Ее писать научила смерть. Творчество Нелли Закс

    Ее писать научила смерть. Творчество Нелли Закс
                (1891- 1970)

                Я писала, чтобы выжить.  Я горела в пламени с теми, кто
         был там...  Но я должна была выжить. Чтобы узнали обо всем другие..
                Нелли Закс

        Немецкая поэтесса еврейского происхождения, прозаик и драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе (совместно с Шмуэлем Йосефом Агноном, 1966).

                Ангел в человеке плачет…
               
       Не;лли Закс, при рождении Лео;ни Закс  родилась  10 декабря 1891 в Берлине в   богатой еврейской семье Вильяма Закса, изобретателя и промышленника, и Маргариты (Картер) Закс в один год с Иоганнесом Бехером, Иваном Голлем, Осипом Мандельштамом,  Она была единственным ребенком в семье, но её здоровье было ослаблено. Девочка была скромной и впечатлительной, избегала шумных компаний сверстников. Мечтательная и замкнутая, она проводила время с ручной ланью на вилле отца. Из-за слабого здоровья она получила начальное образование дома, а затем поступила в престижную Берлинскую среднюю школу для девочек. Нелли  увлекалась музыкой и литературой, а также мечтала о карьере профессиональной балерины, демонстрируя значительные способности к танцам. Однако её родители не поддерживали это увлечение.
      Семья Заксов была ассимилированной. Немецкий язык и культура считались родными для них. Мать девочки активно прививала ей любовь к немецкой классической литературе и к произведениям немецких романтиков. В этот период она также увлеклась иудейской и христианской мистикой, изучала пророчества  Ветхого завета, Каббалу и хасидизм, а также учения старых мудрецов Индии и Европы.

Мы изранены до того,
Что нам кажется смертью,
Если улица вслед нам бросает
Недоброе слово
Пер. С. Аверинцев.

        После смерти отца в 1930 году она вместе с матерью живет замкнутой жизнью.  В 15 лет Нелли прочитала роман шведской писательницы Сельмы Лагерлёф «Сага о Йёсте Берлинге», который произвел на нее такое сильное впечатление, что она написала письмо в Швецию. Переписка, завязавшаяся между Закс и Лагерлёф, продолжалась около 35 лет, вплоть до смерти шведской писательницы.
         В 18 лет Нелли начала создавать стихи, посвященные природе и мифологическим сюжетам. Эти произведения, традиционные не только по форме, но и по содержанию, не имели ничего общего с экспрессионистской литературой, модной в то время. Возможно, именно поэтому они привлекли внимание Стефана Цвейга. Он высоко оценил их «непосредственность» и даже опубликовал одно из стихотворений. Однако позже Нелли Закс не придавала своим юношеским творениям особого значения, не любила о них говорить и не включила их в издание своих сочинений.
    На самом деле, ее стихи были глубокими и отражали наивные личные переживания. Без трагических событий, которые произошли, Нелли осталась бы неизвестной поэтессой, чьи произведения были бы похожи на тысячи других. Но судьба распорядилась иначе. Нелли оказалась в условиях, которые сломили гораздо более стойких людей. Как жила эта одинокая, пожилая женщина в чужом городе, потерявшая друзей, семью и родину? Тем не менее, она смогла выразить такое сильное чувство отчаяния, что оно нашло отклик в сердцах всего человечества.
   
        10 мая 1933 года в Берлине произошло массовое уничтожение книг, которые нацистская идеология считала «вредными». Среди сожжённых произведений были работы Генриха Гейне, Зигмунда Фрейда, Стефана Цвейга и Альберта Эйнштейна. Ещё в середине XIX века Генрих Гейне предрекал: «Там, где сжигают книги, будут жечь людей». Эти слова оказались пророческими.
        Во время Второй мировой войны нацисты убили 6 миллионов евреев на территории Германии и оккупированных стран Европы. План по полному уничтожению еврейского народа назывался «окончательное решение еврейского вопроса».
      Нелли Закс пережила период становления и расцвета фашизма в Германии. Однажды штурмовики ворвались в её дом, разрушая всё и забирая ценные вещи. От испуга Нелли на некоторое время потеряла способность говорить. В её стихах появились образы немой рыбы с вырванными жабрами, выброшенной на берег. Однако она потом  нашла в себе силы рассказать об этом, потому что молчание было бы предательством по отношению к её народу, который пожертвовал собой ради тех, кто выжил и мог поведать миру о вселенском ужасе.
   
