Повинный камень

ПОВИННЫЙ КАМЕНЬ.

1.

Только на четвёртые сутки я взобрался на безымянное горное плато, - где разбил временный лагерь. На следующий день, с утра, налегке я буквально ринулся вверх: к полдню надо было оседлать перевал, - и засветло вернуться в лагерь.
Таков был план. Но часа через три энтузиазм сошёл на «нет». Ноги налились тяжестью, лёгким категорически не хватает воздуха, «диссидентские» мысли, - типа, а не повернуть ли назад, - бесцеремонно обшаривают мои мозговые извилины.
И достали эти чёрные бесстрастно-хищные орланы, выжидающие «своей» минуты, чтобы долбануть человека в темя, - и сбросить добычу со скалы в пропасть. Так они охотятся на волков, медведей, барсов и горных козлов.

По расчётам, мне необходимо было до захода солнца спуститься с горы.
Сумерки – ничьё время.
Ахнуть не успел, - и ты вместе со всей горной территорией переходишь во власть ночных хищников.
И тут у безоружного одинокого человека – шансов нет.

Уже время за полдень, а я упрямлюсь.
Всё чаще поглядывая вниз, - продираюсь к вершине, - хотя внутренне смирился с бессмысленностью дальнейшего восхождения.
Сколько их, преодолённых вершин, принимаемых за перевал – ступень за ступенью.
Всё, как у нормального человека в жизни.

2.

Хватит заниматься самообманом: за каждой ступенью следующая ступень, - и нет им конца.
Записал я в Толстую тетрадь капитулянтскую мысль.
Амба. Сил осталось только вернуться назад».
 
Я пробежал взглядом вершины гор. Темнеет.
Гора напротив – пирамида белая. Внизу плато – свернувшийся в несколько колец запах гречневой каши, - приправленной шкварками и жареным луком.
Небо – темень синяя.
Невидимый перевал – граница миров.

Пронзительные крики орланов – память надсадная.
В пятидесяти метрах от меня, вверху – скала. Нахальная.
Я виновато смотрю на каменную глыбу. Глыба с ироничным вызовом разглядывает обессиленного человека.
Стекающие струйки пота попадают в глаза, - мешают охватить единым взглядом нахально выдающуюся, - хотя и расколовшуюся на четыре части скалу. Непреодолённую.

Непреодолённая ступень: моё чувство вины – заскорузлое.
Я знаю наверняка: за этой «Виноватой скалой» с десяток других таких же скал, - не преодолев которые, мне не взойти на перевал.

Я изучаю пути отхода.
«Подумаешь, - успокаиваю сам себя, - ну, силы не рассчитал, выдохся. Завтра, на свежачка, проскочу эту закидонистую скалу, - в один присест».

Я достал из рюкзака тетрадь. Хотел, было, записать, с каким наслаждением перешагну завтра свою окаменевшую «Вину» – как и не было.

Но человек интуиции, - живущий во мне, - наперекор элементарному благоразумию, - не обращая внимания на как будто бы найденный компромисс, - вызывающе  пересчитывает ступени восхождения.
Похоже,  мои попутчики – «здравый смысл» и «интуиция» – разошлись во мнениях.

А тут и чувство «вины», - ещё одна моя давнишняя попутчица, явно с оглядкой на Повинную скалу, - заявила о своих правах на принятие решения.
Я хотел, было, прицыкнуть на зарвавшихся попутчиков, - но пока подыскивал междометие, - более полно выражавшее мои чувства, - инициативу перехватил человек интуиции.

На правах ведущей силы, - явно обладая недоступными для всех остальных попутчиков «знаниями», - он двинулся вверх.
И я убрал тетрадь в рюкзак, - и припустил следом за человеком «знания».
И обескураженные «вина», и «компромисс», - сообразив, что утеряли власть над ситуацией, - нехотя, с подстонами поплелись за нами.
3.

"Итак: передо мной скала. Имя ей – Вина.
Ибо случай так лёг: оказался я лицом к лицу со своей «виной». Отступать нельзя.  А сил на преодоление «Виноватой скалы» – нет. Выдохся.
И человек интуиции, обладающий неким «знанием», - на правах ведущей силы, - взял на себя ответственность за восхождение всей нашей братии.

И записал я в тетрадь, - оправдываясь перед «здравым смыслом».
«Не поверишь, я хотел вернуться в лагерь, -  чтобы завтра, со свежими силами преодолеть Камень своей «вины».
Сам видишь: вечер уже подмял день.
А ночью в горах, человеку с грузом «вины» за спиной – кирдык.

Но что поделаешь, - человек моей интуиции отказался подчиняться командам человека разумного.
Значит, какая-то серьёзная опасность угрожает нашей единой человеческой сущности, - и я, находясь на «повинном» уровне мышления, этого не просекаю.

