Друзья

За окнами «Аэроплана» медленно сгущались сумерки, окрашивая старые пензенские дома в теплые, медовые тона. Внутри кафе царила атмосфера скромного, но располагающего к беседе уюта. Народу было не мало, но и не много. Говорили и смеялись кто о чём. Повсюду был мягкий свет от абажуров и стоял аромат свежесваренного кофе с легким запахом выпечки – все это создавало ощущение, будто время здесь замедлило свой бег. За столиком у окна, где виднелась старинная церковь с золотыми куполами, сидели трое друзей: Валерка, Глеб и Женька. Перед ними стояли дымящиеся чашки с кофе, лежали недоеденные круассаны и пара тарелок с остатками сырной нарезки. Глеб с задумчивым видом помешивал ложечкой свой капучино. Его взгляд скользил по узорам на старинных обоях, словно пытаясь разгадать их тайну.
- Ну что, мужики, как вам сегодняшняя игра? – первым нарушил тишину Женька, после круассанов и сыра.
- Да уж, Женёк, ты сегодня опять весь на нервах был, я видел. Я думал, ты сейчас взорвёшься от радости, когда они третий забили, - ответил Валерка, с его вечной улыбкой и блестящими глазами, откинувшись на спинку стула.
- А как иначе? Это же наши! Это же «Дизель»! – продолжал радоваться Женька. - Я же говорил, что они покажут класс! Вот только этот вратарь у них... ну, иногда как будто на коньках не стоит, а просто катается.
Валера усмехнулся.
- Ну, ты как всегда. Один гол – и ты уже готов их в сборную мира отправлять, а один пропущенный – и они уже все сволочи.
- Да ладно тебе, Валера, – возразил Женька, – Я просто хочу, чтобы они играли хорошо. Вот помнишь, как в прошлом сезоне они с «Ладой» бились? Вот это была игра! А сейчас... вроде и неплохо, но чего-то не хватает.
- Может, им просто тебя не хватает? – сказал Глеб. – Вышел бы на лёд и показал бы им кузькину мать.
- Вот именно! – воскликнул Женька, – Я бы им там такое устроил, что они бы сами себе шайбу в ворота забили от страха.
Все трое рассмеялись.
Атмосфера в «Аэроплане» была такой, что даже самые серьезные темы превращались в легкую, непринужденную беседу. Старые деревянные столы, слегка потертые, хранили в себе истории множества таких же встреч. На стенах висели черно-белые фотографии Пензы прошлых лет, добавляя заведению особый шарм.
- А ты, Глеб, что скажешь? – обратился Валера к Глебу. – Как тебе игра?
- Херня это всё, - ответил Глеб.
- Как херня? – удивился Женька. – Нет, ты видел, Валер? Чего тогда на хоккей попёрся, если херня?!
- Развеется с вами, балбесами, да и молодость вспомнить, - улыбнулся Глеб.
- А чем тебе игра-то не понравилась? – спросил Валерка.
- Да я не про игру собственно, а вообще про спорт, - ответил Глеб. – В спорте такие бешеные деньги вертятся, что это уже не спорт, а просто бизнес. Но мы же с вами знаем, что деньги – это зло, не так ли?
- Да, но бабло побеждает зло, - усмехнулся Валера.
- Чушь, - сказал Глеб. – Когда это зло побеждало само себя?
- Ну, и ладно, - сказал Женька. – Всё равно наши выиграли. И это хорошо, хоть со злом, хоть с баблом, а мне приятно.
- Ай, молодца! – рассмеялся Валерка. – Учись, Глеб, как надо радоваться жизни.
- Аж завидно стало, - улыбнулся Глеб. - Честное пионерское, Женька, завидую тебе. Радуешься всему, что хорошо, отметая всё плохое. Долго жить будешь.
- Ага, - согласился Валерка. - Он же у нас теперь в IT-сфере, наверняка там тоже радостно?
Евгений пожал плечами.
- Да какие там радости, Валера. Работа, как работа. Бывает интересно, бывает скучно, а бывает, хоть вешайся, скажу я вам.
- Летчик высоко летает, много денег получает, - пропел Глеб, и все засмеялись.
