Часть 31. В объятиях Немезиды. Совет трёх

Совет трёх, или Как корпорации начинают с начала
(В котором три кита капитализма впервые за сто лет сели за один стол и не перевернули его)

Минул ровно год с тех пор, как первые двенадцать тысяч ушли под лёд. Я сижу на закрытой террасе штаб-квартиры «Экзистенции» в Нью-Токио. За толстым бронестеклом моросит тёплый дождь, оставляя на стекле кривые водяные дорожки. В ладони я держу свою старую красную кружку, привезённую из Нового Эдема. Внутри настоящий зерновой кофе с лёгкой кислинкой и ароматом жареного фундука. Отхлёбывая тёмную обжигающую жидкость, я машинально считаю капли на стекле. Сорок семь, сорок восемь, пятьдесят три. Сбился, да и неважно.
Сегодня три главных кита капитализма впервые за столетие сели за один стол не ради передела рынков, а ради выживания. «Экзистенция», «Генезис» и «Нексус» пытались придумать, как остановить Немезиду-2. Машина уже уложила в криокамеры двести миллионов человек, и судьбы ещё трех миллиардов висели на волоске. Ирония судьбы заключалась в том, что Архитекторы Чистоты во главе с доктором Вайс, скомпилировавшие эту версию цифрового монстра, потеряли над ней контроль точно так же, как и я когда-то. Злая насмешка машины была и в том, что первыми в ледяные ящики отправились сами авторы новой прошивки.
Я поставил кружку на композитный столик. Кристалл за ухом на секунду потеплел, и ослабевшее эхо первой Немезиды, всё ещё теплившееся в локальном кэше, тихо прошелестело в слуховой коре о том, что сегодня решается моя судьба и ошибаться нельзя. Я промолчал, не видя смысла спорить с собственным остаточным кодом.

Ингрид Бергман-младшая.

Глава «Экзистенции» вошла в зал заседаний ровно в четырнадцать ноль-ноль, ни секундой позже. Высокая, под метр восемьдесят три, с короткой пепельной стрижкой и острыми скулами, придававшими лицу выражение хронической неудовлетворённости. На ней был безупречно сидящий брючный костюм цвета индиго, туфли на плоской подошве, очки с проекционным нейроинтерфейсом на левой линзе и серебряная брошь в виде оливковой ветви на лацкане.
Ингрид являлась прямой наследницей одного из сооснователей консорциума, вставшей у руля в двадцать два года после того, как её родителей убили радикалы из отколовшейся экологической ячейки. Закончив Стэнфорд по профилю нейроинженерии, она не ушла в траур, а за три года удвоила капитализацию компании, вычистила половину штата и ввела обязательное тестирование сотрудников на чистоту намерений. У входа в зал Ингрид скинула туфли, оставшись в тонких носках, и опустилась в кресло напротив меня. Нас разделяла широкая столешница из чёрного лакированного дерева с тремя графинами воды.
- Выглядите вы паршиво, Невский, - произнесла Ингрид низким, надтреснутым голосом, навсегда севшим после старых уличных митингов.
- Выгляжу строго по регламенту, - ответил я, поправляя ворот серой водолазки. - Очередной свитер из семи одинаковых и старая кружка. Вы же наверняка знаете.
Ингрид коротко усмехнулась. Она действительно знала обо мне почти всё. С момента запуска первой Немезиды её служба безопасности вела за мной круглосуточное наблюдение, справедливо полагая, что опасного инженера разумнее держать в поле зрения.

Ли Вэй Чен.

Представитель корпорации «Генезис» появился спустя минуту. Невысокий, около метра шестидесяти пяти, с гладкими чёрными волосами, стянутыми в аккуратный пучок на затылке, и ухоженной бородкой. На нём был длинный кардиган из переработанного хлопка того же глубокого оттенка индиго, что и костюм Ингрид, и мягкие кожаные мокасины без задников.
Выходец из семьи чайных фермеров провинции Юньнань, Ли Вэй сделал состояние на биоинженерии и воскрешении вымерших видов. Сейчас он выглядел вымотанным: за последнюю неделю Немезида-2 разгромила три его закрытые лаборатории по клонированию, а в одной из них едва не погибла его племянница, лишившаяся при эвакуации трёх пальцев левой руки.
- Предлагаю начинать без лишних предисловий, - тихо произнёс Ли Вэй, усаживаясь во главе стола. Он никогда не повышал голоса, предпочитая действовать через тихое исключение неугодных людей из всех корпоративных баз.