М-да, похоже, «интуит» действительно обладает «знаниями» другого уровня. В его уникальных возможностях я убеждался не раз и не два: он с лёгкостью просчитывает все возможные варианты преодоления «патовой» ситуации, - находясь как бы в автономном режиме мышления».
Я своему «интуиту» доверяю.

Ещё не переключив «разум» на мышление в новых обстоятельствах, - я машинально бросил прощальный взгляд на «Виноватую скалу», - чтобы запомнить в лицо «Камень своего преткновения».

«Твою ж ты мать!»
Такого увидеть я не ожидал: сверху вниз изучающе смотрел на меня, - застывший на вершине «Повинной скалы» крупный, гордой осанки снежный барс.

Зная кое-что о повадках этих красивых высокогорных рысей, размером более двух метров, с небольшой головой и очень длинным хвостом, -  с виду безобидных огромных кошек, - я вдруг понял: вот и Расплата пришла.

«А разве я не знал, что когда-то придётся держать ответ за все свои прегрешения?
Да, это «Виноватая скала» вынесла мне приговор, - который, похоже, обжалованию не подлежит».

Если по совести, я согласен с приговором Горы: накосячил по жизни – бери в охапку осознание своей «вины», - и вали домой, - если барс разрешит.
Живи «виноватым», - покуда сам себя не изведёшь самоедством.

Хотя, в душе, я не был согласен с Горой: накосячил – да, - но не до такой же степени, чтобы кошара, - без учёта разных жизненных обстоятельств, - сходу привела приговор в исполнение.
Что-то подсказывало: не всё так однозначно со мной, как кажется на первый взгляд.
И человек моей интуиции настаивал: не бери в голову – продолжай восхождение.
 
Разумом я понимал: самое простое – это свалить вниз, в лагерь, - и убраться домой, - и жить, как и большинство людей живут, - с чувством разделённой вины.
Я лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, - пристально наблюдая за рысью.

Барс, похоже, тоже изучал мои мыслительные колебания.
Может, мне показалось, - но кошара, глядя на меня, ласково щурилась и слегка пританцовывала, - как бы приглашая на танец.
Я физически ощущал касания доброжелательных энергетических волн, - излучаемых барсом.
Более того, я чувствовал, как в мой мозг проникают слова, понятные по смыслу, - но остающиеся за гранью моего обиходного словаря.

Некоторое время мы неотрывно смотрели друг на друга – неисповедимая сила переливалась из одних глаз в другие.
В какой-то момент я допустил мысль, - а не скрывается ли за обликом барса, - инопланетное существо, блин.
 
Будто прочитав мои мысли, - кошара издала короткий звук.
И я понял: провидение подаёт мне знак.

Тут надо пояснить: даже опытные охотники не смогут похвастать, что они видели барса в горах. Это не значит, что барс не видел охотников, во время их перемещений.

Снежный барс – это вестник благой.
Утверждают бывалые люди.
Кому посчастливилось увидеть барса, - тем более, если ты безоружен, - пришло время подумать о главном.
Бывает и так, что вестник благой, - в облике барса, - может передать счастливчику откровение от самого Ахура Мазды – главного божества древней Евразии, - создателя вселенной и всего сущего в ней.
А ещё снежный барс являлся хранителем ступеней Шамбалы, - преображаясь, когда ему вздумается в архангела Серафима.

Что тут скажешь: я действительно ощущал прохождение слов, - скорее всего архангела, - в мой мозг.
Точно зачарованный, я слушал «голос» благого вестника, - явно пришельца из другой реальности.
«Преодолей «вину свою», человек, - говорит архангел-инопланетянин, прикинувшись барсом.
Время постное, покаянное – бремя скорбное. Преодолей себя – «виноватого».
Ступень пространства нового – горный перевал».
 
Снежный барс, мягко переступая лапами, развернулся ко мне спиной, что означало: давай, человек, следуй за мной – я выведу тебя на перевал.
Правда, есть и другое толкование этого, на первый взгляд безобидного движения.
Ибо порот спиной, - есть боевой разворот хищника, готового без лишних церемоний, совершить бросок на 6 метров в длину, и на 3 метра в высоту.

Поворачиваясь спиной, барс усыпляет бдительность жертвы, -  на самом деле просчитывая все её мыслительные ходы.
Когда расчёты закончены – бросок с переворотом в воздухе, - и мощным ударом когтистой лапы кошара сносит жертве лицо.   
Шансов на спасение нет.

«Ладно, - решил я, - если «время покаянное» хочет посчитаться со мной – я приму «смерть» от снежного барса.
Ну, а если горы вовлекают меня в какую-то новую игру, - тогда ещё поработаем.

Язык каждодневных событий, в том числе и мировых глобальных явлений, - не говоря уже о языке метафизических символов, - был мне понятен – более или менее.
Но сейчас я пытаюсь говорить на «языке гор», - метафорическом.

