Дневник безумца

— Миш, смотри, какую я штучку интересную принесла, — из недр кухни доносился голос жены.
— Ага, и что это за штучка? — на автомате ответил я, не отрываясь от клавиатуры.
— Тыква. На барахолке купила, — что-то напевая, ответила Оля.
— Суп-пюре варить будешь? Стоп. А почему на барахолке? — отпрянул я от монитора. — Давно овощи там продавать стали?
— Ха-ха, Миш! Какой овощ! Иди и взгляни, — заигрывающе сказала жена.
Я прошёл в спальню и увидел, как моя Оля уже там, и ищет место для бесформенной вещи у неё в руках, то и дело переставляя её с полки на полку.
— Вот, посмотри, какая прелесть. Идеально вписывается в наш интерьер. Я как только её ув...
— Олюш, прости, но это что? — не понимая её восторга, спросил я.
— Ну, Мишенька! Ну как что? Тыковка. Просто предмет. Я сначала подумала, что светильничек такой... Не знаю, оно притягивает меня.
— Притягивает? Хм... Главное, чтобы тебе нравилось. Ты же моя выдумщица, — обнимая жену и целуя её в макушку, сказал я.

[ 28 октября, дневник ]

Сегодня моя жена принесла в дом какую-то безделушку. Утверждает, что тыква, но я не понимаю, почему я вижу что-то бесформенное и тёмное. На вопрос, где она её купила и, главное, для чего, говорит, что у какой-то старухи, и просто понравилась. И будто она её притягивает. Странно это, конечно! Нет, я знаю, что моя любимая увлекается какой-то "хиромантией", может, это у неё что-то значит? Нужно присмотреться. Не нравится мне это. А ещё сегодня ночь была неспокойная. То я, то Оля постоянно просыпались. Нам это не свойственно.

— Доброе утро! — целуя в щёку, сказала Оля.
— Доброе! Что-то вид у тебя не очень. Ты себя как чувствуешь? — обеспокоенный состоянием жены, спросил я.
— Да всё в порядке. Только устала немного. Кажется, будто все силы из меня высасывают, — растерянно отвечала Ольга.
— Ты давай приляг. Я тебе сейчас чайку заварю. Сам завтрак приготовлю, — отвечал я, видя сожжённую глазунью на сковороде.
— Ну как же это, Мишенька? Там мой проект. Семёнов опять будет ворчать, что мы не успеваем по срокам, — прижимаясь ко мне, шептала Оля.
— Ничего не случится с твоим проектом и Семёновым. Ты и так за весь отдел работаешь. Тем более у тебя отгулы остались. Отдыхай! — целуя жену и мягко выводя её из кухни в сторону спальни, ответил я.
Проводив и уложив жену в постель, я взялся за завтрак. Повар из меня, конечно, так себе, но уж пару яиц на сковороде способен поджарить. Пока глазунья шкворчала под слоем специй и соли, я заварил ароматный чай и нарезал бутербродов с сыром. Переложив все мои старания на железный блестящий поднос, отправился в спальню. Увиденное там потрясло меня. Моя дорогая Оля сидела на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону и что-то нашёптывала. Я моментально забыл про завтрак! Поднос с оглушительным звоном ударился об пол. Яичница и чай расплескались на мои штаны, но я даже ничего не почувствовал.
Подбежав к Оле, начал трясти её, но увидел, что у неё в руках та самая безделушка. Чернота окутывала, словно кокон, мою Ольгу. При попытке забрать эту чудовищную тыкву, Оля стала сопротивляться. Её глаза казались безумными. А я не знал, что мне делать!
Но вспомнил, как моя мать говорила что-то про святую воду. Отыскав её в шкафчике, дрожащими руками начал отпаивать жену. Но в глубине души мне казалось, что совершаю что-то ненормальное. Но в таких ситуациях все способы хороши!
В панике отбросив бутылку, я начал набирать номер своего знакомого психиатра. Но, конечно же, по закону подлости, он не брал трубку. Всё это время Ольга продолжала сидеть, но уже смотрела в одну точку. Не помню, как, но мне удалось забрать это чудовище у неё из рук.

[ 31 октября, дневник ]

Это было кошмарное утро! Я не понимаю, что происходит с моей женой. Мне нужно было выбросить или разбить эту чёртову лампу! Но она не позволяет мне даже приближаться к ней. Чёрные круги залегли под её глазами. Лицо осунулось. Она почти ничего не ест. Будто жизнь постепенно выходит из неё! Радость в том, что я дозвонился до Игоря. Он приехал и осмотрел мою жену. Ввёл какое-то успокоительное. Сказал, что это, возможно, психоз. Но для точного диагноза нужно обследование. Конечно, Ольга от него отказалась, ведь, по её словам, она совершенно здорова.
Я уговорил Игоря приезжать к нам пару раз в неделю для осмотра. Но я не знаю, что мне делать! Я совершенно растерян. Чувствую, что теряю её! Чувствую, что теряю нас!

Всю следующую ночь меня мучили кошмары. Мне снилось, что бегу по лесу в поисках моей драгоценной супруги. Я слышал её голос, умоляющий найти и спасти её. Но чем ближе, как мне казалось я был к заветному месту, тем дальше она ускользала от меня! Я проснулся в холодном поту! Ольга мирно спала. Игорь вечером ввёл ей кубик лекарства. Только благодаря ему она чувствовала себя лучше и могла отдохнуть. На её работе я сказал, что у Оли сезонный вирус. Ожидаемо, что Семёнов начал что-то орать мне в трубку, но я послал его куда подальше. В другой попытке уснуть мне снилось некое существо, называющее себя Ашар. Я слушал его зловещий хохот и даже помню бессвязный рассказ о том, что существовал какой-то культ, который поклонялся Ашару. И они настолько обезумели от его силы, что заключили этот дух в первый попавшийся предмет. И он передавался из рук в руки так называемым хранителям культа.
Даже если это и так, то как он оказался у бабки с барахолки? Неужели этот культ существует до сих пор, и они продолжают поклоняться Ашару? А моя Оленька стала очередной жертвой? Но почему она? Естественно, я не получил никаких ответов от него. Когда проснулся, моё сердце бешено колотилось. А Оля неподвижно лежала рядом.

[ 13 ноября, дневник ]

На самом деле это не все сны, которые я видел в ту ночь. В одном из них я всё же нашёл мою Олюшку и освободил её. Мы, держась за руки, отправились домой. Но я пришёл в ужас, когда мы переступили порог, рядом со мной стоял Ашар и жутко хохотал. Той ночью я освободил зло! Он забрала мою Олю! Когда я проснулся, её бездыханное и холодное тело лежало рядом. Я не верил в произошедшее! Этого не может быть! Просто не может.
А что было дальше, я уже не помню. Осознаю лишь то, что нахожусь в лечебнице. Игорь приходит ко мне в день по несколько раз. Даёт какие-то пилюли из пластикового стаканчика, что-то мне говорит, но я не понимаю его. Мне всё ещё мерещится то существо. Но плюс во всём этом то, что мне выдают тетрадь, и я могу писать. Это всё, что я пока ещё могу. Это всё, что мне остаётся делать в этой никчёмной жизни.