Екатерина II, Дени Дидро и культурный обмен

«Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает».
(Никколо Макиавелли) 
 
     Сегодня у нас 1 июля, - начал Александр Иванович с тем загадочным и торжественным выражением лица, которое обычно предваряло очередной интересный рассказ. – В этот день в   1751 году в Париже вышел первый том самой первой в мире универсальной энциклопедии, которая именовалась как «Энциклопедия, или толковый словарь наук, искусств и ремёсел». Главными редакторами издания были философ Дени Дидро и математик Жан д’Аламбер, которые задумали собрать и  систематизировать в Энциклопедии все накопленные человечеством знания.
- А откуда вдруг возникла эта идея?
-  Из череды счастливых случайностей. Дело в том, что Дидро в ту пору      сотрудничал  с прогрессивным парижским издателем Луи Бретоном. Тот задумал  издать на французском несколько справочников и трудов английских авторов по философии и всеобщей истории. Перевести их с английского предложили  Дидро.
- А откуда Дидро так хорошо знал английский? Это семейное наследие?
- Нет-нет. Отец Дидро был простым мастером по изготовлению ножей и других инструментов, а мать была дочерью местного торговца. Благочестивый родитель мечтал, чтобы старший сын пошёл по духовной стезе. Потому он отдал Дени сначала в местный иезуитский колледж в  Лангре (это регион Шампань-Арденны), а потом направил в парижский иезуитский коллегиум. Там, надо сказать, давали прекрасное образование, но упор делался   на классическую античную словесность, на латынь и древнегреческий. А вот английский и итальянский Дидро выучил сам в годы работы в адвокатской канцелярии, куда его определил отец. Однако вместо освоения нудных правовых норм Дидро жадно читал книги, учил языки и занимался математикой. Позднее он даже пытался учить русский, но об этом потом.      Пока же все накопленные знания пригодились Дидро, когда он предложил Луи Бретону издать задуманную им Энциклопедию. Бретон согласился и, начиная с 1747 года,  Дени Дидро на долгие 25 лет с головой погрузился в интересную и кропотливую работу.
- А математик Жан д’Аламбер?
- Дело в том, что лет через десять  д’Аламбер официально покинул пост соредактора из-за  трудностей издания и ожесточённой критики. Он же был, прежде всего, учёным, и потому продолжал писать для «Энциклопедии» физико-математические статьи, а руководил  проектом уже один Дидро. Но тут надо сказать, что Дидро привлёк к работе почти 140 крупнейших учёных и мыслителей эпохи Просвещения. Тут были Вольтер и Монтескьё с работами по истории, литературе и политике, Жан-Жак Руссо писал о музыке и политической экономии, Поль Гольбах – статьи по химии и минералогии. Самым плодовитым из них был Луи де Жокур, написавший более 17 000 статей (около 25% всего текста). Да и сам Дени Дидро  подготовил более 1 200 статей. Причём, чтобы быть точным, он лично наведывался в мастерские, досконально изучая и фиксируя все этапы ручного и фабричного производства.
- С той поры их и стали называть энциклопедистами.
- Однако не всё было гладко в этой работе.   В 1759 году королевским декретом было аннулировано разрешение на публикацию «Энциклопедии». И тут помогло посредничество Вольтера и фаворитки короля, маркизы де Помпадур. Как-то во время ужина в  версальском дворце Трианон возник спор, из чего состоит порох? Король, будучи заядлым охотником, ссылался на  некие пропорции селитры, серы и угля в порохе. Маркиза де Помпадур подхватила спор, говоря, что ей куда важнее знать  состав и пропорции  румян и косметической пудры, которые она наносит на лицо. Другую  придворную даму заинтересовал вопрос, где и как делают шёлковые чулки. И тут Вольтер посоветовал французскому королю Людовику XV заглянуть в «Энциклопедию», которая содержит ответы на все их вопросы. Заинтригованный король повелел принести первые три тома изъятого и запрещенного  издания. Полистав книги, все действительно нашли исчерпывающие ответы на многие бытовые и даже государственные вопросы. После этого король запретных мер не ужесточал, и Энциклопедия потихоньку продолжала печататься.  Правда, в 1759 году Папа Римский Климент XIII внёс её в «Индекс запрещённых книг» за «ересь, пропаганду материализма, подрыв авторитета церкви и разрушение общественной морали».
