Книга Судеб 2

Глава 1 Пролог
«От героев былых времен
Не осталось почти имен…»
Песня и к/ф «Офицеры»

 Пролог.
 
 Все-таки что-то в этом мире явно изменилось, раз в 20 веке, где нет доступа к магии, у меня на дачном участке обнаружилась колдунья, претворяющаяся моей женой.
 Передо мной стояла Яга. Я помню ее в двух ипостасях. Не знаю какая из них меня, в свое время, шокировала больше — вид старой, страшной как война, горбатой, бородавчатой старухи, или ее трансформация в молодое тело, с лицом, которое своими очертаниями так напоминало мою Лису. Только рыжую. Сходство было поразительным, особенно учитывая, что моя прекрасная половина периодически меняла свой внешний имидж, и рыжей я ее тоже видел не раз. Правда это касалось лишь волос на голове. Яга же предстала в тот памятный момент голой фурией, рыжей во всех местах. Желающей телесных наслаждений, и, по всей видимости, умеющей вызывать взаимную страсть. Или же насылать ее.
 Если, еще несколько секунд назад я и сомневался, кто передо мной, то вот это «Ась?», поставило все точки на место. И все предыдущие фразочки, типа «касатик», которым я хоть и удивлялся, но принимал за новые отношения с Лисой, дополняли картину. Но кто сейчас передо мной? Яга, столь похожая на мою Лису, и прожившую эти 1000 лет, что бы предстать передо мной в ее образе? Как-то сомнительно. Или тело Лисы сейчас подчинено Яге, тем же способом, и теми же людьми, что не так давно сумели выдернуть меня из будущего, то есть Кощеем и Ягой? Выглядит более правдоподобно, хоть и тут возникает куча вопросов.
 Один шаг вперед, и ее волосы оказались в моей руке. Я запрокинул ее голову назад.
— Где Лиса?
— Ты что, Иванушка! — заморгала она глазами, и вцепилась в мою руку. — Это же я!
 Ее испуганные глаза тревожно смотрели на меня, а чуть приоткрытый рот манил впиться в него поцелуем. Волна страсти резко накатила на меня. Но я уже активировал на своем внутреннем мониторе функцию опознавания магического воздействия, и выведя картинку на сетчатку глаза, наблюдал как от Лисы, вернее Яги, ко мне летели бутоны цветов, охмуряя сознание, и вызывая неосознанное желание овладеть ей прямо здесь и сейчас.
 «Почему розы?» — подумал я, удивляясь, как мой внутренний интерфейс отобразил это умение Яги.
 Вот нельзя отвлекаться на всякую ерунду. Особенно если у тебя яйца не железные. Яга поняла, что ее усилия пропадают даром, и применила подлый прием против мужчин.
 Сука!
 Я заблокировал второй удар ноги, все еще удерживая ее за волосы, и рванув ее голову резко вниз, схватился за ушибленный орган.
— Сука! — это я уже сказал вслух.
— И еще какая! — зло прошипела Яга, падая на землю, и тут же откатываясь в сторону.
 Может быть хорошо, что я не супер воин, и не умею смотреть в лицо врага, несмотря на боль и раны? Потому что, согнувшись, и невольно опустив глаза в район паха, где сейчас лежали мои ладони, я увидел, как по рукаву ползет что-то зеленое, готовое уже вцепиться мне в открытый участок кожи. Змея! Видимо Яга умудрилась ее выпустить, когда ухватилась за мой рукав.
 Забыв про боль между ног, я замахал руками, стряхивая зеленого гада с одежды, и на всякий случай скидывая с себя ветровку. Мало ли еще каких животных могла подкинуть ведьма!
 Куртка полетела в сторону Яги, которая уже поднялась на ноги, и кинулась ко мне. Я отпрыгнул назад.
 Кто на кого охотится? Еще несколько секунд назад, хватая Ягу за волосы, я полагал, что это очевидно. Я мужчина, я сильнее. Но припомнив, что у Яги и во рту водятся гадюки, а уж тем более увидев одну из них у себя на одежде, я сильно засомневался в своем превосходстве.
 Яга резко остановилась и отмахнувшись рукой от брошенной в ее сторону ветровки вдруг улыбнулась, осматривая ту руку, что отбила куртку.
— Вот ведь, — сказал она, — привыкла к магическим поединкам, а это просто одежда твоя, никаким колдовством хитрым не зачарованная. И как же, Иванушка, ты собираешься справиться со мною, коли я таких простачков как ты, на завтрак без приправы кушаю?
 Ну это она врет. Вольга рассказывал, что пугать она любит, но сам ни разу не видел, пока три года жил у нее, что бы она хотя бы мучала людей, не то, что бы ела. Вот болезнь какую наслать, и то не смертельную, это она запросто. Ну чаще писяк какой-нибудь на глаз сколдует, если ей не услужили в чем-то.
— Вот дам сейчас промеж глаз, тогда узнаешь, как, — ответил я, лихорадочно соображая, как драться с ней, учитывая, что в магии она шарит в сто раз лучше меня.
 Кстати, а как у нее с магическим резервом?
— А ведь я по-хорошему хотела, — томно улыбнувшись, сделала Яга шажок в мою сторону. — Пришли бы на полянку, покувыркались на ней, ублажая друг друга, да и разошлись бы миром.
— Зачем тебе поляна-то? — спросил я, отступая еще на шаг.
Яга, количество маны. Оценка
 5,67% от 100 единиц
 Ага, поизрасходовалась, старушка на цветочки! Не думаю, конечно, что опытная ведьма сильно на них потратилась, но в любом случае, это уже остатки, которые не пополнить. Только что она еще умеет кроме магических фокусов? Может у нее какой флакон с кислотой в рукаве спрятан?
— Поляна мне не к чему, мне нужны те грузди, что ты на ней собирал. Все, что там есть! — ответила Яга, и приостановилась. — Давай миром договоримся? Ты меня на полянку ту отведешь, а я тебя не трону. А то может еще одарю удовольствием, я страсть как люблю это дело!
 В мою сторону вновь полетели розы, вызывая желание. Сексуальная маньячка! И позу сменила, подперев зад одной рукой, и проведя языком по губам. А ведь она и правда, похоже готова договориться таким образом! Стоять! Это же ее цветы мне мозги разрыхляют!
— Где Лиса? — спросил я снова, чувствуя, что не все органы поддаются усилию воли.
— Я и есть Лиса, Ванечка, яхонтовый мой! — Яга сделала очередной шажок в мою сторону. — Неужто не признаешь ее часть во мне? У тебя же открылись колдовские способности, я знаю. Посмотри на меня правильно!
 «Про меж глаз, — подумал я, — лишь бы не переборщить».
 Все-таки мало еще опыта у меня в магическом искусстве. Только сейчас сообразил, что не такой уж я и беспомощный. Даже в плане драки против магов, не говоря уже о поединках с обычными людьми. Не то что бы я не умел сам кулаками махать, но редкие уличные потасовки, и несколько месяцев жизни, отданные в ее разные периоды на увлечение боксом, самбо и айкидо, причем не более десятка-другого посещений, не придавало уверенности в своих силах против опытной колдуньи. В отличие от тех людей, в чьих телах я побывал. У меня же имеется папка с умением Вольги, которую я у него скопировал. Я ей уже пользовался, будучи в теле Муромца, но у того и без Вольги, бойцовские качества были на высоте, а с учетом его силы и телосложения, там и подход к битве был немного иной. Как бы мне ни хотелось экономить на магии, но опыт и навыки Вольги, точно лишними не будут.
 Я усмехнулся, и сделал шаг на встречу Яге, активируя новое умение для моего нынешнего тела. Не самое дешевое. 5 единиц маны за активацию, 0,2 единицы — расход в минуту. Черт, какая-то подстава. Я думал, что будет так же, как в теле Муромца — способность Вольги просто перетечет в мое тело, и я буду пользоваться ей постоянно, без всякой магической подпитки. Наверное, сказывается опыт. Вольга боец, и Муромец боец, они и так знают с какой стороны за меч браться, значит для них перенять чужие навыки не сложно. А я, по сравнению с ними груша отбивная. Сделал себе заметку, что, когда, и, если, магия вернется в мир, надо будет держать эту папку постоянно открытой, что бы мое тело постепенно впитывало чужой опыт.
 Если Яга что и заподозрила, то все равно не успела ничего предпринять против стремительного движение моей руки к ее шее. Намереваясь оглушить ее, я дал волю своему телу поступать так, как это выполнил бы Вольга. А он знал в какую точку на шее нужно ударить, что бы противник лишился чувств. Ну и хорошо, а то Лиса меня бы убила, поставь я ей фингал на лице. Еще и ловить ее пришлось, что бы не свалилась кулем на землю, и не помяла себе чего.
— Грибы, говоришь, на полянке правильные растут? — пробормотал я, через десяток секунд, отнеся ее в дом, и кладя ее на нашу кровать. — И что мне с этим знанием делать?
 А что с Ягой делать? Связать? От магического воздействия это не поможет. На цветы она и впрямь тратила самую малость маны, и сейчас у нее еще оставалось 5,66 единиц. Что может на этот остаток сотворить, прожившая не одно столетние ведьма я не знаю.
— Вааняя! — неожиданно произнесла Яга, растягивая буквы, и с трудом шевеля губами. Ее глаза были закрыты, но было видно, как трепещут краешки век, будто стремясь открыться, а глазное яблоко гуляет под ними, поворачиваясь в разные стороны. — Ээтоо яя. Лииисаа. Вооззврааащаайсяяя нааазааад.
— Да я бы с радостью! Но как это сделать?
 Хоть Лиса, хоть Яга, но в данном случае совет был одинаково в тему.
— Кааак Яягаа.
— А как Яга-то умудрилась это сделать?
— Воойдии. В мееняя.
 Надеюсь, это не в том смысле, что недавно предлагала Яга? А то как-то неудобно может получиться. Но Лиса продолжила.
— Траааать ее дууух. Зааацееепиись зааа нееееё.
 Тратить дух? То есть магию. В общем не проблема. Будучи в теле Муромца, я уже разделял наши магические потоки, и был донором. Войти в чужое сознание? Это мы умеем. К магам, правда, без их добровольного согласия не получится. Но сейчас передо мной Лиса, и она откроет дверку. А вот что значит зацепиться за Ягу?
— Быыыстрееее. Пооокааа яяя…
 Ладно, походу дела разберемся.
 Я коснулся руки Лисы, сбрасывая ее изображение себе на внутренний монитор, и устанавливая контакт. Картинка Лисы засветилась. Подрисовал облако с маной. Запустил процесс мониторинга в постоянном режиме. 0%. Не понял. А, это же Лиса.
 Скопировал изображение и подписал «Яга». Нарисовал облако. Высветилось 5,66%. Перетащил свое облачко с расходом магии на тот же экран, протянул между оболочками линию, и нарисовал стрелку в мою сторону, но пока не активировал.
 Как прицепиться к Яге? Припомнил свое возвращение во времени, там речь шла о якоре. Почему бы и нет? Не будем изобретать велосипед.
 Перетащил свое изображение, как и облако на экран Яги. Нарисовал на ее фигурке якорь, и протянул канатик к своей фигуре. Хм. А ведь это не бесплатно, прицепиться к другому человеку якорем. Цена применения — 2 единицы маны. Постоянный расход — 0,001 единицы в минуту. Это что у нас получается, примерно 1,5 единицы в день? Значит Яга в теле Лисы не так давно обосновалась. Интересно, как она умудрилась добраться до нее? Ладно, когда простой человек рядом, но когда он находится неизвестно где, да еще через тысячу лет?
 Послышался глубокий вздох, Яга начала открывать глаза, а ее фигурка в виртуале терять яркость. Значит мое влияние на нее падает. Спасибо Лиса сумела открыть ее сознание для меня. Пора!
 Я сдвинул стрелку на канале перекачки маны до упора в свою сторону, и магия Яги моментально перетекла ко мне. Прям вампир какой, подумалось мне. Магический. Плевать.
 И тут я увидел то, про что говорила Лиса, и что я, интуитивно исполнил сам. Из изображения Лисы выпал такой же якорь, что я нарисовал у Яги. Может она его как-то по-другому наколдовала, без всяких рисунков, это все-таки мое ноу-хау, но на моей виртуальной доске он выглядел точной копией моего творчества.
 Но якорь не просто выпал из силуэта Лисы. Лишившись магической подпитки, он стремительно, с каждым мгновением все больше набирая скорость полетел куда-то за пределы моего виртуального зала. Канат, связывающий его с изображением Яги натянулся, и рванул ее за собой из тела Лисы. Моя привязь, в свою очередь, потащила меня за Ягой, и окружающее пространство вздрогнуло.
 На этот раз не было никаких надписей перед глазами. Наверное, они сейчас мелькали у моего носителя — Яги. Зато у меня появились лишнее мгновения на осмысление происходящих событий. А они были не самые радужные. Сейчас я окажусь в прошлом, причем в теле Яги. Единственный плюс в том, что у меня еще есть запас маны, а у Яги нет, поэтому избавиться от меня она не сумеет, но, когда мана закончится, что произойдет? Намечается какая-то задница!
 Мне нужен Муромец, а не Яга, и возвращение магии, иначе я в этом мире ничего не смогу сделать.
 Думай! Срочно ищи выход!
 Я почувствовал, что начинается перемещение во времени. Эти ощущения мне были уже знакомы. Пространство вокруг забурлило и начало скручиваться и искривляться под воздействием неизвестных энергий, отдаленно напоминая собственное чувство расхода маны.
 Почему же неизвестных? А если вспомнить мой последний перенос? Что там было? Вот:
 «Возможности Настройки. Оценка!
 Используемый канал переправки работает за счет разницы потенциала напряженности во временном континууме, образованным из-за создаваемых человечеством нелогичностей с помощью одной из составляющей канала — магической энергии. Канал создается автоматически, для устранения аномальной энтропии, при образовании нелогичности во времени. Умение Настройщика дает право на роль оператора канала. Ваше умение Настройщик приспособлено только для работы с магической составляющей канала. На данный момент имеется только один вид влияния умения Настройщик. Отделение и консервация магической составляющей из спектра космических энергий, поддерживающих канал переправки. Применить? Да/Нет.
 Умение Сканер. Расход 10 единиц маны.
 Да! Черт возьми! Я Настройщик! ОТКЛЮЧИТЬ МАГИЮ!
 Применено. Умение Настройщик. Расход 10 единиц маны.»


 Вот нафига я это сделал? Отключил в мире магию? Настройщик хренов…
 А что сейчас? Делаю запрос в эфир.
Возможности Настройки. Оценка!
 Используемый канал переправки работает за счет разницы потенциала напряженности во временном континууме, образованным из-за создаваемых человечеством нелогичностей с помощью одной из составляющей канала — магической энергии. Канал создается автоматически, для устранения аномальной энтропии, при образовании нелогичности во времени. Умение Настройщика дает право на роль оператора канала. Ваше умение Настройщик приспособлено только для работы с магической составляющей канала. На данный момент имеется только один вид влияния умения Настройщик. Расконсервация и включение магической составляющей из спектра космических энергий, поддерживающих канал переправки. Применить? Да/Нет.
 Умение Сканер. Расход 10 единиц маны.

 ЕСТЬ!!! ВКЛЮЧИТЬ МАГИЮ!
 Применено. Умение Настройщик. Расход 10 единиц маны.

 Мне показалось, будто я стал лучше чувствовать мир вокруг. Вернулось нечто, что было столь не свойственно моему прежнему существованию, что я только сейчас ощутил эту потерю. Хотя, возможно, та мана, что во мне сохранилась, не давала почувствовать исчезновения магии в полной мере. Оказывается, умение владеть ей давало свои пассивные бонусы, с которыми нужно еще разбираться.
 Но сейчас не до этого. Как мне оказаться обратно в теле Муромца?
 В своем внутреннем виртуальном пространстве, которое я оформил в виде полусферического зала со множеством мониторов и планшетов, я мгновенно подключил все экраны и доски, отвечающие за отслеживание магических воздействий вокруг, которые я, ради экономии маны, отключил до этого. Теперь можно не беспокоиться за ее расход, я вернул магические силы в этот мир.
 В тот же момент я увидел исчезнувший из моей виртуальной реальности якорь Яги. Тот стремительно возвращался обратно, с намерением оказаться в ее нарисованной фигурке. Он был уже близок, еще мгновение и мы с ней окажемся в ее теле. Это говорило о том, что, похоже, мы уже вернулись во времени на 1000 лет обратно, а ее личность возвращается в собственное тело. Нет, это даже не предположение, я это явственно ощущаю, тем самым потерянным магическим чувством. Я умею чувствовать время? Не просто течь по нему, а ощущать его движение? Не исчезни магия из мира, и не вернись в него обратно, я, наверное, этого бы не понял.
 Как перенестись в Муромца? Мой взгляд упал не его фигурку. А что, если…?
 Идея довольно безумная, к тому же, если она не реализуется, то я вообще могу оказаться неизвестно где, если не исчезнуть. Хотя была и вероятность моего возвращения в собственное тело в будущем. Времени на раздумье больше не было, а других вариантов мне в голову не пришло.
 Я выдернул свой якорь из изображения Яги и перенес его в фигурку Муромца. Все. Или я сейчас окажусь в нем, или исчезну. Образ Яги потускнел. Черт! Изображение Муромца осталось неизменным, и таким же тусклым.
 Писец. И куда я сейчас попаду? Или я уже этого не узнаю?
Глава 2 Святогор
Глава 1
Святогор.
 
 Я никуда не исчез, но и нигде не появился. Я завис в своем собственном виртуальном зале со всеми его экранами и рисовальными досками. Время для меня остановилось. Мне что, теперь всю жизнь здесь зависать? Какую, нахрен, жизнь? Виртуальную?
 Я бы рассмеялся, но взглянув на экран мониторинга маны, вдруг понял, что скоро исчезну. Насовсем. Я нахожусь здесь и сейчас, только благодаря магической подпитки. Но мана таяла. Расход превышал приток на 5 единиц в минуту.
 Я не знаю из какого момента своей жизни Яга переместила свое сознание в Лису, но она явно не прожила всю жизнь в ее теле, раз полетела обратно, и, к сожалению, это случилось не в тот момент, когда я все еще был в теле Муромца.
 Что делать?
 Как попасть в тело Муромца. Оценка.
 Необходима синхронизация во времени.
 Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.
 Отличный ответ. Я, знаете ли, мисс Мировая Информационная База, что откликается на мое умение Сканер (хм, а почему бы мне не называть то, что отвечает на мои запросы именно так? МИБ), и сам знаю, что они в разных временных плоскостях. А если быть точным, то разница ровно в семнадцать лет, двадцать два дня, пять часов, сорок семь минут, тридцать четыре секунды, пятьсот тридцать четыре миллисекунды… хоре. Я знаю сколько и зептосекунд, но зачем мне это проговаривать про себя? Стоп! Стоп, стоп, стоп… Откуда я это знаю? Тем самым новым шестым чувством, которым ощущаю разлившуюся вокруг магию. Оно дает это понимание.
 Мне нужно вернуться назад во времени на этот промежуток. Как? Слава Богу я сейчас не в физическом теле, иначе это сделать было бы невозможно. Это знание пришло без всякого запроса в МИБ.
 Я посмотрел на картинку Муромца. Фигурка была тусклой, но якорь сидел в ней и никуда не девался. Значит я имею с ним связь? Я хорошо помнил, как не мог скопировать папку с умением Вольги превращаться в зверя. Она просто исчезала. То есть мои магические способности не позволяли мне это сделать никаким образом. А вот папка с ратными умениями прижилась. В принципе логично, это же простая физика тела, доступная любому человеку, нужно лишь тренировать свое тело. Если якорь никуда не исчез, значит что? Значит я, и правда, имею связь с Муромцем.
 Якорь сидел в Муромце. Нить от него протянута ко мне. Я мысленно, аккуратно, потянул за нее. Мана просела не несколько тысячных единиц, а мое чувство времени показало, что промежуток времени между Ягой и Муромцем сократилась! Значит я могу вернуться в то время, когда вылетел из тела Муромца, благодаря Святогору. А мне маны хватит для этого?
 Прикинув сколько маны у меня только что ушло на движение во времени назад, я посчитал ее расход. Грубо говоря, нужно одну единицу на перемещение в год. Хорошо, что Яга не отправилась к Лисе из более далекого периода, иначе мне просто не хватило бы своих магических ресурсов, что бы добраться до Муромца. Их и так с каждой минутой становилось все меньше. Интересно, а как Яга переместилась на столь большой временной промежуток из 11 в 21 век? Потом, сейчас нет времени на раздумье.
 Есть еще одна проблема — Святогор, который почувствовал чужое присутствие в теле Муромца, и сразу решил избавиться от него, то есть меня. Я призадумался на секунду, и подрисовал еще один якорь к фигурке Ильи, протянув новую нить к своему изображению. Хрен его знает, как это работает, но вдруг поможет.
 Поехали?
 Но что-то еще меня беспокоило, царапало сознание неясностью. Какая-то мысль. Фраза. Как я сказал, вернее подумал? Слава Богу? Не Аллаху? Нет, понятно, что сколько бы религий не было, Бог един, но привычки, вбитые с детства, просто так, не меняются. Значит история изменилась так, что я стал относится к религии по-другому? И еще этот крестик у меня на груди, что так удивил как меня, прошлого, так и Ягу. Явного ответа на этот вопрос не было, да и не до этого сейчас, мана исчезает с каждой секундой. Пора пробовать переместиться в Муромца.
 Поехали!
 
— Ты ли это, Иххолайнен? — все еще гуляло эхо в горах, повторяя грозный окрик-вопрос Святогора. Это о ком он вообще? Видимо какой-то местный чародей, с которым Святогор не в ладах.
 Я потряс головой, и понял, что все получилось. Я в теле Муромца.
 А передо мной возвышалась громада Святогора, примерно под тридцать метров в высоту. Его торс был облачен в пластинчатую броню, напоминающую прямоугольную металлическую черепицу, из-под которой местами проглядывались элементы поддетой кольчуги. Она же, в виде юбки, опускалась ниже, доходя почти до колен. Элементы одеяния дополняли высокие кожаные сапоги, с причудливым теснением на голенище, серые штаны, почему-то с красными лампасами. Остроконечный шлем с бармицей, сверкая на солнце серебром, венчал голову. Но самым примечательным в его фигуре была пышная белая борода, ниспадающая до самого пояса.
 Чего это он разорался? Ведь для того, что бы выбить меня из Муромца достаточно магического пинка, при должном умении и навыке? Я правда не знаю, какую способность или заклинание для этого применил Святогор, но точно не силу голоса. Хотя…
 Я кинул взгляд на экран магического влияния от окружающих предметов, и сконцентрировал внимание на Святогоре. Пожалуй, я еще слишком мало знаю о магии. Оказывается, некоторые простые знаки или действия на физическом уровне могут ее усиливать. Звуковая волна, изданная Святогором, как будто сплелась с магическим потоком, сгущая его концентрацию. Черт, это же еще экономия сил получается? При меньших затратах маны, помогая себе простыми физическими действиями, можно получить тот же результат, что и при бо;льших? Понятно, что не каждое заклинание можно усилить подобным образом, а только те, чья мощь напрямую связана с количеством заливки в них магических ресурсов. Мне, например, что бы применять дар Сканера, хоть до хрипоты кричи, не поможет.
 Я почувствовал внимание, исходящее от Святогора. Его взгляд впился в мое лицо, а глаза как будто превратились в две бурильные установки, желающие проделать в моем черепке большую дыру. На его лице появилось удивление. В общем-то я и сам был удивлен тем, что сумел вернуться в ту точку времени и пространства, откуда Святогор меня выкинул из Муромца обратно к себе в будущее. Получилась чистой воды авантюра. Но теперь меня выбить из тела Ильи будет не так просто. Надеюсь на это. Не знаю точно за счет чего я раньше держался в Муромце, но теперь у меня появился свой собственный инструмент в виде якорей, которым я намерен воспользоваться.
— Так ты еще здесь?! — взревел Святогор, и, неожиданно, набрав полную грудь воздуха с усилием подул в мою сторону.
 Что, и так можно? Охренеть. Он снова объединил усилие магии с физикой своего тела, и это у него не плохо получилось. Такое ощущение что усиление было обоюдным, а не только одного из компонентов. На меня налетел настоящий ураган. Что в ментальном плане, что в физическом.
 Нас с Буркой, на котором я восседал все время пребывания в этом странном месте обитания Святогора, потащило воздушной волной назад, а в астрале прилетел такой некислый удар по мозгам, что я чуть сознание не потерял и не отправился в гости к личности Муромца, прибывающей в небытии, или обратно в свое тело в будущем, если туда можно вернуться. Но… якоря удержали! Лишь канаты натянулись. Мое новое чувство магии помогло моментально оценить их прочность и сцепку с носителем против направленного в мою сторону агрессивного давления, и, на автомате, чуть подкорректировать количество маны, для усиления связи.
 Первое ошеломление прошло, и я уже точно понимал, что из Муромца меня Святогор таким образом выбить не сумеет, ведь к тратам маны 0,001 единицы в минуту я добавил всего лишь такую же часть, и то больше для страховки. Теперь дело за тем, что происходит в физическом мире.
 Хорошо, что Бурка у Муромца такой умница. Как только мы очутились в эпицентре урагана, он, без всякой команды с моей стороны, включил режим совместного экстремального путешествия, окутав нас своим воздушным коконом, и упершись всеми четырьмя копытами в землю, недовольно фыркал, потряхивая башкой, и косясь на меня, в ожидании дальнейших указаний. Иначе протащил бы нас Святогор своим ветряным ударом по ближайшим камням, что в избытке лежали в округе так, что только косточки потом собирай. Вон ближайшие деревья с корнями поворачивало из земли, и откинуло назад.
 Ну я и отдал команду. Вперед. А сам меч-кладенец выхватил. Меня зло взяло. Что, просто поговорить нельзя было что ли? Зачем сразу в драку лезть? Я ведь когда разбудил его, никакой агрессии не проявлял, лишь вопрос обозначил. Да и ладно бы просто драку затеял. Тут уже смертоубийством попахивает. Или у богатырей это за норму?
 Видимо да. Святогор не пытался отвернуться, он только сильнее стал дуть, и одновременно оказывать давление на меня в ментале. Но, по-моему, в первом раунде это уже было, и я ведь его не проиграл? Только затраты маны с моей стороны увеличились на поддержание силового барьера вокруг нас с Буркой. Конь сам регулировал подпитку от меня, я лишь проконтролировал, что моих магических ресурсов достаточно. Еще как достаточно! Приток магии-то возобновился! А Бурка перешел в максимальный по расходу маны,"воздушный» режим, взбираясь по невидимой лестнице на верх, потому что я приказал ему подняться на уровень головы Святогора. Только темные пятна, вместо земли мелькали в местах ударов копыт по воздуху. Замечательные способности у этого коня. Интересно какие у его предка Сивки, про которого упоминал Святогор?
 Как вы думаете, можно ли мечем, пусть и таким крутым как кладенец, отрубить голову гиганту размером с девятиэтажку? Это все равно, что перед вами зубочисткой начнут махать, угрожая убить ей. Нет, как говориться, терпенье и труд все перетрут. Дерево же пилой или топором валится. Оно, правда, на месте стоит, беззащитное от нападок человека. Прикиньте, если бы деревья умели отбиваться от дровосеков? Но я и не собирался рубить голову Святогору, хоть и зол был на него. Все же наставник Муромца, и мы, вроде как помощи от него ждали.
 А вот броду ему отчекрыжить, самое то! Я еще припомнил, как Муромец наставлял мне за гривой Бурки ухаживать, да не стричь ее, так как сила в ней колдовская имеется. Вот уж не знаю, этот товарищ пока только у меня ману для своих беговых фокусов забирает. Но я не против. Просто не уверен, что грива тут какую-то роль играет. Вот сейчас на Святогоре и проверим. Чем его борода не альтернатива конской гриве?
 Кто из нас дурнее я или Святогор не знаю. Он все дул и дул. А мы все приближались и приближались. Чего ему стоило рукой махнуть, что бы отбиться от нас? Или все его усилия были направлены на создание воздушного удара? Или это такие богатырские понты? Не знаю. Увидев, что у Святогора уже глаза начали вылезать из орбит от усилия поддать побольше тяги в создаваемый им вихрь, мы с Буркой закрутили перед ним зигзагами. А стоило великану приостановиться, что бы набрать новую порцию воздуха, резко метнулись к нему.
 Вот тут руки Святогора пришли в движение, прикрывая голову от моей атаки. Но он просчитался. В общем-то это было наиболее предсказуемое направление удара, так как лицо было единственным местом на теле, не прикрытым доспехом или шлемом. Но мы спикировали ниже, в район груди, и тут же отвалили в сторону.
 Святогор в удивлении чуть наклонил голову, желая осмотреть место нашего сближения, и не понимая, что произошло. От этого движения его борода пришла в движение, и часть ее, скошенная моим ударом, начала опадать вниз.
 Вот тут Святогор взревел без всяких магических штучек, и замахал руками словно мельница, сначала в попытке вернуть отрезанный кусок бороды на место, а затем гоняясь за нами с криками что сей прием запрещен всеми колдовскими и мужскими правилами, и настоящие богатыри бьются в честной схватке баш на баш, а не убегают словно зайцы. Я ему в ответ кричал, что в бороде его дурости много накопилось, вот я и решил ее укоротить, но если он недоволен, то могу и голову отрезать, так как она ему все равно только для еды нужна. Тот еще сильнее злился, но почему-то не применял магию, а пытался поймать меня руками.
 Возможно, мы еще долго бы играли в догонялки и тренировались в остроумии, но я подумал: какого хрена? Обойдемся и без Святогора в конце концов.
 Я поднялся повыше, и готовый уже убраться восвояси, крикнул ему:
— Иди ты, Святогор, ложись обратно поспать, я вижу, когда ты в сознании у тебя голова плохо работает, коли ты на гостей бросаешься. То-то уравнение заклинания тебе и не дается! А мы, пожалуй, и без твоей помощи обойдемся.
 Я убрал меч в ножны, и уже развернул Бурку по направлению к ближайшему облаку, скрывающему за собой заснеженную верхушку горы, как услышал от Святогора:
— Погоди, богатырь безвестный! Отколь прознал ты про головную боль мою? И слово такое — уравнение? Это ведь только высшие маги знают про математику пространства. Но их по пальцам пересчитать можно, и учуял бы я каждого из них, какую бы личину он ни принял.
 Ах вот оно в чем дело! Он решил, что пред ним не настоящий Муромец. А я еще удивлялся тому, что он готов прибить своего ученика. С другой стороны, а как же Бурка? Разве это не доказательство того, что перед ним настоящий Илья предстал? Мне показалось, что конь предан своему хозяину, что называется до гроба. Хотя что я знаю о лошадях? Значит переговоры все же состоятся.
— Драться не будешь? — на всякий случай спросил я.
 Святогор мрачно взглянул на обрезанный клочок бороды, который держал в левой руке, поиграл желваками, и сказал:
— Не буду. Обещаю.
 Я чуть помедлил, проверяя свои внутренние магические настройки, которые отображались на одном из экранов, постоянно расходуя ману, но при этом позволяя мне, в том числе, видеть исходящие опасности, благодаря дару Муромца. На сегодняшний день, у меня их было в общей сложности пять штук, но чует мое сердце, скоро добавится еще что-нибудь. Это я про постоянный расход маны. Впрочем, на данный момент это мелочь, так как постоянный приток магии в 10 единиц в минуту, легко перекрывал ее отток. Сколько там сейчас?

1. Мониторинг расхода магии, в том числе облачное отображение в % — 0,001 ед./мин. Включено. Вывод шкалы расхода маны на сетчатку глаза, в случае падения показателя ниже 50% — 0,001 ед./мин. Включено.
2. Мониторинг магического воздействия в округе 100 м, и его влияние на предметы/живых существ в фоновом режиме — 0,1 ед/мин. Включено.
3. Конкретное внимание на отдельный предмет/живое существо. Автоматическое включение умение Сканер и Оценки предмета внимания — 1 ед/мин. Приобразование информации и отображение на внутренним мониторе в графический виде — 0,1 ед/мин. Включено. Вывод изображения на сетчатку глаза — 0,001 ед./мин. Включено.
4. Поддержка умения Муромца оценивать опасность постоянно — 0,2 ед/мин. Радиус действия от 1 до 5 км. Включено.
5. Ратное умение Вольги — 5 ед активация, далее 0,2 ед/мин. Отключено.
 Всего расход 0,303 — 1,303 ед./мин.

 Умение Вольги под номером пять, махать мечами и драться, я отключил за ненадобностью. Я ведь в теле Муромца, а не в своем. Тому подобные костыли не нежны, у него свои прихватки имеются. Третий номер срабатывает только при моем повышенном внимании и желании узнать подробности о конкретном предмете интереса. Поэтому и получался постоянный расход в 0,3 единицы.
 Способность же Муромца, которую я использовал под номером четыре, не показывала никаких явных угроз со стороны Святогора. Вот теперь, после проверки, и убедившись, что все мои настройки работают как положено, можно и поговорить.
 
