Отрыв. XXII. Лимитрофы

               Отрывок 22. Лимитрофы*.
(*- лимитроф от латинского «limitrophus» пограничный)

Исторически сложилось, что флагманом развития человеческой цивилизации, считаются события, происходившие на Европейском континенте и его окрестностях. По нему собрана наиболее полная информация, которая позволяет анализировать эволюцию человекоподобных с большей достоверностью нежели в других частях света.

Наибольшего внимания в рамках данной главы заслуживает тот факт, что с того момента, как на нашей планете остался только один подвид Гомо Сапиенс – Homo Sapiens Sapiens или Человек Два разумный, мозг побыв долгое время в стабильном состоянии, затем стал неуклонно уменьшаться. К настоящему моменту с максимальных средних показателей массы мозга Сапиенсов в 1500 граммов, мозг среднего европейца составляет 1230 граммов. Потеря в 250 граммов очень существенная - это около десяти миллиардов нейронов и сравнимо с мозгом шимпанзе – бонобо, обладающей весьма находчивым мозгом. При этом было бы глупо отрицать очевидный социальный и научно-технический прогресс, который состоялся на территории Европы. Просматривается закономерность чем мозг меньше, тем цивилизация совершеннее.

Причина этому явлению кроется в конструкции мозга, которая отличает нас от животных. Переход от семейно-племенных отношений к сложной иерархической структуре царств, империй, мировых религиозных культов, замена пещер и шкур на гигантские города и сложные одежды, пеших походов на конные повозки, которые сменили механические средства передвижения – всё это должно было говорить о том, что люди стали умнее. Однако с момента   Homo sapiens sapiens (кроманьонцев) и Нomо sapiens neanderthalensis (неандертальцев) потеряно 16 % ценнейшего ресурса нервной ткани, огромного количества нейронов, вовлечённых в процессы памяти и мышления, что неизбежно снижает творческие способности человека. Доказано, что гении и таланты встречаются в 4 раза чаще у людей с большим мозгом, чем способные люди с маленьким.

Наиболее логичным это противоречие разрешается в работах русского учёного Савельева С.В. профессора НИИ Морфологии человека. На сегодняшний день он один из немногих настоящих учёных, который по мере сил и возможностей распространяет знания, накопленные им и его учителями о мозге человека его зарождении, развитии издаёт книги, читает лекции, выпускает видеоматериалы. С его работами я настоятельно советую ознакомиться, для глубокого понимания действительности и расширения собственного кругозора. Большинство научных данных приведённых в этой, предыдущих и последующих главах принадлежат работе его ума и его предшественников учёных Московского института мозга Филимонова И.Н., Кононовой Е.П., Зворыкина В.П. Сто лет научных исследований советских, русских учёных, освоивших сложную методику немецкого специалиста Оскара Фогта, скрупулёзного изучения мозга гениев по срезам в один микрон (одна миллионная метра) мозгов гениев и выдающихся людей после их смерти обогатили мировую науку ценнейшими фактами о строении, функции и работе нервной системы человека, используемыми мной. В частности, данная глава содержит основные моменты сути закономерностей, найденных С. В. Савельевым в его научных труде, описанном им в книге «Церебральный сортинг». От него порой можно услышать фразу: «Делиться надо». Вот я, следуя его заветом делюсь самым ценным, что у меня есть информацией проверенной, сиречь достоверной, а значит не устаревающей.

Дело в том, что сложная социальная структура человекоподобных требует, ещё большей социализации, которая заключается в согласии с общим мнением и пониженной общественной активности, то есть конформизмом. Менее свободные от мышления посредственности, главным смыслом избравшие удовлетворения биологических потребностей, залог стабильного развития цивилизации.

Интеллектуальная самостоятельность разрушительна для любой системы, поэтому во все времена искусственный отбор в любых сообществах был направлена на подавление слишком даровитых и свободномыслящих. Избыток хорошей памяти, способность к сравнению, здравомыслие сообразительных и активных жителей сообществ позволяет им обнаруживать все недостатки и манипуляции массовым сознанием, придумывать и воплощать новое, большинством не понимаемое и отвергаемое. На их фоне каждый бездарный член общества отчётливей чувствовал свою ущербность, поэтому их методично уничтожали. А размножались и кормились покладистые и пассивные граждане с маленьким мозгом, поскольку для выполнения несложных правил общественного поведения большой творческий мозг не нужен.