           В 1940 году, когда Нелли исполнилось 48 лет, она вместе с матерью смогла найти убежище в Швеции благодаря помощи Сельмы Лагерлёф. Они поселились в маленькой квартирке и жили там до смерти обеих. Они оказались последними евреями, покинувшими фашистскую Германию, и благодаря этому Нелли избежала принудительных работ.
       Нелли в совершенстве овладела шведским языком. Несколько лет она трудилась кухаркой, а затем начала зарабатывать переводами. В своих воспоминаниях она писала: «Преследуемые смертью, мы оказались здесь. Моя мать каждую ночь испытывала мучения. Нищета, болезни, отчаяние! До сих пор я не понимаю, как смогла выжить. Только любовь к человеку, находившемуся в концлагере, давала мне силы…»
     Когда Нелли узнала о гибели любимого, а также своих родных и друзей, она начала писать о трагедии еврейского народа. Газовые камеры, крематории, невыносимые страдания — все эти ужасы обрели голос в её произведениях. Её стиль резко изменился, и она начала создавать нерифмованную поэзию, наполненную глубокими и ёмкими образами.
      В стихотворении «Старые люди» она с болью и отчаянием описывает тех, кто потерял надежду на выживание в аду. «Ржавые шипы сковали им рты» — это Освенцим, который лишил узников  способности говорить. В христианской традиции шипы ассоциируются с терновым венцом, который был возложен на Иисуса перед его распятием и воскресением.

Здесь,
в складках этой звезды,
укрытые лоскутами ночи,
они стоят и ждут Бога.
Ржавые шипы сковали им рты.
Их язык нем. Говорят только глаза,
в которых — колодец с утопленной смертью.
О, старики, которые несут сожженных детей в своих глазах
как единственное имущество…
(Подстрочный перевод Н. Закс с немецкого )
Поэтесса Нелли Закс во время допроса в гестапо потеряла голос. Но ее поэтический голос прозвучал на весь мир.

        В стихотворении «Старые люди» отсутствует рифма. Оно начинается с резкого восклицания — «здесь» — которое сразу же захватывает внимание читателя и вызывает вопросы: о ком идет речь? В центре внимания оказываются «старые люди», которые на протяжении всего стихотворения обозначаются местоимением «они». Эти «старые люди» едва заметны: «в складках звезд», «укрытые тканью ночи». Они молча стоят и ждут… Бога.
     Стихотворение мастерски передает состояние ожидания смерти, характерное для выживших после Холокоста: «Да, я жив, но мое существование ничего не значит». Или еще более трагично: «Я не живу. Я умер в Аушвице, и никто этого не видел!» Завершается стихотворение еще одним восклицанием: «О, старики, несущие своих сожженных детей как единственное, что у них осталось». Как и первое предложение, это восклицание заканчивается точкой, что снижает эмоциональную напряженность, но усиливает смысловую глубину высказывания.

Старые люди стоят и стоят….
Ночью оборваны в клочья их сны.
В черное небо смиренно глядят,
Бога все ждут с обгоревшей звезды.

Руки истлевшие тянутся ввысь,
Губы обуглены пламенем лет,
Стоном камней голоса их впряглись
В скрежет пролеток заблудших планет.

Только глаза их не спят никогда!
Вороны в них над добычей кружат,
Тонут в слезах, воскресая всегда, —
Вороны мертвых детей сторожат.

О, старики, что могилы несут:
Горькую память той страшной Войны!
Бога безмолвно, упрямые, ждут,
Что не торопится с Вечной Звезды…
Художественный перевод  Инны Фрадковой.

      Зачем в этом тексте упоминается образ Бога? С одной стороны, он подчёркивает полное отчаяние людей. Ожидание без надежды — это состояние между жизнью и смертью. Но это отчаяние переплетается с образом Бога, на которого  всегда возлагались большие надежды (неважно, верит ли кто-то в Его существование или в Его скорый приход). Закс связывает страдания стариков с образом Бога. И у читателя, несмотря на стихотворение, возникает чувство, что Бог всё-таки существует, просто сейчас Он отсутствует. Он существует, потому что Его имя упоминается; Он отсутствует, потому что люди ждут Его. В поэзии Закс часто появляется мотив, когда рядом с образами умирающих — образ Бога. Возникает вопрос: где был Бог в Освенциме?
     Согласно Торе, даже в самые безнадёжные времена Бог не кажется бессильным, потому что ожидается приход Мессии. В «Ночи» Эли Визеля Бог раскачивается на виселице в концлагере, а для героя его книги «Ворота леса» Мессия, который мог бы прийти и не пришёл в Освенцим, — это немыслимо. Однако тот же герой говорит: «Именно потому, что уже слишком поздно, нам предписывается надеяться».

