было время, и я отпросился у сержанта на минутку в магазин, купить сигареты. За прилавком стояла симпатичная продавщица.
- Девушка, вам говорили, что вы красивая? – кинулся я в наступление.
- Солдатам водку не продаем,- сразу сообразила она, в чём тут дело.
- Девушка милая, так это солдатам, а перед вами ефрейтор Советской армии, это же совсем другое дело, тем более не поверите, у меня сегодня день рождения.
- Врешь ты всё товарищ ефрейтор,- уже другим тоном проговорила она.
- Красивая, дай бог вашей маме хорошего зятя,- не унимался я.
- Где же его взять - то, да ещё и хорошего?
- Да о чем ты говоришь, красавица, да я бы хоть сейчас, за тобой, хоть на край света, по снегу босиком. Кстати, ты что - нибудь слышала про Анадырь?
- Ну, это где- то на Севере, да?- неуверенно спросила она,- а при чем здесь Анадырь?
- А притом милая, что нас шестерых отправляют дослуживать именно туда, на Чукотку, оттуда до Аляски рукой подать, и там холодно, зимой и летом.
- Ну, ты и балабол парень, язык у тебя подвешен, любую уговоришь.  Ладно, уболтал, черт с тобой давай деньги, только спрячь водку, чтобы никто не видел.
Я взял литр водки, и две пачки “Примы”. Водку спрятал в рюкзак, по отдельности завернув бутылки в нижнее бельё, чтобы не разбились.
-  Красавица, дай я тебя поцелую на прощание, кстати, меня Толей зовут.
- А меня Леной, беги давай, через пять минут электричка на Владивосток, опоздаешь. Как мало вам мужикам для счастья нужно.
- Дай бог тебе счастья в жизни, Леночка! Прощай.
Через несколько минут, мы попрощались с сержантом, и электричка тронулась, оставляя позади семь месяцев моей жизни. Через несколько часов, мы без приключений сели в поезд “Владивосток – Хабаровск”, и помчались дальше, навстречу своей судьбе.