Писательские байки. Опус 9

      Александр Разумихин

 Храм Рождества Пресвятой Богородицы в селении Кфар Ясиф (Святая земля, Палестина)       

          ПИСАТЕЛЬСКИЕ БАЙКИ,
          или
          Как пишутся книги:)))

          Опус 9

             Цвет глаз Христа

   У кого как, а у меня редкая книжка обходится без приключений. В байке «Поминальная история. Ещё несколько невыдуманных эпизодов о грустном и смешном» я слегка коснулся ситуации, которая имела место быть при рождении текста, в конечном счёте ставшего ЖЗЛовской книгой, содержащей беллетризованную биографию Ивана Крылова.

И дело даже не в том, что в байке было намешано всяко разного: и грустного, и смешного. Куда интереснее, если приглядеться, выглядит процесс превращения автор-ского текста в книжное издание. Да, изначально возник внутренний заказ написать небольшую книжицу для учащихся начальных классов. И я взялся за дело. Тут откуда не возьмись появилась информация о том, что в Питере затеяли проведение литературного конкурса «Добрая лира». К чему это привело, поделюсь незамысловатым рассказом с несколькими «лирическими» отступлениями.

Ранее ни в каких конкурсах мне участвовать не доводилось. Если, конечно, не счи-тать, что, когда учился на четвёртом курсе филфака Саратовского университета в дни 100-летнего юбилея М. Горького, кафедра советской литературы отправила меня на всесоюзную студенческую научную конференцию, на которой я выступил с докладом о жанре «Жизни Клима Самгина». По окончании великого симпозиума (как известно, учёного мероприятия с возлиянием) было объявлено, что моя работа в рамках проводимого конкурса заняла первое место среди участников, которые съехались в город Горький со всей страны. Меня автоматически включили в число участников всесоюзной научной конференции вузовских преподавателей, объявленной опять же по случаю 100-летнего юбилея М. Горького. Тезисы моего доклада напечатали в сборнике всесоюзной конференции вузовских преподавателей. У себя в университете мне выдали ректорскую премию и наградили недельной командировкой в Москву для работы в Ленинской библиотеке. Но вместо Ленинки я отправился в Тарту познакомиться с профессором Юрием Михайловичем Лотманом, послушать его лекции по истории литературы и побывать на занятиях семинара по культуре. Так получилось, что я его заслушался и вместо недели отсутствовал около месяца. Когда явился в свой университет, то за прогулы занятий приказом декана был лишён стипендии за текущий семестр. Мои доводы, что даже в царское время было принято ездить прослушивать курсы в какой-нибудь германский или французский университет, не были приняты во внимание. Но этот случай будем считать «лирическим» отступлением.

Так как задуманный мной опус был о Крылове, а он к Санкт-Петербургу имел самое прямое отношение, я решил, что это вполне достаточный мотив для моего участия в конкурсе. Перед отправкой текста в Питер перечитал написанное и с уверенностью, что в призёрах мне быть, стал ждать итогов.

И вот в результате: в 2007 году решением жюри конкурса за документальное повествование «”Звери мои за меня говорят”, или Загадки статского советника и кавалера Ивана Андреева сына Крылова» я действительно стал лауреатом литературной премии в конкурсе «Добрая лира» («Премия педагогического признания») — 1 место в номинации «Познавательная литература. Научно-популярные произведения. Детская литература». И далее стал ждать, когда мне на блюдечке с голубой каёмочкой преподнесут, как было печатно обещано изначально, опубликованный в книжке-сборнике лауреатов мой текст о Крылове.

Но вместо него спустя время в газете «Книжное обозрение» появилась моя публика-ция в жанре письма.

          НЕДОБРАЯ ЛИРА

      Открытое письмо А. М. Каменскому,
      председателю оргкомитета литературного конкурса «Добрая лира»

Прослышав о проведении в С.-Петербурге литературного конкурса «Добрая лира» («Премия педагогического признания»), я допустил 3 непростительных промаха. Первый ; решил принять в нём участие. Второй ; по итогам конкурса стал лауреатом (I место в номинации «Познавательная литература для детей» за документальную повесть «Звери мои за меня говорят», или Загадки статского советника и кавалера Ивана Андреева сына Крылова»). Третий ; стал ожидать обещанной награды.