         Закс чувствовала, что ее собственное прошлое с ее личными интимными переживаниями является ничтожными перед лицом вселенской трагедии. Позднее она напишет:  "Моя личность вообще вне важности!" Поэтесса не раз повторяла, что именно  мучения еврейского народа дали ей голос: "Мы только хотим служить еврейскому народу, а не сочинять красивые стихи!"

Человечьим отборным порохом
Начиняла планету Война.
И соленым кровавым полохом
Обшивала края фитиля.
А сквозь проволоку
Тленным войлоком
Пробивалась уже не трава —
Детским локоном, вечным локоном
Поросла у Земли голова…
Век фашистским железным обухом
Метку черную к ней прибивал.
Плакал колокол… смерти колокол…
Кто-то бомбу как мячик кидал…
С этих пор голоса погребальные
Раздаются над местом пустым.
И свечами горят поминальными
Звезды — в взорванном небе кресты.
Перевод Инны Фрадковой.
(Подстрочник: «Кто-то заберет мяч из рук, которые играют в игру террора. Кто-то придет и вышьет зеленью весеннего бутона по шали молитвы и посадит шелковистые детские кудри как символ на челе века»).

        «Страшные переживания, которые привели меня как человека на край смерти и сумасшествия, выучили меня писать. Если бы я не умела писать, я не выжила бы» — признавалась Нелли Закс в письме к молодой исследовательнице ее творчества.

       Её первый поэтический сборник вышел в 1947 году в Восточном Берлине под названием «В жилищах смерти» (In den Wohnungen des Todes). В этих стихах, как и в пьесе Эли (Eli, 1943), заявлены все основные темы. Затем   последовали другие: «Затмение звезд» (1949), «И никто не знает, как быть дальше» (1957). В 1959 выходит «Бегство и превращение», которое приносит ей широкую известность. О ее творчестве очень точно написал английский поэт и критик Стивен Спендер:  Ее «религиозные апокалипсические гимны являются олицетворением еврейского самосознания, столь сильного, что жизнь приравнивается к смерти, и наоборот…».
       В послевоенные годы Закс, помимо стихов, пишет пьесы и драматические отрывки, которые называет «сценической поэзией». Герой ее первой пьесы «Мистерия о страданиях Израиля» («Ein Mysterienspiel vom Leiden Israels», 1951) v уличный сапожник, который разыскивает немецкого солдата, убившего молодую польскую пастушку. «Мистерия» в 1950 году передавалась по западногерманскому радио, была поставлена в Дортмунде в 1962 году, а шведский композитор Мозес Пергамент создал оперу. Известна также пьеса-символ Нелли Закс «Авраам в солончаках» («Abram im Salz»), написанная по мотивам библейской истории о царе Нимроде и юном Аврааме, которая была опубликована в сборнике «Знаки на песке» («Zeichen im Sand», 1962).
   
    В своём послевоенном романе «Жизнь после Катастрофы» Нелли Закс рассказывает, как голос «сбежал» к рыбам, оставив тело в разъедающей солевом растворе террора. Она подчёркивает, что нет слов, способных передать ужас, пережитый поколениями военных. «Их язык стал их глазами», которые, по словам Закс, «говорят, как колодец с утопленной смертью». Этот причудливый образ, характерный для её творчества, выделяет контраст между жизнью и смертью. Колодец, когда-то даривший чистую воду, теперь полон смерти и непригоден для использования.

      К 1960 году, спустя 20 лет после эмиграции из Германии, власти Дортмунда учредили ежегодную литературную премию её имени и назначили пожизненную пенсию. В сборнике поздних стихов (1965) выделяется цикл «Пылающие загадки» (Gl;hende R;tsel).
      Поэзия Закс наполнена экстатическим напряжением и мистикой. Её поэтическое мышление строится на мотиве преследования и бегства, символике охотника и добычи, вечном противостоянии истязателей и жертв.
      