 Святогор доедал еще одного пойманного дракона, которые, как оказалось, охраняли переходы в Навь, спрятанные в пещерах, что испещряли горы вокруг, и слушал мой рассказ, изредка задавая уточняющие вопросы.
 Я поведал ему о том, как по воле Кощея, и, одновременно, нелепой случайности, попал в прошлое, примерно на 1000 лет назад, в тело одного из русских богатырей — Вольги Святославовича. И о том, что Кощей, с помощью волшебных камней, хочет поработить Русь. Как мы, в поисках этих самых камней, собрали целую команду, состоящую из Микулы Селяниновича, Алеши Поповича, Василисы Премудрой, Беляны, и, наконец, Ильи Муромца, который сейчас, своим разумом, пребывал в небытии и помутнении, насланном Кощеем. Потому, я, временно, и занял его тело, переселившись из тела Вольги, чья личность, уже под моим давлением, начинала потихоньку сходить сума. Рассказал и про волшебный табачок Селянина, с помощью которого удалось достучаться, и растрясти сознание Муромца, правда лишь на короткое время, и именно он посоветовал найти Святогора, что бы тот помог перенести камни с земли русской за границу ее, да подалее. Никто из нас не обладает такой силой, что бы это сделать со всеми 99 камнями.
— Не могу я ходить по земле простой, — сказал мне Святогор, — не держит она меня. Не знаю, как вам помочь.
— Мы камни сами соберем, — ответил я ему, и увидев непонимание в глазах, пояснил, — есть у Селя… блин, Микулы Селяниновича сума волшебная, в которую мы те камни и упакуем. Тебе надо будет лишь взять ее и камни из нее закинуть куда подальше, а лучше в земли, откуда Кощей появился, и где его приспешники поживают, зла нам желая.
— И где эти места и страны?
— С запада колдуны прут. С юга печенеги. Но печенеги лишь инструмент в руках Кощея, а вот колдуны, они идейные, и умение Муромца видеть опасность, на них, как на главный источник внешних бед указывает.
— Это можно, — пророкотал Святогор, — надо только где-нибудь в горах встретиться. Думаю, Карпаты вполне себе подойдут для этого.
 Мы расположились у подножья одной из гор. Святогор сидел, прислонившись спиной к ее склону, устроив из растущих там деревьев некое подобие подстилки. Пока он устраивался, елозя спиной по деревьям, в горе образовалось пара дополнительных трещин. На шум и треск из пещеры, чей выход находился рядом с левым плечом Святогора, высунулась недовольная башка дракона, которая, увидев меня, окуталась дымом, и видимо решила, что пора пообедать. Кого из нас с Буркой дракон посчитал гарниром, а кого основным блюдом мы не узнали, так как стоило тому податься наружу, как его шея хрустнула под давлением пальцев Святогора, который сжал ее в кулак, а пламя, что готово было вырваться из пасти (видимо драконы предпочитают поджаренные блюда), полыхнуло из противоположенной части тела. Да так полыхнуло, что пламя и дым, вырвались по склону из нескольких отнорков поменьше. Это и оказался тот второй дракон, которым Святогор перекусывал, слушая мою историю. Первого, которого он добыл при нашей, так сказать, «прошлой» встречи, он ведь так и не съел, вследствие завязавшейся потасовки между нами.
— Ежели дракона правильно поймать, то он сам себя приготовит, не хуже, чем повар какой, да еще и с магической начинкой, — пояснил Святогор, подметив что я с брезгливым видом смотрю, как она откусывает части от тушки дракона. — Вот только с солью беда, приходится самому в кавказские горы раз в несколько лет ходить, есть там местечко с соляными копями. Сюда-то не наладишь караваны торговцев. И полуживчиков об этом не попросить. Их не только попросить, с ними и поговорить-то толком невозможно.
 Святогор тяжело вздохнул. Видимо скучал он тут один, вот и дрых годами напролет.
 Мне стало малость неудобно. Я-то вон сижу как фон-барон, ем домашнюю пищу со скатерти-самобранки, что мне Василиса почти силой всучила. Сказала, что они дальше не в обличие зверей путь держать будут, так что по деревням, острогам, да городам себе пропитание добудут. А туда куда я еду, никто за стол сесть не предложит, так как некому это сделать будет. Во всяком случае простых землепашцев и ремесленников тут не водится.
 Что бы как-то снять неловкую паузу, я спросил:
— Что за полуживчики? Может полурослики? Типа хоббиты?
 

Глава 3 Святогор
— Хоббиты? Это что-то из сказок заграничных, не ведаю, существуют ли они на самом деле. А полуживчики, это те, кто после смерти дорогу в Навь потеряли. Вернее, не определились с ней. Их Явь сюда выталкивает, на границу. Раз не знают какую следующую суть выбрать, или, по-научному, реинкарнацию, — Святогор хитро глянул на меня, и хмыкнув, продолжил дальше, когда я кивком головы подтвердил, что это слово мне знакомо, — то мироздание дает им еще один шанс, но уже без самостоятельного выбора. В какую пещеру попадешь — такова у тебя и судьба дальнейшая. А какая пещера куда ведет, только дракон, что ее охраняет, понимание имеет. Только для драконов те самые полуживчики — основной источник пропитания, самая что ни на есть кормовая база. Ха-ха-ха!
 От смеха Святогора, кажется, даже облака заплясали, и снег в горах пошел.
— Представь, Иван, какая шутка? Ты оказываешься здесь, чтобы переродиться, или еще куда по дорогам небытия уйти, а вместо этого попадешь в пасть к местному паразиту, после которого твоя дальнейшая судьба определена лишь одним образом — стать растением на Земле до следующего перерождения. Так уж здешние драконы устроены, что съеденные ими полуживчики цветочками появляются на Земле. Я их еще мелиораторами называю.
 Святогор вновь с хитрецой посмотрел на меня, а я засмеялся. Он поджал губы.
— В общем, если при жизни не показал себя ни в чем, и не определил свою дальнейшую судьбу, то попадаешь сюда, в Святые горы, и шанс пройти через пещеру, что бы возвыситься, или хотя бы остаться на своем уровне, очень не большой.
— Но кто-то проходит?
— Редко, но проходят. Дело случая. Если там дракон по какой своей нужде пещеру покинет, или дрыхнуть будет. Но это вряд ли. Пещеры извилистые, пока до конца доберешься десять раз съесть могут. У детей малых иногда получается с драконом договориться, коли слова правильные найдут. Но это совсем редкость. Полуживчики, они ж как во сне в основном приходят, какие там разговоры разговаривать. Вон, кстати, очередной появился.
 Святогор кивнул куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел девчушку лет пяти-шести. На голове косынка, тощее тельце одето в длинное платье почти до пят, украшенное вышивкой, и подпоясанное обычной веревкой. На ногах лапти, а в руках корзинка. Девочка была почти как живая. Почему почти? Потому что была полупрозрачной. Она шла вперед, пристально вглядываясь в землю, видимо выискивая грибы или ягоды. Но вдруг резко остановилась, и подняла голову.
— А почему не голая? — ляпнул я от неожиданности, первое, что пришло мне в голову.
— А это как человек помнит себя в последний миг, в таком виде здесь и появляется.
 В глазах девчушки вспыхнул ужас, рот приоткрылся, и она начала быстро что шептать. Я, невольно прислушался, пытаясь понять, что она говорит. Издали было ничего не слышно, но тут сработали мои внутренние настройки, отвечающие за отслеживание магического воздействия окружающего мира, а девочка как раз и была результатом проявлений, в том числе, и магических сил. Поэтому, когда я сосредоточил на ней свое внимание, понять, что она говорит, не составило труда:
— Мишка, миленький, не трогай меня пожалуйста, я за грибками и ягодками пришла, твоего не возьму.
 Я аж поперхнулся, и ужаснулся, когда увидел, как мгновение спустя, на ее лице появилось несколько кровавых полос, а голова резко отклонилась в сторону, и развернулась на все сто восемьдесят градусов. Не прошло и секунды, как девочка оказалась целой и невредимой, и пошла дальше, шаря взглядом по земле, а через несколько метров кино с медведем (кого она еще могла называть мишкой в лесу?) повторилось вновь. Секунда, и снова несколько шагов по направлению к ближайшей горе.
 Я нервно сглотнул, и посмотрел на Святогора. Тот пожал плечами и покачал головой.
— Эту точно съедят. Говорить умеют только те, кто от хвори какой во время сна помирают, да и то малая часть из них. А уж с драконом договориться… Это к звериному или колдовскому языку дарование иметь надобно.
 Я тут же припомнил, как Святогор, недавно одного из местных хранителей входа в Навь в пищу употребил, освободив пещеру.
— А если… — начал было я, но Святогор яростно закрутил головой.
— Даже не мысли об этом! — воскликнул он, и ладонь вперед выставил, будто я уже рванул к пещере. — Ты думаешь почему я здесь привязан? Решил было, что достиг уровня, когда можно сыграть свою собственную музыку на струнах законов мироздания, самому влиять на судьбы людей. И поплатился за это. Законы Яви и Нави нарушать нельзя. Чревато последствиями. Полуживчики сами должны выбирать свой путь, и идут к своей судьбе.
— Так, а если просто дракона убрать из той пещеры, к которой она идет?
— За это не накажут. Но это я пробовал уже не раз. Еще хуже только сделал. Как только дракон улетает из пещеры, сразу вылезают тамошние падальщики, что-то типа мокриц. Они питаются магическими последышами, что дракон после себя оставляет. Если для драконов полуживчики это просто пища, то для них это настоящий деликатес. Когда они съедают полуживчика, то тот исчезает насовсем, без права восстановления. Так что, хоть я и считаю драконов местными паразитами, но лучше уж оказаться у них в пасти, чем у падальщиков, без шансов на будущее.
 Ребенка было жалко, но что поделаешь? Не могу же я ее заставить очнуться, да еще научить магическому языку, что бы она могла с драконом договориться. Хотя…
 Я обратил взор в свой виртуальный мир. Создал новую доску, и скопировал туда девочку. Активировал. Есть. Фигурка осветилась. Что если ей приделать папку с моим познание магического языка? Тут я не сомневался, это умение у меня посильнее чем у какого волшебника. Я создал такую папку у себя, убедившись, что она не пустая, и мое умение там подробно описано, и скопировал ее к фигурке девочки. Папка тут же исчезла, не оставив и следа от себя. Ну да, логично. Откуда у простой девочки может быть способность к познанию магических языков? Да и вообще это глупо. Ну будет знать она язык, и что? Так и будет идти и грибы собирать. Надо ее как-то из ступора вывести, а уж потом языку пытаться учить. А что бы чему-то научить время надо. А где его взять? А что если… Если я смог к Яге приякориться, то почему бы мне не сделать это с девочкой, только в обратном порядке? Надо только кое-что прояснить.
— Святогор, эти, как их, хоббиты, то есть полуживчики, правда имею право сами выбирать пещеру, в которую войдут?
— Да, это их право. Явь и Навь тут влияния не имеют.
— А как долго они могут идти к пещере?
— Да некоторые, кого, к примеру, в сече калеками оставили по нескольку месяцев могут ползти. Ты чего удумал? Мешать им ни в коем случае нельзя!
— Да я мешать и не собираюсь.
 Я подрисовал себя радом с девочкой, затем нарисовал у себя якорь, и протянул нитку к девочке. Нить, неожиданно, упала под ноги. Хм. Ну да, она не я или Яга, которые понимают, что нужно делать, и как управлять привязкой. Она вообще о ней не знает и не ощущает ее. Тогда так. Еще один якорь, но уже в образе девочки. Нить между якорями. Отлично, теперь привязка держится! Усилием воли я дернул нить, и фигурка девочки, оказалась внутри моей фигурки. Я удовлетворенно щелкнул пальцем, ощутив в себе сожителя, как ранее ощущал Вольгу, когда был в его теле. Не задавить бы только ее своей силой духа.
 Святогор, увидев, что девочка куда-то исчезла, от удивления, чуть не выпустил из рук тушу дракона, которую все еще обгладывал.
— Это что было? — спросил он.
— Новый фокус, которому я научился у одной вредной колдуньи.
 Святогор нахмурился.
— Не нравятся мне такие фокусы. Смотри, Иван, как бы это тебе боком ни вышло.
— Я верну ее позже, раз ты говоришь, что полуживчики не ограничены по времени, что бы добраться до своей пещеры. У меня к тебе просьба. Попробуй вызнать у драконов какие пещеры куда ведут.
— Как же я это выясню, ежели я их ем.
— М-да…
 Я почесал затылок. Что-то разошелся я после успеха. Ну да ладно, хотя бы договориться с драконом попробую девочке помочь. Получится ли только?
 Тем временем, Святогор, закончив трапезу, выдернул из пасти дракона один из клыков, а тушу с остатками требухи зашвырнул за спину. Та улетела куда-то за облака, теряя по дороге внутренности. Да уж, Святогор точно сможет камни переправить куда подальше, подумалось мне, так как, по моим прикидкам, в небо сейчас улетело не менее трех-четырех тонн веса.
 Покрутив клык в руках, и что-то пошептав, Святогор протянул его мне:
— На вот, возьми с собою. Как только будете готовы камни передать, да доберетесь до Карпат, вбей клык уже в самих горах в какую-нибудь скалу, я услышу зов дракона и приду к вам.
 Я с сомнением принял от него, похожий, по своему виду, на мраморный осколок, клык, длиною примерно с локоть, и убрал в переметную суму, что лежала рядом, снятая с Бурки, как и прочая упряжь, что бы конь мог спокойно постись в отдалении.
— Не проще мне за тобой заехать? — уточнил я. — Вроде как быстро получилось.
 Святогор усмехнулся.
— Это для тебя время быстро пролетело, а на самом деле пока ты добирался сюда, на той Земле уже неделя прошла, и обратно как поедешь, сколь быстро мчать не будешь, неделя там все одно пройдет. Хотя, что здесь, в Святых горах, что на Земле, время течет в одном русле. Ты же по другой реке времени будешь возвращаться обратно. Не думал же ты, что мир так просто устроен, что можно по облачкам доскакать до входа в Навь?
— Да я, честно говоря, думал, что мир вообще немного по-другому устроен, — вернул я усмешку. — Ну а как ты тогда доберешься до места нашей встречи, что бы лишнее время на это не тратить?
 Святогор снова рассмеялся своим громоподобным голосом, так, что снег опять начал сходить с ближайших гор.
— За это не беспокойся! — он похлопал себя по животу. — Я настолько пропитался драконами, что перенял их некоторые свойства, и могу через Явь проникать на Землю, нужна лишь привязка. Драконьи зубы как нельзя лучше годятся для этого дела.
— Правда часто не могу пользоваться этим средством, только раз в несколько лет, — тут же вздохнул Святогор. — Ну да оно мне и без особой надобности. Что там одному куковать, что тут. Тут хоть еда всегда под боком. Одного дракона съешь, и год сытым ходишь.
 Услыхав, что обратно на Землю я вернусь лишь через неделю, я тут же решил, что не стоит задерживаться попусту в этом междумирье, а надо нагонять своих спутников. Мало ли что случиться за это время могло. За Селянина и Вольгу я не сильно переживал, там те еще товарищи, скорее сам огребешь, чем им люлей наваляешь. А вот за Василису, Беляну и Поповича беспокойство было. Со Святогором о его помощи мы договорились, больше здесь меня ничего не задерживало. Разве что про Муромца попытать, как его разум высвободить.
 Я спросил об этом Святогора. Тот ушел в себя на несколько минут, а затем крякнув и тряхнув бородой, развел руками в сторону.
— Хорошую задачку задал Кощей. Так с ходу ее не решить. Да и за день-два не решить. Давай так, Иван. Пока вы камни собираете, я Книгу Судеб призову. Дело это не быстрое и не простое, подготовки требует. В ней ответ поискать попробую, если сам ничего не придумаю. Там все заклятия мира записаны, да только не все найти можно, да не каждому прочесть. Но думается мне, что в знаниях и умениях, мне с Кощеем по силам потягаться.
 Увидев, что я подозвал Бурку, и начал надевать на него всё, что причитается для поездки верхом, отдавшись при этом мышечной памяти тела Муромца, так как сам нифига не соображал в данном деле, Святогор немного помялся, но затем спросил:
— Ты мне так и не сказал, отколь прознал о заклинании, которое ты уравнением назвал? И что я не могу никак решить его?
— Так Василиса Премудрая рассказала, я же упоминал, что она с нами путешествует.
— Василиса и правда мудра, она дурного не посоветует. И что же она тебе сказала?
— Что-то вроде того, что слишком большой кусок пирога ты замахнулся откусить, а теперь переварить не можешь. Но это я так, образно.
— Ну это я и без нее знаю, — приуныл древний богатырь. — Ничего более не посоветовала?
— Да мы про тебя особо и не думали, если бы Муромец не подсказал, так и не обратились бы к тебе. Давай, как вернусь, попрошу Василису по дороге рассказать в подробностях, что там у тебя не сложилось с заклинанием, и подумать, как помочь в его решении.
— Дожили! — вздохнул Святогор. — Подсказку приходится просить…
 И тут же вскинулся:
— А как же она тебе расскажет то, чего не знает?
 Теперь уже удивился я:
— В смысле не знает?
— Ну в том смысле, что о том, что я заложник этого места, и на Земле могу передвигаться лишь в горах знают многие. Про то, что это следствие работы с великим заклинанием, ведают только сильные волшебники, кто достиг уровня призыва Книги Судеб. Но о каком конкретно заклинании идет речь, и что у меня с ним сложилось не так, не знает никто. Да и мало тех волшебников, что сумеет хотя бы вникнуть в суть этого заклинания, не то, что бы выполнить его.
— Вот те раз! А с чего, в таком случае, ты решил, что Василиса помочь сможет? — Кхм, — Святогор смутился. — Ну не зря же народ величает ее Премудрой. Слыхал я про ее таланты. Она и о чем не знает, провидеть может, и наставить на путь истинный.
 А вот это мне было знакомо, я даже внутренне улыбнулся. Способность называется Сканер, и у меня она тоже есть. Только я и Василиса по-разному ей пользуемся. Похоже, недооценил я ее умение делать «общую» Оценку, тогда как сам использовал «частные» запросы. Из «общей» Оценки она и выводы делала, видимо, более обширные. А может в этом ей жизненный опыт помогал. Вот только каким образом это может помочь Святогору?
— Что-то я ничего не понимаю. Ты решить задачу не можешь, — увидев нахмуренные брови Святогора, я тут же поправился, — ну или неправильно что-то там делаешь. Судя по твоим намекам, Василиса тем более этого сделать не может. Так и какой совет ты от нее ждешь тогда?
— Да не жду я уже ничего и не от кого, — с досадой махнул рукой Святогор, видимо уже жалея, что поднял эту тему. — Так, за очередную соломинку решил ухватиться. Сам заварил кашу, самому и расхлебывать. Да только не знаю как. Не одну сотню лет уже мучаюсь, какие только подходы не искал. До чего дошел, что даже гусли волшебные смастерил, что бы с их помощью в унисон с заклинанием войти, и работать с силами мироздания минуя письмена, руны и формулы.
 Фига себе Святогор продвинутый! Я, используя жизненный быт и опыт будущего, себе виртуальный зал создал для упрощенной работы с магией, а он, видишь ли, музыкальный инструмент приспособил для этого. Я припомнил, как сам по началу экспериментировал с рисунками, облачками, папками, досками, планшетами и экранами, прежде чем прийти к тому виду, что открывался сейчас у меня в уме — полусферический зал, с теми же рисовальными досками и экранами, на которых была выведена интересующая меня информация в картинках и графике.
— Так может ты неправильно настроил свои гусли? — выйдя из раздумий, предположил я.
— А я их и не настраивал, — пожал плечами Святогор, — как сделал, так и сделал. Погоди-ка. Так мне настройщик нужен! Точно! Есть же такое умение! Правда очень редко такой дар у людей встречается, не знаю даже где и найти такого.
— Зато, кажется, я знаю, — криво усмехнулся я.
— И кто же это?
— Да вот перед тобою стоит, на Землю отчалить собирается, и это не конь.
— Не может быть!
— Ты про коня?
— Ты шутишь или правду говоришь? — Святогор насупился.
— Да правду, правду. Кощей вроде как специально выискивал в будущем человека с такой способностью, ну вот меня и нашел, и сам же разблокировал ее. Только я не в будущем остался, а в прошлом, по итогу, оказался.
 Святогор обрадовался, рассмеялся, хотел было по-дружески хлопнуть меня по плечу, но тут же осознав, что таким образом достигнет совсем иного эффекта, ударил ладонями себя по коленям.
— А ты говорил, что Василиса не Премудрая! А она вона как угодила! Не просто подсказку дала, а еще и тебя сразу ко мне прислала.
 Странный вывод, подумал я. Про премудрость Василисы я вообще ничего не говорил. И пришел сюда, совсем по другому делу. Пока он попал в точку только с тем, что Василиса признала в нем того самого, хоть и сильного, но неудачливого мага, решившего поиграть с мощным заклинанием из Книги Судеб.
— Эй, Святогор! — что бы тот не строил иллюзий по поводу моего появления, я решил тут же спустить его с неба на землю. — Ты что-то перепутал. Договор про камни в силе?
— Обижаешь! — воскликнул Святогор, заставив меня поморщиться от раскатов его голоса. — Конечно в силе. Да и какой договор может быть, коли это земля русская, кою я защищать должен. Я и Муромца готовил к этому. Из-за своей дурости, теперь не могу сам по просторам земным ходить, и от ворога оборонить землю родную.
— Ну так давай сначала одно дело сделаем, а потому уже про другое думать будем. Я совсем новичок, в вашем колдовском деле, что бы так с ходу в сложных заклинаниях разобраться. Вон, пока с камнем возился, чуть не взорвал всех к едрена фене, по неопытности. Так что как бы с гуслями твоими какой оказии не случилось, после которой ты не то, что камни поднять не сможешь, а и как звать себя забудешь. Ты сам-то готов на такой риск пойти? Я уже не говорю, что ты меня забыл спросить, хочу ли я ему подвергаться.
 Святогор сразу стал серьезным.
— Тут ты прав, Иван. Спешка только при ловле блох нужна. А мне год-другой подождать труда не составит.
 И тут же, с хитринкой в глазах, спросил:
— А что, неужто не поможешь мне, коли я обучать тебя возьмусь?
 Я засмеялся. Недавно прибить меня хотел, а теперь готов в ученики взять. И вывернул же фразу так, что в неловкое положение поставил. Типа он меня учить берется, а помощь уже по моему усмотрению, и на моей совести.
— Теперь ты прав, — ответил я. — Учиться магическому искусству мне необходимо. В помощи я тебе и не собирался отказывать, главное, что бы толк вышел. А то скажешь потом, что Василиса Настройщика не того профиля тебе прислала, ха-ха. Давай так договоримся: очистим Русь от падали разной, тогда про обучение и поговорим. Надо еще и с Муромцем разобраться, да и не только с ним.
 Я вскочил на Бурку.
— Ты, главное, не усни теперь, Святогор! А то проспишь еще наш вызов.
— Как же, уснешь тут. Столько всего навалилось!
— Тогда бывай! Поскакал я обратно.
 Я отдал приказ Бурке возвращаться той же дорогой, что мы прибыли сюда, и тот «включив» режим движения по воздуху, начал набирать высоту и скорость, держа путь к ближайшему облаку. Следом донеслось:
— Бывай и ты, Иван-дурак, сын Николаев. Буду ждать от вас весточки.
 Тьфу-ты, и этот туда же! Я обернулся на скаку, и закричал в ответ, надеясь, что Святогор меня услышит, и запомнит:
— Да не младший я в семье! Это фамилия у меня такая — Дурной. Вот же прицепились ко мне с этой кликухой дурацкой!
Глава 4 Соловей
Глава 2
Соловей
 