     Несмотря на все препоны, Энциклопедия всё-таки вышла и приобрела неслыханную популярность. Она была составлена из 35 томов: 17 томов основного текста и 11 томов уникальных гравюр и иллюстраций, с подробным описанием технологий, механизмов и ремёсел того времени. А также из 4 томов дополнений и 2 томов указателей.
- А кроме этой работы у Дидро, наверное, и времени на личную жизнь не оставалось?
- Была вполне бурная личная жизнь. Долгое время Дени Дидро жил учительством, переводами да случайными заработками. Часто залезал в долги. В 1743 году Дидро без благословения отца женился на  тихой белошвейке Антуанетте Шампьон.
- А как же общие интересы?
- Общих интеллектуальных интересов  у них не было, но рождались дети. Причём, первые трое умерли в младенчестве,  выжила только одна дочка Мария-Анжелика. Дидро девочку обожал, сам занимался её образованием. Когда же благовоспитанной и прелестной девушкой заинтересовался Абель Каруайон из богатой семьи крупных промышленников, Дени Дидро решил обеспечить любимую дочь достойным  приданым. Тогда-то он и задумал продать  свою знаменитую библиотеку, которую по воле прихотливой судьбы приобрела  российская императрица Екатерина II.
- А как Дидро вышел на Екатерину?
- Он очень подружился с князем Дмитрием Голицыным, российским посланником в Париже. Да и сама Екатерина внимательно следила за изданием Энциклопедии. Когда возникли очередные трудности, императрица   даже предложила продолжить печатание труда в России. Голицин приобретал для Екатерины все тома Энциклопедии по мере их выхода в свет. Энциклопедия стала настольной книгой для императрицы, поскольку она задумывалась над проведением реформ в России и жадно прислушивалась ко всем идеям, которые могли помочь ей в выполнении этой сложнейшей задачи. Так постепенно у Екатерины завязалась переписка с Дидро, Жаном Д’Аламбером и Вольтером, с которыми её  роднила любовь к литературе, искусству и философии.
- Это ведь Дидро приобрёл для Екатерины полотна Пуссена?
- И не только Пуссена. Философ Дени Дидро не был лишён практической смекалки, и он стал, можно сказать, главным культурным агентом Екатерины II в Париже. Он же порекомендовал Екатерине своего друга, скульптора Фальконе, для сооружения памятника Петру Великому в Петербурге.  Дидро  разыскивал разорившихся европейских аристократов и приобретал у них для русской царицы отдельные картины, а подчас и целые коллекции. С коллекцией  Жана де Жюльена в Россию попал шедевр раннего Пуссена «Ринальдо и Армида», хранящийся ныне в Эрмитаже. Несколько лет спустя разорившийся барон де Тьер опять же через Дидро  пополнил Эрмитаж монументальными полотнами Пуссена: «Пейзаж с Полифемом» и «Святое семейство в Египте». На парижском аукционе для Екатерины приобрели, пожалуй, самое поэтичное полотно Пуссена - «Танкред и Эрминия».
- Кстати, Александр Иванович, напомните, когда был основан Эрмитаж?
- В 1764 году Екатерина II приобрела у  некого берлинского купца коллекцию из 225 картин европейских художников. Для размещения этого собрания императрица и повелела пристроить к Зимнему дворцу специальные апартаменты, которые  она назвала  Эрмитаж, что по-французски  означает - место уединения.
- Ну, сейчас это одно из самых многолюдных мест Петербурга.
- Екатерина из всех российских монархов была самой усердной и щедрой собирательницей произведений искусств. Впрочем, не только картин, но и древних ваз из Помпей, гобеленов и книг.  В 1779 году она приобрела у разорившихся потомков целую галерею покойного британского премьер-министра Роберта Уолпола. Здесь тоже были работы Пуссена: «Святое семейство» и «Моисей, иссекающий воду из скалы».
      Когда же у самого Дидро возникли финансовые трудности, то Голицын сразу сообщил императрице о его намерении продать свою библиотеку. Екатерина откликнулась незамедлительно. «Сострадательное   сердце императрицы не могло без внутреннего волнения отнестись к факту, что философ, столь славный в литературе, поставлен в необходимость принести отеческим своим чувствам в жертву источник наслаждений и товарищей в часы отдыха».
    Дидро запросил за свою библиотеку 15 тысяч франков. Екатерина выплатила их, деликатно попросив Дидро оставаться библиотекарем собственного собрания книг  с ежегодным содержанием в тысячу франков. Этот поступок восхитил всю просвещённую Европу.  Правда, на другой год, по российской безалаберности, это содержание забыли выплатить. А когда Дидро осторожно напомнил об упущении, Екатерина повелела выдать  ему  обещанное содержание за 50 лет вперед. К слову сказать, в 1778 году, после смерти Вольтера, императрица приобрела и его библиотеку за 135 000 ливров. Это годовой бюджет небольшого города.
