Основной инстинкт 21. Ловцы человеков

«Основной инстинкт» 21. ЛОВЦЫ ЧЕЛОВЕКОВ

Начало - https://valafila.livejournal.com/114447.html

                …У меня сегодня много дел:
                Надо память до конца убить,
                Надо, чтоб душа окаменела,
                Надо снова научиться жить.
                (Анна Ахматова)

      - Я составлю вам вашу натальную карту, - предложил мне на втором или третьем сеансе остеопат, занимающийся восстановлением моих ослабевших после гипса и вытяжений мышц. – Карта покажет вашу аварию, и что вас к ней привело.
Он был еще и астрологом, тот доктор-целитель, знающий особые техники правки тела, восточных и разных массажей и погружения в трансовые состояния, из которых его пациенты выходят словно заново рожденные. И я повелась. Мне так быстро, срочно, вот прямо сейчас необходимо-надо было восстановиться после злополучной аварии, чуть было не отправившей меня на тот свет, переломавшей мои кости и все мои жизненные планы, что я была готова – на всё! Тем более что этого целителя мне порекомендовал один сочувствующий и симпатизирующий коллега, которого тот поднял практически со смертного одра.
Этим целителем был достаточно уверенный в себе молодой мужчина. Его глаза смотрели спокойно и прямо, будто он знал про меня все. Его теплые мягкие и при том сильные руки почти безболезненно ставили на место спазмированные мышцы. Я так устала от болей и их преодолений, и мне так захотелось довериться его умелым и добрым рукам…
      - Ваши планеты говорят, что у вас будет ребенок, девочка, - сходу заявил мне остеопат на следующем сеансе.
Я буквально остолбенела: я знала столько разных целителей, магов, астрологов, но такого «видящего» и «ведающего» встретила впервые.
      - Может быть, в карте написано и имя отца ребенка? – я неловко попыталась пошутить.
      - Написано: им буду я, – на полном серьезе ответил мне целитель.
               
…Он так и не узнал ни о моей личной женской трагедии, случившейся в самолете на недосягаемой для спасения высоте в десять тысяч км (предыдущий пост), ни о моей дальнейшей истории выживания, которая происходила уже за тысячи км от рокового места нашей встречи. Этот самонадеянный знаток человеческих душ и женских сердец не учел или не заметил в составленной для меня лично «натальной карте» главного, а именно - главного действующего лица моего жизненного романа, или поэмы или игры, из которой меня никогда и ни за что не выпустит - моя учительница. И в этом вопросе для нее все средства были хороши: подумаешь, – неродившийся ребенок, и еще один! Моя судьба - в руках только ее, моей «мойры». А он? Он сразу был обречен в этой неравной борьбе за меня двух «магов» и остался лишь строкой в ее «гениальном» творении, как «голубь в чердачном проеме».
                …
...Кончали любовь – начинали арбуз.
И так – всю ночь и все лето:
Любовь и арбуз… Любовь и арбуз…
Усердно клевали черные семечки
Два голубя в чердачном проеме…
(Анна Буссо)

После всего случившегося я снова решила просто забыть, вычеркнуть из своей жизни, сделать вид, что не было этого, - ни аварии с тяжелейшими травмами, ни той неудавшейся попытки (в очередной который раз!) обрести, если не семейное счастье, то хотя бы материнскую радость, ни моего многолетнего, длиною в полжизни, ученичества и служения-послушания своему учителю на грани отречения себя, почти библейского «отвергнись себя!». Мне захотелось «просто мудро жить», хотя бы существовать, ну если не одной – не отпустят – то пусть сосуществовать параллельно с моим «великим учителем», но в своем, внутреннем, мире, куда я больше никого не впущу.
Мы-таки оказались в Москве, как и обещала мне Людмила лет почти двадцать назад, когда я была студенткой третьего курса филфака и когда мне за отличную учебу предложили продолжить образование в МГУ… Но тогда  она попросила, даже взмолилась – не оставлять ее, быть рядом, помогать в ее творчестве и жизни… За это она даст мне такое образование, на которое не способны все вместе эсэсэсэровские университеты. И оно у нее было, такое образование, полученное ею от сосланных недобитков-педагогов старой, возможно, еще Белой, гвардии*. И она дала мне это образование. Может, потому мне и не пришлось потом «покорять Москву», и я легко шла вверх по карьерной лестнице уже в столице…
Я почти целиком ушла в работу – это про заработок, деньги на жизнь: в нашем с Людмилой союзе я оказалась единственной способной добытчицей.
А она опять ушла в свое творчество, вернее, она и не выходила оттуда. Но теперь она там осталась одна, без меня, своей единственной и верной ученицы и сподвижницы. И ее помощниками и советниками стали …карты Таро, к которым она обращалась постоянно, как к силе небесной. И ее творчество стало совсем мистическим, запредельным. Но я уже не участвовала в этом действе и в этом пути.

