Восхождение. Том 3. Часть 9

- Думаешь, Гелон всё это помнит? – Недоверчиво переспросил Пивиен. – Он тогда мальцом был.
- Какими были бы мы, если нам не повезло быть детьми Генара? Вечно их избивал, а как нажрётся, - барон разочарованно качал головой. – Удивительно, что пацаны вообще дожили до этого возраста.
- Давай не здесь, - остановил друга командир. – Мало ли: может, теперь Гелону не нравится, когда вспоминают его прошлое.
- Ты прав, - подтвердил Генур, вздохнув. – Ну и когда, по твоим подсчётам, эти Хорьки должны прийти в мои владения?
- А кто их вообще разберёт? – Вновь пожал плечами Пивиен, слегка повысив голос. – Но, если вдруг Гелон действительно решится собрать нормальное войско, лучше разобраться с разбойниками за грядущие две недели. Потом уже не удастся усилить охрану.
- Почему только две?
- Согласно донесениям соглядатаев из Поварина, они намерены отправится на восток, к нам, через две недели. Кто знает, какая у них стратегия, но, если Духарт и Поварин отправят все свои войска против нас, Гедон со своими зверьми не справится. Придётся слать подмогу.
«Две недели? – Думал про себя барон. - Почему же Равир не предупредил об этом? Решил согласовать всё с вельможами Поварина? Может, он не имеет такую уж власть над северным княжеством, которой бахвалился в письмах? Впрочем, пока не стоит беспокоиться – судя по всему. Возможно, Равир ждал наиболее удобного случая. Подожду ещё несколько дней, а затем придётся самому писать этому хитрому лису!» - стараясь не показывать своего беспокойства Генур, то и дело подкашливая.
- Такие вот дела, - протянул Пивиен под конец разговора, зевнув. – Короче говоря, ты всё узнаешь только в тот момент, когда Гелон соизволит прислать тебе личное письмо. Ни один командир не скажет тебе, какая у нас стратегия. Кажется, будто бы Гелон просто издевается над нами всеми!
- Возможно, так и есть, - Генур хлопнул себя по бёдрам, поднимаясь с кресла. – Что ж, рад был увидеться, Пивиен. Береги себя. Даст Всевластитель, ещё встретимся.
- Главное, чтобы это случилось до того, как нас разобьют, - говорил пессимистичный командир.
- Нас не разобьют! – Уверенно отвечал барон. – Вопрос лишь в том, кто доживёт до тех времён, когда все, наконец, успокоятся. До встречи, Пивиен.
Старые друзья встали со стульев, крепко пожали руки, с долей печальной ностальгии осмотрели друг друга, отметив, как оба постарели, и на этом расстались. Пивиен вновь оказался один на один с бумажной и, казалось, уже бесполезной работой.
Генур же, узнав достаточно, чтобы понять, что никакой стратегии нет, спешил вернуться к экипажу и отправиться обратно в южные уделы. Стоило подготовить всё для успешного начала саботажной деятельности Хорьков. Главное, чтобы разбойники и присланные воины Духарта смогли нанести власти Гелона весомый ущерб до того, как безумный Гедон сметёт войска восставших княжеств. 
   Хотя барон вёл переписку с князем Равиром на протяжение последних месяцев, он не мог быть уверенным в верности правителя Духарта их общему делу. Каждый преследовал лишь собственные интересы. И неожиданное начало беседы с правителем восставшего княжества, его планы, предложения, стратегии, его идея объединить усилия с разбойниками и Хорьками – всё это казалось странным и даже безумным.
Впрочем, учитывая все те события, что происходили в Вундрате последние два года, не удивительно, что князь-ренегат решился на столь дерзкий поступок. Самому Генуру, разумеется, крайне не нравились предложения Равира создать союз с преступниками и сомнительными личностями. Конечно, враг моего врага – мой друг, однако же – рисковать репутацией, стабильностью в княжестве и ресурсами для богатого будущего княжества Умрат – слишком уж опасно.
Тем не менее, властитель южного удела Умрата сейчас находился в крайне плачевном состоянии. Так что не ему было навязывать условия потенциальным союзникам, которые могли помочь барону решить все его проблемы, и проблему Умрата. Уже следовало благодарить судьбу за то, что сам Равир, бросивший вызов всему королевству и продолжавший сопротивляться преобладающей силе, предложил ему помощь. Быть может, из этого неожиданного и странного союза действительно выйдет нечто  благое как для отдельных княжеств, так и для всего королевства Вундрат.