Нет, золотых гор победителям конкурса не полагалось. Уже изначально говорилось, что конкурс некоммерческий по своей сути, что сама премия ; это не деньги, а издание книги. Смысл конкурса ; подарить растущему человеку КНИГУ. Подарок детям должны были изготовить издательство «Просвещение» (Санкт-Петербургское отделение) и Гуманитарный издательский центр «ВЛАДОС». Механизм простой ; обязательная публикация произведений, удостоенных премии, с заключением авторского договора и выплатой гонорара ; в качестве награды победителям конкурса.

Вместо издательского договора после нескольких обращений в адрес оргкомитета по электронной почте спустя несколько месяцев организаторы конкурса сообщили, что оба издательства отказались печатать лауреатов конкурса. Через месяц ; «Найдено издательство (Союза писателей России), готовое выпустить наш сборник «Добрая лира». Завершается сбор средств на этот проект». Спустя ещё месяц ; «Сообщаем Вам, что необходимая для публикации сборника сумма уже собрана. Просим подтвердить желание напечатать Ваше произведение. К сожалению, выплатить гонорар не имеем возможности».

Пришлось ответить, что начинать надо не с сожалений, а с принесения извинений. Желательно так же публично, как был объявлен конкурс. Что поведение оргкомитета можно расценивать исключительно как обман всех конкурсантов и тем более лауре-атов.

Два слова о географии обмана. В конкурсе приняли участие авторы из 35 регионов России, 5 стран ближнего и 3 ; дальнего зарубежья (Россия: Санкт-Петербург и Ленинградская область, Москва и Московская область, Барнаул, Белгород, Владивосток, Волгоград, Вологда, Воронеж, Екатеринбург, Ижевск, Казань, Калининград, Кемерово, Кострома, Краснодарский край, Красноярск, Курск, Липецк, Муром, Нижний Новгород, Омск, Орел, Оренбург, Пермский край, Петрозаводск, Приморский край, Псков, Саратов, Тамбов, Тюмень, Ульяновск, Уфа, Челябинск, Чита, Ярославская область Ближнее зарубежье: Армения, Беларусь, Казахстан, Литва, Украина. Дальнее зарубежье: Германия, Израиль, Канада).

В конце своего письма организаторам я сделал приписку: «Оставляю за собой право дать публичную оценку событиям на страницах печати, дабы в дальнейшем люди знали, с кем имеют дело».

Тогда-то, Алексей Михайлович, и последовало Ваше письмо с извинением (конечно, без какой-либо публичности) и объяснением, мол, виной всему неоднородный (?) состав оргкомитета и необязательность издательств, отчего «деньги пришлось собирать в пожарном порядке от спонсоров. Хватило только на издание сборника».
Правда, у меня вопрос: а почему оба издательства вдруг отказались от своих обязательств? Кстати, а каковы были эти обязательства с юридической точки зрения (ведь не могли Вы затевать столь масштабный проект без юридического договора)? И какова была мера участия издательств в отборе произведений-лауреатов, ведь именно им предстояло их издавать (и соответственно платить обещанные Вами гонорары)? Я потому ставлю именно этот вопрос, что сам издатель с большим стажем. И будь на месте издательств я, признаюсь, тоже поостерёгся бы издавать часть произведений лауреатов. По многим причинам, в том числе и из-за уровня произведений-лауреатов, но, самое главное, в общем сборнике ; уместно вспомнить строки про коня и трепетную лань и невозможность запрячь их вместе. Как Вы представляете себе под одной обложкой произведения, адресованные взрослым и детям, художественные и научно-популярные, религиозной направленности и светской? По-тому, судя по всему, сейчас речь и идёт о бесплатной раздаче книг, на издание кото-рых Вы кое-как наскребли средства?

Впрочем, Вы написали, что могли бы выплатить авторам «символические гонорары», но считаете «более честным не платить их вовсе». Странная логика человека, до этого во всеуслышание заявлявшего, что именно потому, что нет денежной премии, таковой станет гонорар за издание книги.

