Как мистер Ионеску вешал книжную полку

                (подражая Джерому К. Джерому)


   Сначала мистер Ионеску дождался окончания рабочего дня. Он работал в строительной компании «Ричардсон и Ричардсон», расположенной в южной части графства, слева от магазина кондитерских изделий. Не для рекламы будет сказано, но там до того вкусная и свежая выпечка, что я и сам готов подниматься ни свет ни заря, чтобы первым насладиться её вкусовыми качествами, которых не отыщешь больше ни в одной лавке графства. Я знал человека, который ежедневно вставал в пять утра только для того, чтобы купить кулёк круассанов и две сдобы с маком, присыпанные ванилью. У него спрашивали, почему он это делает, на что он с присущим ему чувством юмора отвечал: «Чтобы нагулять аппетит, ведь кондитерская расположена справа от озера, откуда с утра дует такой свежий ветерок, что пока доберёшься до прилавка, тебе уже хочется не только позавтракать, но и пообедать…» Вообще, если быть до конца откровенным, нигде в мире нет такого чудесного озера, как у нас, расположенного в стороне от площади, где торговцы выставляя свой товар, заранее подкладывают под него пару увесистых камешков, а делается это для того, чтобы его не сдуло. А какая там природа! Леса, овраги, покрытые душистой травой поля, над которыми то и дело раздаётся пение птиц и жужжание насекомых – жуков, кузнечиков, шмелей и пчёл, бабочек и мотыльков. Иной раз можно наблюдать зависшую в воздухе стрекозу, она словно специально застыла, чтобы насладиться открывшимся перед ней простором – тёплым, мягким и душистым. Природа… Другой раз эта дама довольно-таки бессердечная. Смотря с какой стороны посмотреть на неё. Она может привести человека в ярость своей преданностью одной-единственной идее – воспроизводству рода людского. «Плодитесь и размножайтесь, – требует она. – Пусть в моём мире станет как можно больше людей». И с этой целью, она умелой рукой придаёт нужную форму девицам, создавая их по ей одной ведомым образцам, подкрашивает своими дивными румянами и белилами, венчает головы короной восхитительных волос, показывает, как нужно улыбаться и смеяться, ставит им голос, чтобы звучал он звонко и мелодично, – и посылает покорять мир и порабощать нас – мужчин. «Смотри мой мальчик, как она прекрасна! – говорит эта хитрая старушка. – Возьми-ка ты её в жёны, да свей с нею гнездо, работай на неё, живи для неё, а она пусть воспитывает и кормит тех маленьких существ, коих я вам пошлю…» А девице эта стогрудая Артемида шепчет: «Ну разве он не хорош? Гляди как он любит тебя, как он предан тебе. Он станет работать на тебя, он сделает тебя счастливой. Он выстроит для тебя дом, ты будешь матерью его детей!..» И тут мы, переполненные надеждами и любви, берём друг друга за руки и с этой минуты Матери-Природе уже нет до нас никакого дела. Теперь выкручивайтесь сами. Ну, да вернёмся к мистеру Ионеску.
   Итак, рабочий день закончился, и мистер Ионеску отправился домой. Надо сказать, что родился он в Бухаресте, что в Румынии, в семье какого-то там землевладельца – человека грубого и эгоистичного. Достигнув совершеннолетия Флориан Ионеску покинул отчий дом и отправился покорять мир. Не успев добраться до Белграда, он встретил молодую красавицу по имени Мария. Полюбив её отчаянно и страстно – он сразу же женился. Я не стану пересказывать биографию нашего героя – ибо рассказ это долгий и напрочь затянет то, о чём я собираюсь поведать. Одним словом – мистер Ионеску и Мария однажды перебрались в Дербишир где и обосновались – прочно и навсегда. Не лишним будет добавить, что характер у мистера Флориана довольно-таки странный, более того, он страшно рассеян и занудлив, в чём нам и предстоит убедиться воочию. Ещё добавлю: семья у него большая: жена, пятеро детей (все мальчики), горничная и подёнщица – все они живут в его двухэтажном поместье Рентенгреш. А самая большая гордость семейства Ионеску – это двое близнецов – Вики и Ники, которых мистер Флориан постоянно путает. У меня был приятель, который не хотел заводить детей, и на мой вопрос почему у него такое пренебрежительное отношение к детям – ведь дети как известно цветы нашей жизни, он отвечал: «А если родятся близнецы, как я стану различать их?» На это я посоветовал ему: если такая «неприятность» всё же постигнет его, то можно будет прибегнуть к нехитрому способу, а именно – пометить их: на руке или ноге нанести татуировку в виде первой буквы имени ребёнка и таким образом различать их. К примеру, если ты назовёшь одного, скажем – Билли, то отмечаешь букву «Б», а другого – Вилли, тогда на руке Вилли – ставишь «В». Вот и вся недолга. Приняв мою шутку за чистую монету, он таки сдался. По иронии судьбы его жена спустя девять месяцев подарила ему прелестных двойняшек. Как говорится: чего боялся, на то и нарвался.