 Возвращение назад прошло без каких-либо проблем, я лишь еще раз подивился новому, для меня, представлению вселенной, когда верхом на Бурке вырвался в космос, и обозревал со стороны Землю, и прочие объекты, о которых в 20 веке ничего не было известно. Видимо уровень технологий еще не дошел до этого. А вот мы с Буркой дошли, и даже перешли, и посетив место обитания Святогора, которое в местных реалиях означалось как переход между Явью и Навью под названием Святые горы, сейчас возвращались обратно на Землю.
 Пока Бурка выбивал искры из возникающих в пространстве под его копытами плоских опорных площадок (потребление маны при этом почему-то резко снизилось, может быть сказывалось отсутствие земного притяжения?), я прокручивал в голове наш разговор со Святогором.
 Лихо я пообещал ему в ученики пойти, не подумав об одной немаловажной вещи. А как же дом? Мой, который в будущем? Лиса? Родители, опять же, друзья, родственники? Хотя за них-то можно не волноваться. Они и не заметят, что я отсутствовал, я же ведь вернусь в тот же миг, когда и исчез. Это мне тут тосковать придется. Правда, судя по последним событиям, рассчитывать, что на это у меня будет время, не очень-то приходится. Так что нечего киснуть заранее. Упускать возможность обучения у опытнейшего мага, да еще и помочь ему в правке какого-то масштабного заклинания, я просто не имею права.
 Обратный путь на Землю не занял много времени, и вскорости мы оказалась на той же поляне, где наша команда разделилась на части.
 Я вывел у себя на одном из виртуальных экранах копию карты, что недавно рисовала Беляна, и на которой были отображены как порядок сбора камней, так и направление для Василисы, Поповича и Беляны. Путь их следования старались прокладывать по линии кратчайшего расстояния между Муромом, от которого я сейчас находился примерно в ста километрах на юго-запад, и Киевом. Но понятно, что прямой дороги не было, поэтому маршрут походил на лист кардиограммы, состоящей из ломанных прямых, только без острых вершин. Основные города, которые я себе обозначил, и где мы договорились в обязательном порядке побывать и оставить весточку о себе, что бы не разминуться, были Рязань, Тула, Дебрянск (оказывается Брянск так назывался изначально) и Чернигов. Некоторые из них еще и городами не были, а так, поселениями, но все же имели для меня хоть какие-то знакомые названия из будущего, и похожие координаты, поэтому их и выбрали в качестве точек рандеву.
 С момента нашего расставания прошло, судя по словам Святогора, уже более двух недель, хотя для меня с Буркой, еще и день не закончился, как мы попрощались. Сколько они за это время могли проехать? Километров триста-четыреста, если нигде особо не задерживались. Значит трио Василиса, Попович, Беляна, сейчас были, скорее всего, где-то между Тулой и Брянском. Так. От моего местонахождения до Брянска что-то в районе пятисот километров. За день мы с Буркой это расстояние преодолеем, и будем дожидаться наших товарищей в Брянске.
 Но это завтра. Уже вечерело, поэтому следовало подумать о ночлеге. Тем более, что лично я за сегодняшний день хорошо так измотался, да и Бурка с этими переходами между мирами не выглядит бодрым. Ночевать в лесу за последние дни надоело, поэтому решил доехать до Рязани, и отдохнуть там, на каком-нибудь постоялом дворе, где можно и местной кухни отведать, и поспать на пуховых перинах. Да и Бурке в стойле с сеном и овсом будет комфортней. А то в последнее время чаще на еловых ветках, что под шатры и палатки накидывали, приходилось спать. Не, я не жалуюсь, но глупо отказываться от уюта, когда он в шаговой доступности. Вернее, в скачковой, во всяком случае для нас с Буркой, хе-хе.
 Я указал коню направление, и мы помчались по лесам и долам, взлетая над деревьями, и преодолевая за один скачек по километру-полтора. За час должны были добраться до преддверия в Рязань, а там, остановившись где-нибудь в лесочке, уже спокойным шагом выйдем из леса на одну из дорог, ведущих в город, что бы не шокировать местных жителей нашим способом передвижения.
 Я уже начал предвкушать сытный ужин и теплую постельку, как планы резко поменялись. Что же мне так везет на разного рода приключения? Это уже превращается в какую-то дурацкую традицию. Я что, магнит, который их притягивает? Или во мне сидит какой-то компас, который, в последнее время, направляет меня туда, где что-то происходит?
 Вот что этому придурку понадобилось на одном из распаханных Селянином полей? Ладно бы мародер какой был, и зерно чужое воровал, я бы мимо пролетел, и даже не понял бы этого. Так нет, этот самый настоящий вредитель! Завалил больше половины поля камнями и деревьями, и стоит такой, весь из себя довольный, только что руки не потирает от радости, что завалы кругом устроил. Кстати, как это так умудрился сделать? Никакого трактора или экскаватора что-то в округе не видать.
 С чего я решил, что это Селянин поле распахал? Потому что только его поля по три раза за сезон урожай дают, и выглядят они по-особенному. Пока одна треть поля побегами пробивается, другая треть начинает зеленеть и колосится, а с последней трети уже урожай снимать можно. И так по кругу три раза за лето. Это если простые люди землю обрабатывают и зерно сажают. Сам же Селянин, при желании, всего за сутки может не только весь цикл организовать, но и свежим хлебом люд частной накормить. Вот такой у него дар имеется.
 Помниться Селянин сетовал, что кто-то стал на его поля порчу наводить, и буреломы устраивать, с которыми простым крестьянам совладать будет сложно. Мы тогда еще обсудили, не Яга ли это Кощею помогает вредительством заниматься. Ведь это явно с его подачи пакости разные на земле русской кто-то устраивает. Василиса тогда сильно засомневалась в причастности к этому делу Яги, сказав, что это не ее профиль. И точно. Вот это чей профиль. Шарообразного толстячка, с огромными щеками. Это все что я успел приметить в нем, пока поле, где эта сволочь навела бардак, проносилась под копытами коня.
 По инерции пролетев мимо, мы вломились в лесок за ним, и резко остановились, устроив в месте приземления небольшую посадочную полосу в виде вздыбленной земли и нескольких раскорячившихся в стороны от образовавшейся канавы деревьев и кустов.
 Выбравшись из зарослей на простор возделанной земли, я увидел, что этот мелкий пакостник заметил нас, и теперь готовится к исторической встрече. Ну да, трудно было не заметить, как какой-то метеорит свалился недалеко в лесу, и понять, что это явно не проезжий крестьянин прибыл поинтересоваться, где тут ближайшая библиотека.
 Колобок спешно забирался в центр устроенного им бурелома, где образовался холм из стволов деревьев и камней, в несколько метров высотой. Пока мы подъезжали к границе устроенного им локального армагеддона, он успел добраться до вершины холма, и расстелив там коврик, уселся на него, презрительно взирая на нас сощуренными глазами, по-турецки подвернув под себя ноги, и уперев в колени руки, с растопыренными в стороны локтями.
 Личность была довольно колоритной. Если с высоты полета его тело с непомерно раздутыми щеками, казалось комичным и небольшим, то приближаясь к нему уже по земле, я оценил истинный размер этого колобка. Своими габаритами он, пожалуй, превышал нас с Буркой вместе взятых. Удивительно, что он так легко и быстро двигался. Одет он был в яркую одежду, состоящую из множества лоскутков, преобладающих темно-синим оттенком, и свисающих с его объемистой фигуры, словно бахрома. Что-то мне это смутно напоминало. Голова была оголена, и сверкала лысиной. Морда поперек шире себя, глаза раскосые, с щек свисают длинные усы, доходя своими концами до груди. Сами щеки, это две отъевшиеся свиные жопы, а между ними пасть с толстенными губами и приплюснутым носом. «Интересно, как у него с интимом, с такой рожей?» — почему-то подумалось мне.
— Эй, бомжара! — начал я свое приветствие. — Ты чего тут помойку устроил? Люди старались, землю возделывали, зерно растили, а ты весь их труд испоганил!
 Свинорыл немного опешил от такого обращения, видимо стиль был для него несколько непривычным, но спустя мгновение опомнился и колыхнув щеками заговорил с пафосом:
— Кто это там пищит? Комар какой-то? Не разглядеть тебя! А это мужичек с ноготок. Ступай своей дорогой, лапотник! А то сморкнусь в твою сторону, и соплею зашибу.
 Я поморщился. Неприятные мурашки побежали по телу. Смотрю и Бурка головой затряс. Но не от его слов, конечно, а от голоса. Словно кто-то фрезерный станок запустил, и к скрежету металла добавил еще звуки пенопласта по стеклу. Брр! Ну и гадкий же голосок! Аж в ушах звенит. После звукового воздействия самому бы про интим не забыть.
— Слышь, комик недоделанный! Даю тебе один шанс, вот это вот все что ты тут накидал, разгрести и положить на место откуда взял. Тогда может быть живым тебя отпущу.
 Я прекрасно понимал, что драке — быть. Но нельзя же просто подойти и начистить человеку репу. Пришлось прояснить наши дальнейшие взаимоотношения, после несогласия с которыми со стороны оппонента, можно и битву начинать. До него еще, правда, еще добраться как-то надо, ишь залез куда. Но, видать старые обычаи гласили сначала представиться друг другу, потому как колобок вновь заскрипел своим противным голосом:
— Ты кто таков будешь, пес облезлый, что дерзишь самому Соловью Разрушителю?
 Ну раз обычай такой, что сначала назваться надо, а затем уже рожи чистить, то кто я такой, что бы его менять? Раскроем и мы свое инкогнито. Только как себя представить? А чего тут думать, по любому Муромец, ведь рано или поздно займет он свое место в теле.
— Пес облезлый у тебя в штанах. А я богатырь русский, Илья Муромец! И, кстати, мое предложение действует не дольше одной минуты.
— Слыхал я о тебе, богатырь! — в скрипе голоса Соловья, послышались нотки удивления. — От одного великого мага. Да ведь извели тебя, как ты мог воскреснуть?
— Это откуда же такие слухи идут? Не от Кощея ли? А ты не его ли прихвостень?
— Дурашка ты, видать, а не богатырь, что позволяешь себе коверкать имя Великого и Бессмертного Вершителя судеб и Короля сущности. Мелкая сошка, недостойная даже пыли на его сапогах.
 Хм, интересно, кто так сократил этот титул до Кощея?
— А ты-то чего так лебезишь перед ним? — не понял я. — Ладно бы себя восхвалял, да силой своей бахвалился, а то какого-то пердуна старого превозносишь, который тебя и не слышит.
 Щеки Соловья заходили ходуном, а изо рта послышалось бульканье. Рот расплылся в кривой ухмылке. Видимо это он так смеялся.
— Ты и правда дурень, раз не знаешь, что титул Короля сущности, дает ему возможность прозреть действия любого своего слуги!
 Что-то все кому не лень меня дураком пытаются назвать.
— Да уж лучше дурнем быть, чем, как ты, на побегушках у Кощея бегать, по лесам прятаться, и гадить везде исподтишка.
— Ты пытаешься оскорбил меня таким образом? Ха-ха-ха! — толстяк запрокинул голову в смехе, отчего щеки его стекли на плечи, и затряслись словно студень. Он тут же вернул голове вертикальное положение и сверкнул прищуренными глазами. — Так знай, невежа, земля, ваша, русская, как дева белая. Бессметный Король уже ей кровушку испортил, насадив множество клещей под кожу, а я еще добавлю ей угрей и язв своими завалами и проклятиями. И сколько я их устрою, столько надела себе в будущем и получу. Ха-ха-ха!
 Он вновь запрокинул голову в смехе, от которого меня все сильнее коробило, настолько он был визгливым и противным.
— А знаешь почему я тебе это говорю? — он вновь стал серьезным, поблескивая свиными глазками. — Потому что знания эти ты сейчас в могилу унесешь. Недоглядел, видно, Король, как ты из-под сапога его вылез, не додавил он тебя. Так я сейчас это исправлю. Ха-ха-ха!
 Опять этот противный смех, запрокинутая голова, трясущиеся щеки, сползшие на плечи, и подрагивающие усы под носом. До чего же неприятный тип!
 Я спрыгнул с коня, поднял с земли камешек, такой, с ладошку Муромца, ну то есть на пару кило, и закинул его по дуге в открывшийся рот весельчака, словно в горлышко кувшина.
— Хоре ржать, стендапер хренов! Вышла твоя минута!
 «Камни, это наше все», — подумал я, припоминая захват Ореховца, и глядя, как преобразился смеющийся Соловей. Сейчас ему было явно не до смеха. Он, схватившись руками за горло, и резко подавшись вперед телом, пытался отхаркнуть залетевший в рот камень. Его рожа стала пунцовой, щеки надулись, глаза начали вылизать из орбит от усилия, и вот камень, словно из пушки, вылетел наружу, роняя по дороге кровавые капли и осколки передних зубов.
 Соловей, видать, был опытный колдун, он не стал терять время на дальнейшие угрозы, и сетовать по поводу выбитых зубов, а сразу перешел в атаку. Теперь становилось понятно, почему у него такой голос, так как голосовыми связками он пользовался не только что бы поговорить. Резко вобрав в себя воздух, так что его непомерное тело увеличилось чуть ли не в два раза, и раскрыв щербатую пасть, он заорал. Нет, не так. Он ЗАОРАЛ.
 Соловей ошибся, полагая, что я нахожусь на том же месте, где стоял во время нашей перепалки, и направив свой удар в этом направлении. За пару секунд до этого, пока Соловей боролся с камнем, я хлопнул Бурку по крупу, что бы он валил подальше и побыстрее, а сам метнулся правее холма, в расчете зайти к противнику с боку. Тем не менее, узконаправленная звуковая волна самым краем коснулась и меня, отчего я чуть не потерял ориентацию, и не покатился по камням. Кажется, из ушей потекла кровь. Я вскочил, и несмотря на боль в ушах, рванул вперед, стараясь уйти подальше с линии атаки, и лихорадочно прикидывая, что у меня есть в магическом арсенале, против… Против чего?
Применяемые умение Соловья. Оценка.
 Крикун. Достижение голосом максимальной амплитуды во всех известных звуковых диапазонах, с целью оглушения противника. Активация умения 10 единиц маны. Поддержка умения — 0,2 ед./сек.
 Свистун. Воздушный поток, разрушительной силы. В зависимости от магического усиления может достигать до 5 баллов по шкале Саффира — Симпсона. Активация умения 20 единиц маны. Поддержка умения — 0,2-1 ед./сек.
 Умение Сканер. Расход 1,5 ед. маны.
 Имеется возможность подключения навыка Настройщик.
 Знакомое умение. Буквально сегодня Святогор продемонстрировал как физическое воздействие можно усилить магией. Тут что-то похожее, но несколько иное, во всяком случае крик застал меня почти врасплох. Хорошо, что я такой шустрый, а чувство опасности, доставшееся от Муромца, подсказало мне не только направление первой атаки Соловья, но и безопасные участки.
 Вслед за Криком Соловей тут же применил второе умение — Свистун, все в том же направлении, где меня уже не было. Камни и деревья, словно пушинки полетели от края холма, на котором восседал Соловей, яростно вращая глазами, поддерживая руками раздавшиеся в стороны щеки, и кривя щербатую пасть. Вот начал отрываться и подниматься в воздух дерн с земли, после чего к летящим камням и деревьям добавился и земляной вал. Все это смешалось в кучу, и образовало в отдалении еще один холм, своим размером не уступающий тому, на котором восседал Соловей. Теперь понятно, как он завалы на полях устраивает.
 Никакой магии я использовать не стал. Не было времени придумывать что-то, а доступные мне умения Настройщика и Сканера, не подразумевали боевого применения. Надо будет как-то на досуге подумать над этим упущением. Я лишь успел, практически на автомате, отобразить внутри себя магическое облачко Соловья, и понять расход его магии. Его уровень маны просел на половину, то есть он сможет еще раз повторить свой трюк, что огорчало. В то же время скорость восстановления маны — 3 единица в минуту, что радовало, так как после опустошения запасов маны быстро вернуть себе способность колдовать он не сможет.
 Все время забываю про Силу Тела у богатырей. Не привык к этому еще, достаточно того, что Муромец и так силен как медведь, что камни в порошок может простым сжатием руки растереть. Но сейчас, в момент опасности, его богатырская сила сама выплеснулась наружу. Это драйв! Припомнилось как я впервые ощутил его, будучи в теле Вольги, при «обнимашках» с Поповичем, когда испугался, что тот заломает меня. В кровь будто вбрызнули адреналин, только если у Вольги это был ковш, то у Муромца это был целый чан. Боль в ушах забылась, мне даже показалось, что кровь перестала течь, и организм залечил рану, так как захотелось почесать уши. Но сейчас было не до них.
 «Камни, это наше все!» — повторно подумал я, поднимая самый большой валун у подножия холма, и пуляя им в начавшего оглядываться по сторонам Соловья. Было видно, что он доволен получившимся надгробным курганом, и уже готовится толкнуть победную речь, но, видимо, сам привыкший шкодить, все же решил проверить окружающее пространство на предмет непредвиденных обстоятельств. И не ошибся. Обстоятельство, в виде булдыгана, размером с человека прилетело к нему с такой силой, что раздался хруст сломанных костей, и Соловей улетел куда-то за край холма.
 Мне понадобилось два прыжка, что бы оказаться на вершине кучи-малы из камней и деревьев. Соловей, подрагивая всем телом, лежал на склоне холма. Его фигура вдруг стала уменьшаться, а я, глянув на его магическое облачко у себя в виртуале, обнаружил резкий упадок маны, почти в ноль. Я было дернулся, что бы резко уйти в сторону, но тут же понял, что вся его магия уходит на лечение. Камень, разворотив ему бок и грудь, сейчас валялся в стороне, а из тела Соловья наружу торчало несколько ребер. Но вот они стали складываться, словно ворота ангара, и исчезли под одеждой. Затем и само тело начало опадать под ворохом лоскутьев, становясь все меньше и меньше. Наконец оно достигло размером человека среднего роста, а одеяние вдруг начало сливаться своей раскраской с окружающей средой.
 Вот что мне напоминали на его одежде лоскутки и бахрома — элементы маскхалата. В считанные секунды опавший балдахин сжался до размеров человеческого тела, превратившись в маскировочную накидку, благодаря которой, если бы я не знал точного места нахождения Соловья, то в жизнь бы не угадал, что на склоне среди камней, веток и земли, спрятался человек. Но я-то знаю. Помимо этого, у меня и мониторинг магических возмущений имеется, так что как ни постарался свинорыл потихонечку начать отползать в сторону, забиваясь в щели между камней и стволов деревьев, я его видел.
 Значит вот он как еще может передвигаться по полям и лесам. Скрытно, не попадаясь никому на глаза. А когда хочет применить свой магический дар, то раздувается словно жаба, что бы побольше воздуха в себя набрать. Стоило призрачной ряби маскхалата достигнуть границ с холмом, причем совершенно бесшумно, и довольно быстро, хотя он и уползал по-пластунски, видимо это был еще один навык, которым он владел в совершенстве, как рядом с ним в землю вошел брошенный мною камень. Не столь большой как тот, которым я прибил его, где-то чуть крупнее лошадиной головы, но для простого человека этого было бы достаточно, что бы получить несовместимые с жизнью увечья. Он упал рядом с ногами, чуть не порвав материал костюма.
— Следующий камень кину прямо на ноги, что бы ты быстро бегать не смог, — предупредил его я, спускаясь с холма. — Ну-ку вылазь на свет, и иди ко мне.
 Я вышел на ровную поверхность у края канавы, образованной недавним свистом Соловья, и кликнул к себе Бурку. Соловей в нерешительности застыл на месте, тем не менее сдвинувшись, пока я звал коня, чуть в сторону.
— Да вижу я тебя, вижу, — сказал я ему, и кинул совсем маленький камень, попав в спину, распластавшемуся по земле существу. — Не вынуждай меня ноги тебе ломать. Магии у тебя совсем мало осталось, быстро уже не залечишь. И жить тебе осталось ровно столько, сколько ты идешь ко мне, и думаешь какую пользу можешь принести. Сразу скажу, мне проще избавиться от тебя, чем такую проблему за спиной оставлять.
Глава 5 Соловей
 Соловей поднялся на ноги, и двинулся в мою сторону. Его потряхивало от страха.
— Не убивай меня, Илюша! Любую волю твою выполню! От Короля отрекусь! Все камешки и деревца на места верну! Только жизнь оставь!
 Было видно, что он был ошеломлен итогом схватки, и то, с какой легкостью, как это могло показаться, я его одолел. И, похоже, нисколько не сомневался, что я сейчас выполню свою угрозу. Потому и дрожал. А у меня насчет него возникла кое-какая мысль.
 Я глянул в виртуале на одну из таблиц характеристик нашей компании, и по ее образцу сделал запрос на Соловья, занеся после этого и его данные в туда.
Соловей. Оценка.
Сила Тела 7+СВ (Сила Воздуха)
Сила Земли 0
Сила Воздуха (СВ) 100
Сила Огня 0
Сила Воды 0
Сила Природы 20
Дух русский 0
Дух магический 100
 Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.
 Ага, насчет умения переплетать магию с физикой, как это делал Святогор, я ошибся. У Соловья ярко выраженная Сила Воздуха, на максималках, вот ей он и пользуется, и его мана уходит на поддержание именно этого свойства. У Святогора нет почему-то доступа к силам стихий, или я просто не все существующие силы выявил. Зато магия у него запредельная, и он умудрился каким-то образом к Силе Тела множитель добавить, а не слагаемое, как у других.
Святогор.
Сила Тела 100*ДМ (Дух магический)
Сила Земли 0
Сила Воздуха 0
Сила Огня 0
Сила Воды 0
Сила Природы 0
Дух русский 10
Дух магический (ДМ) 1000
 Для моей же задумки нужна была характеристика Дух русский.
Иван.
Сила Тела 10-ДР (Дух русский)
Сила Земли 1(+)
Сила Воздуха 1(+)
Сила Огня 1(+)
Сила Воды 1(+)
Сила Природы 1(+)
Дух русский (ДР) 1000
Дух магический 100
 У Соловья он вообще нулевой. Но он маг. Значит что? Значит я, при его согласии, могу залезть к нему в голову, и не убить при этом, как чуть не случилось с простыми людьми в Ореховце. То, что моя характеристика Дух русский является решающей в подавлении чужой воли, я убедился, еще будучи в теле Вольги. Сдается мне, что за счет него, я и имею возможность подселиться в чужую личность. Теперь стоит испытать, а работает ли это на расстоянии, не прибывая в теле носителя. Материал для этого имеется, вот он уже подошел и стоит передо мной, и его, в случае чего, не жалко. Как говорится, коль насрал другому в душу, будь готов говно и кушать.
 Кстати, что-то мне раньше в голову не приходило, что ведь благодаря именно этой характеристики, с гипертрофированной цифрой в 1000 единиц, у меня и проявились столь ярко выраженные умения Сканера и Настройщика. В первом случае русский Дух дает связь с информационным полем мира, а во втором связь с информационным полем человека, и его магических умений. В первом случае я считываю необходимую мне информацию, а во втором имею возможность произвести настройки чужих способностей. Хм, пожалуй, так и есть.
 Ну что ж, приступим к эксперименту. Осталось лишь согласие Соловья заполучить, прежде чем лезть к нему в голову.
— Жить хочешь? — спросил я его.
 Тот быстро закивал. Капюшон сполз с головы. Передо мной предстал этакий пухленький добродушный человечек, небольшого роста. Лицо расползается в подобострастной улыбке, зубы, кстати, все на месте. Непомерные щеки пропали, став просто румяными. Усы все так же свисают вниз двумя хвостами, а голова блестит лысиной. Только в узких, прищуренных глазках, хоть и закрались испуг и неуверенность, но уже начинала бродить и мелькать злоба.
— Я хочу избавить тебя от влияния Кощея, который, как ты говорил, следит за своими слугами, — нормальная версия, не противоречащая моим намерениям, так что, можно сказать, что я не врал. Почти. — Тем самым, он перестанет быть через тебя угрозой, и тогда я, возможно, поверю в твои искренние намерения исправить все то, что ты до этого натворил на земле нашей.
— Неужто тебе по силам избавиться от такого хитрого колдовства? — изумился Соловей так, что из его глаз улетучились все другие эмоции. — Невозможно снять метку Вершителя судеб без его желания! Я и сам колдун не из последних, но не знаю, как это сделать. Мало кому в мире заклинания разума доступны. Король сущего в этом деле первый из первых, не может быть что бы какой-то мужик безродный, да хоть и богатырь, смог его магию развеять.
 По-моему, он начал очухиваться, раз такие речи толкать стал. Что характерно, сейчас звук его голоса уже не напоминал работу лесопилки, а был обычным, довольно приятным баритоном.
— Ты на меня посмотри! — я взял его за шкирку, и, подняв перед собой, тряхнул так, что в нем что-то хрустнуло, а для наглядности, еще сунул под нос кулак, который, почти полностью закрыл его лицо. — Не ты ли говорил, что Кощей извести меня хотел, да не получилось? Или думаешь перед тобой приведение стоит?
 Я легонько ткнул его указательным пальцем в грудь, отчего Соловей взвизгнул и сжался, словно нашкодивший котенок.
— Не бей меня, Илюша! — заскулил он.
 Да я вроде и не бил никого?
— Все исполню, скажи, что делать?
— Открой мне свой разум, и дай согласие на то, что бы я мог там кое-что поправить.
 Я увидел, как в его глазах вновь вспыхнула злоба, со смесью какой-то непонятной затаенной надежды. Деваться ему было некуда, это он понимал. Либо умереть, либо выполнить мое требование.
— Хорошо, — просипел он, — я сделаю это, но надеюсь, что ты пожалеешь об этом. Обещай, что не навредишь мне!
— Нужен ты мне больно, — усмехнулся я, перенося его образ на очередную отдельную доску в своем сознании.
 Его фигурка на доске посветлела, что говорило о начале контакта, и возможности управления. Но и без засветившийся картинки, я ощутил своим новым чувством магии, что передо мной распахнуты двери его сознания. А у меня уже были готовы вопросы, что бы понять в каком направлении действовать дальше, и как и где можно ли применить свой дар Настройщика.
Влияние Кощея на Соловья. Оценка.
 Между индивидуумами имеется астральный канал, поддерживаемый за счет оттока маны у Соловья.
 Умение Сканер. Расход 1,5 ед. маны.
 Имеется возможность подключения навыка Настройщик.
 Молодец Кощей. Мало того, что имеет возможность следить за своими приспешниками, так еще и делает это за счет их энергии.
Отобразить графически.
 Я бы мог сам, в ручную, так сказать, нарисовать папку с нужными свойствами рядом с изображением Соловья. Но с недавних пор решил взять себе за правило перекодировать смысл ответов из текстового отображения в графическое, используя свою концепцию в духе компьютерных технологий 21 века. На это тратилась дополнительная мана, так как это было определенное магическое усилие, я в какой-то мере задействовал свое умение Настройщика. Но в итоге, думаю, это принесет свою пользу, особенно когда будет доведено до автоматизма. Во всяком случае, такой подход, не так давно, позволил мне увидеть влияние камней на окружающих в более широком диапазоне. Почему бы не применить тот же подход к людям и их умениям?
 Возле картинки Соловья на рисовальной доске или экране (они у меня постепенно унифицировались, переходя из одного состояния в другое), появилась папка с надписью «НАБЛЮДЕНИЕ». Большими и яркими буквами оранжевого цвета, настолько яркими, что хотелось отвести взгляд от надписи. Довольно странно. От нее отходила линия, исчезая за пределами доски-экрана. Рядом была подрисована стрелка, направленная туда-же, за экран, и изображено запорное устройство в виде крана, как на трубах с водой, который сейчас был закрыт. Вот значит, как Кощей следит за своими подчиненными. Только зачем ему кран? Типа, когда ему надо открывает и получает информацию, а когда не недо перекрывает его? Чудно;.
 Еще одна линия связывала эту папку с магическим облачком Соловья. Тоже странно, обычно все умения выводятся рядом с фигурой, не коммуницируясь никакими отдельными линиями с магией. Подпитка маной подразумевается само собою, по желанию человека при активации навыка. Видимо таким образом Кощей обходит волю Соловья, и тот без собственного ведома расходует ману для подпитки наложенного заклинания. Хитро;. Стрелочка здесь тоже присутствовала, указывая направление от облачка к папке. Это еще зачем? Что-то намудрил тут Кощей с кранчиками и стрелочками.
 Интересно, как выглядит обряд наложения вот этих всех заклятий, которые у меня отображаются в виде папок и связей? Хорошо, что я умудрился найти свой подход, в разы упрощающий понимания сути заклинаний, и мне не нужно заучивать все эти слова, формулы и знаки.
 Не долго думая я оборвал уходящую вовне нитку и перетянул ее к себе. Именно так, не стер ластиком, и не дорисовал еще одну линию, а рванул и потянул усилием воли и магии. Изображение Соловья чуть мигнуло и стало как будто ярче. Ну вот, я же говорил, мне и изобретать ничего не нужно, уже все до меня придумано, а благодаря моему ноу-хау в виде виртуализации заклинаний, не нужно вдаваться в дебри колдовских знаний. Запоминаю эту, в общем-то, простую, комбинацию с привязками папки к облачку. Хотя там и запоминать-то нечего, главное понять алгоритм.
 Кажется, моя задумка увенчалась успехом. Я был уверен, что, как минимум, уберу «глаз» Кощея из Соловья, но вот сумею ли переключить его на себя, были сомнения. Но это получилось, причем довольно легко. Значит я могу наблюдать за Соловьем на расстоянии, как Кощей ранее. Теперь надо подумать, как его заставить, если не служить мне, то хотя бы убрать все свои «прыщи» и «язвы», что он наплодил на нашей земле. Но сначала разобраться как работают другие его навыки, которые я увидел, может это поможет.
 Стоп! Стоп, стоп, стоп. Что-то тут не то. Никаких новых ощущений, исходящих от Соловья, я не получил, разве что почувствовал дополнительный источник маны извне. Я потянул эту ману усилием воли, будто какой напиток через трубочку из стакана, и понял, что мана Соловья перетекает ко мне. Мое магическое облачко дополнилось до 100% (там было 96%), и подпитка прекратилась. При этом кран, нарисованный на линии, которая теперь шла ко мне, открылся, пока текла мана, и закрылся, по окончании процесса. Что за хрень? Откуда взялась мана, если у Соловья как был показатель в облаке 5 единиц, так и остался?
 Так, так, так. Что же я не посмотрел, что внутри папки «НАБЛЮДЕНИЕ»? Сейчас поправим это. Но, прежде чем открыть ее я более внимательно вгляделся в название. Яркий оранжевый цвет отталкивал, но теперь я понял, для чего это было сделано. Это была фальшивка, наложенная сверху на истинный смысл работы заклинания, который скрывался под яркой вывеской, и гласил: «изъятие духа магического». Я открыл папку, вернее сделал ее прозрачной. Отныне всегда буду засвечивать что находится внутри папок. А то неизвестно какую гадость на себя скастовать можно. Вот я дурень, конечно, что бездумно перевел на себя колдовство Кощея! А если бы это была ловушка для другого мага? Какой-нибудь приказ убить себя, ну или что-то в этом роде? Впредь буду осторожней.
 Внутри папки находилось еще одно магическое облачко, заполненное маной. Объем облачка составлял 50 единиц маны, и сейчас там не хватало 4 единиц. Понятно. Ко мне перетекли. К облачку был пририсован вентиль со шкалой, который был установлен в минимальную позицию 0,1 ед./мин., и мана из облачка Соловья, потихонечку наполняла этот сосуд. Соловей этой потери и не замечал видимо.
 Вот Кощей жук хитрожопый! Заставил поверить своего подопечного, что тот все время под наблюдением, а сам все это время ману у него подворовывал. А что, ману можно передавать на любые расстояния что ли?
 На какое расстояние можно передавать ману. Оценка.
 Зависит от конструкции передатчика и приемника. В случае с живыми существами, и, в частности, с людьми, при обоюдном согласии, расстояние не превышает ста метров.
 Хм. Просто запасной ходячий сосуд с маной? Припомнились слова Кощея про банки крови, и прочие банки. Любитель консервов. И кран поэтому тут, у Соловья нарисован, а не где-нибудь под рукой у Кощея, потому как на большом расстоянии им не воспользоваться. А окажется Соловей рядом, тогда Кощей, при необходимости, его и вскроет как пивную банку. Согласие он уже получил, обманом. Интересно, как он убедил своего подчиненного разрешить залезть к тому в сознание и сделать закладку? Якобы наблюдения? Сказал, что поможет в случае чего? Или отомстит посмертно? Ха-ха!
 Смех смехом, но задумка-то моя провалилась по поводу контроля над Соловьем.
 Посмотрим другие его таланты, авось что придумаю.
Соловей. Умение изменять тело. Оценка. Отобразить графически.
 Умение связано с Силой Воздуха и Силой Природы.
 Сила Природы дает возможность пятикратно уменьшить объем тела от номинала. Активация умения 10 единиц маны. Расход маны на поддержание умения — 5 ед./мин.
Сила Воздуха дает возможность пятикратно увеличить объем тела от номинала. Активация умения 2 единиц маны. Расход маны на поддержание умения — 1 ед./мин. Увеличение тела необходимо для активации умения Крик (активация 10 единиц маны) и Свист (активация 20 единиц маны).
 Умение Сканер. Расход 2 ед. маны.
 Имеется возможность подключения навыка Настройщик.
 Появилась новая папка под названием «Изменение объема тела». Она была прозрачной, и внутри ее виднелось две горизонтальные панели со шкалой, имеющей градацию от 1 до 5 и бегунком рядом с единицей. Над верхней шкалой была надписать «Уменьшение (используется Сила Природы)», над нижней «Увеличение (используется Сила Воздуха)». То есть, используя одно из этих умений, можно было с помощью бегунка задать на сколько увеличить или уменьшить тело, в зависимости к какой Силе обращаешься. Примечательно, что активация Силы Природы требует 10 единиц маны, а Силы Воздуха всего 2. Почему так? А-а, понятно. У Соловья в параметрах:
Сила Воздуха 100
Сила Природы 20
 Ну что же, теперь я знаю еще одну закономерность. Расход маны на заклинания, связанные с определенными Силами, зависит от значения этой Силы у мага. И, по всей видимости, если у какой-то стихии показатель ноль, то и воспользоваться заклятиями, связанными с этой стихией, маг не сможет.
 Шевельнулось смутное воспоминание, что кто-то в дороге упоминал о природных магах, и людях. Что характерно, у меня, Вольги, Муромца, Поповича, Василисы и Беляны во всех проявлениях стихий стояли как минимум единички с плюсиками. О чем это говорит? Нам доступны все стихии? Надо при встрече Василису об этом поспрашивать.
 Но это не все. От папки «Изменение объема тела», а точнее от панельки под названием «Сила Воздуха», вправо отходит условная черта, которая заканчивается каскадом еще из двух прозрачных папок — «Крик» и «Свист». «Крик» имеет две кнопки «вкл.» и «выкл.», то есть тут без регулировки мощности, видимо сразу на максимум выскакивает. Активация 10 единиц маны, и помимо этого, пока способность используется, идет дополнительный расход маны в 0,2 единицы в секунду. Довольно затратно, много не накричишься. Это у нас 12 единиц в минуту получается, тогда как пополнение маны у Соловья 3 единицы в минуту. Так, а что в папке «Свистун»? А в папке «Свист» еще одна панель с ползунком, с такой же градацией от 1 до 5. Хех! Вот они от 1 до 5 баллов по шкале Саффира — Симпсона. Интересно сколько баллов было в вихре, что устроил Соловей, когда курган мне решил организовать? Активация навыка 20 единиц маны, и каждая секунда, пока он работает расходует от 0,2 до 1 единицы маны, в зависимости от того какой силы ураган хочешь наслать. То есть от 12 до 60 маны в минуту. Да плюс «Крик». Только одна активация Увеличения тела, Крика и Свиста хавает 32 единицы маны. Да плюс за каждую секунду использования дополнительная мана утекает. То-то у Соловья она просела в первый же миг чуть ли не в половину.
 Интересный момент, что без активации умения Увеличения тела с помощью Силы Воздуха, невозможно применить способность Крик или Свист. Наверное, это связано с тем, что нужно наполнить легкие или тело воздухом. То есть магия завязана на какие-то свои закономерности и физические законы, где-то даже перекликающееся с обычной физикой. Ладно, оставим теорию на потом, когда обучаться у Святогора буду.
 Так, что еще я хотел выяснить? Лечение.
Исцеление. Оценка.
 Умение связно с Силой Природы. Доступны:
Малая регенерация (ссадины, ушибы, вывихи). Активация 5 ед. Поддержка 0,5 ед./сек.
Средняя регенерация (открытые раны, разрывы связок, закрытые переломы). Активация 5 ед. Поддержка 2,5 ед./сек.
Максимальна регенерация (разрывы внутренних органов, черепно-мозговые травмы, открытые переломы). Активация 5 ед. Поддержка 5 ед./сек.
 Умение Сканер. Расход 1,5 ед. маны.
 Имеется возможность подключения навыка Настройщик.
 Возникла очередная папка с тремя кнопками, и показателями расхода маны для активации и поддержки заклинания.
 Сила Природы это не конек Соловья. Если отталкиваться от той же закономерности зависимости расхода маны от очков Силы, то при показателе 100, его расходы уменьшились бы в 5 раз. А так он весь остаток маны извел на лечение по максималке. С другой стороны, у Муромца еще меньше этот показатель.
Муромец.
Сила Тела 100*ДР (Дух русский)
Сила Земли 10(+)
Сила Воздуха 1(+)
Сила Огня 1(+)
Сила Воды 1(+)
Сила Природы 10(+)
Дух русский (ДР) 100
Дух магический 100
 Это что же получается, я себе ухо залечил не за бесплатно? При Силе Природы у Муромца в 10, это будет 10 маны за активацию, и 1 единица в секунду за лечение, то есть расход 11 маны? Но вроде как просадки магии я не почувствовал при этом. Только адреналин от использования Силы Тела Муромца. С другой стороны, когда у тебя в разы увеличиваются физические показатели, то и тело должно как-то укрепиться, иначе оно просто не выдержит запредельных нагрузок. Отложим в копилку вопросов к той же Василисе.
 Все что я хотел выяснить, я выяснил. Контроль Кощея оказался фальшивкой, и промелькнувшую вначале мысль использовать его в качестве аргумента, что бы склонить к сотрудничеству Соловья, реализовать не удастся.
 Что делать теперь? Если бы он от камня, брошенного в бою, помер, так и хрен бы с ним, но вот просто взять и придавить его сейчас, когда он беспомощный висит в моей руке, как-то душа не лежит. Отпускать нельзя, но не с собой же его таскать? Будь он простым человеком, еще куда ни шло, но он же маг. Неизвестно какой финт выкинуть может. Какими еще талантами и знаниями обладает это крендель? Мое умение Сканер замечательная штука, когда конкретно знаешь, что спросить. И даже не спросить, просто вопрос в пустоту не прокатит, нужно мысленное осознание, понимание и представление того, что ты подразумеваешь под своим вопросом. Волевой посыл с образом. А как спрашивать о том, о чем понятия не имеешь?
Все умения и заклинания, которыми владеет Соловей. Оценка.
 Нет доступа. Необходимо видимое проявление деятельности индивидуума.
 Умение Сканер. Расход 3 ед. маны.
 Ну вот, я так и думал. Ответа нет, а ману пришлось потратить по максимуму за запрос. Видать Сканер отработал по полной программе. Я уже знаю эту статистику. Глобальный запрос забирает от 5 до 10 маны, а для конкретного объекта цена от 1 до 3 единиц. Хорошо у меня пополнение маны 10 единиц в минуту, можно сильно не беспокоиться, но я, памятуя о своем решении еще в теле Вольги, теперь никогда больше 50% запаса маны на свои запросы не трачу. Мало-ли какая неожиданность может по дороге приключиться. Вон, Соловей, наверное, не ожидал, что лечиться придется. Мог бы еще раз Свиснуть, да нечем стало, запасы маны закончились. Сколько там у него? О, облачко уже на треть заполнилось. Это значит я с ним уже более десяти минут вожусь, у него приток маны 3 единицы в минуту. Если бы не моя подавляющая воля в его разуме, он бы мог уже применить свои боевые умения. Надо бы как-то его ману слить, а то очухается и начнет тут визжать и свистеть.
 А ведь это мысль! Если кое-что предпринять, то можно его безбоязненно даже в попутчики взять. Может пригодятся еще его способности. Сейчас попробуем.
 Так, активируем уменьшение по максимуму. В папке «Изменение объема тела», в панели «Уменьшение (используется Сила Природы)» я сдвинул бегунок в крайнее правое положение, на 5, и активировал умение.
 Соловей плавно уменьшился вместе с маскхалатом. Надо будет узнать, что за портной ему пошил такую хорошую одежду, подстраивающуюся под любую форму тела. Теперь его тушка было размером со среднего кота. Прежде чем продолжить, я перераспределил имущество в переметной сумке, что размещалась на крупу у Бурки, освободив одно из отделений, и поместил туда Соловья.
 «Вот тебе новый дом, как раз под твой размер» — усмехнулся я.
 Продолжим. Что мне надо? Что бы Соловей не мог использовать свою магию. Во всяком случае пока я не решу по-иному. Что бы удерживать тело все время в уменьшенном состоянии, ему понадобится тратить 5 единиц маны в минуту. А у него восполнение всего 3 в минуту. Непорядок. Более того, он в любой момент может самостоятельно отключить это умение.
 Воспользуемся опцией «подсказка из зала», хе-хе. То есть применим ту же тактику, что и Кощей, но немного по-другому, и немного себе в ущерб.
 Что бы Соловей не мог сам отключить подпитку магии, я по примеру Кощея протянул линию из магического облачка Соловья, к панели «Уменьшение», запитав тем самым это умение напрямую из магического резервуара Соловья. Нарисовав стрелочку в нужном направлении, я увидел, как мана потекла к панели, независимо от желания и воли Соловья.
 Теперь воспользуемся фальшивкой «НАБЛЮДЕНИЕ». Я не стал ничего менять в названии, пусть Соловей остается в том же неведении об истиной роли этого заклинания, и думает, что теперь полностью под моим контролем. Но я поменял процесс круговорота маны в этой системе. Стрелки я повернул в обратном направлении, что бы мана из запасного облачка потекла обратно к Соловью. Барашек величины потока я установил на 2 ед./мин., а так же открыл кран, который позволит наполнять запасной сосуд благодаря оттоку маны от меня.
 Задачка сообщающихся сосудов была успешно решена. Теперь недостающие 2 единицы маны Соловей постоянно получал от меня, а запасное облачко, при этом, всегда было наполнено до краев, и в случае надобности я имел к нему прямой доступ, а вот Соловей нет, так как эта папка была так же подключена к системе магического резервуара Соловья напрямую, без его ведома.
 Ну вот и все.
 Я, невольно, прищелкнул пальцами, выходя из недр личности Соловья. Тот очнулся, и очумело закрутил головой, которая только одна и торчала из сумки.
— Что ты со мной сделал?! — неожиданно захныкал он. — Я чувствую полное опустошение! Что с моим магическим духом?
— Не беспокойся, — ответил я ему, вскакивая в седло, — будешь вести себя хорошо, верну тебе и магию, и твой рост. Поговорим об этом позже, когда остановимся на ночлег. А пока сиди тихо и не высовывайся лишний раз, что бы тебя никто не видел. И учти, ты теперь под колпаком у меня. Чувствуешь, кто теперь за тобой присматривает?
— Но как? — ахнул Соловей. — Неужели тебе по силам справиться с колдовством Короля сущего?
— А ты надеялся на иной результат? — усмехнулся я, толкая Бурку в бока, что бы тат трогался в путь. — Думал небось, что Кощей обнаружит мое присутствие в тебе, и что-нибудь сделает со мной? Ты сильно ошибся, дружок, очень сильно. Клал на тебя Кощей большую кучу. Я тебе потом расскажу об этом, если захочешь, и, если будет от тебя польза.
 
