О благотворительности

     Моё небольшое выступление я хотел бы посвятить нашему современнику, очень интересному, на мой взгляд, поэту-сибиряку Руслану Фаеву (на сайте Стихи.ру он публикуется как Руслан Беловский) и его стихотворению «Незаработанные деньги», которое, собственно, и заставило меня задуматься на эту тему, на благотворительную

     Итак, я начинаю.

     В самом начале 2000-х я работал на немцев.

     Что?

     На какого, блин, ещё Гитлера! Ни на какого не на Гитлера. В СПб тогда функционировала немецкая благотворительная организация, и я в той организации подрабатывал врачом. Немецкие фандрайзеры бегали по Германии и собирали у всех желающих поделиться деньги, которые потом тратились здесь, у нас, в частности на помощь детям и подросткам групп социального риска – бездомным, сквоттерам, детям из малообеспеченных семей, сиротам.

     В пункте, где я непосредственно работал, мы этих ребят отмывали, очищали от блошек-вошек, подбирали им секонд-хенд одёжку, кормили (точнее, не сами кормили, а давали  им или талончики в столовку, или продукты), вакцинировали от всяких бяк, включая гепатиты, старались как-то помогать с учёбой, с поиском работы…

     Я всё это к тому, что имею более-менее обоснованное мнение о благотворительности, не только чисто умозрительное. Так вот лично я уверен: регулярная бесплатность развращает. В 101-м проценте случаев.

      Если мы говорим о вещах, все вещи имеют свою цену. Во все вещи вложен чей-то труд и чьё-то время. Получая вещи бесплатно, человек, особенно молодой, как-то очень быстро перестаёт ценить как чужие усилия, труд, время, так и усилия, труд и время вообще… То же самое относится к услугам.

     Именно из-за той работы я часто встречал мальчишек и девчонок, жизнь которых складывалась, мягко говоря, несладко. Отсутствие нормальной семьи, нормальной родительской опеки, защиты, воспитания, постоянная в чём-то нужда, иногда даже самый настоящий голод… И несмотря на все эти лишения, наши детишки в семь, в восемь, в одиннадцать лет, как правило, были хорошими. Как все дети. Оптимистичными, весёлыми, дружелюбными, любознательными, тянущимися к общению… И, главное, готовыми чему-то учиться. Каким-то новым навыкам и занятиям.

     А учить-то их было некому и некогда. Дома не сложилось. Конкретно у нас – поток. Каждого зашедшего «на огонёк» надо отмыть, постричь, обработать раны и язвы, одеть, накормить и, в лучшем случае, помочь сделать школьную домашку.
 
     Мы и отмывали. Постригали. Обрабатывали. Кормили. И иногда успевали вместе с кем-то из них сделать домашку и немного поболтать по душам.
 
     Мы всё это им предоставляли. Давали. Дарили.

     А надо было как-то включать их в процесс, как я теперь понимаю. Не знаю, может быть, надо было учить тому, что мы сами делали – стричь, мыть, стирать, гладить, делать с младшими домашку. Типа, получил помощь сам – постарайся как-то отработать, отплатить. Совсем не обязательно тому, кто помог тебе. Отработай-отплати следующему. Постриги товарища машинкой. Постирай свою и чужую одёжку в стиральной машине. Погладь её. Помоги младшему с уроками. Протри шваброй тобой же затоптанные полы. Да мало ли…

     Мы, повторюсь, этого не делали, не учили. И я наблюдал за тем, как наши хорошие детишки медленно, но верно превращались в профессиональных попрошаек. Я знавал здоровых уже, 18-19-летних лосяшей, которые с утра брали тележку на колёсиках и отправлялись затариваться. В Армии Спасения им крупы и мыла на месяц дадут, в Центре выпускников детских домов ещё каких-нибудь продуктов отсыплют, а то и что-нибудь из бытовой техники подарят, там же при желании можно пообщаться с психологом и юристом, у нас их ждали вороха одёжек, стиральная машина, горячий душ и ванна, неплохо оснащённый медицинский кабинет, талоны на питание и прод.наборы сухим пайком, где-то – что-то ещё… Круглогодичный и ежедневный обход всех этих «выдач» становился для наших ребятишек своеобразной работой. Про желание научиться чему-то они уже не заикались. Ни один из них.

     В общем, можете считать меня брюзгой и занудой, но я не люблю благотворительности. Я ей не доверяю и побаиваюсь её.  Ни ей, ни какой-либо другой бесплатности. Джентльмен должен сам платить за свой виски. Точка. Это ещё О. Генри заметил. Полагаю, правило относится не только к джентльменам, но и к леди, и не только к виски, но и ко всему, о чём только можно подумать.