К вопросу о коллекционировании

На фото: моя коллекция орденов и медалей.

 
Всё, о чём здесь пойдёт речь продиктовано только лишь одним: разобраться в себе самом. Чем руководствуюсь я, а может быть, и такие же как я одержимые коллекционеры? Вопрос более чем глубокий, хотя на первый взгляд это не столь уж существенно. С одной стороны. С другой стороны, для истинных хранителей морали, какой угодно, об этом не мешает подумать.

Ничто к этому не предвещало. Моё внезапно открывшееся желание влиться в славные ряды фалеристов (от греческого слова "фалара") — собирателей-коллекционеров всевозможных наград: орденов и медалей произошло непроизвольно . Хотя, как я это сейчас понимаю, формировалось в моём сознании годами. Помимо моих других жизненных пристрастий.

Спектр номенклатуры фалеристики довольно большой. Оценивая свои возможности, в том числе и материальные, остановился на коллекционировании наград сугубо советского периода — времён СССР.  Периода, в котором я пребывал с рождения и до известных событий. Забегая вперёд, могу уже после всего вкратце описать то, что у меня сложилось. Кроме основных представленных боевых орденов (Звезды Героя СССР — "Золотая Звезда", Ордена Боевого Красного Знамени, Ордена Красной Звезды, Ордена Победы, Ордена Славы, Ордена Отечественной войны, Орденов Кутузова, Александра Невского, Нахимова, Суворова, Ушакова, уникального редкостного знака начала 1930-ых годов "Бойцу Красной Гвардии и Красному Партизану"), орденов трудовой доблести (Звезды Героя социалистического труда — Золотая медаль "Серп и Молот, Ордена Трудовой Славы, Ордена Знак почёта, Ордена Трудового Красного Знамени) я стал обладателем орденов, так называемого, общего назначения (Ордена Ленина, Ордена Октябрьской Революции, Ордена Дружбы народов, Ордена "За личное мужество", Ордена "Материнской славы" 1-ой степени). Моя коллекция включила в себя уникальный знак "Народного артиста СССР", а также высшие спортивные награды (Знак "Заслуженного мастера спорта СССР и России", знак "Почётного мастера спорта", Мастера спорта, Заслуженного тренера СССР и РСФСР). Коллекцию завершает трудовые награды моей семьи (Медали за трудовые достижения). Вот такой "иконостас".

Нынешнее время намного облегчило и ускорило этот весьма трудоёмкий процесс, ранее требовавший огромных усилий. Буквально, практически не выходя из дома, мне удалось за относительно непродолжительное время укомплектовать мою коллекцию тем, чем я желал. Всемирная электронная сеть с предлагаемыми услугами приобретений и почтовые пересылки позволили мне воплотить моё желание по личным предпочтениям в реальность. А потом был скрупулёзный процесс размещения всего накопленного в фирменные деревянные ящички со стеклянными дверцами и водружением их на стену. Установка специального светильника для подсветки завершила эту приятную для меня работу. Предварительно оцененные материальные возможности и потраченные средства в расчёт принимались как нечто вторичное из-за того потенциального удовлетворения и удовольствия, которые я в конце-концов получил. Средства  корректировались по мере продвижения к цели, но в результате без всякого сожаления содеянным не сокрушили саму цель. Конечно же, моя бравада в действительности имела некоторые ограничения и альтернативы затрат на приобретение диктовалась всё-таки моими возможностями. Идеальная коллекция предполагала наличие стопроцентного аутентичного наполнения. Почти всё, что мне удалось собрать — именно такого качества. Справедливости ради, могу признаться, что толике наград, за небольшим исключением, четырёх- и пятизначного долларового эквивалента я, по понятным причинам, предпочёл замечательно исполненные копии. Никуда уж тут не деться...

— Нет, ребята, я не гордый.
Не загадывая вдаль,
Так скажу: зачем мне орден?
Я согласен на медаль.
Александр Твардовский  (Отрывок из поэмы «Василий Теркин»).

А теперь о том, из-за чего, собственно говоря, я это пишу. 

“Сижу я как-то, братцы, с африканцем,
А он представьте мне и говорит.
В России, дескать, холодно купаться,
Поэтому здесь неприглядный вид...”

В отличие от Юрия Визбора, написавшего когда-то эту шутливую песенку, сидел я в тот раз не с африканцем, а со своим приятелем из наших благословенных широт . Он дотошно и с неподдельным восхищением, оглядывал мою коллекцию, наконец, задал мне неожиданный вопрос, который вверг меня поначалу в ступор. Вопрос прозвучал до того травматично для моего восприятия, что я поначалу даже невольно зажмурился, как от направленного на меня яркого света настольной лампы на допросе у следователя. "А имеешь ли ты право иметь эти награды, заработанные кем-то потом и кровью?!" Вопрос прозвучал на удивление мягко и в чём-то даже осторожно. Словно он сам испугался за меня из-за свершившейся возможной крамолы. Это смягчило удар моего восприятия. Пучок света направленной лампы погас.  Было над чем подумать...