Общество, где все послушно заняты достижениями придуманных для них смыслов жизни в виде: накопления еды и её эквивалентов (денег, вещей); размножения и соревнований, у кого будет накоплено этих смыслов больше, благополучие связывает с непрерывным ростом численности и материального достатка. В свою очередь неуклонное увеличение населения, приводит к ещё более усложнённой, многослойной структуре общества. Как следствие от каждого требуется уметь и знать ещё меньше, тем самым быть ещё более созависимым от других членов общества. Следовательно, тенденция дальнейшего уменьшения мозга европейцев сохраняется.

На Африканском континенте в настоящее время огромные популяции людей с мозгом ещё меньшим чем у европейского жителя - 1000 граммов. Но европейской цивилизованности африканское население не достигла. Причина различий кроется в качественных различиях в структуре неокортекса, прошедших разные пути развития под действием направленного отбора сообществами (искусственного отбора).

Различия в цвете кожи, происхождении человека может быть легко преодолены уникальной структурой мозга, которая может появиться, где угодно. При этому различный эволюционный путь развития нервной системы может быть пройден людьми, которые принадлежат к одной расе, народу, этнической группе. В рамках одной семьи влияние социального отбора на выживание и смешивание потомков довольно случайно и не позволяет усреднить данные с достаточной точностью. Главное, что люди с одним размером мозга прошедшие разный эволюционный путь, связанный с искусственным отбором, которым подвергались их предки будут иметь разную организацию головного мозга.

У животных можно обнаружить схожую ситуацию. Например, у хищников, имевших общего предка, есть виды сохранившие древнюю структуру мозга (австралийские сумчатые) и есть виды с более современных конструкцией (волки и собаки). И у тех и у других одинаковая масса мозга (60 граммов), общее единство строения (развитые борозды и извилины) и расположения полей и их функций. В то же время, есть отличия по конструкции неокортекса в размерах промежутков между полями коры, которые принято называть лимитрофными адаптациями или переходными зонами. Эти участки неокортекса по их строению на клеточном уровне нельзя отнести ни к одному из лежащих рядом полей. Между полями, определяющими конкретные функции, существуют приграничные зоны. Именно по ним собаки, волки отличаются от австралийских сумчатых. У кенгуру с архаичным мозгом размер лимитрофных адаптаций больше, а сами поля меньше.  То есть при равных размерах мозга и сходной организации неокортекса у более современных особей функциональные поля больше, а переходные зоны между ними – маленькие, а у древних животных наоборот поля и зоны почти равны. Вывод чем совершеннее неокортекс и более интенсивный отбор он прошёл, тем меньше размеры лимитрофных адаптаций. Та же закономерность имеется у других млекопитающих, независимо от уровня развития нервной системы.

Размеры переходных зон участков коры показывают уровень эволюционной специализации неокортекса. Чем они больше, тем меньше на мозг данного вида влиял отбор, а приспособления к меняющимся условиям происходило за счёт других систем организма (уход кротов, грызунов под землю, иглы у ежей). Мозг при этом подвергается эволюционной консервации.

Лимитрофные области служат средством приспособления нервной системы к изменяющимся условиям среды. Механизм адаптации заключается в том, что за счёт переходных зон меняются размеры соответствующих полей и возникают новые отделы коры. Этот потенциал основа совершенствования неокортекса. Данный факт был подробно отражён в работах советского учёного Московского института мозга Кононовой Е.П.

Применив эти закономерности на людей, живущих на разных континентах (Африки и Европы), с допущением не только одинаковой массы мозга, но и сходной структурной организации неокортекса и несущих в себе путь множества предыдущих поколений, картина эволюционного развития выглядит следующим образом.

Житель африканского континента на протяжении десятков тысяч лет развивался в приятном климате, с изобилием еды на большой территории обитания, поэтому давление со стороны социального отбора было низким. Стабильная родоплеменная система искусственного отбора совершенствовала ценные проверенные временем общественные качества предков африканца. В результате сформировался мозг, идеально подходящий для мало меняющейся природной и социальной среды Африканского континента.