Глава 7
Жажда предвкушения

Прошедшие две недели были богаты на события. Беготня, паника, крики, приказы, тренировки, стук деревянных колёс обозов по каменным улицам, слухи, слёзы, увещевания – Поварин готовился к новой войне.
   Если верить Равиру, в Духарте сейчас происходило то же самое. Бароны южного княжества прикладывали все усилия для того, чтобы снизить недоверие к бывшим врагам из Поварина, а заодно сконцентрировать внимание оставшихся воинов и селян на Наргилосе. Только так без лишних раздражений и недовольств жителей Духарта можно было добиться положительной реакции на повышение сборов податей, а также призывать в войска новых людей, общая им славу и почёт, а не богатства, с которыми следовало обращаться бережнее. Гражданская война будет длится долго, так что следовало сохранить как можно больше золота в казне.
Изо дня в день глашатаи говорили об угрозе Умрата, о подготовке соседнего княжества к войне, о захвате восточных уделов и приближении зверья Гедона, которые никогда не брали никого в плен. Страх медленно, но верно нарастал. Казалось, опасения на счёт Духарта начали потихоньку снижаться.
   Угроза Наргилоса для южного соседа и вынужденного товарища была ничуть не меньше. Если вновь не вступить в противостояние с соседями, Умрат и Наргилос точно разобьют восставшие княжества. Теперь у Поварина и Духарта не было иного выхода.
Рандар постоянно тренировался. Укреплял себя физически, а также упражнялся с мечом. День за днём он вспоминал всё больше, лучше уклонялся, крепче стоял на ногах, становился быстрее и сильнее. Несмотря на сильное ранение, он, кажется, почти вернулся к ранней форме.
   Правда, юный командир так и не мог перебороть зависимость от вина и пива, которое ему приходилось пить, когда запасы напитка вельмож заканчивались. Оно было горьким, давящим на живот, но теперь главным было само ощущение опьянения. Было понятно, почему более взрослые и опытные товарищи называли это проклятьем – как теперь избавиться от необходимости каждый вечер напиваться, чтобы не сожалеть о прошлом и не бояться будущего.
Пропажа эльфов удивила воинов Поварина. Увидев необычное сооружение на территории выгребных ям, стало понятно, что теперь представителей народа Кайрена Оула можно было считать ренегатами. Тем не менее, бывшие товарищи эльфов всё понимали.
Деник показал себя хорошим капитаном: не стесняясь, отдавал приказы, спорил с другими офицерами, заступался за подчинённых перед местными воинами. Кажется, из него управленец куда лучше, чем из Рандара. Удивительно – почему ему всё давалось так легко? Ещё и встречи с Белией, которая не стеснялась при всех показывать свои чувства к другу наследника Наргилоса. Сложно представить, как при виде них сжималось сердце Рандара.
   Почему? Юного командира раздражали мысль, которую он сам часто пытался отогнать от себя: он – командир, наследник княжества, верный товарищ и мудрый лидер, стратег, человек, от которого зависело будущее уже нескольких княжеств. Однако же все всё равно относились к нему, как раздражающему мальчишке, в лучшем случае – полезному инструменту. И наследник Наргилоса никак не мог понять, почему к нему продолжали относится так пренебрежительно.
   Как казалось Рандару, по-настоящему понять себя и свою важность он мог лишь в личных отношениях, какие были у Деника и Белии, Зегира и Мавии и многих других товарищей. Конечно, юный командир стремился заботится и ащищать всех своих подчинённых, и даже возможноых союзников. Однако, как бы он не пытался убедить себя, что такой человек как он, наследник Наргилоса, не мог иметь личные привязанности лишь к одному человеку, всё же юноша тоскливыми вечерами и тихими ночами мечтал о той, кто смогла бы выслушать его, успокоить и заверить в счастливом будущем.
Ситуацию ухудшал и Зегир, который под конец второй недели жалостливо просил своего командира перевести его в дивизию Мавии. Охотник из него был так себе, зато он был ближе к любимой. С болью на сердце, чувствуя предательство и пытаясь заглушить в себе это чувство, Рандар позволил своему оруженосцу перейти под командование другого командира. За этот поступок Рандара благодарили и хвалили, хотя сам юноша каждый раз с печалью вспоминал ночные разговоры и поддержку Зегира. Теперь его покинул последний, кому юный командир мог искренне доверять.