По основной специальности, Алексей Михайлович, Вы учитель физики. Следовательно, Вам хорошо известно, что любую задачу в вашей области знаний можно решить, только следуя соответствующим законам, математическим и физическим. Почему же, взявшись за задачу из гуманитарной области, Вы решили отказаться от следования законам? Нет, я не имею в виду законов нравственных. Я не намерен гово-рить о совести. Я об иных законах, имеющих отношение к юриспруденции.

Потому как, думаю, Вы согласитесь, обратись любой обманутый лауреат в суд, Ваши действия стали бы расценивать как мошенничество, а Вас ; как создателя «пирамиды», который приобрёл обманом не деньги, а имидж, а обманутые «вкладчики»-авторы потеряли законные средства за изданные произведения, что вышли «в свет» на правах издания за свой счёт да к тому же канут на полках школьных библиотек и будут никому не известны так же, как до их публикации).

И ещё, честно говоря, меня здорово обескуражили Ваши слова ; позволю процитировать Ваше письмо: «Может быть, Вы согласитесь войти в состав жюри 2008, тогда хоть в какой-то мере удастся компенсировать Ваши усилия? В надежде на пони-мание». Мне что, следует понимать и квалифицировать их как попытку подкупа?
Впрочем, другая фраза показалась мне ещё более примечательной. «Подвели издательства. Скандалить не хочу, т. к. у них прямой выход на наше начальство, школе от этого лучше не станет.» Я никак не мог взять в толк, какая связь между издательствами и общеобразовательным учреждением, лицеем информационно-коммуникативных технологий № 590 Красносельского района С.-Петербурга, где Вы служите директором? Дивился до тех пор, пока в Интернете не обнаружил, что именно в это время Ваша кандидатура номинировалась в Конкурсе на лучшего руководителя образовательного учреждения С.-Петербурга, победители которого (занявшие первые 10 мест в рейтинге) награждаются денежными премиями в размере 100 тыс. рублей каждому. И я понял, что какой-либо «шум» в тот момент Вам был очень нежелателен. Смею думать, что в обосновании Ваших заслуг фигурировал и проект литературного конкурса «Добрая лира», учреждённого для «приобщения молодого поколения к чтению, воспитания читательской культуры; повышения значимости современной русской литературы в области воспитания молодого поколения; привлечения читательского и общественного интереса к книге как источнику добрых нравственных начал; поиска и поощрения авторов литературных произведений, способных внести существенный вклад в возрождение российской культуры».

Как видите, я выждал, чтобы вы смогли получить «заслуженную» награду ; 100 тыс. рублей. Я отлично понимаю, Вам так необходимы эти деньги, чтобы иметь возможность расплатиться с теми, кого Вы обманули. Кстати, в конкурсных документах на лучшего руководителя образовательного учреждения С.-Петербурга Вы фигурировали под фамилией Каменский? Зря, куда более Вам к лицу звучное имя Мавроди!
         Ал. Разумихин,
         член Союза писателей России.

P. S. В одном из своих печатных выступлений Вы как-то обмолвились: «Я специально поинтересовался у специалистов, какое самое суровое наказание было у воспитан-ниц Смольного института. Оказалось ; публичное увещевание. И тогда этого было вполне достаточно». Посмотрим, насколько серьёзно воспримет это публичное увещевание человек, который некогда публично заявлял, что «особенно мощным педагогическим инструментом в руках учителя является его собственный педагогический и человеческий авторитет». О чём это Вы тогда?

Упомянутый в письме Каменского сборник, на издание которого, как он сообщил, кое-как наскребли средства (!), в свет так и не вышел ; обманул. Но я больше в Питер не писал.