Я не торопился с ответом. Посчитал эту тему довольно таки глубокой и не простой для осмысления. Здесь не обойдёшься, не отмахнёшься только лишь одним оправданием того, что мол, — а мне то что? Ведь награды находятся в свободной продаже и если рассматривать их как товар, то и их покупка само-собой разумеющееся дело. По какой такой причине их выставили на продажу? Здесь могло быть несколько версий. То ли для последующего поколения после ухода обладателей наград они не представляли никакой ценности, то ли, извините, просто нужны были деньги, потому что нечего было кушать.

Короче говоря, с "африканцем", чтобы объяснится по этому поводу мне пришлось встретится позднее. Дословно повторю то, о чём было сказано в самом начале и к чему я пришёл в своём успокоительном оправдании. Всё, о чём здесь пойдёт речь продиктовано только лишь одним: разобраться в себе самом. Чем руководствуюсь я, а может быть, и такие же как я одержимые коллекционеры? Вопрос более чем глубокий, хотя на первый взгляд это не столь уж существенно. С одной стороны. С другой стороны, для истинных хранителей морали, какой угодно, об этом не мешает подумать. 

Вот то, о чём бы я хотел поведать. Удовлетворят ли мои объяснения моего друга? Промолчит ли он в ответ из вежливости, оставаясь при своём мнении или изменит его? Не берусь утверждать что-то определённое. А вы?..

Итак, я приобрёл награды законным образом спустя многие годы после того, как они покинули своих первоначальных владельцев и их семьи. Моё нынешнее обладание не лишает никого их подвига и заслуг.

Подвиг не содержится в металле. Орден или медаль — это символ признания. Настоящая награда находится в биографии человека, в его поступках, в памяти о нём. Покупая знак отличия, невозможно купить чужой героизм, мужество или труд.
Коллекционер нередко становится хранителем памяти. Если награда лежит забытой на чердаке или оказывается переплавленной, память о ней может исчезнуть.

Коллекционер сохраняет предмет истории. Многие исследователи и музеи обязаны коллекционерам тем, что значительная часть наград вообще дошла до наших дней. История наград всегда была связана с наследованием и передачей. После смерти награждённого ордена и медали часто переходили детям, внукам, родственникам. Сама жизнь показывает, что материальный предмет может менять владельца, тогда как моральное право на подвиг остаётся за тем, кто его совершил.

Имеет значение отношение к наградам. Есть разница между человеком, который воспринимает награды как красивые безделушки, и человеком, который видит за ними человеческие судьбы. Главное — относиться к ним именно как к свидетельствам жизни реальных людей. Я не стал владельцем чужих заслуг, а владельцем исторических предметов, связанных с чужими заслугами. Это разные вещи.

Возможное присутствующее чувство неловкости при данном коллекционировании наград может найти внутреннее равновесие, если узнавать историю награждённых. Когда у ордена появляется имя, фотография, фронтовой или трудовой путь человека, предмет перестаёт быть просто вещью и становится маленьким памятником конкретной судьбе. Здесь важно сохранять уважении к тем людям, которые когда-то носили эти награды. И это, пожалуй, лучший нравственный фундамент для такого увлечения. Когда человек смотрит на орден и видит лишь металл, это один разговор. Когда он видит за ним человеческую судьбу — фронтовика, инженера, врача, шахтёра, учителя, — это уже совсем другой взгляд. 

Есть ещё одна мысль, которая может оказаться созвучной. Исторические предметы живут дольше своих владельцев. Книги переходят от читателя к читателю, картины — от поколения к поколению, семейные фотографии оказываются в архивах и музеях. С наградами происходит то же самое. Их путь иногда оказывается сложным и неожиданным, но пока существует человек, который бережно хранит их и помнит, что за ними стоят реальные жизни, связь времён не прерывается.

Коллекционирование может заключаться не только в собирании наград, но и стать своеобразной библиотекой человеческих судеб, написанной не на бумаге, а на металле.

Закончить формулировку моей “индульгенции” хочу призывом — “Коллекционеры всех стран, соединяйтесь!”, несколько изменённым по сравнению с тем, что читается на некоторых значительных наградах советского периода — "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", из Манифеста Коммунистической партии, впервые предложенный К. Марксом и Ф. Энгельсом в 1848 году.