- Сколько, Женёк, тебе ВКонтакте платит? – спросил Валера.
- Не скажу, а то вы расстроитесь, - ответил Женька.
- Ну, хоть много? – опять лез Валерка.
- Нормально, - ответил Женька.
- Какая цифра из десяти у тебя нормальная? – спросил Глеб.
- У меня? – переспросил Женя.
- У тебя, - сказали друзья сразу оба.
- Семь. Семёрка – счастливое число, - ответил Женька.
- Не, ты понял? – обратился Глеб к Валерке.
- Охренеть просто! – воскликнул Валера. – Да ты у нас богатенький Буратино!
- Ничего и не богатенький, - смутился Женька.
- Ну, как же? – не отставал Валерка. – Если по Пензе зарплата в среднем сорок тысяч, а у тебя «нормально» семь, стало быть, ты получаешь семьсот или около того! Ведь во ВКонтакте не оперируют суммами для айтишников в семьдеся тысяч рублей, верно?
Женька покраснел, а Глеб улыбнулся.
- Да не парься ты, - сказал Глеб. – Если смог достать яблоко на высокой ветке, значит заслужил. Молодец.
- Точняк, - подхватил Валерка. – Лучше и не скажешь. Ты же не украл из чужого сада, а сам заработал. И нечего стесняться, что ты супергерой.
- Какой я супергерой? – возмутился Женька. – Обычный я.
- За это мы тебя и любим, - обнял друга Глеб.
- В натуре, Женька. Так оно и есть, - согласился Валера и взъерошил Женьке волосы.
- А я вот думаю, – задумчиво произнес Женька, – что в жизни главное не деньги, а вот такие моменты. Сидеть вот так, с друзьями, никуда не спешить, просто болтать обо всем и ни о чем. И чтобы кофе был вкусный, и чтобы погода за окном была такая, как сегодня.
- Согласен, – кивнул Валера. – И жизнь сразу становится хороша, и жить хорошо.
- А хорошо жить ещё лучше, - сказал Глеб и все снова засмеялись.

Их дружба, закаленная годами, подобно старому дубу, пустила глубокие корни на улице Кулибина, в их детстве, которое пришлось на золотые годы Советского Союза. Валера, с его вечно растрепанными русыми волосами и озорными глазами, был душой компании. Он всегда придумывал самые невероятные затеи, от строительства шалаша до организации «экспедиций» в в дальние районы Пензы. Глеб, более рассудительный и спокойный, был мозговым центром их трио. Он умел находить выход из любой ситуации, будь то сложная задача по математике или хитроумный план Валерки. Женька, самый младший из них, был их верным спутником, всегда готовый поддержать любую идею и добавить свою долю энтузиазма. Школьные годы в СССР были особенными. Уроки проходили в строгой, но справедливой атмосфере. Пионерские галстуки, торжественные линейки, песни о Родине – все это было неотъемлемой частью их жизни. Они жили как и все тогда просто и весело. Все трое были записаны в хоккей, радиокружок и настольный теннис. Но, как и в любой настоящей дружбе, в их отношениях случались и драки. Споры возникали на пустом месте: из-за проигранной партии в теннис, из-за обидного слова, сказанного в пылу игры, или из-за того, чья очередь была выносить мусор из их «штаба» – старого сарая за домом. Валерка, с его горячим нравом, мог вспылить первым, а Глеб, хоть и был спокойнее, тоже умел постоять за себя. А Женька, как настоящий миротворец, часто пытался разрядить обстановку, но иногда и сам оказывался втянутым в перепалку, а затем и в драку. Ему даже фингал поставили, но кто именно, никто из них уже не помнит. Эти детские, полные обиды и желания доказать свою правоту драки, лишь укрепляли их дружбу. Кулаки летали, крики разносились по двору, а потом, когда пыл утихал, наступала тишина. И в этой тишине, полной неловкости, они смотрели друг на друга, и в их глазах уже не было злости, а лишь обида. Затем не разговаривали неделю. Они расходились по другим компаниям, но там было не так, как надо. И вот в школе опять встречались. Первым всегда протягивал руку Валера. Он, как самый импульсивный, первым и остывал. «Ну что, пацаны, помиримся?» – говорил он. Глеб, с его мудрым взглядом, кивал, а Женька, с облегчением улыбаясь, присоединялся к ним и они все трое сазу счастливо обнимались. Их дружба была не просто совместным времяпрепровождением. Это было взаимное обучение, поддержка и понимание. Валерка учил Глеба быть смелее и решительнее, Глеб помогал Валерке быть более рассудительным, а Женька, своей искренностью и преданностью, как всегда напоминал им обоим о ценности их дружбы. Прошли годы. Советский Союз распался, мир изменился до неузнаваемости. Но дружба Валеры, Глеба и Жени осталась неизменной. Они прошли через разные жизненные этапы, строили семьи, добивались каких-то успехов и переживали неудачи. Но каждый раз, когда им нужна была поддержка, они знали, к кому обратиться.

