Диптих Киностудия

                Правая створка "По другому никак"
       Печаль. Это то чувство, которое охватывает меня всего. Ещё вчера, днём, всё было хорошо. Он шутил, смеялся, подкалывал. Бывало отвернётся на минуту и пустым взглядом раздумывает, но потом сразу же возвращается на привычный ритм. Было ли роковой ошибкой оставлять его одного в те моменты?
       Он и раньше говорил о подобных наклонностях, но потом резко перестал. Он стал ещё бодрее, добрее и ближе. Но сейчас отдалился на самое большое расстояние за всё время.
       Я стоял на его похоронах. В руках две бордовые розы - его любимые цветы. Рядом стояла его мать, она практически не поднимала лица и всё стояла уткнувшись в платок. С другой стороны - его родственники. Все плакали. Даже мужчины еле сдерживали слёзы.
       Гроб опустили. Верёвки сброшены в яму. Земля уже засыпана. Цветы лежали возле надгробия. А мы стояли. И каждый мысленно прощался с ним.
       И тут к мраморной плите подошёл один из его родственников. Он достал из кармана сложенную вчетверо бумажку и печальным, дрожащим голосом сказал: "Его последним желанием было то, чтобы все, кто присутствует здесь услышали его последние слова".
       "Больше ничего не имеет смысла. И я перечеркнул всё намеренно, обдуманно, но не оправдано - в этом моя трагедия. Я бы мог пытаться что - либо изменить, но тщетно. В последнее время я был так сильно занят борьбой с самим собой, что не заметил, как погряз в собственной грязи. И перед Этим я просто начал задыхаться. Моих сил было недостаточно, а любая помощь извне терялась среди раздумий и убеждений, ей я просто не придавал должного смысла, если таковой и был.
       Перед Этим я много корил себя за всё и буду продолжать, ибо я недостоин большего. Презрение - мой максимум, осуждение - моя награда. Моя жизнь отличная, меня окружали лучшие люди, которых я когда - либо встречал. Много чего пережил - много страданий и ещё больше радостей. Но было в ней и нечто страшное, пугающее и отвратительно далёкое. Проходя мимо зеркала, я невольно испытывал пустоту. В глазах, в сердце, в душе. Я был лжив. И не только с окружающими, но и с собой. Я оправдывал плохое и надеялся на лучшее, зная, что единственный исход - ужасен. И за этой маской неправды я потерял себя. И оно могло быть к лучшему, но я стал слишком не таким. Тот, кем я являлся тогда, слишком разорван от настоящего. Я устал от этого. Это просто невысносимо.
       И среди пелены навеянной доброты я чаще стал выискивать неточности, грубейшие нарушения. Любой неправильный шаг, отклонение хотя бы на миллиметр - и вот я обвиняю себя в страшном, я желаю, чтобы меня казнили самым жестоким образом. Но главное, что я ничего с этим не мог поделать. Этот тяжкий груз на мою душу приходилось нести вечность. Он как самый большой камень, положенный на грудь, но не раздавивший её, а оставивший лишь предсмертно похрипывать. Поэтому я начал бояться ошибаться. Я не учился на ошибках, но всё время наступал на одни и те же грабли. И каждый раз, на закате, я снова и снова возвращался к Этому. Мысли постепенно перерастали в желание, а оттуда в действия. Я думал, что переборол зло, но оно атаковало с новой силой. Я не подавал вида, но я морально упал.
       Я стал другим. И оправдать меня врядли кто сможет. Я получу только то, что я заслужил - осуждение и смерть. И пусть, пусть они будут меня осуждать, пусть будут считать меня эгоистом и нытиком. Я слишком много пережил, чтобы сейчас оглядываться на них. Я долго боролся, но получил только тяжёлые раны и ничего более. Они не видели мои дни силы, пока я был жив, но в минуту слабости они осудят меня.
       Я прожил недолгую, но разнообразную и яркую жизнь. И сейчас я наконец сдался, мой бой окончен и я вынужден пустить пулю себе в лоб, чтобы не отдаться ещё более ужасным садистам с моим именем и лицом. Если бы я стоял рядом и видел свою немошность, я бы сделал то же самое. И это закономерный конец, но каким бы он плохим не был - он истинен. Но рад ли я тому, что он наступил так скоро?
       И последние слова я бы хотел отдать своим близким. Я ушёл не от того, что моя жизнь была плоха. Я ушёл не от поступков кого - либо из вас и слов, произнесённых вами. Я ушёл от себя. Я и только я - тот кого надо винить в произошедшем. Теперь эта вина не имеет смысла, как и моя жизнь. Я ушёл ради вас, чтобы не вредить вам и не грузить вашу жизнь такой обузой в моём исполнении.
       Я вас всех безумно сильно люблю, я благодарен вам и самый большой подарок, который я мог бы получить от вас - это прощение за всё. И не плачьте на моих похоронах, ибо такая бесчестная смерть - не повод для ваших слёз. И помните, что я буду рядом с вами, рядом со своим гробом. А потом уйду.
       Я уйду один, и вы напоследок обязательно спросите: "Как дела?". И я, повернувшись, отвечу: "Всё хорошо". Ведь по - другому никак."