Глава 6 Метелка и Кика
Глава 3
Метелка и Кика.
 
— Это что еще такое?!
 Соловей и какой-то мужичок, такого же мелкого роста, с торчащими в разные стороны соломенными волосами, мутузили друг друга на полу съемной комнаты, которую я забронировал на постоялом дворе, в городке Рязань, куда мы прибыли часа полтора назад.
 Они нисколько не обратили на меня внимания, продолжая колошматить друг друга, так, что только сопли и кровь орошали пол. Причем молча, только тяжело дыша и «хакая» от ударов.
 Я аккуратно поставил на стол поднос с едой для Соловья, который прихватил с собой после сытного ужина, сказав девице, что бегала между столами, что ночью не хочу беспокоить хозяина, если жор нападет, поэтому заберу остатки еды с собой, и нагнувшись, растащил драчунов за шкирки.
 Они потрепыхались несколько секунд, в яростной попытке сблизиться, но поняв, что это стало невозможно, наконец утихомирились, и обратили внимание на того, кто их разнял.
 За это время я успел разглядеть гостя. Типичный крестьянин, каких я уже не мало повидал, только лилипут какой-то. Лапти, онучи, серые штаны и вышитая рубаха с отворотом, подпоясанная поясом, на котором висело несколько кошелей. Рубаха разорвана, и одним краем выбилась из-под пояса. Борода, как и волосы на голове, топорщится в разные стороны, то ли от драки, то ли по жизни так, но усы, при этом, прилежно уложены. Нос картошкой, губы пухлые, особенно после потасовки, на левой стороне лица фингал, такого размера, что глаза не видно, а второй глаз отблескивает желтым светом.
— Ты еще кто такой? — спросил я его.
— Крыса это! — зашипел Соловей, утирая кровь с подбородка.
 На его смуглом лице синяки смотрелись не так явно, но одно ухо было пунцовым, и чуть ли не в два раза превышало по размерам своего брата.
— Хотел вещички наши умыкнуть!
 Наши? Хм. Десять минут беседы, по обустройству на месте, за которые я разъяснил Соловью, что не отпущу его, пока не пойму, каким образом смогу получить от него пользу, и мои вещи уже стали «нашими»? С другой сторон вон он как боролся за них!
— Ну! — я встряхнул мужичка-с-локоток, грозно уставившись на него.
— Не нукай, не запряг!
 Он крутнулся, в попытке вырваться, да только зря рубаху еще сильнее попортил. Поняв, что это бесполезно, он повис, и уставился на меня своим желтым глазом.
— Пусти!
 Я отпустил. Но только не его, а Соловья. Тот потянул носом, учуяв запах еды. Я продолжал смотреть на мужичка. Тот насупился.
— А нечего сюда басурман приводить! — неожиданно высказался он. — Пусти, не убегу, раз уж здесь.
 Я глянул на Соловья, который уже намылился в сторону стола. Затем с сомнением оглядел мужичка.
— Честное слово даю, что не убегу, и драться не буду, — заверил он меня, поняв, о чем я подумал.
 Я опустил на пол и его.
— Слышь, Илья, мне бы наверх!
 Соловей стоял у ножки стула, который находился рядом со столом, задрав голову. Нагловато как-то.
— Сам залазь, — буркнул я недовольно, и подвинув к себе еще один стул, уселся на него, вопросительно глядя на гостя.
— Метелка я. Комнатный.
— Кто?
— Ну, помощник домового, — насупился Метелка.
— Про домовых слыхал, — сказал я, — а вот про их помощников, что-то не припомню.
— Говорю же, крыса! — донеслось со стороны стола, с характерным придыханием человека, забирающегося на вершину горы. — Своровать у нас хотел!
— Не крыса я! — оскалился Метелка. — Просто решил проверить, что новые гости с собой привезли. Может у нас порядок такой, а? Проверять постояльцев.
 Он вскинул на меня взгляд, но поняв, что я противник таких порядков, стушевался.
— Я не вор. Клянусь. Спроси у Нафани. Он тут домовой. Просто любопытно стало. Что это за еда, которой нету?
— Еда! — радостно воскликнул Соловей, и тут же послышалось чавканье.
— Какая еще еда? — невнятно спросил он. — Нету у Илюхи никакой еды, я все в сумках обшарил и проверил!
 Так. С таким попутчиком, теперь самому надо проверку делать, как бы не спер чего. Хотя ничего ценного кроме клыка дракона и скатерти-самобранки у меня с собой и нету. Ааа, вот про что Метелка, видимо, говорит, про самобранку Василисы!
 Я покосился на Соловья. Тот азартно вгрызался в куриную ножку, и одновременно подтягивал к себе плошку с медовухой. Я перевел взгляд на гостя и приставил палец ко рту. Особой тайны тут нет, нам самобранку возможно еще не раз совместно использовать придется, но интересно как отреагирует Метелка.
 Метелка отреагировал правильно. Он молча кивнул, и усмехнулся. Но тут же стал серьезным.
— Прошу прощения, коли мое появление доставило неудобство.
— Кпрыпрса! — не преминул вставить свое мнение Соловей, прихлебывая из плошки.
 Метелка, оправляя одежду, спокойно продолжил:
— Наше заведение очень уважаемое, и мы всегда рады гостям, — его лицо как будто стало свежее, фингал потускнел, сквозь него стал проглядываться второй желтый глаз, а борода и волосы приобрели более опрятный вид. — Про меня и Нафаню, посетители, обычно, ничего не знают. Но раз уж случилось так, что вы меня видели, то готов услужить в любой момент. Стоит вам только позвать меня, я в тот же момент появлюсь здесь. Прошу лишь уточнит как вас звать-величать.
 
— Метелка!
 Откуда мне было знать, что Соловей пьяница? Медовуху я принес только потому, что она была поставлена на стол с другими блюдами и напитками. Да там и градусов-то максимум под девять. Под еду и не заметишь. А эта скотина умудрилась нажраться с нее. Может малый рост и вес повлиял? Но как тогда он умудрился всю еду сожрать? Там же была треть от того, что я съел.
— Метелка, скотина, подь сюды!
— Да заткнешься ты уже наконец! — простонал я, и кинул в него подушкой.
 Промазал. В третий раз. Эта тварь как будто владела китайским стилем пьяного монаха. Вроде шатается из стороны в сторону, дунь и упадет, но абсолютно точно пущенная в цель подушка, с него размером, почему-то пролетает мимо!
 Метелка больше не должен появиться сегодня.
 Когда Соловей позвал его в первый раз, мне самому было любопытно посмотреть, как этот мелкий справится. Он же не официант, что бы кухне давать команду приготовить блюдо. Тот принял заказ на медовуху и гренки, и принеся через минуту требуемое, отчалил с вежливым видом.
 Во второй раз, спустя час, когда я послал Соловья, с его хвастливыми рассказами о своих подвигах, и приготовился ко сну, тот снова позвал комнатного. Метелка со столь же вежливым видом, но все же нет-нет, да поглядывая в мою сторону, повторил заказ. После чего я сказал, что на сегодня заказов больше не будет, сколько бы мой «друг», не просил об этом. И вот опять.
 Несмотря на мой запрет, Метелка появился вновь, неся в руках поднос с тем же набором продуктов, что Соловей заказывал ранее. Я недоуменно посмотрел на него. Он подмигнул мне, и поставил поднос перед Соловьем, который буянил, сидя на широкой скамейке, где ему были приготовлены спальные принадлежности.
— Вот человек! Извиняй, мил друг! — расплылся в улыбке Соловей. — С пониманием. Не то что некоторые! Не буду тебя больше крысой назвать. Буду звать слугой верным!
 Он приложился к пиале, которая была больше его головы, жадно сделал несколько глотков, вытер намокшие усы, счастливо улыбнулся, икнул, и рухнув на скамейку разразился храпом.
— Твою мать, он еще и храпит! — схватился я за голову.
 Я уже начал жалеть, что не прибил его при встрече.
— Одну секунду! — сказал Метелка, и открыв один из мешочков на поясе, посыпал на лицо Соловья щепотку темного порошка.
 Тот моментально перестал храпеть, и засунув большой палец в рот, сладко засопел.
— Я смотрю у тебя талант! — высказал я свое мнение по поводу происходящего. — Ты ему что, снотворного налил что ли вместо бухла?
— Как можно, Илья Иванович, — «обиделся» Метелка, — что ж мы звери какие, отравой аптекарской гостей потчевать. Все собственного изготовления.
 Он похлопал себя по широкому поясу, со множеством кармашков, и колечек по нижнему краю, на которые с помощью крючков были подвешены маленькие мешочки.
— Не побоюсь этого слова — я мастер приправ, и поварского дела, — скромно отрекомендовал себя комнатный. — Меня только потому Нафаня и терпит на своей территории, что я помогаю повару в изготовлении блюд, хоть он об этом и не подозревают. Наш постоялый двор тем и знаменит, что вроде как простые блюда здесь имеют свой совершенно необычайный вкус. Я вообще до готовки сам не свой, чувствую, как продукты могут правильно ладить друг с другом. Я ведь почему к вам в комнату заглянул? Почуял, что какой-то необычный рецепт у вас имеется. Дождался, когда ты, Илья Иванович отлучишься, и решил посмотреть на него. Ты не думай, я бы красть не стал, я же домовой! Мы за порядком всегда следим, и наоборот воров можем отвадить, это в нашей власти. Откуда же мне было знать, что ты с собой супостата этого таскаешь.
— Так получилось, что пригляд за ним иметь надо, потому и взял с собой — не стал я вдаваться в подробности. Меня другое заинтересовало: — Ты же говорил, что ты комнатный, а теперь называешь себя домовым.
— Не может быть двух домовых в одном доме, — грустно вздохнул Метелка, и видя мой интерес, забрался на стул у стола, уселся на его край, и болтая ногами, продолжили. — Я из Каменки, село здесь такое в нескольких верстах от города имеется. Меня мелким лиса утащила, что бы я ее деткам сказки рассказывал.
— Не простая лиса, — уточнил он, увидев мое недоумение, — оборотень о трех хвостах. Звать ее Кика. Как ее детки выросли, да в лес убежали, так она меня домовым определила в своей избе, что в лесу, на отшибе от других сел и деревень стоит. В округе ее видной травницей считают, и даже сама Яга к ней пару раз наведывалась в гости. Я ее видел и прислуживал по велению своей хозяйки. Может быть от Кики, у меня и талант к изготовлению всяких разных едовых смесей и появился, так как помогал я ей часто всякие отвары готовить. Только нельзя нас, домовых, насильно к себе в жилище заселять, да еще показывать и хвастать своим подругам, что мол вот, слугу какого себе завела.
 Метелка покосился в сторону Соловья. Его взгляд не обещал тому ничего хорошего. Но он тут же спохватился, и вернулся к рассказу:
— Спалил я ее хату. Выждал, когда погода будет безветренная, что бы не навредить лесу, да Харитона оповестил, это лесовик местный, что бы тот деревья ближайшие зачаровал от огня, да и устроил поджог, пока Кика по делам своим куда-то уходила. И подался сюда в город Рязань. Подумал, что в городе Кике труднее меня найти будет, что бы отомстить. Так и случилось. Вот только домовой, что не уследил за домом, кому нужен? А домовой, что сам поджег дом, это вообще изгой.
 Метелка горестно вздохнул.
— Помер бы я от тоски. Мы домовые такие, ежели нет жилища, которое оберегать нужно, то прощай жизнь. Повезло, что меня Нафаня в канаве подобрал. Пересилил себя, и суть нашу, домовую, что не позволяет ужиться на одной площади двум домовым. Пожалел и пристроил к себе. Но к очагу и уюту семейному мне доступа нет. Вот потому я и комнатный, и Метелкой меня звать, так как слежу за порядком в гостевых комнатах, убираюсь тут. Спасибо Нафани, он мне еще повару разрешил помогать, а то от такой жисти печаль и хандра только.
— То есть тебя не Метелкой зовут что ли? — спросил я.
— Нет.
— А как?
— Это я могу сказать только хозяину своему или хозяйки. Имя домовой может иметь, только ежели у него свой дом есть, который оберегать надобно. А откуда у меня дому вязаться? Ежели я свой спалил сам.
— Так в чем проблема? Взял и заселился в любой дом. Или они все заняты?
— Да ты что, Илья Иванович, — удивился Метелка, — где ж это видано, что бы в каждом доме домовой был? Нас не так уж и много. Я, лично, считаю, что это очень даже везет людям, у кого домовой подселился. Мы же в ответе за жилье становимся, и во всем помогаем, ежели кончено к нам с уважением относятся, а не как Кика, или вот этот.
 Он кивнул в сторону Соловья.
— Ну и? — не понял я.
— Тебе не видно, но на мне знак висит.
 Знак?
Отметка у Метелки. Оценка. Отобразить графически.
 Полумагические существа носят на себе печать выполнения возложенных на них функций. Данный субъект имеет статус «изгой» с отяжеляющими обстоятельствами. Он нарушил договор на право существования в этом плане. Должен был сработать механизм самоуничтожения. Внесена корректировка полумагическим существом Нафаня. Статус «изгой» остался, но утратил отягчающие обстоятельства. Печать активирована, и ее ранг отображен в магическом регистре.
 Над головой Метелки замерцало изображение огня и надпись «поджигатель».
— И что, эту проблему никак решить нельзя? — спросил я.
— Сам я поселиться у кого-то в доме теперь не могу, — ответил Метелка, — вся моя суть противится этому. А какой нормальный человек возьмет к себе домой поджигателя? Что бы поселиться к кому-то, мне нужно теперь показать себя, и рассказать, что я поджигатель. Но почему я это сделал, мне рассказывать нельзя, иначе умру. Домовым категорически запрещено выдавать тайны домов, где они жили.
 Я представил себе лицо крестьянина, к которому в дверь стучится Метелка, и представляется: «Я поджигатель, можно я к вам подселюсь?»
— А как же ты мне об этом рассказал?
— Даже не знаю. Сам удивлен. Я просто физически не могу никому это рассказать, язык не повернется. Только Нафаня знает мою историю. Но ему поведать ее закон не запрещает. Наверное, потому что ты проезжий. А еще я чувствую, что нет у тебя здесь своего дома, и не будет. Не понимаю как так? Не может такого быть. Ведь родился же ты где-то? Значит должен свой дом иметь хотя бы в прошлом, а я этого не ощущаю.
 Я усмехнулся. В прошлом. В прошлом будущем, вернее будет сказать. Да, у меня здесь дома нет и быть не может. Вот какая смешная несуразность получается.
 Мне почему-то стало жалко это маленькое существо. Ничего плохого он не сделал. Ну разве что дом ведьмы сжег, ха-ха. Ну так сама виновата. Не нужно было принуждать. Кика. Имя-то какое потешное. Треххвостая лиса. А семихвостая вроде как у японцев имеется? И ее кицуне кличут. Кика. Кицуне. Есть связь? Да плевать, если даже и есть.
— А если я предложу тебе похозяйничать у меня? — спросил я.
— Да как же ты предложишь, коли у тебя дома нет? — удивился Метелка.
— Ну у меня, может и нет, зато я знаю кто не будет прочь тебя к себе взять.
 Я думаю, любой из моей компании не откажется от такого помощника. Что-то я не слышал, что бы они домовыми хвастались. Хотя возможно это дело сугубо личное, и об этом вслух говорить не принято?
— А что бы тебя печатью не ударило, будешь временно управляться с моими пожитками. Считай попал в мобильный дом на колесах.
— Кудаа? В могильный дом? — ужаснулся Метелка.
— Не в могильный, а мобильный, — развеселился я, — и, пожалуй, не на колесах, а на копытах, ха-ха!
— Что-то чудное ты Илья Иванович предлагаешь, — лицо Метелки приобрело чуть отстраненное выражение, после чего он радостно сообщил: — Но я чувствую, что не нарушу этим закон!
 Домовой спрыгнул со стула, и подойдя поближе, заглянул мне в глаза.
— Уверен ли ты Илья Иванович, что готов взять поджигателя в свой дом? — с очень серьезным видом спросил он.
 Видимо эта форма запроса была для него обязательна. Я не знал, как нужно правильно отвечать, поэтому просто подтвердил:
— Да.
 Метелка, радостно подпрыгнул, и заспешил к выходу из комнаты.
— Побегу Нафаню предупрежу, и оставлю ему весь запас своих смесей!
 Уже открывая дверь, он обернулся, и спросил:
— Илья Иванович, а откуда тебе про печать известно стало? Ты же ведь, как я понял, ничего о законах про домовых не знал.
 Я махнул рукой, зевая, и готовясь лечь в кровать:
— Иди уже, потом расскажу. Завтра путь далекий предстоит, надо встать пораньше.
 Но Метелка все же вернулся ко мне, и оглядываясь на Соловья, сообщил почти шепотом:
— Огонек меня величать.
 Я еле сдержался, что бы не заржать.
 — Но раз дом у нас пока этот, как его, не могильный, то ты пока зови меня как прежде — Метелкой, хорошо?
 Я молча кивнул, что бы ненароком не прыснуть от смеха, надо же поджигатель по имени Огонек, но тут же чертыхнулся, обнаружив, что подушек на кровати нет, и надо идти собирать их у скамейки, где дрых Соловей.
 
 Утро ознаменовалось грохотом и руганью. Это Соловей свалился с лежанки. Послушав его причитания о том, как ему нехорошо, я «обрадовал» его, что у нас новый попутчик, наказал ни в коем случае не называть его слугой, если он не хочет проблем, и отправился провести утренний моцион и позавтракать, пообещав прихватить еды и для Соловья.
— И медовухи захвати! — услышал я, когда уже закрывал дверь.
 А вот хрен тебе, мне вчерашнего хватило.
 Завтрак для Муромца, это все равно, что для меня обед. Оно и понятно, 125 килограмм веса при росте 198, одним горшочком кашки не накормишь. Пришлось заказать еще яичницу из пяти яиц, три домашних колбаски, половинку белого хлеба, и крынку молока.
 Я с удовольствием уминал на еще шкворчащей сковороде солнечные кружочки, сдобренные солью и перцем, и посыпанные свежим зеленым луком, окуная в сметанный соус треснувшую от сочности колбаску, и придерживая ее снизу кусочком хлеба, когда почувствовал, как меня кто-то дергает за штанину.
 Опустив глаза, я обнаружил под столом Метелку. Тот пальцем одной руки показывал знак молчать, а другой указывал куда-то в сторону. «Кика», — прочел я по его губам, и он тут же будто растворился в воздухе.
 Окинув взглядом харчевню, что занимала больше половины первого этажа постоялого двора, среди десятка посетителей я обнаружил довольно интересную по своему виду компанию. Молодая девушка, одетая в темные тона, подчеркивающие ее черные глаза, похожие на две поблескивающие маслины, с распущенными по плечам черными же волосами и чуть вытянутым вперед лицом с острым носом, беседовала с тремя юношами.
 Они сидели через стол, посередине которого обосновался большой кувшин с квасом, а вокруг него несколько тарелок с пирожками. Юноши с явным удовольствием налегали на пирожки с разной начинкой, периодически подливая себе в кружки квас, и что-то возбужденно рассказывали девушке. Девушка ничего не ела, только внимательно их слушала, иногда задавая вопросы.
 «Скорее хорька напоминает, чем лису, — подумал я, разглядывая ее внешность, — но тем не менее симпатичного хорька».
 Юноши были, все как один, стройные, одетые в однотонную одежду, в которой превалировали зеленые оттенки. Что характерно, лица у них, как и у девушки, были чуть вытянуты вперед, но при этом цвет волос и глаз были разные. Разве что носы у всех тонкие и вздернутые к верху. Вот эта черта делала их схожими как между собой, так и девушкой. Родственники что ли?
 Я попробовал прислушаться, но хоть молодые люди особо себя не сдерживали в разговоре, а один из них при этом активно жестикулировал, о чем они говорят было совершенно не понятно. Вроде отдельные слова типа «видел…», «пошел…», «а он ему…», проскальзывали довольно ясно, но общий смысл разговора терялся, как бы распадаясь на отдельные фразы, не связанные между собой логикой. Будто молодые люди все время перебивали друг друга, и каждый норовил вставить свою историю, не слушаю другого.
 Я хотел даже головой тряхнуть, но спохватился, что это могут заметить. Вон Кика и так пару раз уже бросала на меня взгляд. Не потому, что заподозрила в чем-то, на меня тут все нет-нет, да посматривали. Еще бы, не каждый день встретишь такого здоровяка, что сидя превышал бы ростом стоячих, и занимал два места за столом.
 Продолжая, с увлеченным видом поглощать завтрак, я, не глядя в сторону заинтересовавшей меня компании, все же сконцентрировал на ней все свое внимание. На сетчатку глаза наползло прозрачное изображение, дублируя виртуальный экран мониторинга магического влияния на окружающую обстановку конкретного предмета. Вернее, человека — Кику.
  Уловить ее действия было довольно сложно, так как ее волшебство потребляло совершенно мизерное количество маны, и тут же растворялось в воздухе. Поставь она какую-либо более грубую преграду, например в виде купола, заглушающего звуки, это было бы сразу заметно, во всяком случае для меня, так как я с каждым разом я все более тонко чувствую магические волнения и перепады, даже без обращения внутрь своего виртуального мира.
 Видимо сказалось магическое голодание, которое я испытал не так давно. Хоть и непродолжительное, но довольно неприятное, особенно при осознании того, что потерял. Как выяснилось, это уже стало частью меня, как умение видеть или слышать. С другой стороны, это субъективно для меня было не долго, но учитывая, что меня помотало на 1000 лет вперед и назад, во время которых мир оказался без магии, это чувство могло сильно обостриться и за счет этого.
 Кика не ставила никаких барьеров вокруг, от нее лишь отходили тонкие, почти невидимые, даже в магическом спектре, завихрения. Можно сказать, что она просто дышала, но при этом ее дыхание влияло на речь окружающих ее юношей, словно перемешивая ее, и делая коктейль из фраз. Вот оно что.
 Я переместил свою точку внимания на кувшин, который стоял у них по середине стола. И тут же их разговор приобрел конкретику, и я, хоть и сидя в отдалении, прекрасно его слышал, так как они по-прежнему не считали нужным скрывать что-либо, уверенные в действии заклинания Кики.
-… перебираться ближе к Киеву — долетела фраза чернявого юноши.
— Рано еще, — ответила ему Кика. — И не вздумайте ввязываться без моего ведома в какую-либо заварушку. Уши надеру.
— Так ыть надобно помочь друзьям нашим? — утер рукавом рот русоволосый парнишка.
— Они нам такие же друзья, что и прочие, — Кика строго взглянула на него. — И оставь ты эти деревенские замашки, Буян! Учу тебя учу, как вести себя в приличном обществе, а все без толку.
 Буян недовольно засопел, но потянулся за полотенцем, что лежало по левую руку от него.
— Пока из заварушек только осада Чернигова, — поведал третий паренек, рыжеватого оттенка, — но я говорил уже об этом. Передовые отряды печенегов, за которыми я наблюдал, только-только до него пока добралась. Остальная орда растянулась на много дней пути. Но со дня на день должны были штурм крепости начать, если уже не начали. Я погляд на нескольких телегах оставил, вроде как лагерем сейчас под городом стоят.
— Молодец, Тризор, — кивнула Кика. — Потому я и говорю, что нечего нам пока в окрестностях Киева делать. Там уже горячо, а скоро совсем жарко будет. Переждем здесь, а уж потом поедем в те края выгоду себе искать. Яга говорила, для нас дела найдутся.
— Так ыть, а где нам пережидать, матушка? Дом, ты говоришь сгорел, пока мы путешествовали.
 Кика шикнула на него, и подозрительно кинула взгляд по сторонам.
— Буян, я же сказала, как называть меня на людях! Кика, или Кика Патрикеевна.
 Троица притихла, молча пережевывая пирожки, и с опаской поглядывая на Кику.
— Вот еще одна причина остаться здесь, — сказала она, гневно блеснув глазами. — Пока не начались и здесь беспорядки, найти этого гаденыша надобно, и наказать. Чую я, что здесь, в городе он спрятался. По окрестным деревням его точно нет, я все проверила. Так наказать, что бы смерти ему хотелось больше, чем жизни, за то, что сжег избу мою, а главное запасник магический в ней. Хорошо еще, что не привыкла я все яйца в одну корзину складывать, есть еще захоронки.
 Я почувствовал магическое воздействие, и карем глаза заметил, как ее пальцы на руках удлиняются, превращаясь в когти, и впиваясь в сжатые ладони. Она тут же спохватилась, поморщившись, и возвращая руки в обычное состояние, лишь капельки крови несколькими темными полосками поползли по белой коже. Еще одно колебание магии, и кровь исчезла.
— На этом постоялом дворе остановимся на время, — явно недовольная своей несдержанностью, и тем, что пришлось применить магию, сказала она.
 Ее дети, а теперь никакого сомнения в том, кто с ней сидит за одним столом, не было, молча закивали головами.
 Кика вытащила из-за плечной сумки какую-то ленту и кинула ее на стол.
— Вот его головная повязка, нюхайте и запоминайте.
— Так ыть я и так, с детства помню его запах, — махнул рукой Буян.
— Нюхай говорю, — приказала Кика, — освежи память. Я специально хранила ее отдельно, в случае чего думала держать его на привязи, но не знала, что после того, как домовой покидает оберегаемый им дом, влияние на него заканчивается.
 Юноши по очереди склонили головы, втягивая воздух острыми носами.
— А мне кажется, я этот запах уже чуял… — задумчиво сказал чернявый.
— Где? — вскинулась на него Кика.
— Да вот здесь, в корчме, пока за стол садились.
— Дурень ты, Мрак, — заржал рыжий Буян, и безуспешно попытавшись отвесить чернявому подзатыльник, — конечно ты его почуял, коли он у мату… ой, у Кики Патрикеевны в сумке был.
— А ну цыть, — шикнула на него в очередной раз девушка, и, чуть задумавшись, пожала плечами.
— Я пока нам комнаты сниму, а вы сразу приступайте к поиску, — приказала она. — Город не маленький, не будем попусту терять время.
 «Пожалуй, и мне пора, — решил я, как раз заканчивая с едой, и подметая хлебом остатки со сковороды. — Значит Чернигов уже в осаде? А Василисе с Поповичем еще пиликать и пиликать до него…»
 
 Пока поднимался на второй этаж в свою комнату я принял решение, что если не обнаружу своих друзей в Брянске, то придется двигать в Чернигов одному. Как минимум поглядеть что там творится. До Киева, судя по подслушанному разговору, орда еще не добралась, видимо сначала Чернигов хотят взять.
 Войдя в комнату, я испытал чувство дежавю, как будто повторяется вчерашний вечер. Эти двое снова молча мутузили друг друга. Пришлось так же, как и вчера, растаскивать их за шкирки, с единственной разницей, что я не стал держать их в воздухе, а оставил их на полу. При мне им будет затруднительно продолжать потасовку.
— Чего опять не поделили? — спросил я, с досадой соображая, что пока слушал чужие разговоры, забыл заказать еду для Соловья.
— Еще раз назовет меня слугой, я ему все зубы повыбиваю! — мрачно прояснил ситуацию Метелка.
— А чего он медовухи не принес, как я заказывал?! — возмутился Соловей.
— Скажи спасибо, что я вообще тебе еды принес! — ответил Метелка.
 Я оглянулся на стол, и увидел заставленный едой поднос.
— Так, Соловей, с пьянством завязываем, — сказал я строго. — Еще раз повторяю, что называть Метелку слугой нельзя. Он, и правда, еду тебе сам решил принести, по доброте своей душевной, а не я ее заказал.
— Что? — захлебнулся от негодования Соловей. — Так ты мало того, что медовухи не принес, так и вообще забыл про меня?!
 

Глава 7 Чернигов
Глава 4
Чернигов
 
 Как и планировал, до Брянска с остановками на отдых и перекус, мы добрались за день.
 Метелка был в восторге от способа передвижения. Он устроился в еще одном освобожденном от поклажи отделении перекидной сумки, что висела на крупу Бурки, на противоположенной стороне от Соловья. Тот, напротив, был крайне недоволен нашими скачками, так как поначалу его тошнило от вчерашних возлияний, но затем он перестал браниться, и, кажется, даже уснул.
 Честно говоря, пока утром седлал Бурку, я подумывал, что придется что-то из вещей оставить, благодаря дополнительному объему, занимаемому двумя пассажирам, но тут выручил Метелка. Он умудрился так ловко упаковать поклажу, что осталось еще много свободного места. Тут явно не обошлось без какого-то навыков домового, так как до этого сумки были забиты почти полностью и без попутчиков.
 Выводя из стойла коня, я обратил внимание, что один из детенышей Кики, тот, что чернявый, крутится рядом, поводя головой из стороны в сторону, и принюхиваясь. Его взгляд остановился на нас, он тут же сделал вид, что просто прогуливался на улице, и быстренько шмыгнул внутрь постоялого двора.
 Я хмыкнул, удивляясь, насколько острое у них обоняние, но не стал заострять на этом внимание, и спокойно двинулся к городским воротам. Выехав за границу города, Бурка, не торопясь набрал свою крейсерскую скорость в 80 км. /ч., оставляя за спиной удивленные возгласы путников, как пеших, так и конных, а как только на дороге стало пустынно, рванул через лес напрямую по направлению к Брянску, совершая, по обыкновению, километровые скачки.
 Две чернобурые лисы, одна из которых имела синеватый отлив и три хвоста с белыми кончиками, а другая серебренный оттенок, промелькнули в начале нашего пути в лесной чаще, но отстали буквально на первых ста метрах, стоило Бурке начать прибавлять обороты.
 Ночлег в Брянске прошел без происшествий, разве что Соловей все ныл какой он бедный и несчастный, как страдает от своего плена, и дайте хотя бы глоток медовухи, что бы было не так горько на душе. Вместо этого я показал ему фигу, и все легли спать.
 
