О Зое, о нас и о нашем времени

Континуален глупости поток,
а Дар — квантован.
З. Е. Журавлева

Большой зал застыл в напряжении. Зоя Евгеньевна Журавлева говорит о Нильсе Боре и принципе дополнительности. На наших глазах рождается редкий сплав научной романтики и общечеловеческого вдохновения от соприкосновения с ценностями, которые покрывают пространство значительно более обширное, чем поле точного знания. А я напряженно вслушиваюсь в ее слова и думаю о том, как уловить, сохранить и донести дивные искорки этого сплава до студентов, которым я каждый год рассказываю о принципе дополнительности.

Так бывает всегда, когда в аудитории или на сцене Зоя. Напряженная, я бы сказала, вдохновенная, творческая тишина. И мы еле поспеваем мыслью за льющимся потоком фактов-смыслов-ценностей, сплетенных в замысловатый узор, которому сегодня еще нет названия ни в науке, ни в литературе. На глазах, быть может, рождается какой-то новый литературный жанр, насквозь пропитанный порывами научного поиска. А может быть, это и есть форма научного поиска, пронизанная романтикой и нравственностью какого-то не сегодняшнего свойства. И желание у слушателей одно: чтобы этот поток мысли не кончался. Думаю, что, если бы программы конференций нашей Ассоциации «Женщины в науке и образовании» не были такими напряженными, многие из нас были бы готовы слушать Зою часами.

В этом году в Воронеже, как и во многих городах России, сложилась трагическая ситуация: вокруг города плотным кольцом горели леса. Мой сын, выбираясь из огненного котла, успел вытащить из нашего домика университетской базы отдыха «Виневитино» только бездомную кошку с котенком и нашу черепаху. Вечером нам сказали, что база сгорела. Семья с горечью стала вспоминать, у кого и что пропало в огне. Я как первую и главную утрату вспомнила, что у меня там, в домике, осталась моя самая любимая книга Зои «Кувырок через голову» — единственный экземпляр из университетской библиотеки. Через день выяснилось, что наша база почти полностью уцелела, хотя огонь подобрался к самому нашему порогу. Видимо, Зоины книги из тех, которые не горят.

В моем сознании все, что написано Зоей и увидело свет в многочисленных журнальных изданиях и книгах, в том числе переводах на иностранные языки, раскладывается на три абсолютно равноценные, разнообразные по жанру и удивительно яркие части. Но судьба этих жанров-частей, как мне представляется, сегодня и в будущем, скорее всего, разная. И об этом стоит поговорить подробнее.

Особую часть в ее творчестве образуют детские книги. Они удивительны и, по-моему, не имеют аналогов в нашей литературе. В ярких и в то же время без сентиментальности созданных мирах гармонично сосуществуют люди и животные. При этом симпатичные зверюшки здесь не занимают место «братьев меньших». Они вполне самостоятельные субъекты реальности и вместе с хорошими людьми образуют мир, в котором хотелось бы поселиться читателю. Ведь этот мир наполнен добротой, открытым, внимательным и честным противостоянием жизненным проблемам, которые, по существу, не бывают только детскими, только взрослыми или касающимися жизни животных. В некотором смысле эти повести даже не принадлежат строго жанру литературы для детей, хотя многие из них вышли в издательстве «Детская литература». Их проблемное поле хорошо знакомо каждому взрослому человеку, и большинство людей знает, сколько подводных камней в созданном писательницей воспитательно-познавательном пространстве и как непросто в жизни справляться с подобными проблемами. Когда читаешь, например, «Кувырок через голову» или «Путьку», возникает ощущение, что эти книги нужно срочно переиздавать. Это нужно и взрослым, и детям. Нужно, чтобы наши дети и внуки читали такие книги как можно больше. Тогда есть надежда, что они не одичают от потока предлагаемой им в разной форме чернухи и созерцания придуманных искусственных миров, сомнительных по содержанию фильмов и компьютерных игр, изобилующих физическими и нравственными уродцами.