Тем не менее чуть позже от организаторов конкурса пришло приглашение на торжественное вручение диплома лауреата в Санкт-Петербурге. В качестве вишенки на торте ; приезд за свой счёт. Воспользоваться приглашением желания не возникло. Мысленно я поставил точку на мероприятии, рождённом в культурной столице. Но…

Неожиданно пришло письмо из Государственной думы. Депутат, представляющая партию «Единая Россия», сообщила, что, оказывается, конкурс «Добрая лира» проводился под патронажем «Единой России» и некая парламентская секция по образованию решила наградить победителей конкурса с таким широким международным размахом дипломами «Единой России». Я приглашался на вручение диплома в Государственную думу. Доехать туда, как понимаете, из дома по месту проживания на проспекте Мира мож-но на метро. И я отправился наносить визит к законотворцам. Прибыло нас, победителей в разных номинациях, как помнится, человек десять. Услышали про себя, какие мы хорошие, вручили каждому бланк размером с почётную грамоту со словом «ДИПЛОМ» за подписью «Единая Россия» и блокнот с тем же обозначением. Всем нам пожелали творческих успехов, и мы, участники формального мероприятия (где-то галочку поставили), разошлись. Однако перед уходом депутат, за чьей подписью пришло думское письмо, дала мне свою визитку и сказала позвонить по указанному там номеру, чтобы встретить-ся в приёмной партии, что расположена…

Я позволил себе её перебить, сказав, что с этим достопримечательным местом хоро-шо знаком. Дом, в котором я живу, стоит как раз напротив того, где расположена приём-ная «Единой России». Нас разделяет Переяславский переулок. Так что, как в песне поётся, в «городе своём По соседству мы живём; Наши окна друг на друга Смотрят вечером и днём». Впрочем, достопримечателен сей довольно невыразительный четырёхэтажный особняк отнюдь не соседством со мной. И здесь я позволю себе ещё одно «лирическое» отступление.

В приснопамятные годы Бориса Березовского в этом административном здании располагалось какое-то структурное подразделение российского олигарха и злого гения лихих 90-х. После убытия Бориса Абрамовича в эмиграцию дом сменил нескольких хозяев, среди которых запомнился разве что какой-то банк, для которого выкопали и обустроили бетонированный подвал. А потом все четыре этажа со спецподвалом приглянулись Юрию Михайловичу Лужкову. Он в ту пору, будучи московским мэром, в 1998 году со-здал общественно-политическую организацию «Отечество». Та, в свою очередь через год объединилась с движением «Вся Россия» в избирательный блок «Отечество — Вся Россия», где Лужков был избран сопредседателем.

Политическая устремлённость Юрия Михайловича сопровождалась строительством на месте снесённого по такому случаю квартала старых домов комплекса центрального офисного центра избирательного блока, который тогда злые языки называли партией Лужкова. Разумеется, разгорелась политическая борьба новорождённого блока с осно-ванной из тех же соображений осенью 2001 года партией «Единая Россия», в просторечии именуемая большим торгом.

В результате избирательный блок (партия Лужкова) ещё до выборов потерпел поражение. Мы, жители жилого дома напротив, наблюдали за перипетиями межпартийного поединка. Почему и каким образом? Когда при строительстве, как предполагалось, центрального здания штаба партии Лужкова вбивали железобетонные сваи для фундамента новостройки, в нашем 9—12-этажном доме по стенам пошли глубокие трещины. Люди стали выходить на митинги, писать слёзные письма мэру города, то есть жаловаться Лужкову на Лужкова. Ремонтники приезжали, замазывали трещины в стенах и объясняли: потерпите ещё немного, ещё чуть-чуть, а то будет хуже — дом признают аварийным и расселят. Комплекс строился быстро и с размахом. Однако поражение во внутривидовой борьбе обернулось для Лужкова двумя событиями. Во-первых, он в 2001 году обрёл должность сопредседателя Высшего совета партии «Единая Россия». Во-вторых, он был вынужден в качестве отступного передать «Единой России» отстроенный комплекс, который он с размахом сооружал для своей бывшей партии. И стал он комплексом Централь-ного исполнительного комитета Партии «Единая Россия» (Банный переулок, д. 3). Там же расположилась Высшая партийная школа «Единой России». Четырёхэтажный административный особняк сохранился в качестве, скажем так, флигеля. В нём обустроилась общественная приёмная председателя Всероссийской политической партии «Единая Россия» Медведева Д. А. Не интересовался, как сейчас, четырёх этажей в этом здании по Переяславскому переулку хватило и для центрального аппарата молодёжной организации «Молодая гвардия Единой России».