   Казалось, теперь наследник Наргилоса остался в полном одиночестве. Впрочем, он в скором времени отправится в Умрат без них, так что стоило привыкать к чувству потерянности.
Юный командир рассказал своим товарищам о том, что не будет руководить ими лишь под конец первой недели. Он не хотел слушать их просьбы остаться, не хотел снова слушать разговоры об опасности задуманного и неверие в его силы. Они должны были верить в него, в его силы и решимость. Тем не менее, рано или поздно пришлось бы рассказать о том, что он отправится в Умрат. Так что лучше было рассказать об этом как можно раньше.
К удивлению Рандара, подчинённые приняли эту новость куда спокойнее, чем ожидал командир. Конечно, все удивлялись, надеялись на благополучное завершение задания, желали Рандару успехов и даже пару раз пробовали отговорить его от этой затеи.
   Однако, узнав весь план, воины подуспокоились. Они со смирением приняли решение командира. Кажется, теперь они стали полноценными воинами и солдатами: дисциплина, безоговорочное выполнение приказов, отсутствие пререканий и споров. По всей видимости, отправка Рандара в Умрат казалась им не прихотью самого командира, а приказом сверху. Даже горько, что теперь товарищи и подчинённые наследника Наргилоса так спокойно относились к его, пусть и самовольной, ссылке.
Впрочем, чего ещё ожидать, если сам Рандар всё реже встречался с подчинёнными, всё чаще предпочитал одиночество или вынужденное общество вельмож. По всей видимости, как думал юный командир, для них он теперь больше вельможа, командир, недосягаемая личность, за которой нужно следовать, чем друг и товарищ, за которым стоит вечно присматривать. 
Княгиня Верия практически перестала держать контакт с юным командиром. Лишь одно короткое письмо, да и то, скорее, адресованное его товарищам-командирам: она просила передать, что запасы продовольствия из западных уделов перевезена в замок.
Тем не менее, стоило ли винить её в холодном отношение: увещевания народа о необходимости войны, увеличения податей и урожая, распоряжения засеивать новые поля, разводить скот, перевозить ресурсы в Духарт, собирать советы с баронами и землевладельцами, следить за состоянием княжества – на ней было столько обязанностей, что даже интересно, когда она успевала спать.
Во всей этой суматохе, казалось, дел не было только у Рандара. Да – он тренировался, передавал приказы командиров подчинённым, узнавал о состоянии войска, но всё это казалось пустым. Убийство времени за тренировками, изливания мерзким, успевшим надоесть алкоголем, дискомфорт и всё по новой.
В сознании юноши зародился страх, будто бы теперь без сражений и битв он не мог придумать себе полезное и, что более важно, приятного занятия. Всю его голову занимали мысли о подрывной деятельности в Умрате, битвах с воинами князя Гелона и командовании разбойниками из группы Хорьков.
Рандару казалось, что он оставался всё тем же ребёнком: его цель, его действия, слова – размытые пространственные идеалы, совпадения, случайности, никакой уверенности. Его товарищи одногодки точно знали, к чему стремились, ради чего сражались и почему были готовы умереть. 
У юного командира тоже были свои цели, однако они казались лишёнными фундамента, стоявшие лишь на одной ветхой колонне, которая сильно раскачивалась на сильном ветру.
Впрочем, вероятно, именно такие размышления продолжали мешать Рандару увидеть то, что видели другие, понять то, что уже давно поняли его более уверенные и стойкие товарищи. Не надо думать о том, что делает тебя слабее – стоит думать лишь о том, что сделает тебя сильнее. Так заключил наследник Наргилоса, опустошив бутылку вина и засыпая в пустой холодной комнате.
В последний день перед отправкой в Умрат, Рандар решил потратить всё время на разговоры и прощания с друзьями и товарищами. Такие же разговоры велись несколько месяцев назад, перед отправкой на дуэль в столицу Поварина.
Однако теперь практически не было никаких переживаний, неясностей и страха перед грядущей судьбой товарищей. Не было и уверенности – казалось, будто бы просто больше не было сил переживать. Или смысла? Как бы то не было, и юный командир, и его подчинённые не желали тратить время на нравоучения или причитания – они говорили обо всём, кроме войны и смерти. 
Отличилась только княгиня Верия, чьему письму Рандар был действительно рад. Правительница Поварина желала Рандару и его группе успешного завершения задания, лёгкого пути и скорого возвращения к товарищам. С чего бы ей писать такое письмо, если ей было плевать на юного командира? Ведь так?
