20. Хитрость и наивность дьявола...

Через пару секунд после появления Петра в доме стало светло. И свет загорелся, и глухие жалюзи убрались..

Капитолина беспомощно заморгала от контраста. Глаза тут же заслезились и покраснели. И это придало ей подчеркнуто болезненный и несчастный вид. Что и требовалось...

Пётр, глянув на пленницу, застыдился. Он не предполагал, что она будет так сильно страдать. Его-то и не было дома всего пару часов...

С другой стороны, отлично, что первый же урок строптивицей усвоен так хорошо. Можно и дальше будет пугать её темнотой...

Но всё же он хотел наладить отношения. Немедленно. Он ведь украл женщину не для того, чтобы перевоспитывать её, а чтобы наслаждаться...

Её неброской прелестью, милой болтовнёй, ласками, в конце концов. И уютом обыкновенного семейного быта...

В общем, подошёл к Капитолине, обнял. Она ничего не сказала. И не сопротивлялась. Но протестовала каким-то образом...

Помолчали вдвоём. Осознав, что женщина обиделась, тюремщик велел ей накрыть стол. Дескать, еду купил в ресторане. И продукты. Их надо разобрать и сложить в холодильник. Потому что теперь ей самой придётся готовить ...

— Значит, темнота отменяется, — подумала та, не зная, радоваться ей или огорчаться. Потому что к означенной проблеме она подготовлена. А что этот псих может придумать ещё?

Она все красиво разложила на столе, но сама ела неохотно. Напробовалась того-сего в холодильнике во время своей предыдущей разведывательной деятельности. Но Пётр, не зная этого, всерьёз забеспокоился...

Начал нарочито приветливо разговаривать, неуклюже шутить. Но рассердился, не получив отклика на свою, как ему казалось, замечательную коммуникабельность. Нахмурился. Велел мыть посуду и представить ему план написания книги.

Капитолина неторопливо справляла свои кухонные дела и размышляла. Она кое-что задумала и теперь ей предстояло обхитрить самого дьявола...

К предложению написать реальный фантастический роман Пётр отнёсся недоверчиво. Сначала. Но потом заинтересовался.

А суть предстоящего шедевра была в том, что он только номинально будет считаться фантастикой. Чтобы никто не догадался, что события происходят, что называется, онлайн.

В общем, она будет красиво и образно описывать все, что с ней происходит. Типа, как настоящая любовь выживает даже в таких, навязанных одним из участников, сюжетах.

Когда возлюбленная находится в плену, когда она ненавидит насильника, но умягченная его страстью и нежностью, отвечает в конце концов ему тем же...

Пётр задумался. С одной стороны, он был совсем не дурак и понимал, что рассказанное не обязательно станет правдой. Тем более, что Капитолина ему не раз говорила о своей нелюбви...

С другой, он и про стокгольмский синдром слышал. И про лимский читал. Стокгольмский — психологический феномен, при котором жертва насилия или угрозы начинает испытывать симпатию, привязанность и возможно, даже любовь по отношению к агрессору.

Понятно, что это чувство растет не на позитивных реакциях, а на адаптивной стратегии выживания в экстремальных условиях. Жертве кажется, что надежда на спасение связана с доброй волей обидчика...

И почему бы тогда Лине не возлюбить Петра? Если он, к примеру, будет периодически даровать ей милости. Конечно, не про еду и воду речь, это само собой. Но некоторые послабления можно придумать. Например, снять видео с Клавой и показать ей. Точно!

Пара "фильмов", и женщина будет считать его заботливым и чутким...

Чтобы выжить, её мозг начнет себя защищать. Ну, если у человека всё ужас-ужас, он просто начнет цепляться за хорошее...

И тогда может случиться лимский синдром. Почему бы Капитолине, подобно дочке миллионера, похищенной в Америке, даже тогда не отказаться быть с Петром, когда все закончится? И книга, и похищение. Плавно перешедшие в любовь.

А что? Пока они сочиняют роман, у них формируется эмоциальная связь. Она становятся незаменимыми друг для друга источниками существования...

Пётр резко тряхнул головой. Лезет в голову разная ерунда. Надо помнить, что Лина журналист. Её на дешёвых понтах не приручить. Поэтому надо вести себя так, как ему захочется и потребуется. Неизвестно ведь, сколько этот эксперимент продлится...

