Глава 8. Операция Мираж

К вечеру похолодало. Белые ночи создают ощущение какой-то северной магии, располагая к длительным разговорам и бодрствованию. После того, как Мухаметдинов с Чайкой покинули дачу и отправились восвояси, генерал Федоров предложил Кузьмичу остаться на ночлег. Ведь после обильных возлияний пускать пожилого человека на мотоцикле ехать одному – это не лучшая идея. Громов согласился, поскольку чувствовал себя уставшим, да и торопиться ему некуда.
Федоров пригласил своего бывшего шефа подняться на чердак, где обустроен личный кабинет с библиотекой. Там как раз можно удобно рассесться в плетеные кресла-качалки и неторопливо, покуривая крепкий кубинский табак, пообщаться на разные темы.
Когда Кузьмич плюхнулся в кресло, хозяин предложил ему закурить сигару фирмы «Кохиба», а сам достал свою излюбленную трубку из вишнёвого дерева. Из шкафа генерал вытащил бутылку двенадцатилетнего виски «Чиваз» и разлил по бокалам.
- Я вот не пойму, Лёша, - сказал Кузьмич, затянувшись сигарой и выпустив густой дым изо рта, - мы столько лет боремся с исламским терроризмом, а кто-то в самом нашем государстве создаёт все условия для его прикрытия. С одной стороны – либералы, с другой – националисты и всевозможные монархисты, с третьей – исламисты. Что это за триумвират?
- Мефодий Кузьмич, это дух времени. Ведь у нас идёт возрождение религиозного самосознания. Укрепляются традиционные ценности.
- Леша, это все делается, чтобы утвердить власть олигархов. Знаешь, в советское время так не пеклись о религии, а ценности все же были. Настоящие ценности. А сегодня – сплошные симулякры.
- Но, согласитесь, Мефодий Кузьмич, что религия сегодня – это единственный щит против проникновения в наше общество деструктивных идеологий, типа ЛГТБ (запрещённая в РФ организация), проституции, трансгендерных операций и всего подобного.
- Молодой ты ещё, Лешка! Я жил в СССР и, несмотря на то, что идеология была атеистическая, никто не поощрял пидорасов. Считалось, что такое свойственно опущенным зэкам и воспринималось как нечто непозволительное и грязное. А теперь запускать Челентано в афедрон или открывать ворота шоколадной фабрики лысому черту – это личный выбор каждого. С ума посходили! А проституции столько не было ни в Москве, ни в Ленинграде, как в лихие 90-е. Сколько девок попортили и превратили в ночных бабочек! И это в тот самый период, когда стали возводить церкви, пропагандировать религию, а ислам проявил себя во всей красе на Северном Кавказе.
- А что плохого в том, чтобы мы жили в стране, где свободно живут христиане и мусульмане. Где правит справедливый царь, нет борьбы за власть и престол. Где стабильность и процветание? – поинтересовался Кеклик, засыпая табак в трубку.
- Знаешь, нельзя смотреть на мир абстрактно. Я человек старой школы. Наверное, я верю, что есть бог. Но этот бог – это правда, истина. Истина, которая помогает преодолевать страхи, заблуждения, поднимать на более высокий уровень сознательности человека.
Я знаю одного профессора Института Восточных языков, который уволил одного из лучших своих преподавателей за то, что тот отказался пропагандировать ислам. Звучит как абсурд? Нет. Этот преподаватель татарин, и профессор хотел заработать денег на грантах, выдаваемых государством учебным заведениям и исламским организациям под видом продвижения традиционных ценностей и возрождения религия. Так вот, этот татарин совершил оплошность, заявив, что он материалист. Это не понравилось профессору, который очень дружен с одним влиятельным муфтием, влияющим на распределение грантов. И такая позиция молодого преподавателя вызвала негатив и у этого муфтия. И в результате, в светском секулярном государстве увольняют лучшего сотрудника за то, что он материалист и отказывается заниматься пропагандой религии!
- Так надо было не говорить о своих предпочтениях!
- Плохо ты знаешь стариков, таких как профессор! Если бы он сломал этого татарина и навязал ему ислам, он бы сделал все, чтобы захомутать его религиозной деятельностью и поставить на глаза шоры, дабы превратить его в свое орудие. Сам этот профессор – сторонник религии только на словах, а на деле его бог – это золотой телец, деньги. Такие, как он, готовы продать Родину за личный комфорт.
- А кто откажется от комфорта? Ведь это естественно, желать жить безбедно.
- Да, но некоторые заслужили право на достойное существование, рискуя своими задницами, а другие – путем обмана, лицемерия, мошенничества. Я служил в Афганистане не ради личной выгоды, а во имя Родины. А ты вот, Лёша, зачем ездил в Сирию?
- Ну, Кузьмич! Ну и вопрос Вы задали! Родина приказала, я поехал.
- Ты ощущал, что ты на своем месте? Что за тобой правда?
- Сказать честно?
- А как иначе?
- Поначалу я верил в то, что делаю. Первые сомнения в меня закрались, когда я увидел очередь из политиканов, которые ездили в Сирию, чтобы пожать руку Башару Асаду, показаться в эфире телеканалов и получить награды. Простые бойцы, в том числе русские, гибли на полях сражений, а эти строили себе карьеры.
Потом я увидел и идеологические косяки. В период правления династии Асадов в Сирии нельзя было регистрировать политические партии на основе религиозной идеологии. Например, Братья мусульмане (запрещённая в РФ организация) преследовалась и была вне закона. При этом я видел, как некоторые политиканы восхваляли Асада , где надо, а потом также браво заявляли о необходимости поддержки ХАМАС и вообще союзе с исламистами.
- Видишь, и тебе пришлось увидеть фальшь и лицемерие воочию. Но что тут скажешь?
- А Вы сами, Мефодий Кузьмич, как относитесь к традиционным ценностям, семье, патриотизму?!
- Как? Мы всегда считали, что семья – это ячейка общества, а всякие пидорасы и трансформеры – это нечто непозволительное. Если хочешь, грех. А насчёт патриотизма, то любить Родину можно и без постоянных салютов, бесконечных концертов всяких певцов, многочисленных крёстных ходов и коллективных намазов. Можно просто жить по совести, работать честно во благо страны, не передавать ни Родину, ни друзей. Мое понимание патриотизма старперское…
- Не говорите так! Оно то и есть самое настоящее! Это наше поколение, да молодежь погрязли черт знает в чем!
- Знаешь, Лёша, спасибо за то, что пригласил сегодня. А то иногда я чувствую, что никому не нужен.
- Вы нам очень нужны, Мефодий Кузьмич! Ваш опыт – это бесценные знания. Если хотите, я буду держать Вас в курсе операции.
- Как, кстати, назвали операцию?
- Пока никак.
- Ты же шеф, дай ей название.
Генерал Федоров задумался и сделал несколько затяжек, после чего выдал:
- Мираж.
- Почему мираж? – изумился Кузьмич. – В честь французского истребителя?
- Нет, мираж происходит от арабского слова, обозначающего восхождение. В исламе есть ночь «Исра' уа Ми‘радж», когда пророк Мухаммад отправился из Мекки в Иерусалим, а оттуда поднялся на седьмое небо к престолу Аллаха, после чего вернулся и рассказал всем о своем путешествии.
- Да уж, нашаманил твой Магомед, что до сих разгребаем!