Рядом с ними за столиками, расставленными с заботой о личном пространстве, сидели люди. Вот молодая пара, склонившись друг к другу, тихо беседует, их пальцы переплетаются над чашками с ароматным чаем. В их глазах – нежность и полное погружение в мир друг друга, мир, который они создают здесь, в этом тихом уголке. За соседним столиком группа друзей, человек пять, расположилась за большим круглым столом. Они не кричат, не шумят, но их оживленная, но приглушенная речь создает приятный гул, фон для их встреч. На столе – разнообразие десертов, от классических пончиков до чего-то экзотического, и каждый кусочек, кажется, сопровождается одобрительным вздохом. У барной стойки, на высоких стульях, сидят несколько человек, поглощенных своими ноутбуками. Но даже в их сосредоточенности нет напряжения. Они работают, но делают это с каким-то особым, неторопливым ритмом, словно вдыхая вдохновение вместе с ароматом кофе. Иногда они поднимают глаза, смотрят на других посетителей, и в их взглядах мелькает легкая улыбка, понимание того, что они тоже часть этого уютного мира. Официанты, словно невидимые феи, бесшумно скользят между столиками, принося заказы, убирая посуду, но при этом не нарушая гармонии. Их движения плавны, а улыбки – искренни. Они не просто обслуживают, они создают ощущение заботы и гостеприимства. В этом пензенском кафе нет суеты, нет спешки. Здесь люди приходят, чтобы замедлиться, чтобы отдохнуть душой. Они приходят, чтобы насладиться вкусом, ароматом, тишиной, или приятной беседой. Они приходят, чтобы почувствовать себя частью чего-то теплого и настоящего.
- Хорошо, что ты нас сюда затащил, Женёк, - сказал Валерка, - а то мы с Глебом всё по кабакам шляемся. Нам такое не по карману.
- Приобщайтесь к культуре, братва, - улыбаясь, ответил Женя.
- Были бы деньги, мы бы охотно приобщились, - ответил Глеб. – Жаль, пиво здесь нет.
- Или коньячку. Кофе, то есть, с коньяком, - согласился Валерка.
- Вам только бы бухнуть, - ответил Женька.
- А что такого? – не понял Валера. – С милыми друзьями – милое дело.
- Мы, Женька, народ простой. Валерка – офицер запаса, я – обычный электрик, это ты у нас – айтишник, ёпта. Твой культур – мультур хоть и благоухает пончиками, однако всё это как-то тихо и сухо. Жизни не хватает, - сказал Глеб.
- Да, - согласился Валерка. – Ни поплясать, ни песню спеть. Как на поминках сидим.
- Ладно, уж, - Женька нагнулся и достал полтора литровую бутылку «Байкала».
- Фокус-покус, - изумился Валерка.
- Не ожидал, брат. Не ожидал, - удивился Глеб. – Значит, не забыл нашу дикую молодость, а?
- Разве забудешь такое, - улыбнулся Женька.
 
Это было давно и как будто недавно. Был такой бар в Пензе «У Петровича». В этом баре  появлялись они – раки. Не просто раки, а те самые, сочные, ароматные, сваренные по секретному рецепту Петровича, которые больше нигде в городе не найти. Проблема была одна, но существенная: У Петровича действовал строгий запрет на принос собственного алкоголя. А цены на крепкие напитки там были, мягко говоря, кусачими. Глеб, как главный стратег их троицы, вспомнил гениальное решение всех фанатов хоккея.