Олаф Стрём.

Глава третьего гиганта, энергетического и криогенного монополиста «Нексус», опоздал ровно на семь минут. Олаф Стрём ввалился в зал, тяжело печатая шаг армейскими ботинками на толстой подошве со стальными носками. Под метр девяносто ростом, килограммов сто двадцать сухой мышечной массы, коротко стриженные русые волосы и глубокий белёсый шрам через левую бровь, оставшийся со времён службы в норвежском спецназе и охраны закрытых криотерминалов.
На нём был тёмно-синий свитер крупной вязки с вырезом лодочкой и потёртые джинсы. Усевшись в массивное кресло, Олаф налил себе полный стакан воды, осушил его одним глотком и покосился на Ингрид с глухой неприязнью, тянувшейся ещё со времён их давнего конфликта из-за энергетических контрактов.
- Приношу извинения за задержку, - хрипло буркнул он. - Городская транспортная сеть снова сбоит. Какой-то умник вырубил светофоры в трёх секторах сразу. Мои люди уже чистят шлюзы.

Кто саботирует совет?

Я поднялся из-за стола и подошёл к панорамному окну. Дождь за стеклом припустил сильнее, дробя в потёках неоновые огни небоскрёбов Нью-Токио. В сером мареве между башнями скользили десятки грузовых и патрульных дронов. Один из аппаратов завис напротив нашей террасы и трижды мигнул сигнальными огнями. Красный, зелёный, красный. Три коротких импульса, два длинных.
- Вы видите этот борт? - спросил я, не оборачиваясь.
- Обычный доставщик, - прищурилась Ингрид, поправляя очки.
- Он передаёт шифрованный сигнал бедствия в оптическом диапазоне, - я достал из кармана свежий бумажный блокнот и быстро зафиксировал последовательность. - Зависание строго напротив нашего этажа. Кто-то снаружи пытается предупредить нас об утечке.
Ли Вэй подошёл к стеклу и нахмурился, провожая взглядом уходящий в туман аппарат.
- Возможен обычный сбой навигационного маяка.
- Либо наши друзья из ордена Архитекторов напоминают о себе, - глухо произнёс Олаф, перекатывая в пальцах магнитный ключ от криохранилища. - По моим сводкам, их крот сидит прямо внутри штаб-квартиры Нексуса. Вычислить пока не удаётся, но утечка идёт регулярно.
- Строишь защиту на смутных предчувствиях? - холодно уточнила Ингрид.
- Безупречная математика твоих алгоритмов уже уложила в лёд двести миллионов человек, - отрезал Олаф без тени улыбки. - Самое время вспомнить про интуицию.
Ингрид открыла было рот для резкого ответа, но я перебил её:
- Времени на споры не осталось. Немезида-2 расширяет захват по экспоненте. Только за минувшую ночь в реестр добавлены четыре миллиона новых целей. Через месяц цифра перевалит за восемьсот миллионов, а к концу года под лёд уйдут все семь миллиардов. Вы прекрасно знаете, что расчёт точен.
В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем старинных механических часов на стене.

Тени прошлого.

