Неверноподданный в Старом Свете. Глава XXIV

Перейти к началу романа: http://proza.ru/2026/02/05/1554
Перейти к предыдущей главе:  http://proza.ru/2026/05/31/260

24. Легализация диплома
Коган снялся с воинского учёта и сделал копию трудовой книжки, а поскольку вывоз любых документов из страны был официально запрещён, он решил попробовать легализовать диплом и поехал в МИД. Там его направили в консульский отдел, и начальник чётко объяснил, что надо делать. Разговаривая с Борисом, он не проявлял ни спеси, ни хамства, ни высокомерия. Он не смотрел на Борю как на изгоя и отщепенца. По бесстрастному выражению его лица было непонятно, сочувствует он Когану, завидует ему или просто делает своё дело, не испытывая никаких эмоций. Боря всё аккуратно записал. Сначала ему нужно было перевести документ на английский язык и получить в институте необходимые подписи, потом заверить диплом у начальника консульского отдела и поставить печать. Это сразу превращало советский диплом в официально признанный международный документ, который можно было вывозить за границу.
Из МИДа Боря отправился на курсы английского. Там студентами были уже не молоденькие мальчики и девочки, изучающие иностранный из любви к искусству, а люди самых разных возрастов, которые пришли сюда по необходимости. Боря обратился к преподавателю, и тот сразу же назвал цену за перевод. Очевидно, Коган был не первым, нуждавшимся в его помощи.
Легализованный диплом, с русским текстом на одной стороне и английским на другой, должны были подписать ректор института, председатель государственной комиссии и декан факультета. Где их найти и как к ним попасть, Борис не знал, и он решил это выяснить на кафедре.
Придя туда, он испытал чувство, похожее на ностальгию. Там всё было до боли знакомо. Он даже узнал некоторых преподавателей, но, отвечая на его приветствия, они лишь безразлично кивали в ответ. Вдруг он услышал свою фамилию и повернулся. Перед ним стоял Гагин.
— Вы ведь у меня учились, - сказал он.
— Да, я и приехал сюда, чтобы пересдать технологию. Вы мне поставили четвёрку, а я собираюсь легализовать диплом и хочу, чтобы по вашему предмету у меня была отметка, которую я заслуживаю. Я возьму направление в деканате и приду на пересдачу вместе с двоечниками. Примете у меня экзамен?
— Приму, конечно, но пятёрку всё равно не поставлю.
— Почему?
— У вас нет уверенности в голосе.
* * *
Это было на первом курсе. Тогда ещё некоторые студенты бравировали своей независимостью, и на лекциях Гагина Боря демонстративно сидел сложа руки, а однажды во время объяснений так широко зевнул, что Гагин перекрестил его открытый рот. Борис поперхнулся, а Муханов, видевший это, захохотал на всю аудиторию. Вызывающее поведение было совершенно не характерно для Бори. Ему слишком тяжело далось поступление в институт, и он старался избегать конфликтов. Гагин в течение нескоьких лекций наблюдал за ним, а потом спросил:
— А вы почему не пишете, молодой человек?
— Я не могу думать и писать одновременно.
— Тогда лучше пишите.
— У меня голова устроена так, что если я думаю, то гораздо быстрее усваиваю и лучше запоминаю.
— А как вы к экзамену готовиться будете?
— По вашему учебнику.
— Объём его гораздо больше, чем то, что я даю вам на лекциях.
— Но ведь весь материал лекций там тоже есть?
— Конечно.
— Значит, я его выучу.
— Вы уверены?
— Вполне.
— Ну, что ж, посмотрим.
Причиной бравады Бориса был его спор с Наташей Караваевой. Он непременно хотел выиграть это многообещающее пари, однако Наташа сдалась задолго до того, как он выполнил свою часть. После этого Боря стал записывать лекции, но Гагин его уже запомнил.
Коган готовился к экзамену очень старательно, понимая, что его будут спрашивать гораздо пристрастнее, чем всех остальных. И он оказался прав. Когда он зашёл в аудиторию, Гагин сказал:
— Ну что, сразимся.
После такого приветствия можно было сразу идти домой, но Боря всё же подошёл к столу и вытащил билет. Материал он выучил назубок и ответил безукоризненно. Гагин внимательно выслушал его и задал несколько дополнительных вопросов. Он прекрасно помнил, что и сам в студенческие годы не был примерным учеником, но наказать этого парня следовало, и Гагин поставил ему четвёрку. Борис радостно схватил зачётку и, крепко зажав её двумя руками, спросил:
— А почему не пять, я же всё ответил?
— У вас не было уверенности в голосе, — ответил Гагин, — если хотите получить «отлично», возьмите направление в деканате и приходите вместе с двоечниками на пересдачу.
* * *
Поговорив с Гагиным и узнав, где находится зав. кафедрой, Борис пошёл в лабораторию. Там он сразу же увидел Мишу Ларионова или, как его теперь называли коллеги, Михаила Фроловича, который что-то оживлённо обсуждал с молодым человеком, сидевшим напротив. Заметив Бориса, зав. кафедры кивнул и, быстро свернув беседу, поднялся навстречу однокурснику.
— Привет, Боря, — сказал он, протягивая руку, — какими судьбами?
— Да вот, был по соседству и решил зайти. Правда, для того чтобы оказаться по соседству, я приехал с другого конца Москвы, но это неважно.
— Пошли ко мне.
— Ты уже академик? — спросил Борис, когда они оказались в кабинете.
— Нет, для этого надо быть политиком, а я в тайны Мадридского двора не посвящён и козни плести не умею. Если бы умел, то работал бы у тестя, в торговле. Так зачем ты приехал?
— Я хочу легализовать диплом.
— В Штаты намылился?
— Да.
— Значит, не будешь на двадцатилетии выпуска?
— Так ведь оно будет только через пять лет!
— А я уже начал готовиться. Отмечать будем на кафедре. Это гораздо удобнее, чем в ресторане, и намного дешевле. Продуктами нас обеспечит мой тесть, а всё остальное я организую.
— Знал бы я раньше — непременно бы остался, а теперь поезд, как говорится, ушёл и рельсы остыли. Впрочем, если советское правительство разрешит, я с удовольствием приеду. Мне бы хотелось встретиться со всеми, посмотреть, какие вы будете.
— Такие же. Муханов опять будет всех пародировать, а Витя в это время будет спать на плече Наташки Караваевой.
— Наверное.
— Чем ты собираешься заниматься в Штатах?
— Понятия не имею.
— Зачем же тебе диплом?
— Если повезёт, буду инженерить.
— А если нет?
— Трупы обмывать или улицы мести. Посмотрю.
— Ладно, оставь диплом мне, а дня через три приезжай. Я за это время соберу все подписи. Если меня на месте не будет, возьмёшь его у секретарши.
— Спасибо.
— Пожалуйста. И вот ещё что, на двадцатилетие ты, скорее всего, приехать не сможешь, а вот на двадцатипятилетие милости прошу. Я уверен, что к тому времени всё изменится. Надеюсь, что никого из наших тебе обмывать не придётся, но после встречи помещение надо будет хорошо подмести.
— Миша… — Борис протянул Ларионову руку, но зав. кафедры по-медвежьи обхватил его и крепко сжал в объятиях.
Возвращаясь домой, Коган подумал, что грустно уезжать от таких людей, как Миша Ларионов и Гагин. Даже от таких, как этот педантичный тип из МИДа. С ними можно нормально жить. Жаль, что правят здесь не они.

Продолжение следует.