     После публикации в 1959 году сборника «Бегство и превращения» Закс обрела широкую известность. Через двадцать лет после своего бегства из Германии в 1960 году она была удостоена премии Анетты фон Дросте-Хюлшофф. В следующем году власти Дортмунда учредили ежегодную литературную премию имени Закс и назначили ей пожизненную пенсию. В 1965 году поэтесса получила премию Мира западногерманской ассоциации книгоиздателей и книготорговцев, одну из самых престижных литературных наград в стране.
      По пути во Франкфурт-на-Майне, где проходила церемония награждения, Закс единственный раз за всё послевоенное время посетила свой родной Берлин. Однако на торжества по случаю предоставления ей почётного гражданства города в 1967 году она не приехала.

        В 1964 году Закс была удостоена Нобелевской премии по литературе за свои «выдающиеся лирические и драматические произведения, исследующие судьбу еврейского народа». Вместе с ней премию получил израильский писатель Самуил Агнон. Представитель Шведской академии Андерс Эстерлинг отметил, что в книгах Закс «с исключительной силой прозвучал трагический голос еврейского народа». Эстерлинг также подчеркнул, что, несмотря на «ужасную правду о лагерях массового уничтожения и фабриках смерти», Закс «стоит выше ненависти к истязателям».

         В ответной речи Закс сказала: «Мне кажется, то, что со мной происходит, — это прекрасная сказка». Она также отметила: «Агнон представляет государство Израиль, а я — трагедию еврейского народа».

        После получения литературной премии психологическое состояние Нелли Закс резко ухудшилось. По её словам, это было связано с услышанной немецкой речью во время поездки в Швейцарию. Премия не принесла значительных изменений в её жизнь. Она продолжала жить в своей небольшой стокгольмской квартире, практически в полном одиночестве, и продолжала писать стихи, ощущая приближение безумия.
      Известный немецкий литературный критик Марсель Райх-Раницкий, посетив Нелли Закс в Стокгольме в 1965 году, описывает эту встречу так: «Маленькая, нежная и изящная женщина могла бы быть моей матерью. Она приветствовала меня с такой теплотой, как будто мы были знакомы много лет. На вопрос о здоровье она ответила подробно. Её состояние не так плохо, она взволнованно говорила, что в  Стокгольме её преследует нелегальная национал-социалистическая организация. Шведская полиция взяла нацистов под контроль, и непосредственной опасности для неё больше нет. Однако нацистская организация продолжает нарушать её сон с помощью радиоволн, делая его иногда невозможным, и полиция не может справиться с этой проблемой. Нелли лечилась в психиатрической клинике и восстанавливалась с помощью творчества. Зигмунд Фрейд не раз говорил, что не  брался бы лечить творцов, ибо у низ особая экзистенция.

      Нелли Закс также была удостоена множества литературных наград и премий. В Германии с 1961 года присуждается литературная премия её имени (первой лауреаткой стала сама поэтесса). Во Франции с 1988 года вручается Премия Нелли Закс за перевод. С 1967 года она была удостоена звания Почётного гражданина Берлина.

     В 1968 году у Нелли Закс случился рецидив рака, и она много времени провела в больнице. В одном из своих последних писем к Паулю Целану она написала: «Живу только в часы приёма наркотиков...»

Простите сёстры мои
я взяла ваше молчанье в своё сердце
там живет оно и страждет жемчугом вашего страдания
сердце бьётся
так громко больно и резко
скачет львица на волнах океана
львица-боль
её слёзы давно уже морю отданы —
Пер. С. Аверинцев

      Нелли Закс умерла от рака кишечника 12 мая 1970 года. Похоронена в Стокгольме. Всё её имущество было пожертвовано шведской Национальной библиотеке. В честь Нелли Закс названо несколько парков и установлены мемориальные доски с её именем. В Германии (Дортмунд) с 1961 года присуждается литературная премия Нелли Закс. Во Франции с 1988 года вручается премия Нелли Закс за переводы.

           «Всё, что кто-то хочет узнать о моей жизни, содержится в моих книгах... Я не хочу, чтобы меня кто-то замечал. Я хочу оставаться лишь голосом, лишь вздохом для тех, кто хочет слушать»(Нелли Закс).

Народы Земли,
не разрушайте вселенную слов,
не рассекайте ножами ненависти
звук, рожденный вместе с дыханием!
...
Народы Земли,
оставьте слова у их истока,
ибо это они возвращают
горизонты истинному небу
и, своей изнанкой, прикрывая зевок ночи,
помогают рождаться звездам.
Пер. В.Микушевича