МЕДИТАЦИЯ НА КАРТАХ
Ночи покорны все,
даже Палач.
Спит он в обнимку
с Жертвою
в колоде моих карт.
Утром моя рука
их разлучает.
Тасует... тасует…
Хочет узнать
чей-то жребий.
Жрица ночная, я
соединяю их ночью.
(Анна Буссо)

Она, по ее же определению, «как ошалела», ворошила картами и ворожила – на судьбу. И судьба ответила ей.

АНТРАЦИТ
За магией тайны следуют опыты…
эксперименты… уроки… клише…
Но за крестами могильными т;поты
слышатся не для всяких ушей.
Вздохом земли, светом струящимся
стр;жи порога волш;бствуют нас.
Остановись! к тайне стремящийся,
смерть тебя ждёт антрацитами глаз!
Станешь и ты в этой каменоломне
лишь отпечатком на глади угля.
Теплотворение - воля Господня,
ты для Него – антрацит, т.е. для…
Для всесожженья! Тепло углерода…
хлебы и рыбы… трущийся жгут…
свет, озаряющий бездны Природы…
Остановись на пороге! Будь тут!
Здесь, на поверхности цирка, арены
празднуй, твори, пока твой бенефис!
Тайна – в тебе. Остальное – подмена.
Ты на пороге. Остановись!
(Анна Буссо)

Но она не услышала и не остановилась. И тогда ее остановили...

Я, конечно, поставила на уши всю больницу вплоть до главврача. Я это умела – отдавать «жизнь за други своя», во многом благодаря воспитанию своей сердобольной мамочки, впрочем, и той же Людмиле, легко и ловко навешивавшими на мои, еще не расправившиеся после аварии, плечи и мои перебитые ноги всю тяжесть ответственностей, обязательств и, само собой, вины за все, что случилось.
Ее оперировал главный хирург больницы, а на ноги ставила доцент и лучший гастроэнтеролог Москвы. И все вместе мы ее вытащили.
       - Нет, это вы вытащили ее из могилы, - скажет мне потом эта доктор. – Такой самоотдачи я не видела за все годы работы: сюда привозят и сдают родных – умирать. А вы, по сути, отдавали ей свою жизнь.
Мы даже подружились потом с таким хорошим доктором и ходили к ней на консультации.  Но не долго.
       - Умерла? – удивилась она моему сообщению о смерти Людмилы. – Но этого не должно было случиться. Значит, она не захотела жить.
       - Она страдала от одиночества, от непризнания своего таланта. Она стала пить, - я попыталась объяснить доброй и внимательной женщине-врачу, принявшей большое участие в спасении Людмилы, трагедию непонятого и непризнанного гения. Но она внезапно прервала меня и сказала резко, как страшный диагноз:
       - Это ваша трагедия. Может быть, теперь вы освободитесь от нее? Сможете?
Я была уверена, что смогу, что уже освободилась от влияния, магии, чар… как ни назови мое многолетнее, отчасти добровольное, заключение в этот «волшебный мир поэзии» и «золотую клетку» поэта, - все определения не точны и недостаточны для моей изломанной судьбы. Потому что также, как ее спасения, я жаждала ее ...смерти. Потому что точно знала, что только она, Смерть избавит меня от нее.

ТРУП
Взошёл ли труп,
что ты зарыл саду?
Взошёл?
Зазеленел?
По остриям зеленых стрел,
боюсь, его найду.
Что мне тогда сказать ему,
когда прошелестит
он свой вопрос: - Когда умру,
тебе он отомстит?
(Анна Буссо)


Продолжение следует.

VALA FILA

*Продолжение "Гении не уходят..." 03 -