- Сегодня, пацаны, – торжественно объявил он, когда они встретились у входа в бар, – мы идем на раков. И на пиво. Но с умом.
- С умом – это как? – спросил Валерка.
- Сегодня у нас в арсенале – «Колокольчик». Полтора литра чистейшей, прозрачной, как слеза младенца, минералки.
- Чего? – не понял Валера.
- Сейчас поймёшь, - ответил Глеб.
Они отошли в укромный уголок, и Глеб быстро опустошил бутылку «Колокольчика». Затем, он осторожно залил в неё водку. То, что осталось от второй бутылки водки они допили из горла и закусили одной конфеткой. «Колокольчик», казалось, ничем не отличался от обычной минералки.
- Думаешь, проканает? – спросил Женька.
- Если Валерка не начнёт песни орать, то всё будет хоккей, - ответил Глеб.
- Не начну, ведь раки же, - ответил Валерка.
- Смотри у меня, Челентано хренов, - пригрозил Глеб.
Они зашли в бар. Петровича, как всегда, не было видно, но за стойкой стояла его внучка, бойкая девушка по имени Катя, которая знала их в лицо и, кажется, уже привыкла к их выходкам.
- Добрый вечер, ребята! Как всегда, три кружки пива и раков на стол? – спросила она, уже начиная готовить заказ.
- Именно, Катюш! – ответил Глеб, и они пошли за их любимый столик у окна.
Пока Катя готовила пиво и тарелку с дымящимися раками, друзья быстро отхлебнули «Колокольчика». Вскоре Катя позвала их забирать заказ.
- Приятного аппетита, - сказала она.
- Спасибо! – дружно и хором ответили они.
Катя улыбнулась и ушла к другим клиентам.
Вернувшись к столу, они поставили «Колокольчик» рядом с кружками пива. Раки были восхитительны. Сочные, с ароматом укропа и чеснока, они таяли во рту, а пиво приятно освежало.
- Глеб, из горла неудобно как-то, - сказал Женька.
- Погоди, - ответил Валерка.
Он осмотрелся и увидел стакан за соседним столиком, хозяина рядом не было. Валерка встал, и пошёл к нему. Проходя мимо, захватил чужой стакан и прошёл в туалет. А когда вернулся, то поставил его на стол.
- На! Я его даже помыл, - сказал он.
- А что, просто спросить у Катьки нельзя было? – сказал Глеб.
- Так не подозрительно. А это раз, и фокус–покус, - ответил Валерка.
- Эй! Где мой стакан? – закричал какой-то мужик.
- Не подозрительно? – Глеб нахмурился.
- Фокус-покус, - сказал Женька и засмеялся.
И друзья засмеялись тоже.
- Ну, за раков! – поднял кружку Валера.
- За Петровича! – добавил Женька.
- За фокус-покус! – закончил Глеб.
Так они и ели раков под водку после, а под конец Валерка всё равно запел: «Не плачь девчонка, пройдут дожди. Солдат вернётся, ты только жди». Но Петрович их не выгнал, Катя быстро объяснила деду, что они уже пришли таким пьяными. За что они были безмерно ей благодарны.

Они выпили уже по три чашечки «Байкала», в котором находился коньяк, и закусывали сыром. Как вдруг, словно из другого мира, дверь распахнулась, и в кафе вошел некто. Не просто вошел, а вошел с такой уверенностью и статью, что все разговоры на мгновение стихли. Первое, что бросилось в глаза – это его костюм. Идеально скроенный, из темно-синей шерсти, он сидел на нем как вторая кожа. Ни единой складочки, ни малейшего намека на небрежность. Белоснежная рубашка, безупречно отглаженная, контрастировала с глубоким оттенком костюма, а шелковый галстук, цвета бордо с тонким серебристым узором, добавлял элегантности и завершенности образу. Его волосы, аккуратно уложенные, имели благородный седой оттенок на висках, что лишь подчеркивало его зрелость и опыт. Лицо было гладко выбрито, с четко очерченными скулами и проницательными, темно-карими глазами, которые, казалось, видели все насквозь. Взгляд его был спокоен, но в нем читалась внутренняя сила и решительность. Но не только внешний вид приковывал внимание. От него исходил тонкий, но отчетливый аромат. Это был не резкий, кричащий парфюм, а скорее благородный, сложный одеколон. Он напоминал о свежести цитрусовых нот, смешанных с древесными оттенками сандала и легкой пряностью. Этот аромат не навязывался, а деликатно окутывал, создавая ауру утонченности и уверенности. Он говорил о человеке, который ценит качество, внимание к деталям и знает себе цену.