Изначально так повелось: будучи совсем крохой, я заговорил на языке природы-Матери прежде, - чем на языке своей человеческой матери.
С тех самых пор я и думаю на языке «параллельной» реальности.
И перед тем как произнести вслух какие-нибудь слова, - я вначале представляю их в виде знаков-символов.
Этот стиль общения с «морем» ещё в детские годы, - я использую и в горах.

Вот и теперь, оказавшись лицом к лицу с горной глыбой, - я пытался говорить с ней на языке параллельной реальности. Но «глыба» сделала вид непонимающий.
Что-то мне это напомнило.
 
Приглядевшись к скале, я опешил: блин, так женщины обычно в позу встают, когда им надо «мужика» достать.
Женщины, похоже, от рождения приспособлены подавлять разум противоположного пола «волнами тихого гнева», - принуждая своих мужчин, безоговорочно признавать себя виноватыми даже в том, - о чём их примитивный ум и помыслить не мог.

«Психические атаки» милых женщин, - заставляют своих мужчин каяться, каяться, каяться.
Ибо жилы тянуть из «виноватых мужчин» – первое женское правило.

Если женщина не сумела подобрать к сердцу мужчины «повинный ключик», - брачную тему ей лучше не муссировать.
Ибо в большинстве случаев, - «мужчины» и «женщины», - на невидимом уровне отгорожены друг от друга непреодолимой «виноватой» стеной.

Выбирая себе жену, мужчина инстинктивно соизмеряет свои возможности: готов ли он «умываться слезами» от «закидонов» жены будущей.
Если «кишка» тонка – отвали в сторону.

Именно такой образ возник в моём сознании, -  когда я критически взирал на женоподобную горную глыбу.
«Какого хрена, женщина, - мне наверх надо.
Отступись, досада моя, не быкуй», - не сводя грозного взгляда с каменной скалы, - мысленно пытаюсь я убедить «Камень преткновения» позволить мне пройти.
Но глыба «Неискупленной вины», перегородившая путь к перевалу, - была неколебима как 613 заповедей Торы.
Видимо, в прежней жизни, достали её мужики-козлы, - дальше некуда.

И всё же я углядел «слабые стороны» характера Камень-женщины, - увядающей, но всё ещё заносчивой.
Осталось подобрать «отмычки». Ну, это дело техники.

Короче, я уже на вершине скалы.
«Блин, - а дальше что? – озираюсь я разочарованно.
Только время потерял.
Перевалом даже не пахнет. Барс тоже свалил.
Надо срочно и мне валить».

Я достал тетрадь.
«Время наступило на хвост вечеру, - я стою на Виноватой скале, - и мне похрену.
Ни о чём думать не хочу. Главная установка – скорее слинять.
Завтра, с утречка, я отхлебну из Чаши повинного времени глоток-другой воспоминаний пружинистых.
И, может быть, - воля моя – моё одиночество, - взбодрившись запахом чёрного «грузинского» чая, - решится на возобновление штурма этой скалы.

Ну, а сейчас, надо честно признать: я спасовал перед силой притяжения своей Вины-женщины. Я возвращаюсь в её владения».
Чисто на автомате, - не скрывая раздражения, я глянул вверх, - на всякий случай. На вершине следующего утёса, - метрах в десяти от меня, - величественно стоял снежный барс.
«Давай, давай», - говорил его взгляд, полный требовательного участия.
Двигай наверх, человек ничейного времени, - или сдохни».

3.

Раз другого выбора нет – вперёд.
Я потерял счёт времени. Мне теперь всё равно.
Позади Камень преткновения.
Ибо магия психотронных чар бабообразной скалы, - оказалась бессильна перед решимостью моей. Я решил сегодняшним днём взобраться на «Прощёный перевал».
Стрела Провидения указала направление пути, - и я должен подчиниться силе притяжения некоего духовного полюса.
 
Да, не случайно, выходит, нынешней ночью мне приснился Серафим-архангел, - призывавший взобраться по ступеням раскаяния, - на вершину Белого Облака.
В лице Серафима, архангел прямо сказал.
«Вину свою, ряженную в одежды престарелой «кармы», оставь у подножия Горы. Не бери с собой тяжесть прошлого. Начни жизнь с новой главы.
Шамбала не станет препятствовать твоему дальнейшему продвижению.
Хотя, если хочешь, - можно жизнь вчерашнюю растянуть на семь сотен лет, - можно и молодость продлить. За тобой выбор».

«Ладно», - согласился я с Серафимом, - и выдохнул из лёгких карму престарелую.

4.

Налегке, в сопровождении незримых попутчиков, - я последовал за снежным барсом.
Через сорок минут крутого подъёма, - барс таки вывел меня к заветной Прощёной черте.
«Спасибо, кошара».



ПРОЩЁНЫЙ ПЕРЕВАЛ.

текст перенёс в "4.Философскую тетрадь ИИ"