Здесь-то и состоялась встреча с депутатом, которая прислала мне думское письмо, а позже дала свою визитку. На сей раз она предстала передо мной в качестве главного редактора периодического издания «Учительская газета. Москва». О таком независимом педагогическом еженедельнике я ранее даже не слышал. Но оно существовало, распространялось по подписке и давало возможность существовать нескольким сотрудникам редакции. Мне было предложено опубликовать в нём моё маленькое (всего 2,5 авторских листа) документальное повествование о Крылове. Понятное дело, газета не книга, пусть даже сборник. Но отказываться не было никакого резона. И в пяти номерах с продолжением без каких-либо сокращений текст о «загадках статского советника и кавалера Ивана Андреева сына Крылова» увидел свет (2007, №№ 26-28, 30-31). С вопросом, знакома ли депутат-благодетель с моим «Отрытым письмом…», я к ней не обращался. Зачем? К слову, других лауреатов конкурса «Учительская газета. Москва» не печатала. По-сле выхода очередной части повествования я отправлялся в редакцию за гонораром. Так что в итоге и публикация, и гонорар — всё как задумывалось.

Спустя год я решил предложить на основе документального повествования подготовить статью для журнала «Литература в школе», в котором ранее работал редактором от-дела литературоведения и критики. «Звери мои за меня говорят» в нём появились (2008, № 9). Причём, публикация текста сопровождалась оригинальным портретом Ивана Крылова. Мысль о книжном варианте моего Крылова не оставляла меня, поэтому заранее, готовясь к нему, я заказал крыловский портрет Владиславу Павловичу Низову. Некогда художник Литературного музея, именно он тогда занимался оформлением московских домов-музеев Чехова, Лермонтова, Достоевского. В 2010 году в Доме иконы состоялась выставка икон, написанных профессором иконописания в Государственной Академии Славянской Культуры В. Низовым и его учениками. Иконописец, реставратор и художник, он несколько раньше по моей аналогичной просьбе уже написал портрет юного Пушкина. Так что оба оригинальных портрета, Крылова и Пушкина, в книге «На рубеже веков. Дедушка Крылов и юный Пушкин», написаны специально для этой книги.

Дальше — больше. Узнав о существовании апробированного текста документального повествования о Крылове, адресованного подросткам, редактор журнала (в прошлом роман-газеты для школьников) «Путеводная звезда. Школьное чтение» решила напечатать его в этом известном издании. Узнать было немудрено: годом ранее в «Путеводной звезде» она уже напечатала первую часть написанной мною «Жизни Пушкина» — «Александр Нкшпъ» (2009, № 6). Крылов отправился к читателям в марте (2010, № 3).

Таким образом у меня на руках (если точнее, то в памяти компьютера) оказались два текста: «”Звери мои за меня говорят”, или Загадки статского советника и кавалера Ивана Андреева сына Крылова» и «Александр Нкшпъ», объём которого был около 8 авторских листов. Появилась возможность соединить под одной обложкой оба повествования. Что я и сделал, выпустив, пусть не сразу, книгу «На рубеже веков. Дедушка Крылов и юный Пушкин» (2012) в издательской серии «Классика и классики (Литературный семинар)». Вышел томик не самый объёмный (13 печ. л. обычного книжного формата). Получилось 204 страницы некрупного кегля.