Мужчина огляделся, его взгляд скользнул по столикам, задержавшись на мгновение на официантке, которая уже спешила к нему, и он, когда она пожелала ему доброго вечера, произнес ей важно:
- Чашечку капучино и круассан, - после отошёл и сел за свободный столик в дальнем углу. Где достал айфон и стал ожидать.
- Чашечку капучино и круассан, - передразнил Глеб.
- Ха-ха-ха! – засмеялся Валерка.
- Ты чего? – не понял Женька.
- У меня никогда человек в костюме и галстуке не вызывал доверия, - ответил Глеб. – Я прямо кожей ощущаю в нём подлеца и мерзавца. Весь этот официальный стиль вызывает во мне отвращение и неприязнь.
- Отчего же сразу мерзавец? – спросил Женька.
- Оттого что в большинстве случаев оно так и есть. Люди в пиджаках и блестящих ботинках – мерзавцы, - ответил Глеб.
- Погоди-ка, ведь строгий деловой стиль – это норма во всём мире. Так принято, - сказал Женька.
- Вот поэтому во всём мире и творится мерзость, что повсюду мерзавцы в галстуках и костюмах, - ответил Глеб.
- Что ж им в трико и тапочках ходить что ли? – не понимал Женька.
- Не утрируй, - ответил Глеб. – Деловой стиль – это признак мошенника. Возьми любого лорда, бизнесмена, депутата, министра и даже президента, и ты наверняка обнаружишь в нём самого беспринципного негодяя.
- Согласен, - кивнул Валера. – Аль Капоне всегда был с иголочки одет. И этот… как его… дон Корлеоне. Стили у всех мерзавцев одинаковые. Глеб прав, строгий костюм – это стиль мерзавцев, мошенников, подлецов и негодяев. Я бы добавил ещё убийц и подонков.
- Это же просто форма! Ты сам форму носил, - удивился Женька.
- Я носил мундир, а не костюм, - просто ответил Валерка.
- Ленин носил костюм, и что? Он тоже мерзавец? – спросил Женька.
- Не трожь святое, - сказал Валерка. – Ленин исключение из правил. И такое бывает.
- Пойми ты, - сказал Глеб, - Что в то время были другие люди, а нынче только мерзавцы. Я про этих вот, которые в галстуках. И вообще, ты можешь мне объяснить, зачем нужен галстук? Какова его функция в одежде? Карманы – я понимаю зачем, а галстук для чего?
- Галстук - это аксессуар, символ статуса и респектабельности, - ответил Женька.
- Как корона, да? – спросил Глеб.
- Ну, не совсем…
- Ну, как же? – перебил Глеб. – Корона тоже не шапка, как и галстук не шарф, и без них обойтись можно. По сути, всё это бесполезные вещи. Однако, это некий маркер, по которому определяют степень уважаемости человека, так?
- Ну, да, - растерялся Женька.
- Пусть погоны носят, сразу будет видно, что за гусь перед тобой, - ответил Валерка и стал разливать коньяк по чашкам.
- Если так, - сказал Глеб, - тогда объясни, мы уважаем всё-таки костюм или человека? Вот ты видишь ботинки и галстук, а вот футболка и джинсы, перед кем ты будешь трепыхать больше?
- Не перед кем, - ответил Женька.
- Врёшь, лукавый, - Глеб улыбнулся и выпил. За ним последовали и остальные.