   Но вернёмся же к мистеру Ионеску. Кстати, пометить малышей жена напрочь отказалось, заявив, что разведётся с ним, если он ещё раз предложит такую гнусность. «Это всё-таки дети, а не скотина», – категорично заявила она и впредь к этому вопросу ни он ни она больше не возвращались. Со мной он теперь не знается. И с тех пор я не даю советов.
   И надо же было такому случится, что по пути домой, мистер Ионеску заметил в одной из лавок, что тянутся вдоль Гембриджер-стрит – книжную полку. Полка дико заинтересовала его, может в другой раз он бы не обратил на неё внимания и прошёл мимо, но только не в этот раз. Недавно он подписался на серию книг своего любимого автора, а так как все места на стеллажах были заняты, а бросать книги где попало он не имел привычки, вот и решил купить под новую серию и новую книжную полку, тем более, что и цена не сильно бы ударила по его бюджету, купи он хоть две, а то и все четыре полки, но от такого количества он решил воздержаться – пока можно обойтись и одной. Размерами его покупка не превышала нормы, так же, как и весом и он решил не брать извозчика, а донести её в руках, наслаждаясь запахом дерева. Не так давно мистер Ионеску воздержался от курения сигар и с тех пор обоняние вновь вернулось к нему, позволяя наслаждаться всеми запахами, что несёт с собой загородная поездка на озеро, где он частенько проводил выходные, удя рыбу и мастерски готовя уху, как двое моих приятелей Джордж и Гаррис. Гаррис кстати страстный рыбак и куда бы он не отправился на отдых он всегда берёт с собой удочку и рыболовные снасти, а Джордж замечательно готовит рагу. Слышали бы вы как Гаррис поёт комические куплеты!
   Когда мистер Ионеску показался на пороге, его уже поджидала жена Мария и все пятеро детей, включая горничную Гертруду, отсутствовала только подёнщица. Бьюсь об заклад, вы в жизни не видывали той кутерьмы, которая поднялась в тот вечер в доме, когда мистер Ионеску задумал повесить только что приобретённую им покупку. Уже с порога, заметив эту вещь, вальяжно торчавшую у него за пазухой, Мария страшно побледнела, словно бы её супруг держал под мышкой не обычное «деревянное изделие», а голову анаконды. Впрочем, это шутка.
   Решая не терять времени, мистер Ионеску тут же приступает к делу, пообедать можно будет и после, тем более что дело займёт каких-нибудь четверть часа – не более.
   – Интересно, долго я здесь буду стоять? – произносит он, глядя на встречавших его членов семьи – все семеро уставились на него взглядом недоумения и интереса на лицах, включая и горничную. – Кто-нибудь возьмёт у меня эту чёртову полку? – добавляет он, не скрывая раздражения.
   Первой опомнилась горничная: подавшись вперёд, она подскакивает к хозяину вытянув руки так, словно собралась заключить его в объятия.
   – Впрочем, не надо. Я всё сделаю сам! – говорит мистер Ионеску ставя полку на журнальный  столик, справа от двери. Потом он оглядывается, будто ищет место, куда полку повесить и, не найдя такового, снова берёт её и направляется в гостиную – семейство, как свита – бросается за ним. Наконец найдя место, куда собирается повесить полку, он снимает пиджак и принимается за работу. Сначала он посылает горничную купить гвоздей, а за ней следом – одного из мальчиков, чтобы передать ей, какого размера гвозди надо купить. За дело он принимается всерьёз и не успокаивается до тех пор, пока не ставит на ноги весь дом.
   – Ну-ка, Вилли разыщи молоток и линейку, – кричит он затем. – И давайте же стремянку, а заодно и стул. Эй, Джим, беги-ка к мистеру Гаррингу и скажи ему, мол папа кланяется и спрашивает, как его спина, и просит одолжить ватерпас. Ты Мария не уходи – будешь мне светить, – тут мистер Ионеску замирает, как будто на него напал столбняк, потом снова оживает и задумчиво добавляет: – Когда Гертруда вернётся, пускай снова бежит в лавку и купит моток шнура. А близнецы… где же близнецы?
   На зов тут же подбегают двое совершенно одинаковых мальчика, одетые в одинаковые костюмчики и имея одинаковый рост и улыбки; оба, приподняв головки смотрят на отца. Имея внушительную комплекцию и не менее внушительный живот – он уже порядком утомился и теперь пытаясь разогнуть спину – обеими руками смешно придерживает её.
   – Вики? Ники? – положив руки на плечики близнецам вопрошает отец. – Кто из вас Вики, а кто Ники? А ну-ка признавайтесь.
   Когда дети называют свои имена, мистер Ионеску обращается уже к жене: – Что ты мне рожаешь таких одинаковых детей? Я не могу отличить одного от другого. Вики, Ники, подайте мне полку и за дело.