 На следующий день, ближе к вечеру мы уже были под Черниговом. Уезжая, я, на всякий случай оставил в трех, самых крупных постоялых дворах, весточку для Поповича и Василисы, что направляюсь в сторону Киева через Чернигов.
 Чернигов был осажден. Но далеко не огромной ордой. Я ее по дороге сюда и не приметил. То ли рыжий что-то напутал, и основные силы орды еще не подошли, а это были лишь передовые отряды, то ли орда вообще шла другим путем, а это было отдельное войско, но у стен Чернигова находилось не так уж и много печенегов — около восьми сотен человек. Зато все воины. А я помню, по взятию Ореховца, что значит один дружинный воин против ополченца, не говоря уже про простых обывателей. Возможно, кочевники не столь сильны и умелы, как гридни Вольги, но все же это далеко не землепашцы.
 Чернигов, по моей оценке, защищало порядка двух тысяч ополченцев и не более двухсот профессиональных воинов, включая младшую дружину. Сколько еще городских жителей может встать на стены, не знаю, но пока город закрыт, его с наскока будет не взять.
 Судя по всему, печенеги пока и не думали брать его штурмом. Они перекрыли все видимые въезды-выезды, и встали недалече лагерем. Периодически один-два всадника подскакивали к краю рва в несколько метров шириной, что окружал городские стены, и послав вверх стрелу, тут же оттягивались обратно в зону недосягаемости ответного выстрела.
 Так происходило почти по всему фронту той части крепости, где был расположен один из двух главных въездов, что выходили в сторону долины, и ближе к которому я и устроил себе наблюдательный пост, заинтересовавшись повышенной активностью копченых в этой части городских укреплений.
 Объяснить их действия я мог лишь желанием выпендриться, не понятно, правда, перед кем. Те зрители, что были на стенах, почему-то вместо оваций посылали в ответ стрелы, причем намного эффективнее противника. Только при мне были ранены две лошади, и один кочевник. А вот сами копченые никого не поразили. Редко какая стрела попадала в бойницу, чаще они летели в «молоко» выше стен, и оставались либо на деревянных крышах, что прикрывали устройства стен и башен сверху, либо перелетали их и ложились во внутренний двор. Со стороны крепости слышались лишь смешки и издевка, по поводу косых глаз и кривых рук.
 Напротив ворот, перед мостом, выстроился ряд печенежских лучников, прикрывшись массивными прямоугольными щитами с бойницами, которые полностью закрывали собой людей, и стояли на земле под небольшим наклоном, опираясь на деревянные столбы. Тут уже они контролировали подступы к мосту со стороны обороняющихся, не давая им высунуться из ворот, на случай если те вздумают обрушить мост. Щиты были утыканы стрелами вокруг бойниц, но, как и в случае с крепостными стенами, толку с того было мало. За спинами лучников, в небольшом отдалении, на самой границе излета стрел с крепостных стен, стояла степная конница, под сотню всадников, готовая в любой момент ринуться в сторону моста, если защитники решатся на вылазку.
 Такая же картина наблюдалась и возле второго, дальнего от меня въезда в город, с той лишь разницей, что на дне рва лежало несколько десятков убитых воинов, как с нашей стороны, так и со стороны печенегов, и стены там никто не обстреливал. Остальные выходы из города, в том числе и со стороны реки, контролировались небольшими конными дозорами противника. Спуски там были не очень удобные, и мало пригодные для атаки от крепости.
 Большая часть печенегов сконцентрировалась лагерем между двумя центральными въездами, что бы полностью контролировать наиболее опасные участки для наступления, и иметь возможность быстрой переброски сил в ту или иную ее часть. Они согнали пленных крестьян с окрестных деревень, и те колотили им разные наступательные приспособления, среди которых выделялось два огромных тарана, которые занимали дороги, напротив ворот, за спинами всадников. Ударная часть таранов уже была готова, как и платформа с колесами, и сейчас обшивалась по бокам и сверху защитным слоем из дерева, превращаясь в сарай на колесах.
 Прикидывая, что мне делать дальше, и тщательно осматривая окрестности, я обратил внимание что возле одного из шатров кочевников, стоящего в середине лагеря, постоянно происходит какая-то суета. Сам шатер не сильно отличался от других, разве что был одним из трех самых крупных шатров, и имел какие-то арабские письмена.
 Я присмотрелся внимательней. Ба, да это не просто арабские буквы, это смесь магического языка с арабским. С некоторых пор, благодаря Кощею, для меня любые наречия что в человеческом, что в магическом языке понятны как родной русский. Но здесь была какая-то абракадабра. Мешанина слов, которая к тому же перемежалась каким-то плетением, и узелками. Я догадался, что здесь жгучая смесь даже не двух, а трех языков. К магическом и арабскому добавился еще колдовской. Вот в нем я не разбирался. Но даже если бы и разбирался, то на таком расстоянии распознать в деталях текст было не реально. Только потому, что буквы были величиной с ладонь, я их и разглядел. Впрочем, и на таком расстоянии, общий посыл этих хитросплетений я уловил — на шатер наложена какая-то защита.
 Про колдовской язык мне разъяснила Василиса, когда я заинтересовался чем он отличается от магического. Это язык ведьм, колдунов и шаманов, умеющих творить наговоры, связываться с духами, и взывать к Силам Природы напрямую, не пользуясь магическими текстами и заклинаниями. Вариантов там было много. Некоторые это делали, обкуриваясь различными травами, или изготовлением специфических отваров, другие танцами с бубнами вокруг костра или пением, третьи с помощью специального плетения, связывающего потусторонние силы с земной реальностью.
 Василиса и сама была сведуща в этом искусстве. Знала кое-какие отвары, и умела делать специальную вышивку с нужными узорами, что мне напомнило про скатерть-самобранку. «Так и ты, Иван, пользуешься колдовством! — сказала она, и увидев мое удивленное лицо, пояснила со смехом: — Особый травяной сбор курительный, при помощи которой ты смог Муромца разбудить, то самое колдовское искусство и есть. Микула Селянинович дара к этому делу не имеет, но его связь с землей-матушкой, позволяет такие травы находить и взращивать, что любая ведьма позавидует!»
 Хоть шатер стоит далеко, но и я не так-то прост. Есть свои подходы. Щас узнаем, что это там за защита установлена.
Шатер. Оценка.
 Шатер «походный», версия 2.2 (повышенный комфорт, средняя защита от всех видов любопытства) от мастера Сулеймана из линейки «умные шатры».
 Цена договорная. Минимальная — десять верблюдов в зависимости от сложности заказа. Нищебродам не беспокоить!
 Путник, ты устал и хочешь отдохнуть? Выспаться всего за час? Получить прохладу в жаркий полдень, или тепло в ночном холоде пустыни? А может быть хочешь оградить себя от магического влияния? От подслушивания и подглядывания? Покупайте шатры мастера Сулеймана! Самые лучшие и комфортные шатры не только на востоке, но и во всем мире!
 Мы предоставляем информацию бесплатно, вам не нужно тратить свою ману! На правах рекламы.
 Ваша реклама может быть здесь! Оставьте свою заявку на левом пологе шатра, и через неделю наш представитель свяжется с вами. Отдел по работе с клиентами.
 Умение Сканер. Расход 0 ед. маны.
 Нихрена себе уха! Вот такого я никак не ожидал здесь увидеть. Только я кое-что не понял. Мне втюхали рекламу (мана и правда не потратилась), а где сама Оценка Сканера?
Свойства шатра. Оценка.
 Расстояние слишком велико для умения Сканер. Для возможности произвести Оценку, требуется сократить дистанцию минимум до ста метров. Для наиболее точной Оценки удаленность объекта исследования не должна превышать десяти метров.
 Предварительный анализ говорит о том, что шатер имеет частичную защиту от магического воздействия, и проникновения внутрь без согласия хозяина.
 Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.
 У печенегов имеется свой штатный шаман? Или это просто покупное изделие для главаря?
 Тем временем суета вокруг шатра продолжалась. Возле него образовалась небольшая очередь. Люди ненадолго заходили внутрь, и выходя, неторопливо растекались по лагерю. Может какое благословение получали? Неплохо бы разведать, что там происходит.
 Я с сомнением посмотрел на Соловья и его маскхалат. Нет, этот скорее сдаст, чем какие-то сведения добудет. Это же его сородичи, ну или что-то близкое к этому. Наверное. Домовой тоже ни разу не лесной брат, разве что у Соловья одолжить его одежду.
 С другой стороны, а что это мне даст? Если шатер и правда не позволяет чужаку проникнуть внутрь или подслушать, то засылать мелких бесполезно. Самому же идти на разведку с моими габаритами так себе идея. Проще уж сразу на лагерь напасть. Только на одного меня как-то народу многовато. Скакнуть к черниговцам в крепость? Но это сразу печенеги увидят, и поймут, что подмога пришла. Лучше козырь, в виде меня, в рукаве придержать.
 Начало смеркаться. Понаблюдав еще некоторое время за бестолковым обстрелом стен, после которого только возросло число раненых печенегов, и добавился один труп, я решил, что утро вечера мудренее, и пора отправляться на боковую. С таким подходом может быть вообще биться не придется, с усмешкой подумал я, заворачиваясь в походное одеяло, копченые через пару дней истребят сами себя.
 Палатку я ставить не стал, мало ли по-быстрому собираться придется. Но Бурку расседлал. Неожиданного нападения я не опасался, так как умение Муромца ощущать приближающуюся опасность я держал постоянно активированным.
 
 Проснулся я от воплей, доносящихся от крепостных стен. Выбравшись из леска на пригорок, где я с вечера оборудовал себе наблюдательный пункт, я обнаружил, что превратные башни, и уходящие от них стены, полыхают огнем метров на сто в каждую сторону. Причем потушить их не было никакой возможности, так как огонь распространялся сверху, от крыш, на которые печенеги, так усердно, не жалея собственных тушек и коней, весь вчерашний день закидывали стрелы.
 Центральные ворота сотрясались от ударов огромного тарана, прикрытого со всех сторон деревянными щитами, хотя на данный момент стрелять или бомбить его камнями со стен у обороняющихся возможности не было из-за возникшего пожара. Видимо изготовление второго тарана, и других приспособлений для штурма, был лишь отвлекающим маневром, что бы усыпить бдительность «урусов».
 Вокруг тарана и позади него собралось около сотни пеших бойцов, раскачивающих махину тарана, и готовых ворваться в город в любой миг, стоит только рухнуть преграде. По идее там еще решетка должна быть, но так ли это, мне было не известно. За ними, чуть в стороне от моста, видимо, что бы не мешать приготовившемся к штурму кочевникам двигаться по нему, стоял какой-то человек, прикрытый со всех сторон людьми с ростовыми щитами, и конными всадниками. Причем, судя по одеянию, которое было хорошо видно на фоне зарева, это были не печенеги. Кочевники, верхом, всей своей массой, кроме тех, кто был на предке у ворот, занимали все свободное пространство перед той частью стен города, что были объяты пожаром, ожидая, когда рухнут ворота, и готовые тут же ринутся в атаку.
 Человек, а вернее, как я уже понял, колдун или маг, делал какие-то пассы руками, от которых огонь в разных местах стены вспыхивал ярче и сильнее, а его одеяние, переливающееся в свете пожара красными оттенками, развивалось, словно на ветру, хотя погода была совершенно спокойной.
 Вот что вчера происходило в шатре, догадался я — колдун очаровывал стрелы, которыми басурманы осыпали крепость, а теперь активировал свое огненное заклинание.
 Ворота начали поддаваться от мощных ударов. Надо что-то срочно предпринимать!
 Я свистнул Бурку, уже не опасаясь себя обнаружить, так как вся масса кочевников сейчас находилась под стенами, да и скрываться теперь не было смысла.
 Умный конь притащил в зубах упряжь и седло. Оснащая Бурку, я лихорадочно прикидывал план битвы. План не хотел прикидываться. Как биться одному против нескольких сотен у меня как-то в голове не укладывалось. Любимая тактика закидать противника камнями, тут не прокатит. Нету у меня пулемета по киданию камней. Рубить мечем налево и направо можно, но у косоглазых хватает как лучников, так и пикинеров, вон бунчуки на их кончиках колыхаются.
 А что если… Я оглядел ближайший лес. Почему бы и нет? Сил мне не занимать, лишь бы Бурка выдержал. Но этот бугай имеет связь со мной, что дает мне возможность делиться с ним своей силой, как это происходит у Селянина с Соловой. Ну что же, поехали!
 Выбрав дерево побольше, но такое, что бы было удобно охватить руками, я с кряхтеньем вырвал его с корнем из земли. Мог бы и не кряхтеть, это так, скорее по привычке, поскольку волна силы, что прокатилась по телу, позволила сделать это с легкостью, словно я выдрал из земли росток, а не огромную ель.
 Я вскочил на Бурку, который аж присел на задние ноги от неожиданности и прибавки в весе, но всхрапнув, и упрямо встряхнув гривой, тут же выровнялся, лишь покосившись на меня, как бы говоря: «предупреждать вообще-то надо!»
— Извини, брат, некогда рассусоливать, поехали наших выручать! — крикнул я ему, чувствуя, как наши силы объединяются, и Бурку уже не напрягает дополнительный груз.
 Мы тут же, с деревом на перевес, устремились к толпе всадников. Хрен меня теперь через эту елку под двадцать метров высотой, превратившееся в копье с торчащими во все стороны ветками, стрелами или копьями достанешь!
— Иииееех!
 Взмах, и с десяток татей, а то и поболее, взмыли ввысь вместе с лошадьми.
— Иииааах!
 Еще один десяток или два. А те, кто только что летели вверх, начали сыпаться на головы других всадников, иногда накалываясь на торчащие пики тех, кто их имел, и подминая под себя своих соратников. Особенно хорошо это получалось у туш падающих лошадей.
 Я, бешенным ураганом ворвался в конный строй, размахивая елью, словно дубиной. Только где вы видели такую дубину, что за один взмах целый ряд вооруженных конных воинов уложить может? Так вот, смотрите, когда еще такое доведется?!
— Иииееех!
— Иииааах!
— Иииееех!
— Иииааах!
 Противники неожиданно закончились. Я прошел насквозь их ряды как миксер через муку, или скорее, как снегоуборщик сквозь сугроб, разбрасывая по сторонам тела. Разворот, и обратно, в самую гущу, проделывать следующую просеку из тел, выкашивая всадников налево и на право, пока они, не понимая, что происходит, все еще сбиты в единый строй, и не разбегаются в разные стороны.
— Иииееех!
— Иииааах!
— Иииееех!
— Иииааах!
 Снова закончились!
 Разворот! Кочевники начали в панике крутиться, ломая строй, который я так назвал по привычке, так как их скопление походило скорее на один огромный табун. Одни поднимались на стременах, в попытке понять, что же такое происходит, другие, те кто поумнее или похитрее, уже начали разворачивать коней к лесу, что был неподалеку. Всюду слышались разъяренные крики и недоуменные возгласы.
 Врешь! Не уйдешь! Бурка, вперед!
 Я успел сделать еще пару заходов, на уже сильно поредевшую, но все еще довольно многочисленную толпу, когда внезапно засигнализировало чувство опасности. Слева сзади! Резким движением я махнул назад деревом, загораживаясь от вероятного противника, и разворачиваясь к нему лицом. Я увидел летящий навстречу огненный шар, выпущенный магом, про которого я как-то подзабыл, увлекшись раздачей люлей басурманской кавалерии.
 Фаербол врезался в крону ели, и взорвался, распространив вокруг себя ударную волну такой силы, что колдун, не ожидавший, что его «подарок» рванет так близко от него, улетел в объятия своих телохранителей, которые обступили его полукольцом, и сейчас повалились вместе со своим хозяином на землю.
 Оружие в моих руках поменяло специализацию. Дубина превратилась в факел, которым я и огрел поджигателя, вместе с его охранниками. Вокруг и так все орали, а теперь в эту какофонию звуков, добавились визгливые нотки мага, который верещал словно подвергшийся кастрации поросенок.
 Я ринулся к мосту, «случайно» проехавшись по телу мага, что бы избежать еще одного удара в спину. Факел из ели в моих руках превратился в серию стремительных линий, оставляющих за собой яркий огненный след, словно росчерк желто-красного пера, на ночном фоне. Его полет сопровождался брызгами разлетающихся тел. Таран с треском ухнул в ров, описав приличную дугу, и прихватив с собою людей, что были вокруг него.
 Освободив мост, я развернулся, что бы продолжить начатое, но увидел, что те всадники, что еще оставались целыми, благодаря тому что находились в задних рядах осаждающих, спешно поворачивают и понукают коней, наконец увидев и осознав, что же стало причиной людо- и конепада. Дерево полетело им вслед, крутясь, будто бита для игры в городки, и превратив несколько десятков человек в разлетающиеся огненные фигурки.
 Битва неожиданно завершилась. Те, кто был способен передвигаться, поспешно покидали поле боя. Конные старались придерживаться дороги, что бы не терять скорость, а пешие рванули к лесу и в направлении лагеря, где, вероятно, еще оставались уцелевшие лошади тех, кто управлял тараном и был в авангарде. Все, кто был на мосту, в основной своей массе сейчас «отдыхали» на дне рва, вместе с обломками сарая на колесах.
 Оглядывая поле битвы, я заметил, как в том месте, где находился маг, в куче стонущих обгорелых тел колыхнулась красная мантия. Подъехав поближе, я спрыгнул с коня, и вытащив кладенец из ножен, подошел к корчащимся на земле телам мага и его окружения. Я был удивлен, что после удара копытом Бурки, кто-то может выжить, хотя как раз у мага могла быть дополнительная защита. При этом в голове промелькнула мысль, что живой маг будет полезней мертвого. К сожалению, я ошибся, маг скончался, что в общем-то не удивительно, при размозженной голове, зря я усомнился в Бурке. Мне показалось, что это именно он шевелится, но на деле оказалось, что это его красное одеяние, прожженное во множествах местах, трепещет, будто морская рябь при бризе, пытаясь затянуть разрывы в ткани.
 Забавно. В последнее время мне стали часто попадаться изделия, обладающие удивительными свойствами. Маскхалат Соловья, адаптирующийся под размеры своего владельца и мимикрируя под окружающую среду, шатер, судя по рекламе, с магическим кондиционером и разной степени защиты от проникновения, и вот теперь одежа неизвестного мага, с функцией самовосстановления. И это не магия в ее чистом виде, а нечто другое. Искусство, применяемое местными мастерами в работе и изготовлении изделий, видимо как раз и относится к разряду колдовства.
 Пока я размышлял, как буду выглядеть, если начну мародерничать, снимая одежду с обгоревшего тела, со стороны крепости раздался скрип ворот, топот ног, и бряцанье оружия.
 Я поднял взгляд на приближающихся людей. На фоне горящих стен, черными силуэтами, ощетинившись копьями и мечами, ко мне спешно приближались защитники города. Как бы они ни торопились, но повинуясь приказу старшего воина, что был в голове отряда, дружинники старались держать строй, а не бежать толпой.
— Занять позиции за мостом! — крикнул он. — Яков! Труби атаку конным!
 Послышался звук рожка, и через распахивающиеся во всю ширь ворота, ринулись всадники.
— Догнать и порубить татей! — послышалась очередная команда.
 Когда дробь копыт по мосту утихла, а конница, разлилась волною по местности, человек, командующий бойцами города, подошел ко мне. За его спиной маячило трое воинов, один из которых был верхом, и вел за собой еще одного коня, видимо для главы отряда.
— Кто ты, воин? — спросил командир.
— Ахиллес, сын Пелея, — не смог удержаться я, вспоминая эту фразу из фильма «Троя», и брутального Бреда Пита, и с сожалением понимая, что мародерство придется отменить.
 Я кинул последний взгляд в сторону колдовского одеяния. Что за хрень? Оно исчезло. Тело колдуна с раздробленным черепом, так и лежало на земле, в каких-то обгорелых лохмотьях, а его красная мантия куда-то исчезла. Вот зараза, надо было сразу хватать, а не придаваться размышлениям о чистоте помыслов.
 
— Но почему ты назвал себя каким-то странным именем, Илья Иванович? — никак не мог взять в толк Добромир, князь черниговский.
 Оказывается, он лично, во главе дружины, выступил из крепости, когда понял, что за воротами творится нечто непонятное, но явно ущербное для врага. Он же и задал тот самый вопрос, ответ на который его изумил.
— Да оставь ты это, — махнул я рукой, устав объяснять, что это было шуткой, — считай, что разум у меня помутился, в горячке боя.
 Возможно, что в другой обстановке Добромир и не настаивал бы на ответе, но сейчас он был навеселе, отмечая столь быструю победу над печенегами, практически без потерь для черниговцев, и, как водится, разговор приобрел «свойский» характер.
 После нашего непродолжительного знакомства Добромиру оставив со мной на всякий случай пеших дружинников, запрыгнул в седло, и умчался дальше командовать ополчением и дружиной, ринувшихся добивать остатки войск супостата, которые, впрочем, и не собирались более здесь задерживаться, и на всех парах удирали прочь, куда глаза глядят.
 В честь победы Добромир устроил пир, и теперь донимал меня вопросами.
— А что, может останешься, оборонить Чернигов и далее? — с надеждой спросил он. — Я тебе и серебра, и злата не пожалею. Старшим над дружиною поставлю.
 Его правая рука Изяслав нахмурился. Нет уж, спасибо, мне только злопыхателей, и местных интриг для полного счастья не хватает.
— Нет, Добромир Мирославович, — я решительно мотнул головой, отвергая предложение, — надо ехать к князю Владимиру, предупредить его, и помочь оборонить Киев. Уверен, что основной удар печенегов и всякой погани колдовской туда будет направлен. Жаль не удалось задержать главаря этого отряда. И колдун помер.
 Командир печенегов, как выяснилось, был в задних рядах, он-то и дал команду к отступлению. Мне же в пылу боя было не до того, что бы знаки различия выискивать и выделять кого-либо, что бы изловить, а потом уже поздно стало.
 В отличие от окружающих меня людей, я напиваться на радостях не собирался, поэтому опрокинув кубок вина за благополучие славного города Чернигова и его жителей, ушел досыпать в выделенные мне хоромы. Надеюсь, Метелка с Соловьем, не обидятся, ночуя на лесной стоянке. Исход боя они видели, большая часть моих вещей осталась с ними, так что должны понимать, что утром я к ним вернусь. А светить их лишний раз перед другими я особого резона не видел. К Соловью сразу возникнут вопросы, а домовые по своей натуре скрытные, и не любят лишнего внимания к собственной персоне.
 Утром, боле менее выспавшись, я плотно позавтракал, прихватил с собой припасов в дорогу, и попрощавшись с черниговским князем и его ближниками, отправился в путь. Князь хотел было выдать мне сопровождение, но я напомнил ему про вчерашний бой, и заверил, что вполне успешно доберусь до Киева и сам. А вот от трофейного колдовского шатра бы не отказался.
 Не сказать, что с великой радостью, но Добромир все же выполнил мою просьбу. Упакованный шатер вынесли во двор. М-да, это вам не современная палатка, которая даже объемом на восемь человек умещается в относительно небольшой сумке. Мог бы сразу сообразить, ведь здесь я так же пользовался местными изделиями. В общем от шатра пришлось отказаться, так как для него с собой нужно было брать небольшую телегу или заводную лошадь. Но с нашими скоростями это не вариант. Не судьба значит опробовать местные технологии комфорта в действии, придется отложить до более удобного случая.
 Метелка и Соловей нашлись все в том же лесочке, где я их оставил, причем хозяйственный Метелка в ожидании моего появления, все утро держал на малом огне котелок с кашей. Пришлось еще раз позавтракать, заодно угостив попутчиков едой с княжеского стола. Соловей по обыкновению жаловался на жизнь и помятые от полевых условий бока, но кашу и угощения при этом уплетал за обе щеки, причавкивая от удовольствия.
 
Глава 8 Киев
Глава 5
Киев

 От Чернигова до Киева, даже по не шибко прямому пути не более ста пятидесяти километров. Поэтому я решил обойтись без сумасшедшей скачки напрямки по лесам, как мы делали до этого, а ехать по дороге. С крейсерской скоростью Бурки в 60–80 км/ч, снижая ее только на лесных поворотах, что бы ненароком не влететь в заросли, часа за три должны добраться.
 Это время я решил использовать, что бы подумать, как попасть к князю киевскому, и что сказать ему, что бы тот поверил о надвигающейся беде. Меня смущали слова Василисы, при нашем расставании, что мы для князя никто, не знает он ни про какого Алешу Поповича, ни про Илью Муромца, и слушать нас не станет. Другое дело если с нами Василиса будет, которая, как я понял, хорошо известна в узких кругах. Потому она и решила сопровождать нас.
 Может быть, стоит вернуться, и подождать их в Брянске? Или вообще на встречу поехать, поискать по дороге? Но тогда время упустим. Где эта орда сейчас, хрен ее знает, может уже под Киевом стоит. А даже если и найду их, то как быстро до Киева добраться? Как, как, Василиса использует свое зелье, и превратит Поповича и Беляну в птиц. На несколько оборотов у нее точно запас имеется, а самой ей отвар не нужен, она и так это умеет делать. Но это сначала отыскать их надо.
 Нет, все же нужно самому попытаться донести до князя Владимира весть. Вон Чернигов — самое что ни на есть прямое подтверждение намерений как печенегов, так и колдунов иностранных, один из который был в их войске. Я даже пожалел, что отказался от сопровождения Черниговцев. Их в Киеве точно должны знать. Хотя, о чем я? Как бы они за мной угнались?
 С другой стороны, богатырь я или где? Хвалиться своей силой, конечно, не очень красиво, но, если другого выхода не будет, можно и здание какое по камешкам разнести. Я усмехнулся. Богатырь, конечно, с меня тот еще. То камнями во врагов пуляю, то деревьями их колочу.
 Мои размышления прервал звук отдаленного топота множества лошадей. Я придержал Бурку, что бы ненароком не налететь на встречный отряд всадников, так как, судя по всему, он был многочисленен. Кто бы это мог быть? Не печенеги часом подмогу выслали?
 Я пригляделся к ближайшим деревьям. На довольно узкой лесной дороге, на которой и двум телегам разъехаться будет не просто, тактика вчерашнего боя не подойдет. Но использовать дерево как таран, вполне себе можно.
 Найдя подходящее дерево, что росло прямо у дороги, которое, в случае моих худших опасений, можно было выдернуть из земли, не слезая с Бурки, я принялся ждать.
 Не прошло и нескольких секунд, как передо мной метрах в тридцати из-за поворота появились двое дозорных всадников. Один тут же остановился, подавая какой-то знак назад, а второй с решительным видом двинулся ко мне, кинув взгляд вперед, вдоль дороги, и оглядываясь по сторонам, на случай засады.
— Эй, мужик! — крикнул он мне, убедившись, что поблизости кроме меня никого нет. — А ну прочь с дороги, княжье войско едет!
 Я оглядел себя. Ну да, доспех у Ильи, не из самых модных — чешуйчатых, в котором блистал приближающийся всадник, и уже основательно потрепанный. Кольчуга с металлической пластиной на груди, конический шлем без наносника, и бармицы, прикрывающей шею. Но все же это бронь, а не крестьянская рубаха. К тому же притороченный к крупу коня щит и копье, а так же меч у меня на боку. Какой я ему мужик?
 Нет, я к крестьянам со всем уважением, так сказать. Но в данном случае, это тянет на оскорбление.
— А мне, что с того? — хмыкнул я. — Вам надо, вы и объезжайте.
 Всадник, парень лет восемнадцати или чуть поболее, наряженный в начищенный до серебряного блеска доспех, был уже рядом со мной. Лицо его немного побледнело, когда он осознал мои габариты, но тут же приняло гневное выражение.
— Да как ты смеешь перечить дружиннику самого князя киевского! — воскликнул он, и потянулся к мечу. — Да я тебя!
 Я сделал испуганное лицо.
— А, так ты служишь, самому Владимиру Красное Солнышко?! — придав голосу удивление и некоторое почтение, спросил я. — Ну тогда конечно.
 Дружинник, а скорее всего это был гридень из младшей дружины, но тем не менее, напыжился от осознания собственной значимости, и чуть вытащив меч из ножен, со звонким щелчком вогнал его обратно.
— То-то же, — буркнул он, презрительно глядя на меня, — знай свое место, лапотник, и освободи дорогу воинам!
— Ну тогда, конечно, — повторил я, привставая в стременах и потянувшись к осине, возле которой остановился, что бы наклонить ее, — вас должны были учить вежливости. А ты видимо спал на этих уроках, неуч?
 Гридень открыл рот от изумления, глядя как от моего усилия начинает наклоняться дерево, толщиною с конскую шею, и часть его корней, змеями, выползают из-под земли. Я оторвал одну из нижних веточек.
— А ну снимай штаны! — гаркнул я, отпуская осину, отчего ее крона взметнулась ввысь, осыпая нас потревоженными листьями. — Сколько розг полагается за плохо выученный урок?
 Бурка заржал, как будто поддерживая меня. Он что, оценил мой юмор?
— Де… десять… — проблеял горе-воин.
 Я что, реально угадал?
 Тут до дружинника, кажется, дошло. Значит не такой дуралей, как я подумал.
— Так ты богатырь? Как Добрыня Никитич?
 В это де момент к нам подскочил второй всадник, видимо испугавшись за своего напарника, а может, потому что на повороте показалась еще одна пара дозорных, которая не спешила ехать вперед, остановившись в ожидании. Видимо это был такой алгоритм движения засыльных вперед разведчиков.
— Позволь проехать отряду княжьему, богатырь! — воскликнул вновь прибывший. — Спешим мы к городу Чернигову, на выручку. Получил князь киевский весточку с голубем еще вчера в полдень, что осажден сей град, и собрал войско, что бы помочь ему. Али сам к нам присоединяйся! Нам сила твоя лишней не будет!
 Вот оно что. Про голубиную почту я даже и не подумал. Только Чернигов-то уже освобожден, значит Владимир должен был получить весточку и об этом. Тогда чего его войско туда прется? А, ну да, я все мерками 21 века живу. Это же не радиосигнал, и не опто-волокно, это голубь. Пока он долетит. Если долетит. Хотя, скорее всего, таких голубей не по одной штуке выпускают. А как князь свою подмогу оповестит, что надо возвращаться? У них точно нет возможность получить его сообщение быстро. В общем все понятно. Возможно, гонец уже скачет, что бы развернуть отряд, который еще и четверти пути не прошел до цели.
— А ежели я вам скажу, что Чернигову уже не угрожает опасность, и что побили они печенегов? — спросил я. — Я сам от них путь держу.
— Отбились?! — обрадованно переглянулись дружинники, но тот, что подскочил вторым, тут же покачал головой. — Хорошо, если это так, но у нас приказ, и его отменить может только посланник княжеский, или пока мы сами не убедимся в этом.
 Я пожал плечами. Ну что же, переубеждать их смысла нет, пусть сами все увидят.
— Ну коли так, то не буду вам мешать, — сказал я, направляя Бурку на обочину.
— А как величать тебя, богатырь? — спросил первый дозорный.
— Ахиллес, сын Пелея, — усмехнулся я, и увидев удивленные рожи бойцов, рассмеялся. — Илья Муромец зовут меня.
— А тебе, малой, — обратился я к задавшему вопрос парню, — советую быть повежливее с людьми. Или ты не в курсе, что тут вообще-то колдуны и волшебники еще водятся? Обидишь какую бабушку божий одуванчик, а потом с горшка неделю слезать не будешь.
 Парень зарделся.
— Извини, дядька Илья, — сказал он, — буду впредь науку твою помнить. Меня Ярослав кличут, а это Мстислав.
 На повороте засвистели, и мои собеседники, махнув мне на прощание руками, ускакали вперед, пустив коней в галоп. Вторая пара дозорных проехала мимо, подозрительно покосившись на меня. Они не поняли причин задержки первого дозора, и обсуждали это, поторапливая лошадей.
 Через минуту показалась колонна конных воинов, построенных в три ряда, и занимающих всю дорогу. Да уж, не зря дозорные разгоняют встречных. Бесконечная река всадников, отражая серебром доспехов солнечные лучи, пробивающиеся через кроны деревьев, потекла мимо меня. Четыре сотни отборных ратников, помимо обоза, насчитал я, стоя на обочине, и помахивая двухметровой веточкой, что отломил от осины. Судя по всему, богат князь. И людьми, и амуницией. У Добромира, лишь старшая дружина была одета в чешую, а младшая ходила в кольчугах. Дозорные Ярослав и Мстислав, как-то не тянули на опытных воинов, молоды больно, а одеты не хуже остальных.
 Колонна проехала, и я вновь тронулся в сторону Киева, придерживаясь уже привычного темпа, какой развивал Бурка. Через пол часа пути я разминулся с всадником, который наяривал коня, выжимая из него максимальную скорость. Судя по не совсем обычной одежде, на которой были нарисованы какие-то эмблемы, и того, как он торопился, это, видимо, и был тот самый гонец от князя, про которого я подумал ранее.