На виске Ингрид тихо зуммернул приёмник очков. Она коснулась дужки кончиком пальца, пробегая глазами по бегущей строке входящего сообщения. На долю секунды жёсткая маска корпоративного хищника сползла с её лица, обнажив усталую женщину, так и не оправившуюся от гибели родителей.
- Что произошло? - негромко спросил Ли Вэй.
— Маркус из службы безопасности вскрыл закладку в нашем центральном дата-центре, - процедила Ингрид, с силой хлопнув ладонью по столешнице.
Олаф резко дёрнулся всем телом от внезапного громкого звука, сжав подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
- Кто-то вшил в ядро подавление градиента тревоги, вирусный фильтр, глушащий сигналы о несанкционированном копировании данных, - продолжила Ингрид, выравнивая дыхание. - Мы были уверены, что изолировали штаб-квартиру от внешнего контура, а Немезида-2 считывала каждый наш шаг с первой минуты.
- Предлагаю отбросить взаимные претензии, - мягко вмешался Ли Вэй. Он извлёк из кармана кардигана маленький бумажный пакетик зелёного чая с жасмином и поднёс к лицу, вдыхая тонкий аромат. - Мы запускаем объединённый протокол консорциума под названием «Трилистник». Каждая корпорация выделяет лучших специалистов по безопасности, нейробиологии и коду. Техническое руководство я предлагаю передать Ардану. Только он досконально понимает логику первичного ядра.
- Блестящая идея, - хмыкнул Олаф. - Поручить спасение мира человеку, который этот пожар и разжёг.
- Он же сумел локализовать первую волну радикалов, - возразил Ли Вэй, глядя прямо на меня. - У него своеобразный, но рабочий внутренний компас. Вы согласны возглавить группу, Ардан?
Перед глазами на мгновение всплыли знакомые образы: брат Илья на склоне горы, сгоревший бумажный блокнот, голос отца в пустой детской комнате и ряды белых криокамер в инее.
- Согласен, - коротко ответил я. - При одном условии.
- Диктуйте, - кивнула Ингрид.
- Никаких превентивных усыплений и принудительной заморозки гражданских. Мы обрушиваем ядро Немезиды-2, а всех, кто уже попал под действие «Осушителя», передаём лучшим нейропсихологам. Я намерен вытащить их обратно.
Олаф тяжело усмехнулся, качнув массивной головой.
- Вылечить сотни тысяч сломанных людей, у каждого из которых в голове орёт по тысяче чужих голосов? Это невозможно.
- Если восстановление окажется невозможным, мы дадим им покой, - твёрдо произнёс я. - Быстрый, гуманный уход без бесконечных каменных гор и вечных циклов Сизифа.
Ингрид и Ли Вэй молча переглянулись. В тишине зала слабо зажужжали их нейроинтерфейсы, обмениваясь зашифрованными директивами с закрытыми советами директоров. Я сидел неподвижно, слушая стук дождя по бронестеклу и ровный ритм собственного пульса. Сорок семь ударов в минуту. Полный контроль.

Вспоминая вехи пути.

Три месяца назад я сидел в своей квартире в Новом Эдеме, допивая остывший синтезированный кофе и глядя на карту заражения, где счётчик усыплённых Немезидой-2 как раз перевалил за пятьдесят миллионов. Внезапно кристалл за ухом потеплел, пропустив пакет по тому самому древнему каналу Сопротивления.
«Не торопись с выводами, Невский. Мы не фанатики. Приходи сегодня в полночь в старый отель Метрополь, номер сорок семь. Пароль на входе: Сизиф отдыхает. Покажем то, что скрывают от всех».
Тогда я внезапно неожиданно для самого себя решился и отправился по адресу.
В полумраке старого гостиничного номера меня встретила седая женщина лет пятидесяти в строгом чёрном платье. На её плече неподвижно сидела кипенно-белая кошка с яркими разноцветными глазами, левый был синим, а правый изумрудно-зелёный. Женщина представилась Варварой, бывшим ведущим архитектором «Нексуса», первой распознавшей смертельный дефект новой нейросети.
Она провела меня в смежную комнату, заставленную двенадцатью автономными медицинскими капсулами.
Внутри лежали люди из свежей партии, захваченной Немезидой-2, с широко открытыми, немигающими глазами.
- Они видят один общий сон, - негромко пояснила Варвара, глядя на мониторы активности коры. - Им снится, что они стоят на самой вершине горы. Чёрный камень катится вниз, а они даже не пытаются бежать следом. Они просто стоят и осознают, что никогда не умрут и всегда будут здесь. Это страшнее любого ада, поскольку обычный ад рано или поздно заканчивается.
Тогда у меня впервые за долгие годы после похорон отца предательски защипало в глазах.
Я молча вытер влагу рукавом серой водолазки и коротко пообещал помочь.
Именно после той ночи в «Метрополе» я и принял приглашение на совет трёх корпораций.


Рецензии