                Левая створка "Тяга к жизни"
- Снято! - громко сказал режиссёр.
- Убийственная тоска, - сказал актёр, которого якобы похоронили десять минут назад.
- Ну и шнягу мы сняли, босс, - присоединился к разговору "родственник", читавший записку.
- Тише, тише, мы сняли своего рода шедевр. Конечно, он не сравнится с каким - нибудь "Титаником" или франшизой от Марвел, но его будет достаточно, чтобы вытащить нашу студию из банкротства. Понимаете ли, людям нужно зрелище, которое подарит им эмоции. Хуже кривого и откровенно дешёвого фильма - скучный фильм. Мой фильм должен вызвать грусть, и поэтому он уже не самый плохой. Так может выпьем за наш предстоящий успех!

       В студии, на кухне, было шумно и оживлённо. Мы сидели за не очень длинным столом, накрытым прозрачной силиконовой плёнкой. На нём стояли различные закуски и, конечно, выпивка.
- Хорошо хоть платок был, а то я еле сдерживалась, чтобы не смеяться, - говорила актриса, игравшая мать.
- Да уж, мы до этого столько дублей потеряли из - за смеха! - поддерживал "родственник", - вроде атмосфера и печальная, но чёрт возьми, смех пробирал до самых гланд!
- Зато теперь, - добавил режиссёр, - после вашей первой серьёзной роли, вам будет легче, просто поверьте.
       Но за столом не было одного человека. Главного героя картины, того, кто играл погибшего.
       Он стоял на балконе. Я, открыв дверь, ступил на его порог.
- Тёплый вечер, - начал я.
- Пожалуй, - ответил актёр.
- Знаешь, я всегда думал, что актёр часто играет роли, похожие на свою личность, так ли это? Вот ты такой же, как тот, кого ты сегодня играл?
- А сам ты, всегда играл роли, схожие с тобой?
- Всегда так получалось.
- А вот со мной нет. И эта роль не оказалась исключением. Я всегда был жизнерадостен, даже когда грустил. Просто не существует такового обстоятельства, которое смогло бы меня сподвигнуть на ужасное, по - другому никак это назвать не могу. Понимаешь, жизнь - это самое ценное, что есть у человека, и каждый должен не то, что ценить, но и бороться за неё, несмотря ни на что. Ведь всё - таки заложено в человеческой душе такое качество, как тяга к жизни. И каждый отчаившийся нуждается в помощи. Они не заслуживают осуждения, они заслуживают поддержку и понимание. Мы должны делать всё, чтобы вновь вернуть таким любовь к жизни. Ведь жить, как бы это банально не звучало, круто. В этом мире столько всего интересного, столько возможностей, столько красоты, что всё зло меркнет на её фоне. В общем, жить - здорово.
- А чего тогда ты тут стоишь в одиночестве? Неужели загрустил?
- Да не, не дождётесь. Я просто покурить вышел, а то, если я сделаю это в студии, режиссёр меня убьёт. И ваще, чё тут стоять одним, погнали к нашим, праздник сам себя не отпразднует, а пиво само не выпьется. Долой грусть, время жить!