В гостях у мастера

10 июля, понедельник
Гитара Марининого брата, прожившего всего тридцать лет, отправилась в починку к Юрию Приходько, и я с ней — смотреть картины художника.

Вообще-то я в живописи почти ничего не понимаю, но по моим ощущениям, то, что я вижу, — импрессионизм.

Стены мастерской плотно завешены картинами. В основном это пейзажи маслом. В большинстве своём полноцветные, но некоторые почти чёрно-белые, зимние. Почему-то мне они нравятся больше других, и вдруг Юрий говорит, что это его любимые, одни из последних.

— Я эти лишние колки уберу, порожек поменяю, не возражаете?
— Нет, конечно, делаем нормальную шестиструнку. Я струны-то купила, привезла, а колки старые не крутятся, да и подставка отклеивается, страшно — начнешь натягивать, она отвалится…
— Вижу, тут серьёзный ремонт нужен, скоро не получится. Несколько дней.
— Да я не тороплю, делайте, сколько надо. А можно на ваших гитарах попробовать поиграть?
— Конечно. Если надо, можно и подключить.

В мастерской художника пять гитар, все разные. Все восстановлены из сломанных. У каждой своя история. Та с помойки, эту отдали за работу… Все звучат отлично, сообразно материалам, из которых сделаны.
Фанера никогда не будет звучать как массив, мастер объясняет мне, почему; а заодно рассказывает, походя, настоящие секреты гитарных и скрипичных мастеров. Оказывается, древесину для музыкальных инструментов годами вымачивали в пруду, да-да, чтобы микроорганизмы съели всю паренхиму. За счет обилия микропустот так хорошо звучат старинные скрипки. Вы знали? Я нет.

— А это что у вас, ламповые усилители? А почему так много?
— А ну-ка садитесь. Вот сюда, в середину, — художник ставит мне табурет так, чтобы я оказалась между всех колонок, и с телефона включает музыку. Чайковского. — Вы где слышали такое качество звука?
— В театре, в оркестре. Ох, ничего себе! А можно я буду иногда приходить музыку слушать? А вы всё это сами?
— Да, сам собрал. Началось с того, что у меня начинала болеть голова, когда я слушал музыку из обычных колонок. Я понял, что это из-за посторонних шумов, и решил от них избавиться. Смотрите, вот так устроена колонка…

Далее следует небольшая лекция с рисунками о том, как устроены усилители. Я ничего не понимаю, но силюсь понять, внимательно киваю, мычу, тычу пальчик…
Меня спасает Наталья Леонидовна, жена художника: она зовёт нас к столу. На столе — постная еда: рагу из кабачков с солёными огурцами. Варенье из ревеня, клубника. Петровский пост.
В доме тоже везде картины, несколько — кисти отца хозяйки, бывшего Юриного преподавателя живописи из Сыктывкара, Леонида Ивановича Потапова.
На прощанье Наталья Леонидовна нарвала мне в огороде пук мяты. Мята здесь тоже огромная. Снега много, почва плодородная, лето короткое — растения жирные. Подмосковные травы после здешних кажутся чахлыми и облезлыми.