- А  как Дидро пришла мысль о поездке в Петербург?
- Эта идея вызревала постепенно в течение многолетней переписки философа с императрицей. Дидро часто повторял, что  он должен выбраться в Россию, чтобы лично поблагодарить свою благодетельницу. Да и Екатерине II  было лестно видеть известного просветителя при своем дворе. К тому же ей было интересно лично обсудить с Дидро задуманные реформы, государственное устройство и новые философские идеи.
   Однако Дидро, панически боявшийся долгих путешествий, всё откладывал поездку, ссылаясь на слабое здоровье и преклонный возраст.
- А сколько ему было лет на ту пору?
- Ему было уже 59 лет. По тем временам довольно солидный возраст. Сдвинуться с места ему помог его друг, скульптор Этьен Фальконе, который по рекомендации Дидро уже работал в России над созданием Медного всадника. Он рассказывал Дидро о благосклонности и щедрости просвещённой  императрицы, о дворе и придворных, о необычайной, северной столице. Немало содействовал и  Дмитрий Голицын. Правда, король Людовик XV относился к предстоящей поездке настороженно и ревниво. Особенно, когда узнал, что затраты по путешествию взяла на себя Екатерина II. Наиболее рьяные придворные даже предложили арестовать философа, но король справедливо возразил, что это выставит его в нелепом и глупом свете перед мудрой и щедрой Северной Семирамидой, как подчас величали тогда Екатерину в Европе.
    Наконец, в  мае 1773 году, когда все дела были завершены, Дидро решился. По пути  он заехал в  Гаагу и встретился с Голицыным, которого к этому времени уже перевели послом в Голландию. Здесь  Дидро, пораженный промышленными успехами  Нидерландов, задержался на всё лето и даже успел написать поучительные заметки о «Путешествии в Голландию». В конце концов, приставленный к Дидро русский камергер Нарышкин чуть ли не силой усадил философа в удобную карету и повез в Петербург. По дороге Дидро простудился и несколько дней пролежал  с горячкой в маленьком прусском городке. Глубокой осенью он добрался до России и свой 60-летний, юбилейный  день рождения, 5 октября, отметил в дороге, где-то в русской глубинке. В Петербург он прибыл 9 октября 1773 года, где почётному гостю оказали пышный и торжественный прием.   Императрица Екатерина II предоставила в его распоряжение слугу, роскошную карету, а также крупную сумму денег на содержание. .Впрочем, Дидро был настолько разбит долгой и сложной поездкой, что присланные императрицей доктора уложили философа в постель. Но едва оправившись, Дидро устремился во дворец, и начались его постоянные свидания с Екатериной II. Красноречивый Дидро любил поговорить, а Екатерина, предоставляя ему полную свободу самовыражения, внимательно слушала. Увлечённый беседой, пылкий Дидро начинал бегать по комнате, размахивать кулаками, нередко хватал Екатерину за руку, а подчас  в пылу разговора даже фамильярно похлопывал императрицу. В своих воспоминаниях она шутливо написала, что «всякий раз после беседы с ним у меня на колене оказываются синяки. Так что я вынуждена была даже поставить столик между собой и своим собеседником».
     Отправляясь в путешествие, Дидро намеревался побыть в Петербурге пару месяцев, а задержался на  пять. На протяжении своего пятимесячного пребывания в Санкт-Петербурге Дидро вел активную светскую жизнь. За время путешествия он подружился с сопровождавшим его камергером Львом Нарышкиным. Да и поселили Дидро в гостеприимном доме брата камергера, Семена Нарышкина, куда по вечерам собирались друзья и поклонники философа. Неизменным гостем был его друг Фальконе, немецкий публицист  Фридрих Гримм, граф Никита Панин, видный русский дипломат и воспитатель цесаревича Павла, княгиня Екатерина Дашкова, близкая подруга императрицы, с которой Дидро свёл знакомство ещё в Париже. (Вскоре эта умнейшая дама стала первой в мире женщиной, возглавившей национальную академию наук). По  ходатайству императрицы Екатерины II Дидро был официально избран иностранным почетным членом Российской Академии наук. Это особенно льстило его самолюбию, потому что король Людовик XV никак не хотел допустить Дидро во французскую  Академию.