Он обнял Капитолину за плечи, вроде не грубо, но устрашающе, и повёл в спальню...

Она не противилась, пока шли. Но прибыв на место своего намечаемого тираном падения вдруг стала решительной:

— Нет, Пётр. Я не хочу быть игрушкой в твоих руках. Предлагаю сразу договориться обо всем. Иначе ты будешь менять правила игры постоянно и мне придётся им подчиняться, — она не договорила...

— Ты права. Я буду устанавливать и менять правила игры. Когда захочу и как захочу. И ты тут совершенно ни при чем. Потому что должна будешь подчиняться им. Даже самым неразумным и вызывающим, — он нагловато усмехнулся. Хотя чувствовал, что зря так строит их отношения. Однако остановить себя не смог.

Это сделала Капитолина. Когда он попытался осторожно растегнуть пуговичку на её рубашке. Его, кстати, одёжке. Своей у неё не было. Чемодан с вещами, что в Турцию брала, оказался бесполезным. Цифровой замок заело...

Вот она и надела сорочку мучителя. Вместо халата было вполне удобно...

И ей носить, и ему снимать. Если б она не стала сопротивляться. Но Лина оттолкнула Петра и предложила ему насиловать её. Раз он добром не хочет. Мол, не надо расстегивать пуговицы по одной. Рви, дескать, их на корню и добивайся цели...

Она и представить себе не могла, что современный, интеллигентный на вид мужик поведет себя с ней, как преступник...

Хотя дура она несусветная. Кто ж он есть, если не преступник?

Пётр наотмашь ударил её по лицу. Падая на кровать, бедняга, видимо, ударилась головой об спинку. И, к своему счастью, потеряла сознание...

;;;

Клава сегодня с самого утра чувствовала на себе чужие глаза. Хотя сто раз оглядывалась и не замечала ничьих надзорных действий. Надо об этом Борису рассказать. Он просил быть осторожной и замечать все мелочи вокруг...

Кстати, вот этого мальчишку она сегодня уже видела. Вроде. Разве не он встретился ей возле магазина? Да нет. Тот вроде без кепки был...

Девушке, конечно, было невдомек, что этот подросток, нанятый Петром за пару тысяч, снимает кино. Про то, как она живёт. Чтобы потом "продать" Капитолине за возможность испытать к нему приязнь...

При том, что похититель был сметлив и рассчетлив, ему и в голову не приходило, что есть женщины, наладить с которыми невозможно никакие отношения, если поднять на них руку.

И тут никакой синдром не поможет...

Сейчас Клава шла домой после занятий в универе. Конечно, хотелось пропустить. Хотя бы лекции. Но маме бы это очень не понравилось. А дочке не захотелось её даже заочно расстраивать.

В сумке болталась какая-никакая еда. В магазин заходила. Борис вечером придёт. Расскажет, что ему удастся узнать. Надо ужин приготовить...

Клава теперь ни за что не назвала бы своего одноклассника Борькой, как вчера. Она, было, даже отчество его спросила. Мол, тот, кто разыщет её маму, может быть только полным именем зван. Но тот расхохотался...

Они, говорит, с Клашей почти родственники. И негоже с именами мудрить. Хоть горшком назови...

Она вздохнула. Как с ним легко. Зато с бабушкой все труднее становится разговаривать. Та вопросы странные задает и внимательно смотрит на внучку. Чувствует, наверное, неладное...

А Клава спектакли целые играет. Мол, мама совсем там заработалась. Два слова и молчок. Может, им длинные смс не разрешают писать?

А бабушка что-то про спутниковую связь талдычет. Спрашивает, как Капитоша с редакцией связывается? Разве у них нет такой?

А тут задумала сама по месту работы дочери сходить. Узнать что-нибудь про эту командировку...

Хорошо, что предупредила Клаву. Та вчера бегала в редакцию. Рассказала Филиппу про исчезновение Капитолины. Просила бабушке подыграть...

Тот удивился и очень расстроился. Он-то думал, что его работница в южных краях задержалась. Да всего-то один день и прошёл просрочки. Он вчера не взволновался. А теперь...

Клава удивилась. А у мамы, похоже, и с этим что-то было? Или ещё только намечается? Впрочем, пока такие мысли совершенно не актуальны...