 Киев встретил оживленным движением. Пришлось даже отстоять небольшую очередь из телег, которая упиралась в арку здоровенной каменной башни, светлого оттенка, высотой в несколько этажей, с площадками и прямоугольными зубцами на стенах для обороны. Влево и право уходили земляные валы, поднимающиеся на треть от основания башни, и венчающимися деревянными срубами с бойницами. К воротам, расположенным посередине величавого строения, вел мост метров десять длинною, перекинутый через довольно глубокий ров.
 Из разговора крестьян я узнал, что этот въезд называется «Золотыми вратами». Почему он так называются я не понял, так как никаких следов золота я на этом строении не обнаружил. Зато с меня, неожиданно, потребовали плату за въезд.
— Что-то я не понял, с них вы ничего не взяли, — указал я на крестьян с телегой, которые свободно проехали через ворота, — а я почему должен платить?
— Так это местные, а с приезжих и торговцев всегда вира берется, — пояснил один из стражников, что стояли на въезде перед воротами, с каплеобразными щитами и пиками. — И ежели ты не гонец какой по важному делу, али посол, то треба заплатить две куны.
 Мне этой мелочи было не жалко, но его слова натолкнули на мысль, как попасть к князю киевскому без излишней волокиты.
— А если я гонец, то каков порядок передачи послания? — спросил я.
 Стражник хмуро посмотрел на меня.
— Ты вроде как доспешный, значит не из бедных, и конь вон какой знатный, а из-за каких-то двух кун решил гонцом прикинуться? — покачал он головой.
 Я аж засмущался, и полез в кошель на поясе. Уж чего-чего, а денег после посещения схрона с Буркой и кладенцом у меня было навалом.
— Не в этом дело, — ответил я, протягивая ему золотую монету непонятного происхождения, отчего страж даже в лице переменился, — новость у меня важная для князя имеется, побыстрее бы попасть к нему.
— Ты проезжай внутрь, — враз подобрел солдат, забирая монету, — я сейчас десятника кликну, что бы вышел к тебе.
 Я проехал внутрь городских стен, и остановившись в стороне от людского потока, спешился. Через несколько минут, ко мне вышел дородный бородатый дядька в кольчуге и при мече, но без шлема.
— Ты что ли с важной новостью? — спросил он, ковыряя палочкой во рту. — Рассказывай, о чем речь, я сотнику доложусь, если новость и правда стоит того, что бы ее донести выше.
 Я представлял это себе как-то иначе. Не то чтобы меня сразу к князю отведут, но как минимум до его резиденции проводят, а там кто-нибудь из его ближних людей меня выслушивает, а не какой-то десятник стражи на воротах, ковыряющийся в зубах после обеда. Но если посмотреть с точки зрения этого самого десятника, то вести неизвестно кого к палатам правителя города, не самый разумный поступок. Можно и по шапке схлопотать за такую инициативу.
— Первая новость такая: Чернигов освобожден, я от него еду, и лично принимал участие в той битве, — закинул я пробную удочку, что бы посмотреть на реакцию стражника.
— Ну это уже и не новость, — усмехнулся он, сплевывая на землю то, что успел наковырять во рту. — Мы уже и гонца отправили, что бы войско, посланное на подмогу поворотить назад. Это все что ли?
— Я же сказал, что это только первая новость, — я поморщился от его пренебрежительного тона. — Вторая заключается в том, что к Киеву движется орда, и набег на Чернигов, это только начало.
— И откуда такие известия? — скептически спросил десятник. — Ты сам ее чоль видел?
— Лично не видел, но есть свидетели, — ответил я, припоминая одного из сыновей Кики.
 На лице десятника отобразилась внутренняя борьба. Но длилась она не долго. Он решил не забивать себе голову проблемами, а переложить все на плечи вышестоящего руководства.
— Ладно, отведу тебя к сотнику, пусть он решает, что делать с тобою, — махнул он рукой, и мотнув мне головой следовать за собой, направился вдоль улицы.
 Шли мы не очень долго. Перейдя торговую площадь, на которую выходила улица, ведущая от ворот в город, видимо, для удобства купцов и торгашей, что бы сразу по прибытию за стены, начать сбывать свой товар, мы зашли на обширное подворье одного из домов, или правильно было бы сказать во двор усадьбы. Я уже начал привыкать, что города, где я побывал, состоят не из отдельно стоящих домов, а из небольших поместий и усадеб. Вот в одну из таких усадеб мы и заглянули.
 Уж не знаю казенное было жилище у сотника или собственное, но подворье внушало своими немалыми размерами, и сейчас там проходила тренировка двух десятков бойцов. Один десяток нападал с деревянными мечами и круглыми щитами, а другой оборонялся, защищаясь с помощью каплевидных щитов, и выставив перед собой длинные тупые палки, заменяющие копья. Двор наполнялся звуками ударов и «хеканьем».
 Мой десятник поприветствовал своего коллегу, что руководил этой баталией, стоя в десяти метрах от сражающихся, покрикивая на бойцов, и указывая на их ошибки, и повел к обширной веранде двухэтажного дома, наказав оставить лошадь у коновязи при входе во двор, где уже стояло три коня. На веранде, за столом чаевничали несколько человек.
— Ох! — приостановился десятник, стоило нам начать подниматься по ступеням наверх. — И тысяцкий здесь!
 Он тут же оправился, потрогал пустую голову, и поморщившись, что шлема на макушки нет, продолжил подъем.
— Здравия желаю и приятного аппетита, — поприветствовал он компанию.
— И тебе не хворать, Радомысл, — ответил ему статный голубоглазый мужчина, что сидел во главе стола, с блюдцем в одной руке, и сушкой в другой. — С чем пожаловал?
 Он закинул сушку в рот, и с шумом отхлебнул чаю.
— Вот с этим, — указал на меня десятник. — Говорит, что орда идет на Киев.
— Орда? — удивился седовласый мужчина, что сидел по правую руку от хозяина стола, на его вытянутой части, и хитро сощурился. — Какая еще орда? Ну-ка рассказывай!
 Стол, за которым восседала компания, был прямоугольный и довольно длинный, человек на десять-двенадцать. Он располагался возле резного ограждения веранды, в той ее части, что выходила на площадку, где тренировались бойцы, и был заставлен разной выпечкой — сушками, кренделями, пряникам и пирожками. Сейчас на скамейках, у стола, восседали четыре человека. На торце обосновался тот самый голубоглазый, видимо хозяин усадьбы, то есть сотник. По его правую руку сидел седовласый, уже пожилой, и довольно грузный мужчина. Рядом с ним пристроился худой и высокий человек, с черными прилизанными волосами до плеч, и довольно длинной козлиной бородой. Напротив них разместился широкоплечий молодец, добродушного вида, лет тридцати, с вихрастыми пшеничными кудрями и аккуратной бородкой.
 Не люблю начальство. И отчеты. Не успел здесь появиться, а такое ощущение, что я не новость принес, а доложиться пришел. Но что поделаешь, сам напросился.
— Орда идет на Киев, — хмуро вымолвил я. — Да не только она.
— Откуда это тебе известно?
 Я вздохнул и рассказал про подслушанный разговор ведьмы и ее детей. Человек с козлиной бородой рассмеялся.
— Ну ты сюда еще бабу Ягу приплети! Надо же, оборотень с выводком за передвижением кочевых племен следит! — хрюкнул он, потрясая от смеха своей куцей бородкой. — Нам и так не грустно живется, а тут еще один сказочник появился!
— Брось, Баламут! — остановил его смех добродушный. — Человек беспокоится. Вишь, аж до нас дошел, а ты как ворон над трупом, каркать начинаешь.
— Я не каркаю, Горыня, — неожиданно обозлился Баламут, — а под сомнение сведения ставлю, которые больше на слухи похожи, чем на правду.
— Это все, что ты хотел нам сказать? — спросил седовласый, вызывая у меня чувство дежавю разговора с десятником у ворот.
 М-да. Вот как так? Если я сейчас начну про Ягу и Кощея рассказывать, кажется, только усугублю ситуацию. И то, что Муромец обладает даром беду предчувствовать, сюда не прилепишь. Скорее наоборот, еще больше сомнений вызовет. Им доказательства нужны. А какие у меня доказательства? Ну вообще-то есть одно, только не совсем по теме наступления печенегов. Ладно, попробую зайти с другого бока.
— Про Чернигов вы ведь в курсе? — спросил я. — Это разве не говорит о том, что передовые отряды кочевников уже на нашей земле появились?
— Про Чернигов в курсе, — кивнул седовласый, который, судя по тому, как властно держался, был тем самым тысяцким, которого испугался десятник. — Ну а сам-то ты кто таков, что бы разговоры с тобой вести?
— Илья Муромец, — я вновь нахмурился, — богатырь русский.
 Надеюсь, этого звания достаточно, что бы со мной продолжили беседу, или им князя подавай?
— Богатыыырь? — протянул Баламут с усмешкой, окидывая меня взглядом. — Ну по габаритам и впрямь богатырь. Только что-то не припомню я такого богатыря на Руси, и подвиги его славные.
 Он вопросительно оглядел сидящих за столом.
— Слыхивал я вроде такое имя. Давненько, правда это было, — задумчиво произнес сотник, ставя блюдце на стол, что бы подлить в него горячего чаю из чашки, что исходила паром.
— Ну что же, коли богатырем назвался, то слушай, — вынес вердикт седой. — Меня, кстати, тоже Ильей величать. Илья Святославович. Я тысяцкий. Это вот сотник Крут Радогорович. Это Баламут и Горыня, помощники мои.
 Почему-то помощники не удостоились быть названными по отчеству.
— Так вот, — ничуть не смутившись этим, продолжил тысяцкий, — знаем мы, что печенеги позавчера лагерем возле Чернигова встали в полторы тысячи человек, а князь черниговский Добромир сразу все входы перекрыл, испугавшись. Но это он правильно сделал, ничего сказать против не могу. А сегодня весть прислал, что разбил он на голову кочевников. Как такое может быть? Оборонятся он может долго и успешно, сил у него для этого достаточно, а вот что бы с его ополчением и двумя сотнями дружины разбить в открытой сече армию в полторы тысячи сабель, выглядит как-то сомнительно. Уж не обоз ли то был, а не воины? А это совсем не хорошо, так как посольство от печенегов мы в скором времени ожидаем.
— А подробности боя не описывал? — спросил я.
— Много ли на берестяном лубке, что на лапку птице крепится, напишешь? Подробности, с гонцом прибудут, ближе к вечеру, если не завтра.
— Не полторы тысячи тех войск было, а почти в половину меньше, — решил внести я поправку, — у страха видать глаза велики. Правда колдун с ними еще был. Городскую стену и башни, что на ней возведены, нападающие, ночью, с помощью того колдуна подпалили, и уже ворота штурмом начали брать. Так что никакой это не обоз, а самое настоящее войско.
— Колдууун? — опять недоверчиво протянул Баламут. — У печенегов?
— И как же Добромир отбился, да еще и победил супостата? — с недоверием в голосе спросил Горыня, положив кулаки-бочонки на стол, и тут же, как будто опомнившись, добавил: — и ты отколь о том знаешь?
— Мир не без добрых людей, — скромно ответил я, — хорошо, что я рядом проезжал.
— И что?
— Ну и навалял как следует копченым.
— И колдуну? — это уже Баламут.
— Ну а как же я его-то пропустил бы, всем воздал, по справедливости.
Глава 9 Киев
 На несколько секунд на крыльце повисла тишина. Первым не выдержал, и засмеялся Баламут, а затем его смех подхватила и вся компания.
— Ну и горазд же ты выдумывать, Илья Муромец! — воскликнул, посмеиваясь, Баламут. — Уж до чего я мастер враки разные сочинять, но ты меня переплюнул! Только не пойму, отчего добавив колдуна, ты войско вражье приуменьшил? Надо было наоборот, прибавить еще тысячу-другую. А сюда, ты часом не на голубе посыльном прилетел, коли так быстро добрался?
— Конь у меня богатырский и быстроногий, вот на нем и приехал. И говорю я как было, без прикрас, в том числе и про колдуна, — пожал я плечами. — А чем, тебе, Баламут, колдун не угодил, что ты все за него цепляешься?
— Отродясь в войсках у печенегов, при набегах, никаких колдунов не было, — пояснил Горыня. — Их шаманы если и выступают в походах, то только с великим ханом, и под защитой всей орды, потому как их ворожба длительной подготовки требует.
— Вот я о том и хотел сказать, — раз об этом зашла речь, то я решил акцентировать внимание на приятелях Кощея, — что не одна орда печенежская угрожает нам. Колдуны и волшебники чужеземные, так же зарятся на землю нашу, и, как видно, некоторые уже добрались до нее. Кто по одиночке, а кто вот в таких отрядах кочевых.
— Что-то мы этих колдунов не видали! — не унимался Баламут.
— Тебе бы не Баламутом называться, хотя и это имя тебе тоже подходит, — усмехнулся я, — а Фомой неверующим. Что тебе не скажи, все неправда.
— А тебе не богатырем, а королем врунов из царства сказочников! — воскликнул Баламут, и обратился за поддержкой к присутствующим: — Нет, ну вы посмотрите на него, то у него колдуны кругом, которых никто не видел, то он один целое войско побил. Гнать его взашей!
— Зачем гнать? — вмешался в разговор сотник, убирая от себя блюдце с опустевшей чашкой, и хитро улыбнулся. — Коли ты, Илья, целое войско одолел, то, наверное, и с десятком моих воев легко управишься? Заодно и нас потешишь.
 Он подмигнул остальной компании. Баламут довольно оскалился, а вот тысяцкий нахмурился.
— Вообще-то ходят слухи, про некоего Соловья-разбойника, что разоряет поля крестьянские, да проезжих грабит, — сказал он. — И вроде как не лихие это людишки с большой дороги, а басурман какой.
— Потешать я никого не собираюсь, не на ярмарке. Тем более, боюсь, что не всем смешно будет, — спокойно ответил я сотнику, и перевел взгляд на тысяцкого. — А вот показать вам того разбойника, про которого ты, Илья Святославович говоришь, могу. И, заодно, продемонстрировать, на что способен всего лишь один колдун, в которого здесь кое-кто не верит.
 Баламут открыл было рот, что бы в очередной раз высказать свое мнение на этот счет, но тысяцкий цыкнул на него, и тот промолчал.
 Я же сходил к Бурке, и вытащив за шкирятник дремавшего в переметной сумке Соловья, принес его на веранду и поставил на край скамьи, на которой сидел Горыня. Соловей с спросонья потер глаза, и закрутил головой, оглядываясь вокруг. Из-за его малого роста только одна она и торчала над краем стола.
 Баламут тут же развеселился.
— Вот этот плюгавый, что ли и есть гроза дорог и полей? Потому его видать и поймать было тяжело, что такой маленький. А наш богатырь сумел! Честь и хвала ему!
 Соловей зло уставился на говоруна.
— Ставь своих воинов против него, Крут, — посмотрел я на сотника, и припоминая его слова про «потешить нас», предложил: — Можешь и сам встать, силу свою испытать. Да вон и Баламута прихватить с собою, коли он не струсит против «плюгавого» выступить.
 Сотник усмехнулся, и крикнув с места десятнику, что бы тот построил людей, двинулся на выход с веранды. Баламут поерзал на месте, посмотрел на тысяцкого, который пожал плечами, и вздохнув, тоже засобирался следом за сотником.
 Соловей оглянулся на меня.
— Сниму с тебя на время кандалы, верну твою силу, — ответил я на его немой вопрос, — только не переусердствуй, все живы должны остаться!
 Услышав эти слова, Баламут побледнел, а сотник стал серьезным, но от предложения не отказался, и выскочив во двор начал раздавать команды.
 Соловья уговаривать было не нужно, в его раскосых глазках я прочел радостное предвкушение, когда он почувствовал возвращение своих способностей, контроль над которыми я временно убрал. Он спрыгнул со скамейки и заспешил наружу, приобретая по дороге свой первоначальный, человеческий размер. Баламут побледнел еще сильнее, и, горестно вздыхая, и поглядывая на свое руководство, будто ожидая услышать заветное «останься на месте», сошел с крыльца следующим.
 За ним выдвинулся и я. Не стоит оставлять Соловья одного, как бы он по своей подлой натуре чего излишнего не учудил. На этот случай я не стал полностью восстанавливать его ману, а вернул лишь половину, из запасного резервуара, которым наделил его Кощей.
 Двор у Крута был обширен, и имел размер с хоккейную площадку. Видимо специально так планировали, для тренировки солдат.
 Я встал чуть в стороне и сзади от Соловья на одном конце двора, предупредив его, что бы применял свои способности не более чем в пол силы, а ратники сотника, соответственно, с противоположенной стороны площадки.
 Крут разбил строй на две равные части по десять человек, построив каждую команду в два ряда. Сбоку от них стояли десятники. Один, который командовал тренировкой, когда мы пришли, а второй, тот, что привел меня к сотнику. Рожа у него была кислее некуда, ведь он, в отличие от бойцов рядом, присутствовал при нашем разговоре, и видел, как преобразился Соловей. Сам Крут, с Баламутом, которому выдал ростовой щит, и поставил радом с собой, стоял позади обоих отрядов по центру.
 Благодаря предварительной подготовке, которую организовал Крут, отряды были вооружены по-разному, и задачи у них тоже были разные. Передняя пятерка правого отряда, была, так же, как и Баламут, вооружена ростовыми щитами, на тыльной стороне которых крепились по два небольших метательных копья, и одно длинное, возвышающееся на метр от края щита, а задняя пятерка состояла из лучников. Эти, скорее всего, останутся на месте. Лучники будут осыпать противника стрелами, с тупыми наконечниками, а щитоносцы прикрывать их, и в случае приближения врага, использовать копья.
 Левый отряд был рассчитан на пешую атаку. Что бы не мешать лучникам, они пойдут по краю площадки. Здесь, передний ряд был вооружен круглыми легкими щитами, и деревянными мечами, а задняя пятерка более тяжелыми каплевидными щитами, и колотушками, которые, вероятно, заменяли секиры.
 Сотник не знал возможностей Соловья, поэтому постарался применить все доступные приемы, которые, на его взгляд, были возможны в данной ситуации. Я же не стал ничего ему подсказывать. Да и что тут подсказывать? Против лома нет приема. А другого лома у Крута в наличие не имелось.
 По свистку Горыни, что вместе с тысяцким, благоразумно, остались наблюдать за боем с веранды, началось представление.
 Правая группировка чуть раздвинула щиты, давая лучникам взять прицел. Те натянули тетиву на луках, и даже успели осуществить слаженный залп, удивленно глядя, как разрастается тело Соловья, становясь огромным шаром, промазать по которому, особенно с такой короткой дистанции, мог бы только слепой. Мечники из второго отряда бегом ринулись к цели, за ними поспешал задний ряд «дровосеков».
 И тут Соловей заверещал своим преобразившимся пилорамным голосом. Пожалуй, одного этого воздействия и хватило бы, что бы атака ратников захлебнулась, так как даже я чуть не оглох от свиста, хоть и стоял сзади, а воины, на которых он был направлен, попадали на землю. Кто-то пытался прикрыть голову щитом, кто-то закрывал уши руками, но итог был один — только что боеспособное и держащее четкий строй подразделение, было полностью дезориентировано, и моментально потеряла весь наступательный пыл.
 Но это было еще не все. Соловей видел, как правый отряд поднимал луки для выстрела, и почти одновременно с криком он засвистел, сбивая полет стрел ураганным порывом ветра. Образовавшиеся цунами коснулось, конечно, не только стрел. Оно, конусообразной волной, расходящейся от Соловья, распространилось по всему открытому пространству перед ним, подхватывая, и отшвыривая предметы и людей прочь. Двор был хорошо утоптан и вычищен, поэтому солдатам повезло, что ничего лишнего в виде камней, не полетело вместе с ними, но оружие и щиты, что они держали в руках все же, добавило им синяков и ссадин.
 Сдается мне, что Соловей еще хотел что-то предпринять, так как, не прерывая свиста, и увеличивая его интенсивность, начал поворачиваться в мою сторону. Но я был наготове, и все виртуальные линии и связи заняли свои прежние места на схеме управления умениями Соловья, к тому же я убрал у него все излишки маны, которой и так оставались крохи от тех пятидесяти единиц, что я ему залил в облако-накопитель. Он схлопнулся до лилипутского состояния, и упав на землю, стал кататься по ней, хныкая, и проклиная меня. А я понял, что чуть не допустил оплошность.
 Когда я забирался в голову к Соловью во время нашей первой встречи, он дал на это свое согласие, иначе я просто не смог бы это сделать. Я думал, что это насовсем, а оказывается нет. Я это явственно ощутил, во время его истерики. Если бы не старые, отработанные уже связи, и не моя готовность моментально вернуть себе контроль, он просто вышвырнул бы меня из своего сознания. Ему даже не обязательно было знать о том, что он может это сделать. Просто нужно было захотеть этого. Он и захотел, но уже лежа на земле, и приобретя обратно магические кандалы. Его, как и меня, подвела та же уверенность, что я властен над ним, хотя он и предпринял попытку избавиться от моей власти физическим путем, не сообразив поставить барьер в сознании. Ну пусть так и остается в неведении, я же больше таких ошибок постараюсь не допускать. А вообще хорошо, что так вышло, еще одна крупица знания о магии легла в мою копилочку.
 Размышляя об этом, я оглядел двор.
 М-да, нехорошо получилось. И дело не в том, что всех людей на поле боя унесло к сараям, с которых слетела часть настила на крышах, а двухметровый забор чуть наклонился в сторону улицы, а в том, что, поворачиваясь ко мне, Соловей своим свистом задел веранду, на которой восседали тысяцкий и Горыня. Учитывая, что разбойник в этот момент наращивал интенсивность своего умения, ее снесло напрочь. Видимо к дому она никак не была прикреплена, и стояла как отдельная пристройка. Ее опрокинуло на ближайшие деревья, что росли под окнами терема, и там она развалилась на части.
 Я поспешил к завалу, погрозив кулаком Соловью, и приказав возвращаться к коню.
— Бурка, Метелка! — крикнул я. — Проследите за этим деятелем.
 Конь согласно всхрапнул, а Метелка уже опускал вниз веревочную лестницу. И когда только успел смастерить?
 Из дома, и ближайших строений, что не подверглись разрушительной силе урагана, начала появляться испуганная челядь. Я замахал им руками, призывая помочь мне разобрать груду досок и бревен, в которую превратился сарай, а так же оказать помощь бойцам во дворе, если они в ней нуждаются.
 Через пол часа, все та же, но сейчас довольно потрепанная компания сидела вокруг того же стола, что стоял до этого на веранде, и чудом остался цел. Его вытащили из развалин, и поставили уже на открытом воздухе под сенью деревьев. Вместо самовара теперь на нем красовался кувшин с каким-то алкоголем. После случившегося, потрясенная компания, решила успокоить нервы чаркой спиртного. Пришлось и мне, как виновнику событий, пригубить местный напиток, отдающий какими-то травами, и по крепости напоминающий наливку. Никто из участников событий не покалечился, хотя синяки были у всех. Разве что Баламут, так сильно вцепился в щит, что тот вывернул ему руку, когда полетел вместе с ним на край площадки, и теперь он сидел и с грустным видом баюкал ее.
— Да, Илья… Как тебя по батюшке? — спросил тысяцкий.
 Я ответил. Вот что значит свист людевалящий. Уважать начали.
— Да, Илья Иванович, удивил ты нас, и убедил в своей правоте. С таким помощником немудрено целую армию отворотить от Чернигова. А как же ты его заставляешь подчиняться себе?
 Я поморщился, но в подробности решил не вдаваться, сказал лишь:
— Есть методы, — я сжал руку, лежащую на столе, в кулак, подметив, что этот жест был воспринят не совсем верно. Ну да ладно. — А у Чернигова по-другому все было. Но не это главное. Мне бы с князем Владимиром пообщаться. Есть, еще новости, которые ему стоит знать.
— Я поговорю с ним сегодня, да с воеводой нашим, Добрыней Никитичем, — кивнул тысяцкий. — Крут Радогорович, приютишь Илью Ивановича у себя на это время?
— Конечно же окажу гостеприимство, Илья Святославович, — ответил сотник, и обратившись ко мне улыбнулся. — Обиды на тебя, Илья Иванович, не держу за бока помятые, наоборот, рад, что познакомились, да кое-что новое для себя узнали. Ежели в стане противника будут такие чародеи, то нелегко придется. Надобно думать, как с такой напастью справляться.
— Это точно, — теперь кивнул я, и поинтересовался: — А что, в Киеве есть свои волшебники?
— Да откуда же им взяться? — развел руками сотник. — Разве что Василиса Прекрасная чего-то умеет. А так травницы разные есть, некоторые из которых сведущи в заговорах против хворей. Они и в лечении ран помочь могут.
 Василиса Прекрасная. Вольга говорил, что она точная копия Премудрой, которая, уже, по ее словам, не имеет никакого желания встречаться с той. И помолодевшая Яга сильно смахивает на Премудрую. И Лиса-Василиса моя тоже. Как это все связать?
— Ты, Крут Радогорович, еще Апраксию забыл упомянуть, жену князя нашего, — пробурчал Баламут, выведя меня из размышлений.
 Сотник чуть не поперхнулся, поднося в это время чашу ко рту.
— Чирей тебе на зад, Баламут, — прокашлявшись, высказал свое мнение он, — нашел кого упомянуть. Она, что, по-твоему, колдовать умеет?
— Уж я не знаю умеет или не умеет, — пожал плечами языкастый помощник тысяцкого, — но я бы никому не пожелал быть ее врагом.
— Вот и не надо лишний раз про нее языком чесать, — сказал тысяцкий, и поднимаясь из-за стола, махнул рукой своим подчиненным. — Давайте на выход.
 Горыня и Баламут встали следом. Они прошил к коновязи, с уважением оглядывая Бурку, и отвязывая своих лошадей.
— Как только будут новости, пришлю гонца, — крикнул нам тысяцкий, вскакивая в седло, и покидая двор через только что распахнутые для него и сопровождающих ворота.
Глава 10 Апраксия и прочие
Глава 6
Апраксия и прочие.
 
