О пророческих сновидениях и народных приметах

Рассмотрим несколько параллельных примеров пророческих сновидений и народных примет с аналитическим разбором их глубинных сущностных оснований.

Оппозиция «верх – низ». В приведенных ниже описаниях сновидения и приметы исходно представленный образ связывается с движением вверх или вниз, причем характер самого этого движения, а также условия, в которых оно осуществляется, могут варьироваться – это перемещение по ступенькам вверх, подъем на обрыв или по склону, наоборот, движение вниз, реальное или предупрежденное падение. В любом таком случае решающим является направление движения как таковое. Что же касается конкретного содержания пророческих сновидений или примет, то оно либо прямо сводится к оценочным признакам «хорошо – плохо» (таково приведенное ниже сновидение), либо представляется концептом, имеющим подобную оценку (такова приведенная примета, которая в контексте романа связывается со смертью Грушницкого). Ср.:

Это не конкретный сон, а некий «образный тип» сна. В частности, если мне снится, что я двигаюсь куда-то вверх (поднимаюсь по ступенькам, забираюсь на обрыв, карабкаюсь по склону, цепляясь за растения, и т.п.), это означает, что какое-то последующее мероприятие в жизни будет успешным.

Вдруг мелкие  камни с шумом покатились нам под ноги. Что это? Грушницкий споткнулся, ветка, за которую он  уцепился, изломилась, и он скатился бы вниз на спине, если б его секунданты не поддержали.
- Берегитесь! – закричал я ему, - не падайте заранее; это дурная примета. Вспомните Юлия Цезаря!  (М.Ю. Лермонтов. Герой нашего времени)

Оппозиция «чистый – грязный/мутный». В случаях, ориентированных на данную оппозицию, также наблюдаются весьма широкие рамки исходной образной вариативности. Однако наиболее отчетливо эта  вариативность просматривается в отношении примет, в то время как в пророческих сновидениях она сужается и сводится к устойчивым образным моделям. Так, в первых двух из приведенных ниже примеров подобный устойчивый образ сновидений –  вода, в отношении которой определяются характеристики «чистая – грязная», «чистая – мутная». С этих позиций, далее, выявляются имеющие отчетливую оценку концепты или собственно оценочные признаки «хорошо – плохо». Ср.:

Купание в воде… В грязной воде, допустим. Мутная вода… Это всегда – я уже знаю – будут болезни. Это к болезни – это сто процентов. Особенно если плохая вода.  Если прозрачная вода снится, значит все удачно будет, день пройдет гладко. Это всегда так сбывается.

Еще один постоянный пророческий сон у меня – погружаться в воду во сне. Но важно, в какую воду погружаться. Если в мутную – это к плохому, к болезни. А если вода чистая, бегущая, журчащая – это хорошо, все будет чудесно.

Оппозиция «молодой – старый».  Примеры пророческих сновидений и примет, реализующих данную оппозицию, более конкретны и постоянны в своей образности.  Важно отметить при этом, что в случаях подобного рода чаще фигурируют образы старого человека, причем обычно это женщина. Сновидения и приметы, реализующие положительный член этой оппозиции, весьма редки. Ср.:

Если снится, что разговариваю с бабушкой, то будет какая-то неприятность. Это предупреждение. А в жизни у меня с бабушкой были хорошие отношения. Она вырастила меня, брата. Мы всю жизнь были вместе.

Встретить на дороге старую женщину – к неудаче.

Оппозиция «светлый – темный». Образность пророческих сновидений и народных примет, для которых актуальна данная оппозиция, варьируется от именуемых прямо, но по сути абстрактных света и тьмы, до конкретных явлений, для которых признаки «свет» и «тьма» являются ключевыми. Так, положительному члену данной оппозиции отвечают восход солнца, солнце, день, хорошая погода и т.п., отрицательному – ночь, сумерки, глубокая тень, туман, плохая погода и т.п. Тем не менее ряд конкретных явлений, отвечающих оппозиции «светлый – темный», относительно невелик. Ср.:

А свекровь, она с 1927-го года, недавно видела сон. Какая-то чернота, и из этой черноты она попадает в солнце – свет такой, солнечная погода, все сияет. Она после этого сна заболела, но говорила: «Я не умру, я видела свет».

По погоде во время венчания и на пути из церкви судили о будущей жизни: ясная погода будто бы предвещала хорошую и светлую жизнь, а снег, дождь были к «худому» замужеству. Правда, в иных местах эта же примета имела как раз противоположный смысл… [4, с. 124].

Кто нечаянно завидит свет в своем доме, жди счастья.