Вторую часть (не по времени написания, а исходя из удобства изложения) я бы назвала условно интеллектуально-исторической. Сюда можно отнести интеллектуальный бестселлер «Роман с героем конгруэнтно роман с собой», повесть «И услышал я иной голос», а также две книги воспоминаний и дневников, вышедших в серии «Государственные деятели России глазами современников» в 2002 и 2003 году: «Г. А. Потемкин. От вахмистра до фельдмаршала» и «Г. А. Потемкин. Последние годы». Такие книги иногда обозначают словами «трудное чтение». Они заведомо адресованы не слишком широкой читательской аудитории. С другой стороны, аудитория, читающая и любящая такие произведения, со временем не претерпевает сильных количественных изменений, поэтому у них всегда будет свой читатель. О будущем этих книг не нужно тревожиться. Лучшее доказательство тому — переиздание «Романа с героем конгруэнтно роман с собой» и работа над его аудиовоспроизведением.
Сложнее дело обстоит с целым циклом замечательных повестей, таких как «Выход из случая», «Чистое дело», «Островитяне», «В двенадцать, где всегда» и др., густо населенных людьми труда, профессионалами, любящими свое дело, уважающими творческое начало в любой работе, верящими в созидательные силы человека и возможности коллективного преобразования своего настоящего и формирования общего, да, светлого будущего (пусть бросит в меня камень тот, кто считает это словосочетание ходульным) и, что очень важно, живущими в гармонии с природой, вопреки разрушениям и драматизму природных катаклизмов, через которые героям книг приходится пройти. Автор этих книг любит своих героев и не устает ими любоваться, как не устает любоваться картинами природы, в которых всё живет и движется в соответствии со своими скрытыми от постороннего наблюдателя законами, а красота и поэтика которых не столь очевидна для людей, не приобщенных к ней.

Для меня, человека, молодость которого прошла именно в те романтические годы, когда написаны эти книги, когда верилось во всё хорошее и в то, что хорошего будет всё больше, ценность этих книг, которые я запоем читаю и перечитываю, несомненна. Будь моя воля, я бы все эти книги переиздала. Но вот здесь как раз всё не так просто. Преподаватели вузов особенно хорошо знают, насколько сегодня деформировано сознание молодежи. Студенты, которых мы учим в последние годы, выросли в идеологическом вакууме, а точнее, в высокотоксичной атмосфере, населенной феноменами и ценностями, которые коротко выражаются такими словами, как «бабло», «халява», «кинуть», «замочить». Я много раз слышала от студентов обращенные ко мне вопросы: «Как же вы жили в условиях, когда вас постоянно репрессировали, когда вы не могли сами принимать решения (относительно своей жизни)? Теперь у нас свобода и у нас много возможностей для конструирования нашего будущего». Как мне объяснить этим ребятам, что у них сегодня на порядок меньше возможностей, чем было у нас? Как объяснить, чтобы они мне поверили, что в книгах Зои всё правда, что мы действительно так жили и так верили в дружбу, человеческую самоотверженность, трудовой героизм, а любовь к природе не состояла в том, чтобы ее эксплуатировать до последней черты уничтожения? Что выражение «трудовые будни — праздники для нас» — это не придумка ЦК КПСС, а реальность, в которой мы строили свою жизнь и в которую верили. Что разрушение коллективов, произошедшее в последние двадцать лет, — это наша национальная трагедия, а гипертрофированное представление о личной свободе, внушаемое нам на каждом шагу, — это постоянно действующий источник наших многочисленных бедствий. В книгах Зои Евгеньевны такая концентрация позитива, что непонятно, как их можно погружать в нашу искореженную жизнь без того, чтобы услышать прямой упрек во лжи. Чтобы не услышать: так не бывает, так люди жить, думать и действовать не могут.