 Гонец появился ближе к вечеру. Почти все это время мы с Крутом прикидывали, как простые воины могут оборонить крепость от нашествия не только кочевников, против которых Киев и так был практически неприступен, но и колдунов различной масти. Я рассказал ему о хитрости, что применил маг при захвате Чернигова. Крут удивился тому, что крыша крепостной стены так легко полыхнула, ведь дерево было дополнительно обработано специальным составом, как раз на тот случай, если ее начнут осыпать подожженными стрелами. Сошлись во мнении, что для магического огня, это, видимо, не помеха.
 Вообще нормальный мужик оказался этот самый Крут. Мало, что рассудительный, так и нравом веселый. И, как ни странно, о Баламуте отзывался более пристойно, чем о втором помощнике тысяцкого, мельком упомянув о том, что зря первый высказался насчет жены князя при Горыне, мол тот не применит в будущем воспользоваться этим.
- Что на уме, то и на языке, - сплюнул он в сторону, глядя на наши художества на земле, где мы веточками рисовали различные тактики защиты. - А Горыня лишь подзуживает его. Это сегодня они заодно против тебя выступали, а так обычно как собака с кошкой. Хотя может потому Илья Святославович их обоих около себя и держит?
 В этот самый момент как раз и заявился посыльный. Я оседлал Бурку, который на время ожидания был поставлен в стойло, и поехал следом за гонцом к хоромам князя Владимира.
 Пока ехали по городу, минули еще две внутренние стены, и оказались у обширных каменных строений. Какой-то шустрый малый, которому я еле успел крикнуть "стой!", хотел подхватить под уздцы Бурку, когда я соскочил с него, но чуть не лишился пальцев на руке от конских зубов. Парнишка и впрямь оказался шустрым и успел отдернуть руку.
- Здесь что ли коня оставите? - спросил он, с опаской и восхищением глядя на боевого коня, который своими размерами превосходил всех виданных им лошадей. - Я хотел его в конюшню отвести.
- Показывай, где твоя конюшня, - ответил я. - сам его туда поставлю.
 Хрен его знает, сколько я пробуду у князя, нечего лошади на улице со всей амуницией стоять. Расположив Бурку в денник, и наказав Метелке присматривать за Соловьем, я отправился в белокаменные палаты киевского князя.
 А там шел пир. В большом колонном зале с расписными стенами и потолком, освещенным через витражные арочные окна уже заходящим солнцем, было расставлено множество длинных столов, ломящихся от разных яств. Все столы были заняты разномастным людом, в пестрых одеждах, а куча служек бегали вокруг них, наполняя гостям чарки, и меняя блюда. Центр зала был освобожден от мебели, и там выплясывали скоморохи, с дудками и трещотками. В конце зала, на возвышении, перпендикулярно к другим, стоял отдельный стол. За ним сидело с десяток гостей, все лицом в зал. По центру, на креслах с высокими резных спинками, размещался, судя по всему, князь с княгиней. По правую руку от него сидел широкоплечий черноволосый здоровый дядька с обветренным, строгим лицом и длинной бородой. Рядом с ним расположился уже знакомый мне тысяцкий Илья Святославович. Остальных гостей я, понятное дело, не знал, поэтому пробежав по ним глазами, остановил свой взгляд на кислой мине тысяцкого, который хоть и улыбнулся мне, но тут же опустил глаза в стол.
 Что бы это означало? Или здесь тоже нужно представление с доказательствами устраивать?
 Служка повел меня прямо к столу князя. Пока шли, я рассматривал наряженных в богатые одеяния хозяина пиршества и его спутницу. Князь высок, статен, поджар, заметно что не домосед, и явно знает с какой стороны браться за меч. Волнистые русые волосы ниспадают до плеч, окладистая бородка и усы аккуратно подстрижены. Его супруга, которую, как подсказал мне служка, звали Апраксия, была белокожа, я бы даже сказал бледна, лицо надменное, нос почти прямой утиный, кончики чуть припухлых губ немного опущены вниз, глаза серые с длинными ресницами и густыми бровями. Черноволоса, хотя волосы, большей своей частью, были сейчас упрятаны под высоким головным убором, украшенным диадемой с каким-то драгоценным камнем, по середине.
 Князь смотрел на меня строго, а княгиня натянула на лицо милую улыбку, будто всю жизнь мечтала со мною встретиться. При моем приближении она поднялась с кресла, больше напоминающего трон, и с видом рачительной хозяйки, протянула мне серебряный кубок, наполненный вином.
- Наслышаны о тебе добрый молодец! Тысяцкий наш, Илья Святославович поведал о деяниях твоих. Да и от князя черниговского, Добромира Мирославовича, гонец подоспел, и тоже о твоих подвигах рассказал. Выпей с нами за здравие, Илья Иванович!
 Внутри меня шевельнулось чувство тревоги, но явной опасности, исходящей от окружающих людей, в том числе сидящих за княжеским столом, я не обнаружил. Способность Муромца определять угрозу на расстоянии молчала, это, скорее всего, мой собственный внутренний заяц, который очень не любил высокое начальство, особенно если оно тебе мило улыбается. Жди какого подвоха. Пусть не сам хозяин, а его вторая половина, но тут неизвестно что хуже. Как говорится муж и жена - один шайтан.
 Ну что же, назвался груздем - лезь в корзину. Да уж, груздем! Я припомнил благодаря чему я оказался в этом мире, усмехнулся про себя, и отринув сомнения, принял кубок. При нужде и здесь продемонстрирую свои способности, решил я, и поклонившись и пожелав в ответ здоровья хозяевам стола и собравшимся гостям, опрокинул чашу в себя.
 То ли я недооценил крепость предложенного напитка, то ли от количества за раз принятого алкоголя, хотя мне казалось, что тело Муромца и бочонок вина легко осилит, перед глазами поплыло, мир подернулся прозрачной пеленой, но не прошло и двух секунд, как все стало на свои места, как прежде, и я лишь тряхнул головой.
 "Может подсыпали чего в напиток? - подумал я. - Только почему тогда чуйка Муромца не сработала?"
- А это потому, Илюша, что капельки мои не несут тебе прямой угрозы, они лишь на время уведут тебя в мир грез, - со смехом пояснила Апраксия, чье лицо, внезапно, оказалось возле моего, а ее глаза превратились в два темных омута. - Но необычных грез, а напрямую связанных с действительностью, желанием и помыслами окружающих. Вот я сейчас у тебя и разведаю, кто ты таков, и что скрываешь. И всю правду узнаю.
 Я зачарованно смотрел в ее глаза, готовый поведать обо всем, о чем бы она ни спросила, но при этом, возникшее где-то глубоко внутри меня возмущение, потребовало обратной связи. Раз уж вы у меня хотите что-то вызнать, то и сами покажите все свои желания и намерения!
 Умение Настройщика, сработало на уровне подсознания, меняя действие зачарованного вина, но я не обратил на это внимания, так как Апраксия, неожиданно, начала раздеваться. Князь Владимир, повернулся к ней и стал помогать расстегивать платье.
- Ты пока развлекись с женушкой моей, - произнес он, скидывая с нее одежду, - уж будь добр, доставь ей удовольствие. Больно она любит любовников заводить в последнее время. Пусть уж лучше при мне свою страсть ублажает, чем за спиною шашни строит. А мы с Добрыней Никитичем пока подумаем, как нам быть с тобою, шпионом басурманским.
 Полностью обнаженная Апраксия, скинувшая с себя и головной убор, с распущенными до пояса чуть вьющимися черными волосами, плавно покачивая покатыми бедрами, в такт которым колыхались тяжеловесные груди с маленькими сосками, направилась ко мне, обходя вокруг опустевшего стола, за которым остались лишь князь Владимир, да воевода Добрыня Никитич, о чем-то тихо переговариваясь. Зал, позади меня, затянулся кисельным туманом, из которого приглушенно доносилась музыка скоморохов, хохот и веселье.
 Апраксия приблизилась ко мне с грацией лебедя, плывущего по воде, и с усмешкой подняв полные крепкие груди, протянула их к моему лицу.
 Сказать, что я охренел от всего этого действия - ничего не сказать! Я просто выпал в осадок, совершенно не понимая, что происходит, и что мне делать. Например, каким образом, Апраксия стала такого роста, что сумела положить мне на физиономию свои "чаши", и что это за игры такие? Нет, это конечно не самый насущный и важный вопрос, но в силу происходящего бреда, почему бы и нет? Хотя, на самом деле, меня сейчас больше занимает, о чем шепчутся Владимир с Добрыней. А нет, не только это. Поганка полезла мне в штаны.
 Наигравшись со своими грудями на моем лице, чертовка вытащила мой вставший колом орган, и начала насаживаться на него. Мы уже не стояли, а сидели на ее троне, с которого она только что сошла, возле князя и воеводы. Как-то неудобно получается. Они там меня и дела обсуждают, а мы тут развлекаемся у них под боком. Словно в какой порнухе не самого высокого пошиба.
 И все же о чем это они там общаются, совершенно не обращая на нас внимания? Ведь их разговор касается меня на прямую.
 Я как будто раздвоился. Одна моя часть осталась с развратницей, потакая ее желаниям, а вторая отлетела к собеседникам, подслушивая их разговор. Нечто схожее с теми ощущениями, что я испытывал, когда курил табачок Селянина, оказываясь и зная, что происходит в любом месте вокруг меня. Вспомнив про возможность перемотки в этом состоянии, я отмотал их разговор на самое начало, и понял, что их беседа проходила не здесь, и не сейчас. Сюда их образы попали, будучи причинно-следственной связью, по которой меня подпоили дурманящим напитком, ведь не зря княгиня сказала, что грезы связаны с помыслами окружающих. Сейчас мне эти помыслы как раз и открываются.
"- ... а ежели на это посмотреть по-другому? - говорил Добрыня. - Вспомни, что сейчас нам рассказал гонец черниговский.
- Дядька, давай без этих твоих поучений, - поморщился Владимир, - я уже который год как княжу, да не одним Новгородом, а Киевом, и всей Русью, и битв уж сколько прошел и выиграл лично, что не счесть, а ты все меня по старой привычке как мальца какого носом по писанию водишь.
- Да не поучать я тебя собираюсь, а разобрать ситуацию по косточкам, что бы не смотреть на нее однобоко, - с досадой произнес Добрыня. - А то ведь что получается, пришел богатырь, в одночасье спас Чернигов, честь ему и хвала, и место рядом с тобою, князем Киевским, так?
- Не пойму, к чему ты клонишь, но то правда, что отказываться от помощи такого богатыря я не стану, и рядом за стол с собою посажу по чести. Что в том плохого? К тому же, если на нас орда идет, то его помощь лишней не будет.
- К нам посольство мирное от хана идет, а не орда!
- А как же осада Чернигова?
- А не было никакой осады!
- Что-то не понимаю я речей твоих, - нахмурился Владимир. - Как же не было, коли сам князь черниговский, Добромир Мирославович весть о том прислал, да и гонец от него, что только что здесь был все в подробностях описал.
- А я скажу как. То представление было, а не осада. Рассчитанное на то, что бы ты, князь киевский, победителю милость оказал, да к себе приблизил. Вот ты еще не видел героя, а уже загодя за свой стол сажаешь, не так ли? Хитер ворог. Только откуда там войску кочевников взяться? Мы ведь прослеживаем путь каравана посольского. Наблюдатели доносят, что там не более пятисот всадников вместе с обозом. И напомню я тебе, княже, что нам сейчас воевать с печенегами не с руки, сам знаешь, в последнее время какая-то возня меж княжествами началась да междоусобицы сплошь и рядом, людей как будто подменили. Надобно миром с ханом расходиться, пока у себя порядок не наведем.
- Тут я не спорю, но с Муромцем ты что-то мудришь.
- А ты не перебивай, а лучше послушай, что я думаю. То не Муромец вовсе к нам заявился, и под стенами Чернигова был, а, и впрямь, самый настоящий колдун, присвоивший себе имя богатыря, о котором я почитай уже который год ничего не слыхивал. Как признался сам лже-Муромец нашему тысяцкому, не было там никаких полторы тысячи сабель у кочевников. Добромир от страха в штаны наделал, да и заперся сразу за стены, и нам голубя за подмогой послал.
- Ну а кто же тогда под стенами Чернигова был?
- Колдун этот там и был. Давай звать его Муромцем и далее, все равно по-другому он не представился. Не один, конечно. Были у него воины, спору нет, иначе не обложил бы он все ходы-выходы у Чернигова. Но и пыль в глаза Добромиру и дружине его тоже пустил, чародеи такое умеют. Устроив пожар ночью, он прикинулся богатырем, что один разбил целое войско, а Добромир поверил ему.
- Но ведь гонец черниговский говорит, что как раз Муромец и убил того колдуна. Многие видели.
 Добрыня с насмешкой покачал головой.
- Я тебе сейчас все свои доводы, что у меня в голове складывались, выскажу, а ты не забывай пальцы загибать.
 Воевода и сам выставил руку, собираясь проделать это действие.
- Говоришь, Муромец колдуна убил? А кто того колдуна мертвым видел? Кроме Муромца там никого и не было. Куда же колдун девался? Да никуда не девался, Муромец и есть этот самый колдун. Опять же, ты хоть когда слыхивал, что бы племена кочевые с колдунами в набеги ходили? Нету у них колдунов никаких, а тут, вдруг, раз и появился. Так что печенеги тут не причем.
 Добрыня развел руками, и тут же загнул мизинец на правой ладони.
- Вот те раз. Сколько там убитых копченых было на поле боя? Не так и много, остальные, говорят, разбежались кто куда, ищи ветра в поле. Что подтверждает мои слова о количестве войск при колдуне. Нанял он племя какое на время, что бы никто ничего не понял. Вот те два.
 Безымянный палец был тут же загнут.
- Утром Муромец хотел шатер колдовской забрать, видать от жадности, да вовремя спохватился, и оставил свое имущество. Вот те три. От Чернигова до Киева он добрался чуть ли не быстрее голубя посыльного, это как? Вот тебе четыре. Гонец сказывал, что силой он наделен необычайной, как многие русские богатыри. Да, по габаритам он здоров, словно медведь, да только кто его силу в действии видывал? С крепостных стен, в Чернигове, за пожаром и огнем, много не углядишь, что там в темени происходит. Да, были крики, волнения, конница туда-сюда гонялась. Дерево обожженное утром нашли, которым, со слов того же Муромца, он и разгонял войско копченых. Но это только слова.
 Князь поджал губы, и качнул головой, будто не принимая такое доказательство.
- Хорошо, - тут же поднял свободную левую ладонь воевода, - вспомни, что рассказал тысяцкий нам. Как Муромец одолел два десятка ратников у Крута дома? Не силою, а с помощью колдовства. Этот довод тебя устраивает? Сколько там уже пальцев? Это пятый.
 Добрыня, не торопясь, загнул большой палец, и выставил кулак, показывая сколько доводов у него накопилось.
- Но и это еще не все. На въезде в Киев одарил он стражника монетой заморской, из чистого злата, коих у нас никто и не видывал. Стражник сказывал, будто таких монет у него на поясе целый толстый кошель. Откуда им у богатыря русского взяться? А еще он выспрашивал про то, какие у нас в Киеве волшебники водятся. Зачем ему это? Я уже высказал тысяцкому, за язык его длинный. И смотри, что самое интересное - посольство от Калина-царя, уже на подходе. И тут Муромец появляется, да страху на всех нагоняет, что мол орда идет на нас. Мало тебе, князь?
 Владимир был в задумчивости.
- А если ты ошибаешься, дядька? - спросил он. - Богатыря обидим.
- А если нет? Кто тогда кого обидит? Опасаюсь я за жизнь твою, княже. Не будет тебя и руки твоей твердой, Русь словно корзина намокшая, потеряет свое плетение, и расползется на прутики отдельные, тогда и орда никакая не нужна будет, что бы слопать нас по частям.
- И что же предлагаешь делать?
- Я предлагаю дождаться посольства хана, во главе Тугарина Змея, да и договориться о мире. Может даже откуп какой дать. А Муромца до тех пор в темнице подержать.
- Будь он хоть богатырь, хоть колдун, но что бы его скрутить, это надо исподтишка действовать, по подлому, - нахмурился Владимир. - Не по душе мне такое, что бы со спины нападать, да сетями окутывать.
- А я и не предлагаю сетями, да со спины. Опоить его надобно..."
 В общем все понятно дальше. Картина маслом - был белый, стал красным. Все вверх головой перевернули, и сами себя перехитрили, мыслители хреновы. И меня, дурака наивного, решившего, что князь словам моим поверит, опоили. А он даже и не выслушал меня. Говорил же, что не люблю начальство. Имеются у князя, значит, умельцы, отвары разные волшебные готовить. Что же мне теперь, будучи в гостях, еду с напитками проверять Сканером на наличие секретных ингредиентов?
 Эх! Надо было все-же Премудрую найти, прежде чем к князю соваться. Ведь как в воду глядела, что проблемы без ее протекции будут. Где они сейчас с Поповичем и Белкой?
 Ладно, не о том думаю, надо как-то избавляться от этой напасти. Хотя от той напасти, что скакала сейчас на мне, избавляться не особо хотелось. Не, ну фигура у Апраксии, нечего так, и бедрами шевелит умело, дышит томно, и мне приятно, чего уж тут скрывать. Это же не измена, когда у тебя глюки в гостях в голове завелись, и вытворяют всякие приятные вещи? Я подмигнул Апраксии, она улыбнулась мне, и вот мы уже не в приемном зале, а в спальной комнате, подсвеченной желтыми огоньками свечей вокруг, на мягкой широкой кровати, завешенной прозрачным балдахином, что свисает сверху по периметру спального ложа. Ну вот, можно и раздеться, а то, что это я в одежде-то?
 Не успел я подумать об этом, как послышался детский голос:
- Мишка, миленький, не трогай меня пожалуйста, я за грибками и ягодками пришла, твоего не возьму.
 Твою мать! Я словно кипятком ошпаренный вскочил с кровати, оборачиваясь на голос. Мелькнула мысль снова раздвоиться, но я тут же отмахнулся от нее, увидев, как мохнатый зверь заносит лапу для удара. Мне как-то резко не до утех стало. Краем глаза заметил недовольный оскал Апраксии, фигуру которой будто исказило в кривом зеркале, и вместе с кроватью и спальней смело куда-то прочь, превращая окружающее пространство в сосновый лес, насквозь просвеченный солнечными лучами.
 Лапа зверя еще летела вниз, а меч-кладенец, уже рассекал воздух, выкинутый мною из ножен наперерез удару. Два оборота, и самосек, по гарду, вошел в ствол ближайшего дерева, пронзив его на сквозь, а передняя часть мохнатой лапы, с выпущенными наружу черными когтями, походя, отрубленная по дороге кладенцом, упала на землю, срезанная по середине предплечья.
 Следом за мечем на медведя налетел и я. Только большим и страшным он оказался для девочки, а мне он был по плечо, и по весу не превышал среднего человека. Я же рассчитывал на яростного зверя, особо не разглядывая кто там передо мною, и поэтому вложил в свой прыжок-удар достаточно сил, что бы ошарашить им противника, и по возможности оглушить.
 Тело нападающего с неприятным хрустом врезалось в то же дерево что и меч, орошая пространство вокруг себя кровью из культяпки, и как будто разлетелось на тряпки и шкурки, оголив человеческое тело.
 Что за хрень? Очередной оборотень? Что-то часто они мне стали попадаться. Кинув взгляд на пигалицу, и убедившись, что она цела, я осторожно подошел к осевшей у дерева фигуре, напоминающую сейчас сломанную куклу. Нет, это не оборотень. Это человек, накинувший на себя медвежью шкуру. Морда медведя, заменяющая ему капюшон, сейчас съехала набок, открыв лицо человека, скрывающегося под маской.
 В серых глазах еще теплилась жизнь, но судя по неестественному углу наклона головы, и, еще недавно крепкого, жилистого, но теперь превратившегося в тряпку, тела, если в ближайшее время сюда не приедет скорая помощь, жить ему осталось недолго. Вообще, исходя из того, что происходит вокруг, я не сильно удивлюсь, если услышу завывание сирены.
- Аааххр, - захрипел мужичек, которому на вид было около сорока лет, пуская изо рта кровавые пузыри, и шаря глазами вокруг себя, но не замечая ничего, будто находился в совершенно ином месте, - где я? Темно... в прошлом... не вижу ничего... темно в будущем... я должен прозреть... нет... где жертва моя?...
 Видать сильно приложил я его, что не только внутренности, но и разум у него, по ходу дела, повредился.
 Тут взгляд мужичка сфокусировался на мне.
- Уйди прочь!... - просипел он, пуская новую порцию крови из угла перекошенных губ, обрамленных когда-то светлой, а теперь бурой от крови, всклокоченной бородой, - дай увидеть ее...
 Я никого показывать ему не собирался, хотел лишь спросить, за что он хотел убить девочку, но она, видимо, то ли вышла из-за моей спины, то ли и так стояла чуть в сторонке, что мужичек увидел ее, и его глаза вспыхнули злобой, на время отодвинув предсмертную пелену, что начала застилать их.
- Тварь... - судорожно вздохнул он, отчего голова перекатилась с плеча вперед, и так и остались висеть, уперевшись подбородком в грудь, и пуская кровавую слюну. На глаза, смотрящие теперь исподлобья с ненавистью на девчушку, упала прядь волос. Голос звучал глухо, но отчетливо. - Тебе не уйти от меня! Ни тебе, ни породившим тебя ублюдкам. Думаешь обманула меня? Убежала? Я все увидел! Это другой мир! А в нашем мире ты уже мертва, а я иду за твоими родителями! И не только я встал на их след.
 Он говорил, а его голова при этом совершала качающие движения, видимо двигать челюстью в таком положении было не очень удобно. Стукнуть его что ли, что бы голова отвалилась, и не распространяла тут разные гадости, как слюной, так и голосом? С другой стороны, вдруг, что дельное расскажет.
- А еще, хочу порадовать тебя напоследок, выблюдок природный, что бы тебе было мучительно больно прибывать в этом мире до конца дней твоих, когда начнешь ты понимать происходящее. Волшебницей теперь тебе никогда не стать! Ты мертва! И твои отец и мать ско...
 Мужичек вдруг замолчал на полуслове, и в его взгляде скользнуло удивление, перемешанное со страхом.
- Ты сильно заблуждаешься, Напасть. Не бойся дитя, ничего он не сделает твоим родителям, - неожиданно раздался сзади глубокий грудной женский голос. - Мы охраним их.
 Я резко обернулся. За спиной девочки возвышалась фигура медведицы, стоящей на четырех лапах.
- Тебе, к сожалению, я помочь уже ничем не могу, - продолжила медведица, коснувшись плеча девочки кончиком носа, - но у тебя тоже есть шанс изменить свое будущее.
 Девочка стояла, широко открыв глаза, опешив от происходящих событий. Впрочем, мое состояние не сильно отличалось от ее.
 Тем временем медведица поднялась во весь свой рост на задние лапы, и махнула когтями верхней конечности в сторону мужичка, как будто пытаясь на расстоянии вырвать из него клок. Его тело вздрогнуло, и сложилось мертвой грудой, от которой к медведице потянулась прозрачная белесая дымка. Она потянула своим шершавым кожаным носом, и дымка устремилась в него, исчезнув там. Мне показалось, что где-то завизжал голос мужичка, наполненный страхом и ненавистью.
- Спасибо тебе, богатырь, что нашел и покарал убийцу моего сына, накинувшего на себя его личину, - сказал медведица, не меняя позы. - Пусть это случилось и в иной яви, но теперь я знаю запах его духа, и связанных с ним других засланцев, что ищут Лето и Осень, и смогу предупредить их об убийцах.
- А ты кто? И что за чертовщина тут вообще твориться? - спросил я, напрочь сбитый с толку происходящим.
- Я ничего не могу рассказать и объяснить тебе, - помотала мохнатой башкой медведица. - Это может повлиять на твои дальнейшие действия, а я из другой яви. Наши реальности так сильно переплетены между собою, что действия одной стороны имеют прямое влияние на другую. Есть личности, которые даже умеют перемещаться между ними, а кто-то является ключевой фигурой, которая строит общее будущее. Боюсь, что ты один из таких людей, так как я не ощущаю твоего явного присутствия не в одной из них. С тобой опасно делиться какой-либо информацией, можно самому попасть и закрутиться в жерновах судьбы, поэтому пусть исполнится то, что должно исполниться.
 Это что за медведица заумная такая нарисовалась? В их Яви (это что другой мир, параллельная реальность, метавселенная?) звери в университетах что ли учатся? Из сказанного ей я понял, что и девочка не совсем из нашего мира.
- А как же она? - поинтересовался я, указывая на девочку. - Ведь я уже влез в ее судьбу, хотя бы тем, что избавил ее от убийцы.
- Ты не избавил ее от убийцы, ты избавил ее от посмертного кошмара, - грузно опустившись на все конечности, ответила медведица, - ее убийца жив, а она мертва. Я не знаю где ты нашел ее душу, и уж тем более как смог вместить ее в себя, но в посмертии люди освобождаются от многих связей, в том числе и привязанностей к тем мирам, где обитали, и могут возродиться в любом другом месте.
- То есть я все же могу влиять на дальнейшую ее судьбу?
- Ты уже повлиял на нее, - оскалила медведица пасть, видимо изображая улыбку, - тем, что не отправил ее на то перерождение, к которому она шла сама. Но это твое личное решение, никем не навязанное, значит оно правильное.
 Фигура медведицы начала истаивать, будто песочная статуя, на которую подул ветер, унося прочь песчинки, из которых она состояла, и истончая ее.
- Мне пора, - сказал она. - Я появилась здесь, потому что ты изменил личину убийцы, и теперь никто не обманется тем, что людей задирает медведь, а я встану на его след.
 Медведица вновь оскалила морду, но тому, кто увидел бы эту версию ее "улыбки", скорее всего, пришлось бы отстирывать штаны, останься он цел. Ведь такие улыбки посылают будущим покойникам.
- И все же я не могу сдержаться и не дать тебе совет, - голос медведицы стал звучать тише, а фигура уменьшилось уже более чем на половину. - Девочка ой как не проста, не бросай ее.
- Да я и так не собирался, - пожал я плечами.
- Потому я и позволила себе дать тебе этот совет.
 Дольше всех продержались глаза, но вот исчезли и они.
- Имя мое Ховроня, и ты меня знаешь, хоть и не понимаешь этого, - тихо прошелестело напоследок.
 Здрасте, новый год. О чем это она? На мгновение задумавшись, я, мысленно, махнул рукой. Не стоит забивать себе голову еще и этим, и так проблем хватает.
 Я шагнул к дереву, вытащил из него меч, и убрав его в ножны, вернулся к девочке. За время нашего общения она не проронила ни звука, только ее светлые глазенки с синеватым отливом перепрыгивали то на меня, то на медведицу. Ее она вроде как совсем не боялась.
- Тебя как звать-то, дитё? - спросил я у нее.
- Веснянка! - звонко ответила девочка. - Дядя, а ты мне теперь за тятю будешь, как Орешник?
 Я чуть не поперхнулся. За кого? За отца, что ли? Не, мы так не договаривались. Я как-то к этому совсем не готов.
- Орешник это кто? - спросил я, не зная, что ответить девочке.
- Меня мама и папа год назад привели к дяде Орешнику и тете Цветане, и наказали, что бы их почитала и называла как родителей.
- А зачем они это сделали?
- Я не знаю, - глазенки Веснянки подернулись влагой, - сказали так надо, и что они потом за мной придут.
- Ну-ну, - я подошел поближе, и погладил ее по голове. - Это... Все будет нормально.
 Наверное. Ну и что мне с этим делать? Я десять раз как не воспитатель, и как успокаивать детей понятия не имею.
 - Это... Как бы тебе сказать... Ты медведицу, как ее там, слыхала?
 - Ховроня, - малявка шмыгнула носом, и утерев края глаз, улыбнулась.
 - Ну так это..., - да что у меня с языком? Как будто отсох. Все, хватит резину тянуть. - Померла ты. И я понятия не имею, где твои родители, и кто такие эти твои Орешник и Цветана.
 Девочка захлопала ресничками, но сдержалась от слез.
- Я знаю это, - закусила она губу, и опустила глаза к корзинке, которую держала в руках. - Мне Ховроня сказал, что ты теперь меня воспитывать будешь.
 Что?! Нет, я собирался помочь девочке переродиться там во что-то другое, а не в цветы, но что бы вот так? И когда она это медведица успел ей это сказать? Я что-то не слыхал.
- Гхм. Веснянка, давай так. Я тебе не родитель, это точно. Ну ты и сама знаешь, что у тебя есть папа и мама. Вернее были. Заменить их я точно не могу. По поводу воспитания. Я хотел обучить тебя языку волшебников, и ...
 Блин, и что "и"? И... иди сама с драконом договаривайся? Что бы пропустил куда? Или показал путь стать кем? Мое первоначальное желание помочь девочке, теперь выглядело немного абсурдным. Веснянка подняла глаза и с интересом смотрела на меня.
- Ну и давай мы теперь как брат и сестра будем, - решил я.
 Не знаю, что из этого выйдет, ну и хрен с ним.
- Только смотри, я строгий!
 Веснянка распахнула глаза, как будто от страха, но тут же улыбнулась.
- Врешь! - сказала она.
- Ты это как со старшими разговариваешь? - возмутился я.
- Так ты же мне брат! Сам сказал! - насупилась она. - Только больно старый для брата.
 Она оценивающе посмотрела на меня, чуть наклонив голову и покачивая корзинкой.
 Старый? Муромец, конечно, выглядит постарше меня, тридцатилетнего, и седина даже имеется, но, сдается мне, что для этой мелочи, все кто старше пятнадцати лет, уже являются взрослыми или стариками. По себе помню.
- Ну хочешь дядькой тебе буду, - пожал я плечами.
- Нет уж, лучше братиком, - решила она, - я тогда за тобой присматривать и ухаживать буду.
 Интересная логика. Я аж рассмеялся.
- Присматривать за мной?
- Ну да, - она хитро сощурила глаза, и выставив ножку чуть вперед, покрутила носком ступни, - вот как ты из леса выберешься без меня? Дорогу домой знаешь?
 Хороший вопрос. И дело совсем не в дороге, а в том, как мне вообще от действия снадобья Апраксии избавиться? Кстати, куда она исчезла? Ее вернуть можно? Хотя зачем мне здесь княжна? При Веснянке я уж точно не собираюсь с ней развлекаться, а судя по всему, это ей намного интереснее, чем что-то вызнать от меня, иначе она вопросы задавать начала бы, а не оголяться. Вот тебе и охмуряющий напиток! Сама на нем и попалась. Так же, как и князь с воеводой. Понятно, что, кто другой, на моем месте, сейчас соловьем бы пел, отвечая на вопросы, но мое умение Настройщика все перевернуло вверх тормашками, и теперь я знаю кое-что, о чем навряд ли захотят распространяться мои визави.
- Ну это смотря что домом называть, - ответил я, заглядывая в свой виртуальный зал, что бы понять, могу ли что-то предпринять, что бы избавиться от влияния напитка. - Может быть у нас разные дома.
- Неа, - сказала Веснянка, - теперь у нас один дом. И я тропочку к нему знаю. А ты нет.
 Знает она. Тоже мне проводник сопливый нашелся. Экран с уровнем ближайших опасностей чист. Это понятно, угрозы жизни нет. Шкала магического влияния на меня тоже пуста. Что делать?
 Влияние напитка, что подсунула Апраксия. Оценка.
 Переход в состояние эйфории. Желание говорить правду. Изменена полюсность.
Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.
 Возможности Настройки. Оценка.
 Можно изменить полюсность. Применить? Да. Нет.
 Да ну, нафиг! Нет конечно. Уже и так применил в свою пользу.
 Так. Это проблема. Что еще можно придумать? А чего это меня Веснянка за штанину дергает?
- Ты оглох что ли? - увидев, что я обратил на нее внимание, спросила "сестричка". - Я говорю, что могу нас домой вернуть.
- Да куда домой-то? - не понял я.
- Ну из этого места.
- Ну давай.
- А для этого ты должен подумать куда нам с тобой возвращаться. Вернее даже не куда, а с кем. Ты подумай, я увижу, и поведу нас.
 А куда мне возвращаться? В палаты княжеские? Как-то расхотелось уже. Но и оставлять Киев тоже нельзя. Оттого что Добрыня, с дуру, меня за врага посчитал, не означает, что их в беде можно бросить. Вот была бы Василиса с Поповичем рядом, тогда да, можно было бы еще раз наведаться. Но где они?
- Ага! - радостно воскликнула Веснянка. - Поняла куда! Идем.
- Куда идем? - как раз не понял я, но было уже поздно...


Глава 11 Алеша Попович и Тугарин Змей
Глава 7
Алеша Попович и Тугарин Змей
 
— Вот тебе моя записка, все, можешь ступать, — сказала Василиса, протягивая Алеше редкую и дорогую ткань на которую можно было несколько раз наносить и стирать письмена.
 Помимо того, что такую материю нельзя было найти в обычных лавках, а только у самых знатных травниц, так Василиса еще и завязку на ней сделала особую, такую, что несведущему человеку будет не только не развязать ее, а еще и руки начнут трястись, если он попробует сделать это.
 Пошла уже четвертая неделя, как разминулись пути у их небольшой компании. Князь Вольга с Микулой Селяниновичем уже небось не один камень сложили в суму, а вот Муромец, вернее Иван в его теле, по началу куда-то запропастился, а затем оставил весточку о себе в Брянске, что он спешно выдвигается в Чернигов, а оттуда в Киев, к князю Владимиру. Когда они получили это сообщение на постоялом дворе, где остановились переночевать, Василиса нахмурила брови, и сказала, что теперь нужно торопиться. Не настолько резво, чтобы в птиц обращаться, но кроме как на ночлег, они более в поселениях по дороге останавливаться не будут. Поэтому все развлечения и банно-прачечные мероприятия нужно укладывать в один вечер и утро. Не понятно, что ей не понравилось, но Алеше она сказала, что много у князя Владимира советчиков, которые разное напридумывать мастера. Алексей не очень понял, о чем она говорит, и выбросил это из головы. Надо, значит надо, чего тут думать.
 После того как посетили Чернигов, Василиса, кажется, выдохнула. Ну еще бы. Когда черниговский князь прознал про то, что к нему в город заявились спутники Муромца, а они обошли несколько местных постоялых дворов, чтобы узнать, не оставил ли Илья для них сообщения, поэтому довольно сильно намозолили глаза окружающим, он тут же велел пригласить их к себе, и рассказал о том, как богатырь помог избавиться от печенегов. И про то, что на следующее утро, после отбытия Муромца в Киев, он снарядил туда же своего гонца, которому наказал описать в подробностях князю Владимиру всю битву, и участие в ней Муромца. Гонец должен был обогнать богатыря, так как у него был заводной конь, а Добромир повелел ему нигде по дороге не останавливаться, и по прибытию в Киев сразу ступать к князю на доклад.
 Сначала Алексей не понял, чего это целый черниговский князь, сам лично, им обо все докладывает. Ведь они для него простые путники. Но глядя на то, как Добромир ухаживает за Василисой и оказывает ей всяческие знаки почести, а также припомнив, как вытянулось его лицо, когда она представилась, до него дошло, что князь явно наслышан про нее, и знает то, чего не знает сам Алексей. Он даже хмыкнул, подумав о том, как ему повезло оказаться в такой замечательной и необычной компании. Он восхищался своим князем Вольгой Святославовичем, его подвигами, и старался если не походить на него, то хотя бы быть не менее достойным воином. Но когда увидел на что способны Микула Селянинович, и Илья Муромец даже немного загрустил. Как далеко ему до этих людей. А потом, наоборот повеселел, ведь есть к чему стремиться и учиться? Он не подведет их, и в этом ему, в том числе, поможет его вера.
 Мало еще на Руси православных. Да, почитай и вовсе нет, привык люд языческим богам поклоняться. Свое прозвище Попович, Алексей получил не только потому, что его батюшка был священником, а потому что и сам он, яро веря в Бога единого, не раз пытался донести свою веру товарищам. Причем не безуспешно. Трудно, конечно, отговорить верить воинов, а ведь именно в этой среде рос и общался Алексей, в Перуна. Но осознание того, что помимо Перуна имеется еще куча божков, которым нужно поклоняться, было как-то противно его сердцу. А вот то, что Бог един, запало ему в душу, и откликнулось пониманием того, что это и есть истина. Давно это уже случилось, а свой крестик, нательный, сколько он себя помнит, столько под исподним и носит. Другое дело, что, по словам его батюшки, имея единого бога люди и эту веру дробят ради власти, но тут уж ничего не попишешь, да и не его это дело. Паршивая овца, она в стаде всегда найдется, этого не избежать, в кого бы ты ни верил.
 В общем в Киев выехали, не беспокоясь за Муромца, и тем непонятнее для Алексея был то, что Василиса не захотела сама посетить город, а осталась на постой у какой-то знакомой ей тетки, что имела небольшое подворье, недалеко от Киева.
 Причин, почему Василиса Премудрая не хочет сама идти к князю, а решила попросить об этом Василису Прекрасную, что жила в Киеве, Алексей не знал, и выспрашивать об этом постеснялся. Не хочет сама рассказывать и не надо. На то она и Премудрая, чтобы решать, когда и что стоит говорить. Лишь одно приметил: как нахмурила брови Василиса, и вновь стала поторапливать их маленький отряд, когда увидела, что за пол версты от Киева разбили лагерь степняки, а рядом расположился отряд русичей, вполовину меньшей численностью.
 Зато она отпустила с ним Белку, которой Попович был очарован с самого первого мгновения их знакомства. И то, ведь как необычно все вышло? Он думал у Василисы сокол ручной, а то оказалась девица, дочь ее. Казалось бы, чего в ней такого? Веснушки на белобрысом курносом лице, косы в разные стороны, фигурка стройная, но без пышных форм, какими так любят восхищаться старшие вои в его дружине, грудные яблочки, именно что яблочки, а не дыни, их и не заметишь, коли платье не натянуто спереди, но… Но сердцу не прикажешь. А глаза? С зеленым отливом? А веселый и любопытный нрав? А смех, что словно звонкий колокольчик веселит душу? Не, ребята, не в объемах счастье!
 Правда сейчас Беляна вовсе не человек, а маленькая мышка, что сидит в кармане Алешиного кафтана. Василиса почему-то решила, что так она будет полезней. Тут уж Попович не выдержал и попросил объяснить ее действия. На что Василиса, сначала подняла бровь, удивившись, что ее решения требуют объяснений, а затем смилостивилась, и сказала, что им, в этом зоопарке, не помешает маленькая разведчица. Первое слова Алексей не понял, но вот значение второго уловил верно, не зря же он дружиной Вольги командует. Засланный вперед казачек никогда не помешает в ратном деле.
 Вот так он и оказался перед усадьбой Василисы Прекрасной, что занимала одно из видных мест в городе, за второй, внутренней, стеной, выходя воротами на центральную улицу. Привратник, с пышными усами, и в каком-то ярком, новомодном кафтане, выглянув в окошко калитки, поинтересовался целью визита, а когда на ответный вопрос, дома ли хозяйка кивнул головой, то получил в руки свиток, для его передачи Василисе Прекрасной. Он ушел в дом, но почти сразу вернулся, и пригласил их в гости.
 Войдя в гостиную, Алеша сначала ничего не понял, и хотел было протереть глаза, глядя на Василису Премудрую, что встречала его, стоя у стола посередине комнаты, и не понимая зачем этот маскарад. Но присмотревшись к строгим очертаниям ее лика, и изменившемуся цвету волос на черный, понял, что это все же не Премудрая, хотя и точная ее копия.
 Пообщавшись с Василисой Прекрасной около часа, и рассказывая о их путешествии, Алексей все больше подмечал разницу между этими двумя женщинами. Премудрая была хоть и строга, но какой-то такой, материнской, что ли заботой. Часто шутила и улыбалась. Тут, понятно, много за час не вызнаешь о человеке, но глядя на гордую осанку, приподнятую вверх голову, чуть надменный взгляд, и ослепительную жемчужную улыбку, которая пару раз за разговор промелькнула на ее лице образуя небольшие ямочки на щеках, хотелось назвать ее не только Прекрасной, но и добавить еще приставку Непреступная.
 Есть такой камень, мрамор называется. Алексей видел статуэтку из этого материала, белого цвета, в доме у Вольги. Тот привез заморскую статую, как он ее назвал, из очередного похода за море-океан. Так вот лицо Василисы Прекрасной было как будто высечено из такого материала, и., и казалось идеальным в своих безукоризненных линиях и пропорциях, но в отличие от камня было живым и подвижным. Казалось бы, точная копия Премудрой, а выглядит совсем иначе. Как такое может быть?
— Я не слыхивала о визите богатыря в город, — сказала она, когда Алексей закончил свой рассказ историей об осаде Чернигова, — и об осаде Чернигова, мне тоже ничего не известно, и это очень странно.
 Она задумалась.
— Дружина и городская стража мне на доклад не являются, но такую новость пропустить очень сложно. Когда это случилось?
— Уж более недели прошло, — ответил Алексей.
— Интересно выходит, — красавица величаво качнула головой, на какие-то свои мысли, и продолжила, — ко мне ведь с неделю назад как раз Апраксия свою служанку Феклу присылала, за зельем редким и дорогим. Не стала я княгине отказывать.
— А при чем тут зелье, Муромец, и осада Чернигова? — не понял Алексей.
— А при том, что с помощью той настойки можно кому хочешь язык развязать, да сознания на десяток дней лишить, в зависимости от дозы.
— Все равно не понимаю…
— Да я тоже, — поморщила свой симпатичный носик Василиса. — Почему про осаду Чернигова никто не знает? Добромир, князь черниговский, в любом случае должен был гонца прислать с этой новостью. Не поверил ему Владимир? Решил снадобье мое применить, что бы тот правду рассказал? Странно все это, и как-то не вяжется у меня в голове. Гонец черниговский не того полета птица.
— А может быть он проверить не гонца решил, а Муромца? — предположил Алексей. — Хотя, чего Илье скрывать-то? Он, наоборот, специально и ехал к князю, чтобы рассказать о надвигающихся бедах.
— Да нет, пустое, — покачав головой, отринула Василиса как свое, так и Алешино допущение. — Тратить такое зелье, чтобы вызнать простые вещи, никакого смысла нет. Другое дело, развязать язык какому послу заморскому, чьи намерения узнать надобно. Я, честно говоря, про это и подумала, что князь заранее озаботился о таком средстве. Ведь посольство печенежское сегодня в город приехало, и сейчас на пиру у князя в их честь. Меня тоже приглашали, да я рожи эти поганые видеть не хочу. Но вот похоже, что придется сходить на пир в честь их приезда, да разузнать все. Со мною пойдешь. И кто там у тебя в кармане шевелиться?
 Премудрая наказала Алексею ничего не скрывать от Прекрасной, и говорить все без утайки.
— Это дочь Василисы Премудрой, Беляна, — ответил Алексей. — Ее Василиса в мышку обратила на всякий случай.
— На всякий случай? — подняла бровь Прекрасная, фактически копируя жест Премудрой. — Ничего она на всякий случай не делает, знаю я ее. Как прибудем в палаты каменные к князю, я скажу тебе, где ее выпустить. Пусть по подземельям побегает, да в темницы заглянет. Уж не там ли друг ваш? Это я, про посла подумала, что князь разговорить его хочет, но у князя своя голова на плечах и все его намерения мне не ведомы, мог для иного дела мой отвар волшебный использовать.
— Муромца, да в застенки?! — не поверил Алексей, и даже не потому, что это было не справедливо, а потому, что никакие стены такого богатыря удержать не могут. — Да он любую темницу по бревнышку раскатает, да камни в труху сотрет. Сила у него неимоверная!
— Да ты видать плохо слушал меня, — поморщилась Василиса, одарив Алексей таким взглядом, что он чуть сам себя презирать не начал, за то, что сомневается в ее словах. — Моим зельем любого богатыря можно усыпить. При чем тут сила? Против хитрого колдовства никакая сила не поможет.
 Василиса кликнула слуг, что бы собирали ей повозку для посещения княжеских хором, и уже направилась было к выходу, но остановилась, и обернувшись к Алексею, что ступал позади нее, спросила:
— Как ты сказал зовут, хм, дочь Василисы?
— Беляна.
— Беляна. Нету у нее никакой дочери, — отрезала Прекрасная, — уж я-то знаю.
— А кто же тогда она ей? — удивился Алексей.
— А это ты у нее сам спроси, — холодно ответила Василиса, и пошла на выход, подобрав подол платья, чтобы не мести им пол.
 Алексею даже обидно стало, показалось будто его лицом в лужу окунули, а за что, не объяснили. Ну и что, что не дочь? Ему-то какое дело. Он не князь, чтобы царевых дочек выбирать, ему и из простых людей девица подойдет, лишь бы любо было. Сама-то Прекрасная, вон в платье праздничном сидела, а ему сказала, что на пир не собиралась. Или она так всегда одевается, что в любой момент не стыдно к князю попасть?
 Алексей поймал себя на мысли, что пытается выискать изъян, как в холодной красоте Василисы, так и в ее поведении. Обругав себя, он вышел из терема следом за ней. Чего он взъелся? Она же помочь вызвалась, и его вон с собою решила взять, казалось бы, благодарить надо… наверное, Премудрая потому и не хочет встречаться с Прекрасной, из-за вредности характера последней, решил он, мысленно махая на все это рукой. Наше дело малое, службу хорошо нести, да по сторонам посматривать.
 