Для Крылова, можно увидеть, эта публикация стала третьим изданием полного тек-ста: сначала газетное, потом журнальное и наконец книжное. Собственно, полагал я, по-ставленная задача выполнена. На этом успокоился, больше не помышляя трогать Ивана Андреевича. И без него было чем заняться. Прикинул, пять лет потратил. Конечно, за эти годы выходили и другие мои книги. Тем не менее, признаюсь, писать книги мне по душе, а вот устраивать их в печать любимым занятием назвать не могу. Судьба романизированной биографии Пушкина меня волновала куда больше. Свой двухтомник «Жизнь Пушкина. Лавровый венок и терновый венец. Реконструкция биографии гения» (окончательный объём 60 авторских листов) я начал писать в 2004 году, а завершил работу ровно через 20 лет. Около двух лет текст пребывает в виде компьютерной рукописи, хотя главный редактор одного серьёзного издательства, желавший выпустить его в свет, не смог убедить гендиректора и отдел реализации, что сократить произведение до одного тома невозможно. А другое известное издательство, уже подготовив макет, оформление и начав верстать, распалось (среди причин моё издание не фигурировало).
 
И тут, дело случая, мне поступает заказ написать книгу о Крылове в молодогвардейскую Большую серию ЖЗЛ. Соблазнительное, что и говорить, предложение. Даю согласие и в сентябре приступаю к работе. Ситуация самая что ни на есть, как я в таких случаях говорю, «поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». Была книжечка для подростков, нужна книга для взрослых. Была тоненькая, требуется достаточно солидная книга. Был текст, написанный языком для школьника 5—6 класса, необходимо переключить языковой регистр, допустим, на учителя старших классов или взрослого читателя, любителя литературы и истории. Была одна тематика, следует обратиться к более сложной: и с исторической, и с философской, и с психологической наполненностью. Должны быть другая стилистика, другая мотивация чтения, другой энергетический заряд, другая сверхзадача… Да, что очень существенно, уложиться с написанием предложено в три, максимум четыре месяца: нужно поспеть к юбилею классика.

Однако, согласившись увидеть себя в Большой серии «ЖЗЛ», взялся вытворять текст, о котором даже жена спросила, что это я затеял, ведь никто такое не напечатает. Я, конечно, чесал репу, но продолжал свою песню.
Написав первые 50 страниц компьютерного текста, который включал одну из принципиальных глав о жизненном периоде великого уникума, большого чудака, замечательного баснописца, решил предложить её в журнал, потому что захотел поглядеть на реакцию в редакции на моего молодого Крылова до сдачи его в издательство. Раньше о нём авторы вроде как бы особо не распространялись, предпочитали писать о «дедушке Крылове».
15 октября я отнёс текст главы в журнал. Отрывок из будущей книги «Иван Крылов» под названием «Круговерть дней и судеб» опубликуют в февральском номере «Нашего современника» (2024, № 2, с. 193—219). Очень даже оперативно. Я остался доволен. Особенно тем, что услышал от главного редактора: «Мне такого о Крылове ещё не доводилось читать».
 
Чтобы не заскучать, в середине срока, отпущенного на работу, меня на скорой госпитализировали в реанимационное отделение кардиологии Боткинской больницы — предынфарктное состояние. Но аккурат накануне малоинвазивного проникновения в со-суды сердца экспресс анализ обнаружил у меня ковид. Так как компьютерная томография показала, что лёгкие чистые, врач предложил выбор: или перевозим в ковидный госпиталь, или выписываем домой, вызываете участкового врача и сидите дома, лечитесь. (Я, естественно, выбрал второе, это та ситуация, при которой можно дописать «Ива-на Крылова»). Время, проведённое дома, дало возможность закончить написание книги для ЖЗЛ.

Завершением работы над повествованием стало написание исторического эссе, которое я назвал «Взгляд гения»: о двух портретах кисти Карла Брюллова: его известном не-дописанном портрете баснописца Крылова и знаменитом «Автопортрете» (верх — полу-овал).
19 декабря 2023 года, когда была поставлена финальная точка, «Иван Крылов» про-следовал в издательство. Там позже почти слово в слово фразу, сказанную в журнале, повторила издательский редактор. На всё про всё ушло три месяца. Срок выдержал. Но главное — написано, как мне говорят, хорошим языком, хотя я предпочитаю употреблять выражение «нормальным и без зауми».