Закусивши, Женька ответил:
- Ну, да. Соврал. Галстук вызывает опасение, а вдруг этот ублюдок из прокуратуры, - сказал Женька. – Или Аль Капоне какой-нибудь. У него же на лбу не написано.
- У них у всех всё написано на роже, - сказал Валера. – Если морда свинячья – или вор, или начальник, или взяточник, или мошенник, или депутат, или просто сволочь. Если рожа щуплая, то начинающий - или вор, или начальник, или взяточник, или мошенник, или депутат, или будущая сволочь.
Все засмеялись.
- Ты хочешь сказать, Глеб, что приличный человек костюм не наденет? – спросил Женька.
- Ну, почему? – ответил Глеб. – Оденет, конечно. Но он одевает его только в двух случаях: на свадьбу и на похороны.
- Так точно, - сказал Валера и откусил круассан.
- Херня какая-то, - сказал Женька. – Я согласен, что судят по одёжке, но не все же мерзавцы в галстуках!
- Не все, - ответил Глеб. – Но мы исходим из того, что их большинство. Я бы назвал цифру процентов в девяносто, от общего числа по всему миру.
- Как это ты высчитал? – удивился даже Валерка.
- Там, где капитализм – честных людей в принципе быть не может среди белых воротничков и отполированных ботинок. Потому что там сплошное кидалово, а это принцип любого бизнеса. Надуй ближнего своего, ибо он надует тебя. А капиталисты заполонили чуть больше девяноста процентов Земли, отсюда и цифра.
- Ты не веришь в честный бизнес? – спросил Женька?
- Не верю, - ответил Глеб. – Себестоимость каждого товара сегодня завышена в разы, что означает явное мошенничество и обман простых людей. Услуги врачей, преподавателей в ВУЗах и прочее дерьмо из услуг, такая же накрученная сверх потолка херня. Нет, Женька, я в этот «честный» бизнес абсолютно не верю. Он бесчестный по отношению к рабочему классу. Нас за людей не считают.
- No pasaran, братан, - поднял кулак вверх Валерка. – Всё это когда-нибудь кончится, ибо коммунизм неизбежен.
- Скорей бы уж, - улыбнулся Глеб.
- Да вот, во вторник непременно и случится, - ответил Валера, и все засмеялись.
Выпили ещё по чашечке за это.

Пенза, 1985 год. Весна уже уверенно вступила в свои права, раскрашивая город зеленью и первыми яркими цветами. Но для Глеба, Валерки и Женьки самым ярким событием этой весны было не пробуждение природы, а грядущий день, когда они, наконец, станут пионерами. Их, как и многих других ребят из школы №18, принимали в пионеры в Доме Культуры «Заря». Это было не просто здание, а целый мир, где проходили самые важные и торжественные события их детской жизни. «Заря» всегда пахла чем-то особенным – смесью пыли старых занавесов, полироли для дерева и легкого аромата духов, которые носили работницы ДК. А ещё тут были концерты и крутили кино, куда друзья проникали через выход из зала после окончания сеансов. Поэтому Глеб, Валерка и Женька, как и положено октябрятам, пришли к «Заре» задолго до начала торжественной линейки. Они были одеты, как и положено: в брюки, белые пионерские рубашки с позолоченными пуговицами и, конечно, в карманах были припрятаны красные пилотки. Девочки были тоже в юбках и в пионерских рубашках, но с белыми и пышными бантами. А в большом зале «Зари» уже царила оживленная атмосфера. На сцене, украшенной красными знаменами и портретами Ленина, готовились старшие пионеры и комсомольцы. Звучала музыка – торжественная, но в то же время волнующая. Глеб, Валерка и Женька, с любопытством оглядывались по сторонам и сильно волновались забыть пионерскую клятву. Хотя выучили её ещё за месяц до торжественной церемонии и повторяли каждый день по нескольку раз.
- Я Евгений Данилов, вступая в ряды Всесоюзной Пионерской Организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину. Жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия. Всегда соблюдать законы пионеров Советского Союза.
- Без запинки, - проверяли его Валерка и Глеб вчера вечером на школьном стадионе.