Условия жизни европейца ещё две тысячи лет назад не сильно отличались от его видового собрата, если он занимался той же деятельностью, что и житель Африки, к примеру, был охотником. Единственно, африканские животные более крупные и опасные, чем европейская добыча, поэтому любая ошибка стоила африканскому охотнику жизни, а неудача в Европе была причиной недоедания. В первом случае естественный отбор оставлял самых ловких и умных. Во втором стимулировал развития способов охоты от лука и копий к арбалетам, капканам, ружьям с оптикой.

Особенности в строении мозга охотников начали накапливаться после изменения общественной системы на территории современной Западной Европы. Причиной этому стал рост населения на небольшой территории с благоприятными условиями и ограниченными ресурсами. Увеличение численности населения, раздел пригодных для обработки земель, вырубка лесов и создание государственных образований вовлекли охотника в стремительно развивавшиеся социальные отношения. В густонаселённой Европе охотник неоднократно становился зависимым или подневольным человеком, с множеством обязательств. Для формирования покладистого гражданина давление общества сочеталось с показательными казнями, телесными наказаниями землевладельцев, судебными преследованиями, принуждением сборщиков податей, грабежом воинов и разбойников.

Двигателем искусственного отбора на территории современной Европы была система повсеместного и постоянного насилия над личностью со стороны власть имущих: императора, герцога, барона или попов. В таких условиях выживать удавалось только тем, кто кроме профессиональных навыков обладал редкими аналитическими способностями. За десятки столетий охотник в любое мгновения мог быть стёрт с лица Земли.

В это время африканский житель продолжал охотиться на привычных животных и придерживаться тех же общественных правил. Обе семьи испытывали давление естественного отбора со стороны дикой природы и искусственного со стороны сообщества. Различия были в скорости смены требований искусственного отбора, поскольку естественный отбор остаётся неизменным, а по мере развития среды созданной человеком даже снижается.

В результате, у африканского охотника оставались древние, но стабильные условия жизни и слабая динамика искусственного отбора. А у европейца направленный отбор сообщества был намного сильнее и слабо предсказуем. Людей становилось всё больше, животных и земли свободной от поборов всё меньше. Сложилась людоедская социальная система государственных образований, которая ставила каждое следующее поколение на грань выживания.

Продолжительные особенности искусственного отбора на разных континентах привели к появлению различий по организации неокортекса. При равной массе мозга различия проявились в размерах лимитрофных зон, расположенных на границах между специализированными полями. У африканца они больше, чем у европейца.

Переходные зоны были использованы в качестве исходного материала для увеличения полей неокортекса, что позволило находить нестандартные решения для выживания в условиях жесткой системы социального отбора.  Две тысячи лет искусственного отбора стимулировал развитие новых свойств мозга европейцев и уничтожал обладателей древних конструкций.

Допуская равную массу мозга и сходность строения полей, найденные глубокие поведенческие отличия людей, будут отражать разный эволюционный путь пройденный их предками. Причиной этих расхождений является жёсткий искусственный отбор в случае европейского жителя и благоприятная естественная среда для африканца, на протяжении нескольких поколений. Всё это выразится в противоположности суждений и поступков, которые будут определяться размерами лимитрофных адаптаций между специализированными полями. По ним можно судить эволюционный путь не только конкретной популяции или этнической группы, но и отдельной семьи.

Для этой закономерности справедлива и обратная логика. Поведение, характеризуемое лёгкой возбудимостью, чрезмерной впечатлительностью, хорошей сообразительностью и отличной памятью характерной для конструкции мозга человека с большими переходными зонами, говорит о том, что популяция, к которой он принадлежит меньше подвергалась жёсткому искусственному отбору. А значит входящие в это сообщество люди имеют строение мозга характерное ранним Homo Sapiens Sapiens. Значит их архаичный мозг сохранил критерии отбора эпохи становления первоначальных социальных ценностей. По этой причине в среде носителей древнего мозга процветают небиологические понятия такие как порядочность, честность, искренность, вера в обещание, совесть и серьёзное отношение к религиозным идеям. Эти атавизмы почти исчезли в Европе, но пока есть в Азии, Африке, Южной Америке и на территории России.