Еще во время издания этих повестей в 70-е и 80-е годы писателями-коллегами Зои было замечено, что в ее книгах практически нет антигероев, нравственно безнадежных людей, что соответствует благородной традиции русской литературы — поиску в человеке того, что позволяет этого человека понять. Действительно, в повести «Островитяне» где-то задним планом проходят злодеи-браконьеры, которые едва не замучили до смерти инспектора рыбнадзора Тобольского, когда тот обнаружил работающую внаглую, промышленных размеров браконьерскую базу по добыче и продаже икры. Но у этих людей в повести даже нет имен. Редко встречающиеся в этих книгах преступники безымянны, автору они неинтересны. Это тени того яркого мира, о котором с пристрастием любви рассказывает нам Зоя. Еще два персонажа — Агеев из «Островитян» и Анисимов из повести «Чистое дело» — олицетворяют для читателя образ так называемого «отрицательного» героя, резко осуждаемого другими персонажами. Вина их обоих состоит в том, что в критические моменты каждый из них испугался угрозы собственной жизни. Здесь, как сегодня любят говорить, «почувствуйте разницу». Вся вина этих людей в том, что они не родились героями, способными пренебрегать собственной жизнью ради спасения жизни других. В светлом и понятном нормальному человеку мире Зоиных героев такое поведение порицалось и отвергалось, как, впрочем, и в нашей прежней жизни. Но, согласитесь, это даже нельзя назвать пороком, если человек не родился героем. Само понятие героизма, наверное, потеряло бы смысл, если бы на героические поступки был бы способен каждый. Во всяком случае, такие «отрицательные герои» выглядят едва ли не святыми по сравнению с теми злодеями, которыми сегодня изобилует и литература, и жизнь. И сама цена человеческой жизни, как мы это видим ежедневно, становится катастрофически низкой. А в случае потери жизни в результате совсем не непреодолимых катаклизмов, которым сегодня нет числа, мы видим ханжеские бесчеловечные попытки «залить проблему деньгами» вместо кропотливой работы, направленной на сохранение миллионов жизней наших соотечественников. Наша реальность не просто изменилась, она скособочилась, приобрела уродливые черты. В ней черное стало белым, белое черным, а судьбы Зоиных героев на этом фоне сегодня воспринимаются как социальная фантастика. Мне страшно и больно об этом думать, но не исключено, что мы — последнее поколение людей, которые могут искренне наслаждаться такими книгами.

Фантастической выглядит и биография самой Зои Евгеньевны. Представьте себе девочку из коренной ленинградской профессорской семьи, окончившую Ленинградский университет, которая едет на Север, чтобы там работать в районной газете города Никель Мурманской области. Много вы видели таких девочек в нашей сегодняшней жизни? Каждый человек, понимающий наши реалии, знает, где искала бы сейчас приложения своих сил любая девочка, обладающая сходными, как сказал бы математик, «начальными данными», и куда она стремилась бы уехать.

«Мне повезло, что я там работала, хотя ехать в район после Ленинграда было страшновато. И чем дальше, тем больше я знаю, что мне повезло. Районная газета для выпускника — это прекрасно». Дальше были бесконечные поездки по стране с биологами, искусствоведами, археологами. И неистребимый интерес к каждому человеку, каждому делу, каждой профессии: «Замечательно, что люди вокруг так разнообразны и что в мире столько профессий. И к каждой хочется хотя бы прикоснуться, если приобщиться — слишком смело. И рассказать всем. Об одном человечьем деле. Именно журналист это может — приобщить и рассказать. Удлинить свою жизнь и жизнь других, ибо всякое сопереживание удлиняет жизнь. И это борьба за долголетие, доступная только искусству и неподвластная даже медицине». Те, кто знает Зою, прекрасно понимают, что в этих словах всё сказано искренне, без позы и ухищрений, направленных на саморекламу.

А сколько сил, терпения и труда нужно было затратить, чтобы вникнуть в профессиональные особенности работников метрополитена, сейсмостанции, рыборазводного завода, научной лаборатории Академии наук в Каракумах. В результате у читателя возникают яркие, надолго запоминающиеся картины реальности, в которой ты никогда не был и которую ты одновременно хорошо чувствуешь и знаешь.

Каждый раз, когда мне в руки попадают материалы замечательной газеты нашей ассоциации «Госпожа Удача», которая есть абсолютное детище ее бессменного главного редактора Зои, я не могу оторваться от написанных ею передовиц газетных выпусков под названием «Что такое жизнь», «Что такое свобода», «Что такое мысль?», «Что такое язык» и др. Снова и снова я перечитываю уже практически наизусть выученные тексты. Одновременная парадоксальность и ясность, «резонансная» созвучность читателю и изящность ее суждений в этих статьях завораживает и уводит в мир долгих и часто не безрезультатных размышлений. Недаром газета «Госпожа Удача» у нас имеет статус «информационно-энергетического» издания. При этом я остро чувствую, что Зоя Евгеньевна не написала для нас еще многого, что хотелось бы услышать именно от нее. Например: «Что такое творчество?», «Что такое интуиция?», «Что такое дружба?» и др. Мне кажется, что она это чувствует и может выразить, как никто другой.

Ну что же. Мы будем ждать и надеяться, что еще много интересного и нового, созданного Зоей Журавлевой, мы услышим и увидим на страницах наших и не наших изданий.

С днем рождения, Зоечка!

Москва–Воронеж, сентябрь 2010 года.