- Теперь ты давай, - говорил Глебу Валерка, и так проходило несколько раз, чтоб не забыть и не опозориться.

Наконец, прозвучал звонок, и зал затих. Ведущая, молодая и энергичная комсомолка с яркой улыбкой Ленка Сибирякова из соседнего дома, начала торжественную речь. Она говорила о подвигах героев, о важности быть честным и преданным Родине, о том, что пионер – это пример для всех. Ребята слушали, стараясь запомнить каждое слово. Они представляли себя героями, которые совершают подвиг, как те, о ком рассказывали на уроках истории. Затем началось самое волнительное – пионервожатый из 6»А» Андрюха Пустозвонов, отличник и очкарик, вышел перед строем и заявил:
- После того, когда я скажу слово «Я», вы по очереди говорите «я такой-то такой-то», например: «Я, Вася Хрюшкин, потом следующий: «Я, Петя Степашкин», понятно?
- Да, - ответили все и нечаянно засмеялись, особенно девочки.
- Тихо, охламоны. Вы на сцене.
Все тут же забыли про Хрюшу и Степашку, которых принимают в пионеры и вспомнили, где они. Ведь из зала тысяча глаз смотрело на них. Стало страшнее прежнего.
- Когда все назовутся, я начну говорить клятву по предложениям и маленькими частями, а вы повторяйте за мной. Ясно?
- Да, - закивали все.
- И не бойтесь, смотрите на меня, а не в зал, хорошо?
Все закивали.
Андрюха развернулся и как солдат подошёл к Ленке и знамени, а потом, после доклада комсомолке о готовности всех стать пионерами и, получив добро, так же, как по-солдатски развернулся к ребятам, выразительно сказал:
- Я..
- Я, Сергей Севастьянов…
- Я, Ольга Горина…
- Я, Рушан Мустафин..
- Я, Валерий Седых…
- Я, Глеб Лавров…
До Женьки докатилось через четыре человека.
- Я Евгений Данилов, - звонко заявил он.
Все стояли по росту, и когда последняя и самая маленькая девочка Светка Савицкая сказала, кто она, очкарик начал:
- Вступая в ряды Всесоюзной Пионерской Организации имени Владимира Ильича Ленина…
И понеслось. Кто-то кого-то схватил за руку, и это передалось по цепочке. Через пару секунд весь строй из двенадцати человек держался за руку.
-  Перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину, - хором отвечали ребята Пустозвонову.
А потом настало вручение пионерских галстуков. Старшие пионеры, с гордостью и серьезностью, подходили к каждому из ребят и повязывали им красные галстуки и прицепляли пионерские значки. После этого у всех из них сердце билось так сильно, что каждому казалось, что именно его слышно всему залу. Они все почувствовали, как ткань коснулась их кожи, и это было как прикосновение к чему-то очень важному, к новой ступени жизни. А значки со звёздочкой, Лениным и красным костром, ощущались всем сердцем.
- Будь готов! – произносил каждый старший пионер и вскидывал руку в приветственном салюте.
- Всегда готов! – отвечал каждый, и отдавал салют старшему.
Когда галстуки красовались на шее, а пионерские значки засветились на груди, когда ребята снова остались одни перед зрительным залом, Ленка сказала:
- Одеть пилотки!
Все стали доставать и одевать, а Глеб так и не понял, где же девчонки прятали свои пилотки? Только после церемонии Людка Краснова показала ему, что в юбках тоже были карманы.
Застучали барабаны, потом задудел горн, а потом всё резко стихло.
- Будьте готовы! – сказала комсомолка Ленка.
- Всегда готовы! – и все вскинули в салюте руки.

- Эх, - вздохнул Женька. – Такую страну просрали.
- И не говори, - сказал Валерка. – Козлы.
- Сволочи, - сказал Женька.
- Суки, - сказал Валерка.
- Уроды, - сказал Женька.
- Педерасты, - не согласился Валерка.
- Хуже, - сказал Женька.
- А что хуже педерастов? – не понял Валерка.
- Предатели, - ответил Женька.
- Так это одно и то же, - сказал Валерка.
- Ты думаешь? – спросил Женька.
- Я настаиваю на этом, - ответил Валерка.