   После этих слов мистер Ионеску взбирается на уже поставленную перед ним стремянку, берёт из рук близнецов полку, роняет её, снова спускается, поднимает и, уж не известно каким образом – придавливает себе палец, после чего принимается метаться по гостиной в поисках носового платка, который никак не может найти. Он помнил, что платок положил в пиджак, а куда положил пиджак – он не помнил. К тому времени посланные за инструментами мальчики возвращаются и все, кроме горничной (она снова отправилась в лавку) принимаются искать пиджак, в то время как сам мистер Ионеску сидит на стуле и наблюдает за домочадцами, качая головой и пытаясь подавить нараставшее в нём раздражение.
   – Неужели никто во всём доме не знает, где мой пиджак? – сердится мистер Флориан, водя головой вправо-влево. – В жизни не встречал такого сборища ротозеев. Вас здесь шестеро, и вы не можете отыскать пиджак, который я снял буквально пять минут назад… Невероятно! – прибавляет он, цокая языком.
   Тут он встаёт со стула и обнаруживает свой пиджак – оказывается, всё это время он сидел на нём.
   – Ладно, хватит валять дурака. Я сам его нашёл. А теперь за работу! – призывает он продолжая ворчать. – Нечего было и связываться с вами, с таким же успехом я мог поручить поиски нашему коту.
   Наконец, спустя полчаса (в течение которых мистер Флориан ещё много чего терял, а семейство искало) палец был перевязан, инструменты прибыли и он снова принимается за дело, между тем, как всё семейство выстраивается полукругом (включая подёнщицу) в ожидании, что потребуется ещё какая помощь главе семейства. Так двоим поручается держать стремянку, третий помогает поднять на неё грузное тело мистера Ионеску, четвёртый подаёт гвозди, пятый молоток, Мария светит, горничная с подёнщицей приглядывают за всеми, мистер Флориан берёт гвоздь, роняет его.
   – Вот теперь потерялся гвоздь, – обиженно произносит он и все принимаются ползать по полу в поисках гвоздя. Мистер же Ионеску стоит на стремянке и водя головой пытается в этой кутерьме различить членов семьи, которые в том виде в каком они сейчас пребывают кажутся ему одинаковыми, как близнецы.
   – Что за семейство болванов? – снова ворчит он. – Неужели так трудно найти на полу гвоздь? И долго вы меня собираетесь держать тут? Ну что я как аист торчу здесь на этой стремянке? – при этом он пару раз взмахивает руками, как бы изображая крылья.
   – Папа, но ведь ты же держал его во рту, – вспоминает маленький Вики, стоя на коленках как послушник перед алтарём.
   – Вот умница, – хвалит мистер Ионеску. – Папа проглотил его. Папа у тебя клоун. Ну да ладно, потом найдём, – хлопая себя по животу подводит он итог своей мысли.
   Придав лицу серьёзность, он снова устраивается на стремянке, поддерживаемой со всех сторон, и принимается делать на стене отметки, в которые потом будет прибивать гвозди. Затем, найдя их в кармане, он принимается искать молоток.
   – Где молоток? – кричит он. – Куда я подевал молоток? – кричит он ещё громче.
   Все принимаются искать молоток.
   – Господи, боже мой! Восемь олухов глазеют по сторонам и не один из них не видел, куда я дел молоток, – продолжает ворчать глава семейства. – Честное слово с вами с ума сойдёшь!
   Когда же молоток наконец был найден, встала другая проблема: мистер Ионеску потерял отметки, что оставил на стене. Все, залезая, кто на стремянку, кто на табурет принимаются по очереди искать отметки, но каждый находит их в другом месте и мистер Флориан, обзывая домочадцев болванами сгоняет их вниз, уверяя, что вполне справится и сам. Так, не найдя отметок, он решает использовать линейку. Ему нужно разделить расстояние от одной отметки до другой, чего у него не выходит, ибо глазевшие на него внизу, раздражают его и он страшно злится. Когда отметки были найдены он принимается вбивать в них гвозди – наладив один, после чего вооружившись молотком – теперь он держит его за поясом – совершает первый удар, при этом попав не в шляпку, а в большой палец левой руки. Отбросив молоток, он начинает кричать и проклинать всё и вся на чём свет стоит, причём выражаясь такими словами, что Марии приходит на ум неожиданная мысль: когда муж снова решит забить гвоздь, она может смело собрать детей и на недельку съездить в гости к своей матери,  Естественно, вслух эту мысль она не озвучивает.
   Спустя ещё полчаса, он делает вторую попытку забить гвоздь, и при втором ударе гвоздь и половина молотка уходят в штукатурку, а мистер Ионеску, будто бы не замечая этого, ищет другую отметку, находит, налаживает гвоздь, делает взмах рукой, в которой сжимает молоток и…
   Переваливает далеко за полночь, когда книжная полка с горем пополам, но висит на исковерканной стене, при этом не так, как ей надлежало бы висеть – его полка висит криво и ненадёжно, а стена вокруг выглядит так, будто по ней палили картечью. И все в доме издёрганы и валятся с ног, все, кроме мистера Ионеску, который, отойдя от стены на несколько шагов и склонив голову набок – любуется своим трудом.
   – Ну, вот и всё, – говорит он с удовлетворением в голосе. – А другой бы вздумал нанимать кого-нибудь для такого-то пустяка.