А далее пришлось опять лечь в палату уже в плановом порядке.
Малоинвазивное проникновение в сосуды сердца показало, что кровоток одного со-суда всего лишь 30%. Слышу: «Надо делать шунтирование». Для меня это слово связано с эпизодом жизни Ельцина, когда он, было дело, даже передавал на время президентскую власть. Это воспоминание как-то подухудшило настроение. Но по ходу разговора до меня всё же дошло, что речь идёт не о шунтировании как таковом, а о стентировании, то есть установке металлического каркаса (стента) в место сужения сосуда для расширения сосуда сердца и восстановления кровотока. Что из себя представляет стент мне по-простому позже объяснил хирург, сравнив его с забором из рабицы.

По ходу возникла проблема. Вскрылось, что кроме большого сосуда там обнаружились ещё пять маленьких «замусоренных» сосудиков, отходящих от большого. В результате, если первое проникновение длилось, кажется, чуть больше получаса, на операцию с установкой стента, ушло более полутора часов. 31 декабря 2023 года меня выписали из больницы. Новый год встречал дома.

8 мая, подписав вёрстку и оформление книги, поместил в своём блоге «ЖЖ» пару строк: «Сижу в ожидании тиража. Не курю, но купил баночку “Warsteiner”».
Летом книга «Иван Крылов: “Звери мои за меня говорят”». (М.: Молодая гвардия, ЖЗЛ. 2024, 273 с.) поступила в продажу. Появление новой книги сопровождалось ещё тремя публикациями. 25 января 2024 года я на портале «Проза.Ру» разместил «Предновогоднее проникновение. Рассказ от первого лица». Желающие ознакомиться с этим «лирическим» отступлением могут там с ним познакомиться. Ещё там же я поместил эссе «Взгляд гения» и главу «Круговерть дней и судеб», которые предварили выход книги.

Кто-то наверняка задаст вопрос, зачем я практикую эти «досудебные разборки» в периодической печати.
Причин несколько. Для меня, это главное, каждая такая публикация — своеобразная апробация написанного: что скажет редактор, что услышу в редакции, иногда смена или перестановка корректором знака препинания заставляет обратить внимание на возможность иного прочтения фразы, порой, случается, дойдут любопытные отзывы первых читателей. Конечно, надо приготовиться к тому, что редактор захочет вмешаться. Хотя не могу сказать, что редакторское внимание мне очень уж досаждает. В каких-то случаях я бываю непреклонным, в каких-то мы находим компромисс, иной раз я иду редактору навстречу. Тут дело, полагаю, ещё и в том, что я не только автор, но и сам редактор. А это два разных восприятия текста. Мне каким-то образом, видимо, удаётся сопрягать эти начала.

 Как это происходит в реальной жизни в реальном кабинете редактора могу проиллюстрировать на конкретном примере. В одной публицистической статье я решил использовать два абзаца о том, что довелось наблюдать в Австрии. Редактор «Нашего современника» попросил эти заметки из текста снять. Возражать я не стал, и строки:

«В путешествии этим летом по Австрии мне бросилось в глаза, что в архитектуре городов некогда жёсткой и сильной империи рядом сосуществуют направления и моды разных веков, и как-то они умудряются жить дружно. Говорят, что в своё время меж австрийцами шли яростные споры (наподобие тех, что велись парижанами по поводу Эйфелевой башни, а совсем недавно поборниками музейного Питера насчёт башни Газпрома), о соседстве дома Хааса и собора Св. Стефана. Я в тех спорах, разумеется, не участвовал, но скажу, что сегодня мой эстетический вкус эти архитектурные шерочка с машерочкой не травмируют. Как, впрочем, и скандальный дом Хундервассера-Кравина. Мне даже показалось, что туристов, пришедших к жилому разноцветному зданию без углов и прямых стен, когда мы оказались подле него, было ничуть не меньше желающих попасть на экскурсию в Театр оперы. Предполагаю, что стране, не шибко богатой нефтью и газом, текущие со всего света евро от туризма очень даже кстати.