- Мысль интересная, - сказал Женька.
- Да, мысль интересная, - сказал Валерка. – Мне её Глеб подкинул.
- На каком основании, товарищ Глеб, вы сделали такие смелые выводы? – спросил Женька. – Что общего у педераста и предателя?
- Они оба изменили, - ответил Глеб.
Пошла минута осмысления…
- Ну, голова! - восхитился Женька. – Всё сразу стало так ясно! И главное, просто!
- А то, - сказал Валерка. – Я тоже, как понял эту интересную мысль, то всё сразу встало на свои места.
- У меня тоже теперь встало, - сказал Женька. – Я раньше думал, что Горбачёв просто предатель, а теперь с этими уточнениями, я прямо прозрел. Даже звучит как-то весомее и ощутимее, что он такое.
- А ты в курсе, что он не один такой? Что их в ЦК было уймы? – спросил Валерка. – Что они там были почти все педерасты!
- Центральный комитет педерастов состоял из одних коммунистов? – удивился Женька.
- Да, - кивнул Валерка. – Нет. Ну, не все, конечно. И среди коммунистов были настоящие педерасты. Но, наши проиграли.
- Жаль. С каким счётом? – спросил Женька.
- В сухую, - ответил Валерка.
- Боже мой! – Женька начал плакать. – Всё пропало!
Глеб сидел и облокотившись на руку тихо дрыхнул.
- Не плачь, Женя. Ещё остался у нас порошок в порошковницах, - утешал друга Валерка.
- Ты так думаешь? – спросил Женька.
- Да я просто уверен в этом, - ответил Валерка. – Мы разгромим этих педерастов! Я тебе обещаю.
- Когда?
- А во вторник.
- Во вторник я занят. Я не смогу во вторник, Валера! У меня сдача.
- В жопу твою дачу!
- Ты не понимаешь.
- Ты что? Во вторник ответственный день!
- Да?
- Да. Отставить дачи и шашлыки с помидорами! Час пробит. Родина-мать ждёт нас во вторник ровно утром.
- Так рано? Мы так никогда рано с врагами не бились. Обычно вечером, ну, или часа в четыре.
- Ты хочешь в четыре? Эффект внезапности? Да ты Жуковым будешь!
- Спасибо. Я жуков не ем. Я не китаец. Да тут и не продают их. Если только тараканов на кухне наловят.
- Китайцев за тараканов не купишь. Не те нынче времена настали.
- Жаль.
- Обидно.
- Хватит обижаться, - проснулся Глеб.
- О, Глеб, - обрадовался Женька. – А ты где был?
- Да. Куда тебя носило? – подтвердил Валера.
- А я уходил?
- Да.
- Куда?
- Это ты нам объясни.
- Эка меня развезло, - сказал Глеб. – Сам не знаю, куда я сходил.
- Ну, и хрен с ним, - сказал Валерка. – Главное, что ты вернулся, а не как эти педерасты.
- Какие?
- Которые уехали с миллионами за границу, - ответил Валера. – Развалили страну, ограбили и смылись. Все эти Андроповы, Громыко, Горбачёвы, Ельцины, Хрущёвы…
- Погоди, - остановил Глеб. – Так они все в Москве передохли, кроме Горбача.
- Ну? – не понял Валера. – А денежки-то тю-тю! За внучками и внучатами уехали. Сели на самолёт и тю-тю.
- А! – дошло до Глеба. – Вон ты про что.
- Да, - сказал Женька. – Он про то самое, что наши проиграли. Но порошок, говорит ещё остался со вторника.
- Какой порошок? – удивился Глеб.
- Я это инакомысленно выразился, - ответил Валера. – Мол, есть ещё на склоде боеприпасы, чтобы дать в рожу супостатам.
- Понятно, - сказал Глеб. – А выпить осталось?
- Извини, братан, «Байкал» весь выпили, - ответил Валера.
- А нечего было шляться хрен знает где, - сказал Женька. – Ушёл и ничего не сказал. Даже записочки не оставил.
- Странно. Где же я был?
- Где? Где? В Караганде! – сказал Валера и они с Женькой засмеялись.