Единство кодовой природы пророческих сновидений и народных примет – образность тех и других – дает основание искать их содержательные инварианты также и собственно в образной сфере. По сути, речь в этих условиях будет идти о неких образных константах (символах), активно функционирующих как в пророческих сновидениях, так и в народных приметах. Отметим далее лишь некоторые из них.
Огонь, горение. Огонь представляет собой символ с амбивалентной семантикой. С одной стороны, это образ разрушающей стихии, в которой уничтожаются любые формы. Таковы адское пламя, губительный огонь пожара, небесный огонь молнии. С другой стороны, образ огня имеет семантику позитивную. Это очистительная стихия, в которой рожается нечто новое (ср. перерождение в огне птицы Феникс). В самом абстрактном плане это зримый образ духовной и эротической силы, оплодотворяющей косную материю, на несколько более конкретных уровнях это образ, позволяющий представить самого Бога (Яхве – огонь рождающий). Вместе с тем конкретный огонь мыслится как сама жизнь конкретного человека и одновременно как некий ориентир в духовном поиске. В самых же конкретных условиях огонь составляет некий «маяк» – способ фокусирования внимания на отмечаемом им объекте. Это показывают следующие примеры:

Если снится огонь – в любом виде, либо костер, либо камин, либо горящая свеча, либо пожар… Обязательно будет успех. Успех в любом деле. Это у меня так. Но я знаю многих людей, которые рассказывают, что накануне какого-то события, о котором люди очень переживают… вот. Если снится этот сон, то событие разрешается очень благополучно.

Ноги горят – к пути; У кого глаза горят, о том и молва идет; У кого из молодых свеча раньше сгорит при венчании, тот раньше умрет.

Вода. Это древний и чрезвычайно емкий по своему содержанию символ. По замечанию Х.Э. Керлота, вода в самом общем плане знаменует собой «вселенское стечение потенциальных возможностей, fons et origo («источник и происхождение»), предшествующее всем формам и всему творению. Погружение в воду означает возврат к преформальному состоянию, имеющий, с одной стороны, смысл смерти и уничтожения, а с другой – возрождения и восстановления, поскольку погружение укрепляет жизненную силу». Таким пониманием образа воды и обусловлена его семантическая амбивалентность.

Особую культурную значимость имела и реальная вода, которая использовалась в разного рода гаданиях (гидромантия). Один из видов такого гадания – наблюдение за кругами, которые оставлял на воде брошенный в нее камень, – ср.: Это вилами (т.е. кругами) по воде писано. Существовали и другие связанные с водой способы гадания – их отражают языковые формулы типа Как в воду глядел; Как в воду глядишь, так и кажется. Отсюда и уважительное отношение к воде – ср.: Плевать на воду – все равно что матери в глаза.

Имеющиеся примеры показывают, что символическая семантика воды присуща по преимуществу сновидениям, в которых она может быть как положительной, так и отрицательной. Обращение к реальной воде характерно скорее для примет и разного рода гаданий. Ср.:

Снится вода большая, когда кто-то умрет. Вот я расскажу. Перед смертью Валентины Михайловны А. мне приснился такой сон. Буквально это было… Она умерла 11-го, а 4-го или 5-го мне приснилось, что мы с ней почему-то на пляже, причем не море, а какое-то озеро. И она идет купаться. А я плавать не умею и я не хочу как-то… И она меня позвала, позвала и потом туда ушла. А я остался на берегу, и у меня было неприятное ощущение, от которого я проснулся. Вот она и умерла.

Бросать каменья в воду: коли забурчит, то муж будет воркотун; Замораживают к Новому году воду в ложке: пузыри – к долговечности, ямка сверху – к смерти и пр.

Отмеченные в настоящем материале  положения, как кажется, позволяют наметить некоторые теоретические позиции, актуальные для ее дальнейшей разработки. вариативные образы разных модальностей сводятся к их единой инвариантной данности.

Можно заключить, что семантические глубины подобным образом совпадающих сновидений и примет составляет иную реальность по отношению к поверхностно-языковым концептуальным образованиям. По всей видимости, это и есть та таинственная содержательная и одновременно эмоциональная сфера в человеческой психике, которая определяется как коллективное бессознательное с его архетипами .
Наконец, можно предположить, что содержательная область инвариантных пересечений пророческих сновидений с их изначальной образностью и психологизмом и народных примет, по самой своей природе обращенных к внеязыковой действительности, составляет особую реальность, в которой различия между субъективным и объективным, психическим и физическим, внутренним и внешним по отношению к человеку снимаются. Является ли эта реальность квантовой или только обнаруживает некоторую близость ей, а может, наоборот, уводит еще дальше от нее, покажут дальнейшие исследования уже отчетливо междисциплинарного характера.