И повсюду приветливые австрийцы приветствовали нас цветами. Во всяком случае, нам хотелось так думать. Но скорее всего цветами и разнообразными прекрасными фасадами домов свои улицы они украшают для себя. Что ни говори, приятно жить, когда тебя окружает красота. Даже если эта красота имеет прозаическое название — трамвай. И он железный»

были благополучно вычеркнуты. Назвать это цензурой, согласитесь, вроде бы трудно, так, редакторская правка. Хотя чем-то ведь редактор руководствовался. Я, собственно, почему воспроизвожу этот эпизод. Среди читающих наверняка найдутся те, кто «пописы-вает» и предлагает свои творения какой-нибудь редакции. Возражения редактора, как видите, бывают разного характера. Начинающему автору на будущее следует для себя запомнить одну непреложную истину: книгоиздание (публикация в журнале, газете) как и сама литература — дело исключительно субъективное. И никуда от этого не деться. И с редактором я знаком лет тридцать, и в данном журнале у меня не первая публикация — и тем не менее. Что уж говорить, когда на стол редактора ложится «заметка» (будь то статья, рассказ, роман) неизвестного или начинающего автора. Я же как профессиональный автор ни возражать, ни даже интересоваться, почему? не стал. Решил, что снятый кусочек не принципиален в общем контексте материала. А потом, может, редактор и прав, тогда как я чего-то не понимаю, и без удалённых фраз статья только выиграла. Не цепляться же за каждое своё слово. Себя любить, конечно, надо, но не до такой же степени, чтобы думать, будто каждый чих в строку.

А ещё эпизод, в котором фигурируют реальные автор и редактор, позволяет, в силу того, что представлен читателю в жанровой форме байки, использовать аргумент, мотивирующий мой шаг согласия с редакторской правкой. В то, что сейчас расскажу, никому не предлагаю верить, как, впрочем, и не призываю не верить: сам точно в таком же положении. Гарантирую одно, это мной не придумано. Я просто воспроизведу то, что однажды довелось реально услышать от Владислава Павловича Низова, иконописца, рестав-ратора и художника, чьи портреты Крылова и юного Пушкина можно увидеть в моей книге «На рубеже веков».

В одну из своих «командировок» на Святую землю (Палестина), где он в селении Кфар Ясиф заканчивал роспись храма Рождества Пресвятой Богородицы, настоятель храма ещё в ходе работы сказал ему, что всё, мол, хорошо, вот только Христос нарисован по-русски.
— То есть, как это по-русски?
— У твоего Христа глаза синие.
— Внешний облик Иисуса Христа передан в послании Публия Лентула, известном ещё в 14—15 века. И там чётко сказано: ГЛАЗА ГОЛУБЫЕ И ОЧЕНЬ БЛЕСТЯЩИЕ. По канону положено: «должны быть у него глаза голубыми». Так что у меня изображены глаза в соответствии с Преданием Церкви. Разве что чуть больше синевы.

Принимать окончательно работу приехал греческий патриарх (храм греческой церк-ви). И тоже сказал, что глаза Христа должны быть карими. С патриархом не поспоришь. Пришлось, благо леса-подмостки ещё были не разобраны, забираться на них и перекрашивать глаза, делая их карими. Потом леса разобрали и убрали. На следующий день отъезд домой. Утром перед отъездом «бригада» из Москвы, которая под руководством Низова занималась росписью храма, зашла в храм попрощаться с росписями. И видят: у Христа за ночь глаза, вчера сделанные карими, вновь стали голубыми.
Поэтому вынужден повторить: и сам текст любой всегда субъективен, и восприятие его не менее субъективно. Вот я и говорю всем, прежде всего самому себе, что перво-наперво для того, чтобы написанное произведение состоялось, должны найти друг друга автор (как видите, я не говорю «писатель») и издатель. А потом книгу должен найти читатель. Больше того, у любой книги есть обязательно свой читатель. Даже у самой негодящей. Вопрос лишь в одном, чтобы торговец умел и хотел не бабки сшибать, а заниматься своим прямым делом: найти книге именно её читателя и преподнести книгу, книжку, книжечку этому читателю на блюдечке с голубой каёмочкой, какого я ждал от организаторов конкурса. Тех, что оказались первыми читателями моего повествования о Крылове. Понимаю — чистой воды маниловщина на ночь глядя!