     Со временем встречи императрицы с Дидро стали происходить всё реже. Вместо полезных, практических советов, Дидро повторял то, что Екатерина уже читала в его произведениях. В воспоминаниях она писала: «Я часто и долго беседовала с Дидро; он меня занимал, но пользы я выносила мало. Если бы я руководствовалась его соображениями, то мне пришлось бы поставить все вверх дном в моей стране».  «Вы ведь работаете на бумаге, которая все терпит, - говорила Екатерина Дидро. - Между тем я, бедная императрица, работаю на человеческой коже, а она очень щекотлива и раздражительна“.
     За пять месяцев постоянного и живого общения Екатерина и Дидро поняли, что их взгляды на реформы в России расходятся... во времени.  Екатерина сознавала, что скорые преобразования не подходят для огромной, неповоротливой российской структуры. И рекомендации Дидро относительно развития путей сообщения, стимулирования торговли и женского образования только с годами стали воплощаться в жизнь.
    Тем временем  Дидро, тяжело переносивший жестокую русскую зиму,  всё сильнее стал скучать по родному Парижу, по дочке, и в марте 1774 года он уехал из Петербурга. От личного,  «чувствительного» прощания  Екатерина отказалась. Вместо этого утром, в день отъезда она передала Дидро золотой перстень-печатку с бриллиантом, на котором был выгравирован портрет императрицы. Философ, никогда не принимавший слишком дорогих подарков, до самой смерти хранил эту драгоценность как знак личной дружбы с великой правительницей России.
     На обратном пути из-за весенней распутицы лёд при переправе через Западную Двину проломился. Тяжелая карета ушла под воду, и Дидро едва удалось  выбраться. Из-за пережитого опасного злоключения и переохлаждения  пожилой философ захворал, да так полностью и не оправился даже дома. Теперь, потрудившись с утра «на своем чердаке», он часами просиживал в парке напротив Лувра, погруженный в свои воспоминания. Екатерина, узнав о состоянии друга, велела приобрести  и переселить его в удобные и благоустроенные апартаменты.    Последним испытанием для Дидро стало известие о смерти Софи Воллан, которая долгие годы оставалась его  любовью и музой.
- А с женой белошвейкой Дидро развёлся?
- Но развод в католической Европе был запрещен. Лишь немногим правителям удавалось получить разрешение на развод у самого Папы римского. К тому же, отцу не хотелось огорчать единственную любимую дочку. Вот так  и продолжал Дидро жить с ревнивой и сварливой законной женой. Рядом, но особно.  Что касается Софи Воллан, то  Дидро познакомился с ней в одном из парижских салонов. Невзрачная, незамужняя, хрупкая 38-летняя женщина, носившая к тому же очки, поразила философа  начитанностью, широтой взглядов и острым, как говорили тогда, мужским умом. Дидро шутил, что она не зря носила имя София -  мудрость. С той поры на протяжении 30 лет, до самой смерти Софи они общались письмами. Лишь изредка им удавалось тайком встречаться в Париже. Деспотичная мать, от которой Софи полностью зависела материально, всячески препятствовала скандальному роману.  На долгие месяцы  она увозила Софи в отдалённое загородное имение и  перехватывала корреспонденцию дочери. Так что Дидро приходилось тайно передавать свои послания через подкупленных слуг, доверенных лиц и общих друзей. Тем не менее, их переписка длилась до самой смерти Софи. Доныне сохранилось более   500 писем Дидро. Они почитаются важным памятником литературы эпохи Просвещения, поскольку философ в них говорит не только о чувствах, но делится философскими идеями, рассказывает о ходе работы над «Энциклопедией» и передаёт сплетни о Вольтере и Руссо. Ответные письма Софи не сохранились. Вероятнее всего, мать их уничтожила.
   Дидро пережил свою подругу и музу всего на пять месяцев. 31 июля 1784 года он умер утром за завтраком.  Примечательно, что перед смертью он завещал использовать свой труп на благо  науки. После вскрытия обнаружили, что мозг Дидро сохранил юношескую свежесть, а сердце оказалось увеличенным на две трети против нормального.
    В соответствии с договором, библиотека Дидро (29 ящиков с книгами и рукописями, личными черновиками, письмами и неопубликованными заметками) осенью 1785 года была  отправлена в Петербург по морю.  В настоящее время библиотека Дени Дидро, равно как и библиотека Вольтера, хранятся в Российской национальной библиотеке (РНБ) Санкт-Петербурга.