Неважно! Рандар тут же попытался отогнать от себя эти мысли. Это приторная надежда принесёт лишь больше боли и разочарования, когда откроется правда. Поэтому даже не стоит думать об этом. У него есть цель, пусть она и казалась зыбкой и у наследника Наргилоса не было стойкой стратегии, но эта цель не позволяла юному командиру отвлекаться или задумываться об эгоистичных стремлениях. Либо он возьмёт себя в руки и продолжит идти вперёд, либо всё это было зря.

***

Минула середина месяца Пробуждения – период холода принял разгромную капитуляцию под напором ранней оттепели. В сущности, для двух дюжин солдат, стоявших у ворот столицы Поварина, приход тёплых месяцев означал лишь начало долгой и сложной миссии в чужом княжестве.
Не было никаких знамён, никаких погон, никаких цветастых мундиров – никто не должен был распознать в боевом отделении воинов Духарта.
Воины восседали на лошадях. Рандар стоял во главе отделения. Он оглянулся по сторонам, чтобы проверить, все ли его подчинённые были на месте. Вот тот самый Сален, который должен был изначально выступить против Будина на арене; вот Лурин – один из личных стражников Равира; вот Вугин – подчинённый командира Талива, ветеран. Остальных подчинённых Рандар знал хуже – ему были известны лишь их имена и некоторые личностные качества.
Все собрались в назначенном месте, однако оставалось дождаться баронов Хагена и Турага. Несмотря на то, что на горизонте только забрезжил Варнир, не стоило ожидать их ещё пару часов.
Сонные, голодные, успевшие продрогнуть холодным утром, воины особо не разговаривали, обмениваясь лишь редкими фразами, чтобы понять, с кем придётся служить. Они видели друг друга во время построений, сражались друг с другом во время отбора претендента на дуэль с Будином.
   В целом, среди них не было раздражающих и опасных воинов, которых следовало опасаться или от общения с которыми Рандар испытывал раздражение. Слегка необразованные, слегка надменные, слегка раздражительные – чего ещё ожидать от лучших воинов войска?
   Однако присутствие здесь Сален слегка напрягало юного командира: кто знает, хватит ли у него мозгов подозревать в чём-то Рандара, после отравления вином, которое было украдено из его комнаты? За ним действительно стоило приглядывать.
Благо, баронов не пришлось ждать долго – вельможи появились в арке городских ворот, заставив заспанных привратников собраться. Проявляя уважение, Рандар спустился с лошади и расправил плечи в присутствии баронов.
- Маршрут пришлось изменить в связи с новыми сведениями, - заговорил барон Тураг, передавая юному командиру карту. – Пришла депеша с юга. Войска Гедона стоят на границе с Поварином. Они разместили несколько лагерей. Придётся потратить несколько лишних дней, чтобы дойти до южных уделов Умрата.
- Там, на границе, Вам встретится форт, - подхватил барон Хаген. – Стражники будут готовы переубивать воинов без знамён, поэтому вы скажите пароль: «Пчела из башни села на кабана».
Рандар понимающе кивнул, взял карту и серьёзно проговорил:
- Отправим депешу, как только достигнем владений барона.
Наследник Наргилоса отдал честь баронам, вернулся к лошади, ловко взобрался в седло и, держа уверенное лицо, словно скопированное с высеченной из камня статуи древнего героя, громко заговорил:
- На юго-восток, - приказал Рандар своим подчинённым, пришпорив лошадь.
Две дюжины солдат, подняв пыль, поскакали по дороге, стуча копытами по сухой земле. Бароны, которые последние дни стали сомневаться в выбранной стратегии, провожали группу суровыми взглядами.
- Даст Всевластитель, им удастся добраться до границ невредимыми – произнёс барон Хаген, скрестив руки на груди.
- Главное, чтобы они не полегли во владениях Генура – отвечал барон Тураг. – Хотя князь Равир заверяет в его лояльности, я не могу доверится вельможе, который предаёт собственное княжество.
- Будем надеяться, что власть и месть Гелону для барона Генура важнее, чем показательная казнь тех, кто решился вступить с ним в предательский сговор!
С этими надеждами вельможи поспешили вернуться в город, уже начав с нетерпением дожидаться благоприятных вестей о заключение соглашения с властителем южных уделов Умрата.