Это не означает превосходства или ущербности одной конструкции мозга над другой. Эффективность организации нервной системы определяется областью применения для получения уникальных результатов. Это происходит, когда интересы общества совпадают с врождёнными особенностями людей.

В строении мозга бесконечное сочетание множества переменных, эволюционные изменения неокортекса за счёт переходных зон объясняет механизм многообразия структуры нервной системы. Унифицировать развитие мозга только опираясь на данный научный факт – это значит забыть о колоссальной индивидуальной уникальности и неповторимости строения нервной системы каждого отдельного человека. 

Переходные зоны окружают только специализированные поля отличные по выполняемым ими функциями. Между близкими по функциям полям и подполям неокортекса их нет. Иными словами, обширные переходные зоны находятся на границах слуховых, зрительных и ассоциативных комплексов. Не принадлежа ни к одному из полей за счёт переходных участков могут расширяться функциональные поля и формироваться новые связи внутри неокортекса. В первую очередь речь идёт о количестве межкорковых связей с удалёнными полями и подполями неокортекса. То есть ассоциативные связи специализированных полей формируются преимущественно путём сокращения лимитрофных участков неокортекса. А это дополнительный потенциал для ассоциативного мышления, творческой деятельности и интеллектуальных способностей человека.

Ассоциативная структура - это не только ассоциативные поля и их размеры, но и количество межкорковых связей, сформированных нейронами лимитрофных адаптаций. Развитость ассоциативных связей отражает степень рассудочности и интеллектуальности его обладателя. К примеру, если этих связей много вокруг сенсомоторных речевых полей, то в словах появляется осмысленность. Смысловое содержание речи - это отражение развитости индивидуальных ассоциативных связей. За счёт них происходит замена отдельных слов, на связные рассудочные тексты.

Сокращение лимитрофных адаптаций в результате формирования новых межкорковых связей ускорило эволюцию речевых центров людей. Следствием этого стала постепенная замена раздельных рядов образов, характерных для ранних представителей человечества, на целостное миропонимание современных людей. В частности, этим объясняется переход мировоззренческих взглядов от поклонения духам животных и растений к божествам и героям равным людям, а в последствие к абстрактным богам, которые, в конечном итоге, подвели человечество к зарождению и господству научного знания.
Найденная советскими, а затем русскими учёными закономерность лимитрофных адаптаций даёт разумное объяснение уменьшения массы мозга европейцев при развитии цивилизации. Истребляя индивидуальных мыслителей, однородное сплочённое общество предохраняет себя от появления творческого мышления опасного для его стабильности. Это в свою очередь уменьшает размеры мозга продолживших своё существование поколений, укрепляет зависимость друг от друг и покорность единомыслия.

Переходные зоны, окружающие специализированные поля, потенциал увеличения рассудочного потенциала мозга. Если поля в процессе эволюции расширяются, то нейроны переходных зон создают систему межкорковых ассоциативных связей, но для практичных циничных европейцев это оказалось лишним, этим преимуществом пользуются только таланты и гении, которых ещё не успели вычислить и вычистить.

Расширение функциональных полей в искусственной среде обитания, созданной европейцами не требуется. Чрезмерные аналитические и творческие начала находятся в противоречиях с любой социальной системой. Любое разумное нововведение сообщество встречает враждебно и подозрительно. Цивилизованность - это не про человечность и творческое мышление, а про приспособление. Цивилизованность - умение жить в искусственной (городской среде), а не свидетельство превосходства интеллекта.

Мозг жителей Европы уменьшился не за счёт специализированных полей, а за счёт лимитрофных адаптаций, что сохранила им интеллектуальные способности и сделало их рациональными и прогрессивными, руководствующимися не моральными и нравственными принципами, а личной выгодой. Кроме того, эволюция сделала европейцев гиперспециализированными под ту среду, которую они создали. Это может стать для них негативным сценарием вырождения, потому что при резком изменении условий все узкоспециализированные организмы погибают. С другой стороны, население Европы показало перспективу развития человекоподобчества, с биологическими идеалами размножения и потребления. Продолжая наращивать численность и поглощать ресурсы планеты, Земля станет увеличенной моделью европейского континента, где людей ждёт длительный жёсткий искусственный отбор в борьбе за ограниченные ресурсы и превращение в послушных исполнительных приспособленцев.