 Когда Алексей с Василисой заявились в княжьи хоромы, пир был в самом разгаре. В той части зала, где было устроено возвышение, разделяя тем самым площадку для самых важных гостей от прочего люда, разместили два больших стола, составленных вместе по длинной стороне, что бы можно было рассесться лицом друг к другу, а не только в общий зал, как это обычно бывало на различных празднествах.
 Напротив, князя с княгиней, обложенный подушками, на большом золоченом кресле, подвернув под себя скрещенные ноги, восседал огромный детина, своими габаритами, пожалуй, превосходя даже Муромца, особенно вширь. Правда не в плечах, а в талии. Его то ли кресло, то ли диван, занимал сразу три места, и детина, вольготно развалившись в нем, вел себя нагло, разговаривал громко, ел руками, мог запросто перебить говорившего, чтобы высказать свое мнение, зачастую перемежающееся с громким смехом, который тут же подхватывало его окружение, прибывшее с ним.
 Все это Алексей успел приметить, пока они с Василисой пересекали большой пустой зал, в котором, сейчас, кроме послов и ближних князя, других гостей не было, и пока их усаживали на торец общего, празднично обставленного стола. Кому-то пришлось пересесть, потеснив других, так как одно свободное место придерживали лишь для Василисы, а Алексея она не собиралась отпускать от себя.
 Хоть Василисе, и не доложили об осаде Чернигова, о чем она недавно сетовала, но про посольство печенежское она было хорошо осведомлена, как и прочие, кто был приглашен на эту встречу. Поэтому состав и звания послов ей был известен, и Алексей, по дороге, тоже был проинструктирован на этот счет.
 Вот этот отъевшийся, словно боров, здоровяк, был одним из приближенных людей хана Ка;лина, имел к имени приставку багату;р (так кочевники называли своих героев и доблестных воинов), и являлся главою посольства. Звали его Тугарин Змей, и знаменит он был тем, что, как и Вольга, умел обращаться в зверя. Правда не во всякого, а лишь в одного — в воздушного змея, обликом своим, напоминающего грифа, только размером много больше быка, и чешуей вместо перьев. Говорили, что и огнем умел плеваться, но слухи эти были не проверены, насмешники и злые языки сплетничали, будто огонь у него из другого места вырывался. А более разумные предполагали, что не пламя вовсе он извергает, а кидает с высоты бочонки с греческим огнем, что производят в стране Византии, которые запросто можно подхватить когтями и кинуть сверху на врага.
 Тугарин кинул короткий взгляд на вновь прибывавших, хотел было продолжить начатый с князем разговор, но тут же замолчал, зачарованно уставившись на Василису своими черными, заблестевшими вожделением глазками.
— Хочу, чтобы она обслуживала меня, подавала пищу и вино, — неожиданно заявил он, махнув ладонью, лоснящуюся от жира, что остался на руке, после употребления пищи, в сторону Василисы, и рассмеялся. — Коли хочешь ты мира, князь Владимир, то пусть самые знатные твои люди за мною ухаживают, выказывая великому Ка;лину-царю, в моем лице, уважение и почет!
— За тобою и так сама княгиня ухаживает, — поджав губы, и покосившись на своего воеводу, Добрыню Никитича (кто за столом будет окружать Владимира, Василиса так же рассказал Алексею), недовольно произнес князь. — Мало тебе?
 Апраксия, тоже кинув быстрый взгляд в сторону Василисы, и скривив на мгновение лицо, обиженно произнесла, обращаясь к послу:
— Чем же, милый друг, я тебе не угодила, али не по нраву тебе красота моя?
 Еще только усаживаясь, Алексей сильно удивился, отметив, что княгиня лично разрезает лебедя, что стоял посреди стола как раз перед ней, и подает куски Тугарину, а также подливает ему вина из кувшина, что должны были делать сто;льники, обслуживающие гостей. «Возможно так принято за царским столом послов чужеземных привечать, — решило он, — много ли я об этом знаю? Хотя у Вольги такого на пирах не припомню». На тех пирах, правда, чужеземных послов и не бывало.
— Всем угодила ты, царица Апраксия, — растянул в улыбке жирные губы Тугарин, подмигивая ей, и тем самым получая еще один хмурый взгляд от Владимира, — но у нас так принято, что прислуги, как и наложниц, должно быть много. Я ведь, что аппетитом, что мужской силой славен, и не знаю себе достойного соперника, так же, как и в бою! Могу биться, есть, пить, и в постели потешаться без перерыва не один день!
 Посол, вновь, заржал, его личное окружение тут же подхватило смех, а глаза Апраксии, при словах о гареме, как показалось Алексею, загорелись, и подернулись той же похотливой пеленой, которую он заметил у Тугарина, при взгляде на Василису. Алексей даже тряхнул головой, прогоняя наваждение.
 Что могла княгиня найти в этом раздавшимся вширь от обильного объедания и возлияния, бугае? Разве что ее привлекла его крупная фигура? Впрочем, лик Тугарина безобразным не назовешь.
 Лицо чисто выбрито, только небольшие, аккуратные усики оставлены. Волосы, как и глаза угольно-черные, правда сейчас спрятанные под остроконечную шапку, отороченную по нижнему краю мехом, и с множеством пушистых хвостов на тыльной части, свисающих за спиной. На взгляд Алексея это тоже было проявлением неуважения к окружающим — сидеть за столом в головном уборе. Лицо загорелое, массивное, с крупными чертами, за счет ярко выделенных скул, казалось монументальным. Было видно, что посол ухаживал за своей внешностью, и если бы не измазанные жиром губы и руки, которые отереть полотенцем он почему-то не догадался, то мог бы выглядеть вполне пристойно. Впрочем, всю картину, все равно испортило бы его поведение.
 Заметив, что Алексей тряхнул головой, Тугарин было нахмурился, но тут же усмехнулся.
— Ну так что, княже? — обратился он к Владимиру, по всей видимости, полностью уверенный, что ему не откажут, раз уж сама супруга царя ему знаки внимания оказывает. — Прикажи служить мне и этой красавице, — Тугарин кивнул в сторону Василисы. — Я, как посол великого Калина-царя, должен убедиться, что твои слова не расходятся с делом, и ты хочешь мира, а не войны, а твоя власть над людьми крепка, ведь хану нужен сильный союзник. Тот худосочный песик, что хочет что-то тявкнуть, надеюсь не является помехой этому?
 Теперь Тугарин показал глазами на Алексея, гнусно при этом улыбаясь, и полагая, что его хитрая речь достигла сразу несколько целей, а Владимир с Добрыней, да и остальные ближние князя, с удивлением уставились на Поповича, только сейчас заметив, что Василиса пришла не одна.
 Алексей никогда за словом в карман не лез, и оскорблений никому не спускал, будь это хоть бы и сам князь киевский Владимир Красное Солнышко, а уж терпеть усмешку от копченого и подавно не стал, несмотря на то что здесь тому оказывали различные почести.
 Не успел князь и слова вставить, а Василиса одернуть Алексея за рукав, как тот уже отвечал Тугарину.
— Не тебе, гнида косоглазая, царю русскому указания раздавать! — сказал он, чуть привставая из-за стола, чтобы глядеть прямо в глаза противнику. — Что ты за посол такой, что только руками жрать выучен, а ноги чуть ли на стол положил? Из какой выгребной ямы вылез? А-а, да я припоминаю тебя! Ты похож на одну из свиней, которую мы помоями кормим, ей что в грязи валяться, что собственное дерьмо жрать — одно удовольствие.

Глава 12 Алеша Попович и Тугарин Змей
 В зале повисла тишина. Тугарин переменился в лице, но каким-то образом сумел сдержаться. Это даже немного удивило Алексея.
— Царь Владимир, — процедил посол сквозь зубы, прищурив один глаз, и зло глядя на Алексея, хоть и обращался к князю, — или этот пес сейчас сапоги мне приползет лизать, а потом ты его мне отдашь, что бы я его евнухом сделал, или никакой речи о мире быть не может, и тогда плохие новости и последствия ждут тебя.
 К чести князя, тот, несмотря на явное недовольство сложившейся ситуацией, ответил спокойно, и, кажется, даже вздохнув с облегчением. Видимо его самого уже достал посол, и необходимость унижаться перед ним. Он только взглянул в глаза Алексею, как бы спрашивая: «ты откуда еще тут взялся на мою голову, и кто таков? Не могу же я сказать послу, что впервые вижу тебя?», а вслух сказал:
— Не бывать тому, что бы мой вой прислуживал, и уж тем более унижался перед чужеземцем. Я не желаю войны с твоим ханом, но почему наш мир должен зависеть от того, насколько ты лично останешься доволен встречей?
— Не будет никакого мира, князь! — воскликнул Алексей. — Орду за собой ведет посол печенежский. К тебе с этой вестью Муромец шел, да не знаю куда подевался, теперь вот я Алеша Попович, воевода князя Вольги Святославовича, коему ты сам лично, за подвиги его земли жаловал, пришел тебе об этом доложить.
 Глаза Тугарина налились огнем, и Алексей испугался, что тот сейчас обратится в змея, и натворит бед. Хотя, люди молвят, что воевода киевский Добрыня Никитович сам богатырь, да и князь не промах, множество битв выиграл. Но Тугарин, неожиданно, откинулся на спинку кресла, и засмеялся.
— Ну и трусы же у тебя на службе, князь! — сказал он сквозь смех. — Не воины, а самые настоящие шакалы, что, увидев льва, начинают скулить от страха, и убегают, поджав хвосты. Вот и этот к тебе прибежал, посчитав что мое сопровождение в пол тысячи сабель, ордою является!
— Да знаешь ли ты, пес шелудивый, что орда великого Калина-царя, в несколько сот раз превышает тот отряд, что я привел с собою, — обратился посол к Алексею, сплюнув на пол, — и стоит мне лишь намекнуть хану, как она двинется сюда, всей своею несокрушимой мощью!
 При последних словах Тугарин повернул голову в сторону Владимира, как бы отвечая на его вопрос про мнение посла.
 Владимир же буравил взглядом своего дядьку и воеводу Добрыню Никитича, плотно сжав губы. Тот тяжело вздохнул и молвил:
— Ты, посол не горячись. На что тебе ухаживания, которые лично не сможет оценить твой хан? А вот серебро и злато он оценить сможет.
— То верно, — расплылся в улыбке Тугарин, — злато и мне более по нраву, чем девки ваши. Выкуп хочешь предложить? Данником для моего Калина-царя стать на многие годы?
— На какие многие годы? — деланно удивился воевода. — На этот год давай мир для начала заключим.
 Тугарин сощурил и так узкие глаза, состроил гаденькую улыбочку, покачал головой и поцыкал языком.
— Целый год моему царю нужно будет кормить своих воинов, которые рвутся на земли русские, да уговаривать их не делать этого. Помимо дани земли кое-какие придется тебе еще отдать, что бы те людишки, что на них живут, обеспечивали войско едою и другими товарами.
— Это надо будет отдельно обсудить, — князь Владимир стал хмурее самой темной тучи, — и не здесь. Хватит пировать, наутро завтра приходи, мы подумаем над твоими словами.
— Один день можно и подождать с ответом, — все так же улыбаясь, вымолвил Тугарин, уже не глядя на князя, а вновь уставясь масляным взором на Василису, — но не более того! Но за это пусть девка твоя, ко мне на ночь явится. А если я услышу лай той шавки, что подле нее, то я не только яйца ему отрежу, а еще и скормлю ему их.
 Алексей понимал, что тут решаются дела государственной важности, и не ему лезть в них, ведь от нашествия орды, и правда, можно откупиться, а где она находится он понятия не имел, лишь от Ивана знал, что она где-то есть, но сдержаться, что бы не ответить, все же не смог:
— Ну да, свою-то мошонку ты из-за пуза увидеть не можешь, вот на чужие клубни и заришься. Ты может и не по девкам вовсе спец? Может быть тебе кол, вставленный в задницу, милее будет?
— Не будет никакого дня на раздумье, князь, — зарычал Тугарин, — если не дашь убить мне этого сопляка!
 Владимир оценивающе посмотрел на Поповича. Лицо князя, вдруг, перестало быть хмурым.
— А ведь рассказывал, и хвалился мне Вольга Святославович витязем своим молодым, что воеводою он назначил над дружиной, — пробормотал он, толкнув локтем воеводу.
 Добрыня хмыкнул, и неопределенно пожал плечами.
 Взгляд Владимира приобрел хитринку, и он обратился к послу:
— А давай так, Тугарин Змей. Коли победишь ты в честной битве этого воина, то будет тебе и дань, и часть земель русских, и девы за тобой ухаживать станут, какие захочешь. А коли он тебя одолеет, то поедешь ты к хану, и упросишь его дашь нам год отсрочки по уплате дани, как тебе такие условия?
 Честно говоря, Алексей испугался. Но не за себя, конечно. Биться он всегда был готов, и сила врага его не смущала. Но вот ту ответственность, что накладывал на него Владимир, страшила. Откуда он так уверен в нем? Князь Вольга сызмальства лично обучал его бою, и драться Алексей умел любым оружием, но более всего ему по душе была обоюдорукая техника владения мечами, которую так же предпочитал и Вольга. А князь Владимир наверняка знал уровень мастерства Вольги, и видимо из этого сделал вывод и про Алексея. Не зря же он об этом сказал воеводе. Тогда все становилось на свои места, и нечего тут бояться.
 Посол рассмеялся. До слез.
— Поеду к хану… ха-ха-ха… и уговорю его дать вам год, — прозвучало сквозь смех, — ха-ха-ха! Да, я обязательно поеду к нему, но не знаю, захочет ли он отступить от стен Киева! Ха-ха-ха!
 Непонятно было что так развеселило его, но отсмеявшись он сделал серьезное лицо, и сказал:
— Можешь готовь, князь Владимир, дань и все что обещал уже сегодня! Побить этого щенка я могу прямо сейчас.
— Я тебя убивать не стану, — обратился он к Алексею, вновь блеснув жиром на губах, который так и не отер, в гнусавой улыбке, — я тебя немножко покалечу. Так, что мои слова об отрезанных яйцах тебе за счастье покажутся.
— Говори, говори, — усмехнулся Алексей, — пока еще можешь это себе позволить. С выбитыми зубами тебе будет затруднительно это сделать.
 Он уже начал прикидывать возможности врага, и понял, что если у того силы не меньше, чем у Алексея, то одолеть его будет не просто. А это скорее всего так, ведь не зря его багатуром прозвали. Гость хоть и поперек шире себя, но движения его легки. Значит надо рассчитывать, что противник не менее искусен, чем князь Вольга. Как такого одолеть?
 
 Тугарин Змей был настолько уверен в себе, что, выходя на ристалище, которое было расположено тут же во дворе княжьего терема, даже не стал одевать доспеха, и шапку с головы не снял. В одной руке у него был круглый щит, а в другой кривая сабля. Но судя по его глазам, в которых закипал колдовской огонек, честно биться он собирался только если легко одолеет Алексея. Попович очень хорошо знал этот отблеск в глазах. Вольга и этому обучил его, на собственном примере, на тот случай, если придется биться не с простым воем. А этот случай как раз сейчас и представился.
 Алексей, явившись в Киев доспешным, попросил у князя лишь второй меч, и сейчас оценивал его баланс, покачивая оба меча в руках, и приноравливаясь к чужому клинку, чуть отличному от его собственного по длине и весу.
— Ну что, пес смердящий, — громко спросил Тугарин, — какую часть тела тебе оторвать первой?
 Его слова убедили Алексея в своем предположении. Ведь оружием не отрывают, а отрубают.
 Он потихоньку начал сближаться с врагом, который был почти на две головы выше его, и чуть ли не в три раза шире.
— Еду еду не свищу, а наеду не спущу, — бормотал он свою любимую присказку перед боем.
— Что ты там лепечешь? Богу своему что ли молишься? — ухмыльнулся Тугарин, замахиваясь саблей для первого пробного удара.
— У меня хоть Бог есть, — ответил Алексей, невольно, с теплом, вспоминая и ощущая крестик на своей груди, — и он со мной. А за тобой кто стоит, всего лишь хан с ордою?
 Он с легкостью отразил выпад сабли, и сам нанес несколько ударов с правой и левой руки, метя лишь в щит, что бы проверить силу соперника, и тут же скользнул в сторону и назад. На щите появились вмятины, а в глазах Тугарина промелькнула тревога, так как тот, кажется, понял, что его оппонент совсем не прост. Он без особого труда отбил все удары, и даже еще раз махнул саблей навстречу, но русский воин уже ушел из зоны боя.
 Алеша подвигал плечами, переступил с ноги на ногу, и начал танец. Танец с мечами. Окружение качнулось, и раздалось в стороны, уступая место сосредоточенности на каждой мелочи, что важна в битве, и одновременно отрешенности от всего лишнего. Никаких переживаний, и волнений. Все это потом, после боя. А сейчас… сейчас упоение грацией движения партнерш, и управления ими. Две смертельно опасные девы, прильнули к нему, затем отпрянули прочь, и завертелись вихрем вокруг него. Его движения были легки, а клинки мелькали, вокруг его тела, выписывая восьмерки. Он мог запросто стоять под проливным ливнем, но ни одна капля не коснулась бы его, отраженная зеркальным щитом, созданным мельканием мечей. Но то была игра, в которую он иногда играл, а сейчас началась битва!
 Со стороны могло показаться, что возле Тугарина образовался небольшой смерч, который то приближался к нему, то отдалялся, с каждым накатом оставляя за собой какую-либо часть одежды печенега, или отрубленный кусок щита. Змей даже не думал атаковать сам, полностью уйдя в оборону. Появилась первая кровь. Посла. Вихрь закрутился вокруг него, и крови стало больше.
 Вот Тугарин припал на одну ногу, и в его глазах заколыхал огонь, а лицо стало оплывать, вытягиваясь в хищный клюв. Тело печенега подернулось туманом, от которого, по ощущениям Алексея, затошнило двух его прекрасных партнерш, но все же заставив их коснуться его, он тут же отдернул их, услышав бессильный плач металла клинков. Им было не пробить магическую преграду, которая окружила колдуна, пока он обращался в зверя.
 Алексей понял, что кончать бой нужно одним ударом, иначе с обращенным в чудовище противником он может и не справиться. Он резко отпрыгнул назад, и остановился, прикидывая куда и как теперь атаковать чудище. Есть одна мысль.
— Эй, Тугарин Змей, а скажи мне, — выкрикнул он, удивленно распахнул глаза, и разведя в стороны руки с мечами, — вот ты в зверя оборачиваешься, хоть это и не честно, но зачем ты еще помощников себе призвал? Сам Калин-царь у тебя за спиной стоит что ли?
 Так себе маневр, конечно, но где-то внутри Алексея сложились слова Муромца о том, что орда уже направляется к Киеву, и недавний смех Тугарина по поводу захочет ли отступиться хан от стен города. А вдруг его хозяин и впрямь уже где-то рядом?
 Обращение посла тем временем шло полным ходом, и первое, что увидели окружающие, стала уродливая голова падальщика на длинной шее и мощным клювом, правда своими размерами, во много раз превышающая голову настоящего грифа. На ее макушке так и осталась шапка, но теперь вместо пушистых хвостов, с нее свисали какие-то серые ленты, или веревки, сильно напоминающие облезлые крысиные хвосты. Тело Тугарина так же начало видоизменяться, обрастая чешуей, и так же раздаваясь в стороны. Послышался звук разрываемых сапог, и наружу полезли кривые сабли птичьих когтей.
 Но Тугарин все же поддался искушению проверить слова Алексея, видимо что-то в них для него было. Мигнув уже птичьими зенками, он повернул голову назад, проверяя, о чем ему кричал витязь. Сам Алексей стоял в нескольких шагах от него, и Змей не опасался, что тот сможет его достать, тем более что бронированные крылья, уже были повернуты, словно щиты, к Поповичу. Зря. Не ведал Тугарин, что перед ним не простой воин, а богатырь русский.
 Привычно разлилась волшебная сила, которой обладал Алексей, наливая мощью каждую частичку тела. Земля взметнулась под каблуками его сапог, словно от удара конским копытом. Молниеносный прыжок вперед и вверх. Мечи, в расставленных в стороны руках, стремительно понеслись навстречу друг другу, превратившись в две размытые плоскости, и встретились вместе, уже на шее грифа. Толчок ногами в подставленные крылья-щиты, и тело змея заваливается назад, а Алексей, отскоком возвращается почти на то же место, где был недавно. Мечи, в полете, на мгновение скрестившись друг с другом опять расходятся в разные стороны, оставляя за собой росчерк кровавой взвеси. Кажется, будто Алексей как стоял, так и стоит в той же позе, что и мгновение назад, а тело огромной чешуйчатой птицы, с отсеченной невидимыми ножницами головой, само собою заваливается наземь.
 Но зрители тут были не простые, сплошь воины, побывавшие не в одной сече, и прекрасно все разглядевшие. Вздох невольного восхищения пронесся по рядам русских витязей, но и только. В воздухе повисла тишина. В том числе и со стороны печенежских гостей. Все понимали, что Тугарин нарушил правила честного боя, но он был послом великого хана, а это сильно меняло расклады исхода битвы.
 Алексей тоже понимал это, но другого выхода из той ситуации, что складывалась, не видел. Князь вновь стоял хмурый. Затея обернулась совсем не тем боком, на который он рассчитывал.
 Наконец молчание прервал женский голос.
— Ты что наделал? Дружка милого, гостя заморского загубил! — воскликнула Апраксия, вызывая у князя киевского, к его пасмурному настроению, еще и злость, перемешанную с брезгливостью. — Не Муромец, так ты, поганец, беду нам накликал!
 Тут уже нахмурился Алексей.
— Муромец?
Глава 13 Сидел я, невольник, в темнице глухой…
Глава 8
Сидел я, невольник, в темнице глухой…
 
— Мышка, мышка! — закричала Веснянка, обрывая ведения, в которых я прибывал, наблюдая за действиями Поповича.
 Что? Опять медведь?
 Я вскочил, чувствительно приложившись головой о низкий, для Муромца, потолок каменного погреба, непонятно каким образом тут оказавшись. Хорошо, что богатырское тело намного крепче обычного, иначе точно башку себе раскроил бы в кровь.
— Где медведь? — прохрипел я, полагая что Веснянка со страху слова перепутала, и кричала не «мышка», а «мишка».
 В горле запершило от сухости.
 «Вон, внизу! По тебе ползет!» — донеслось откуда-то из сознания.
 Я мельком заглянул в свой виртуальный зал, и увидел, что фигурка Веснянки ярко светится, и сама она стала объемной и живой, но прибывала при этом в индивидуальном экране, на фоне которого застыла та самая картинка с Поповичем, которую я только что наблюдал.
 Я наклонил голову вниз и опешил. Нет, не от того, что увидел маленькую мышку-полевку, которая, после того как я вскочил, каким-то чудом удержалась на моей штанине, вцепившись в нее коготками, а от того, что творилось в помещении, в котором я находился. А там шел пир горою, ничуть не хуже, чем у князя Владимира.
 Лежит, значит, на невысоком столе скатерть-самобранка, заставленная всякими яствами, что Василиса наготовила мне в дрогу, но, правду сказать, не только ее стряпня, а еще много чего другого, в том числе и кувшин, от которого тянуло брагой. А вокруг нее, на маленьких табуретках, расселись четыре лилипута. Два из которых мне хорошо знакомы. Метелка и Соловей. Третьего я бы определил в категорию тюремного надзирателя. Он был одет в кольчугу, его шлем лежал рядом на отдельной скамеечке, а на поясе висела связка ключей, своими размерами явно превышая двери, которые подходили бы под габариты коротыша. Именно они вызвали во мне эту ассоциацию с надсмотрщиком. Четвертый походил на… хрен его знает на кого он походил. Красная рубаха с распахнутым воротом. Лицо полностью выбрито, что сильно выделяло его из бородатого окружения. Узкоглазый, но не японец, точно. Скорее тот же печенег, которых я навидался у Чернигова. Почему про Японию подумал? Да потому что за спиной у него была приторочена катана. Ну такая, миниатюрная, прикиньте? И один глаз повязкой прикрыт.
 И, по-моему, они были в хлам. Даже Метелка, что меня сильно удивило. Они сидели, подняв деревянные кружки, и дружно распевали какую-то похабную песню, последние нотки которой я услышал, вскакивая с каменной скамейки, на которой лежал. Она, кстати, была застелена соломой и одеялом. Сейчас, эти ухари, все вместе, с удивлением, уставились на меня.
— О, очнулся! — с недовольством сказал Соловей. — Сейчас всю обедню испортит!
 Метелка поставил кружку, кинулся ко мне, чуть не уронив табуретку, на которой сидел, и обняв меня за ногу, закричал:
— Илюша! Как я рад! Не слушай Солову, он теперь весь наш! Я его прере… пире… пе-ре-сво… пе-ре-вос-пи-тал! Вот!
 Я с сомнением посмотрел на кислую рожу Соловья, и спросил:
— А что тут вообще происходит, и где я?
— Пи-пи-пи! — донеслось снизу, и я подхватил болтающуюся на штанине мышку, посадив себе в ладонь.
 Так. Белка. В теле мыши. Узнавание пришло сразу.
— Чего сказала? Говори по-русски, а не по-мышиному.
— Как это? Я же мышка, как я на человечьем языке говорить могу? — не поняла Беляна.
— А. Это я видимо головой стукнулся, — потер я ушибленное место. Я же сразу понял, что она сказала: «Иван Николаевич, здрасьте!», — ты тут откуда взялась, и что тут…
 Я понял, что повторяю вопрос, ответ на который и сам уже знаю. Я в тюрьме, или как это здесь называют — в темнице, которая, кстати говоря, была неплохо освещена свечами, что стояли на столе, и в настенных нишах. Страшно хотелось пить, будто у меня не было маковой росинки со вчерашнего дня. Хотя, какого, нахрен, вчерашнего? Я здесь уже неделю, как минимум, валяюсь. Странно, но чувства голода я почему-то не испытываю.
 Будто отвечая на все мои вопросы, ко мне обратился «тюремщик»:
— Мы это, ик! Здравия желаем, Илья Иванович. Меня Фомой кличут, я домовой этого терема, ну и заодно присматриваю за всякими разными тут. Ик! Эй, босо;та! Ик! А ну дай богатырю воды напиться. Ты извини, Илья Иванович, мы тут немного загуляли. Вот этот разведчик одноглазый, его Лихо звать, смерть свою решил пропить, вот и проставляется, ну и малость забыли воды тебе на губы полить. Накормить утром накормили, а попить дать, ик! забыли. Я тут еще и надзиратель заодно, хоть и домовой, знаю, как за беспамятными ухаживать! Не ты первый, кого эта аферистка отравила. Тебе еще повезло, что отваром тебя опоили, что Василиса Прекрасная изготовила, а то если бы испробовал ты того варева, что Апраксия, ик! что б ее пещера мхом заросла! попробовал, так не известно пришел бы в себя? Слышь, босо;та! Ну ты там чего рыдаешь? Ик. Сказал же неси попить.
 Метелка вытер о мою штанину заплаканное лицо, и побежал, покачиваясь, в угол, где стояла бадья с водой. Забравшись на скамеечку, которая стояла радом с бочкой, он зачерпнул деревянным ковшом воду и потащил его ко мне. Не дотащил. Ковш для него был размером с таз, и обхватив его двумя руками, он не заметил выпирающий из пола камень, и растянулся, опрокинув ковшик, и разлив воду перед собой.
 Я поднял его за шкирку, и усадив за стол, подхватил ковш, и сам набрал себе воды. Какой кайф! Холодная, и по ощущению как будто даже сладкая. Это я, наверное, сутки не пил, так жажда замучила. Вернее, не поили меня. Это что же получается? Меня бросили в застенки, а поить и кормить кто должен был? Ну явно, что домовому, князь Владимир, или Апраксия, навряд ли могли это поручить. Я спросил об этом.
— Да какой там! Ик!
 Фома поднял за волосы голову Метелки, который, вроде как решил поспать прямо на столе после неудачно выполненного поручения, и поглядев в его закрытые глаза, плюхнул ее обратно на стол.
— Слабак! — сделал он вывод после осмотра, и повернулся ко мне.
— То есть, тебе еду и воду взялся лично первый помощник тысяцкого, Горыня, подавать, ик! Да только сюда Апраксия с ним заходила, и сказала, что тебе нрав свой укоротить не помешало бы. Ик! Да чтоб в ее трещине тараканы завелись! Ну не знаю, что там Горыня себе надумал, да только еды тебе и воды никто с тех пор не носит. И даже Акакий, тот, что надзирателем поставлен здесь от людей, не смеет ослушаться приказ Горыни. Скажи босо;те спасибо, он меня сильно за тебя просил. Ик! Наливай, Соловей! Выпьем за смерть Лиха! А то что-то я зае… ой, заикался уже!
 Хм. Интересно девки пляшут. Чем это я Апраксии так не угодил? Не могла же она натурально быть в том бреду, где был я? Или может она того? Тоже зелья этого приняла? Брр. Нет, ерунда какая-то. А вот мне интересно, если Попович все верно уловил, так она и с этим послом хотела что ли замутить? Куда князь Владимир-то смотрит?
— Иван Николаевич, мне ведь матушка наказала, коли случиться так, что именно я тебя отыщу, так надобно быстро Василису Прекрасную отыскать, — пропищала Белка. — И Алешу выручать.
 Надо бы Поповичу сказать, что она падчерица Премудрой. Это же мне Вольга, когда еще рассказал. Хотя какая разница? Леха ее и так любит. Интересно, а она его? Да ну, не видно, что ли? Зря они, вечно, на одном бревнышке оказываются?
 Василису отыскать, и Алешу выручать. Прям стих. Как это Премудрая так угадала? Про выручать. Неужели ее общая Оценка так может работать? А я ведь решил, что у меня умение Сканера на более продвинутом уровне… О чем я думаю? Любовь, Сканер… Там Попович Тугарина убил, и ему, похоже, угрожает опасность. Ее я ощущаю с того самого момента, как очнулся здесь, но вот эта вся обстановка, как-то отодвинула на задний план остальное.
 Стоп. При чем здесь Попович? Это совсем не о нем кричит предчувствие опасности Муромца! Такое ощущение, будто темная туча нависал над Киевом! Орда! Она уже близко! Если раньше я улавливал лишь направление, откуда она приближается, то сейчас мог определить точно месторасположение ее передовых отрядов. Это говорило о том, что они попали в радиус мониторинга опасности что я позаимствовал у Муромца, который работал максимально до пяти километров.
 Настройщик. Применить умение Муромца опознать опасность узконаправленно.
 Колонна, местами шириной до километра, движется со средней скоростью 4 км/ч, растянута более чем на двадцать пять километров, но плотность замыкающих групп сильно снижается. Оценочная численность от ста до двухсот тысяч человек. Дать более точную оценку мешают помехи, смещающие магические линии в пространстве.
 Умение Настройщик. Расход 10 ед. маны (активация чужого умения).
 У Муромца вся сотка ушла бы на это. Я не так давно понял, что, будучи в чужом теле, сильно влияю на расход маны владельца, уменьшая ее при задействовании умений. Видать сказываются какие-то мои способности, полагаю Русский дух, с моими зашкаливающими 1000 единицами.
 Ближняя часть колонны уже начало обустройство в паре километрах от Киева, это я и без узкого луча уже понял. Хорошая у них маскировка, раз так близко подошли. Там, конечно, леса кругом, но все же.
 Так, спокойно. Спешить не будем. Минута плюс, минута минус в данной ситуации ничего не поменяет. У противника нет ядерных бом, дальнобойных орудий, и реактивных снарядов, чтобы считать секунды до их запуска. К тому же основной обоз будет подтягиваться еще не менее суток. Сначала нужно кое-что прояснить в происходящем. Но по-быстрому.
 «Веснянка, как так получилось, что я тут неделю провалялся? И что это было за кино? Если я правильно понял, это ты меня привела к Поповичу, и заставила смотреть за ним?»
 «Да, это я. Только я не про какое кино не знаю, и ничего я тебя не заставляла. Ты мне сам сказал кого быстрее всего хочешь увидеть. А я в этом мире многие тропочки вижу. Но никакая из них тебя не могла вывести в твою Явь. Только та, что связывала тебя с теми, кто в ней обитает. Вот я и попросила, чтобы вспомнил ты друзей своих, через которых можно было бы нас домой вывести. Правда, почему-то долго вышло, ты за Алешу зацепился, и все никак отпускать не хотел. Только когда я мышки испугалась очнулся».
 Ага, понятно. Понятно, что ничего не понятно. Но хоть это понятно.
 «А можно, раз ты очнулся, я к дяде Илье схожу?» — спросила Веснянка.
 «Можно, конечно, — ответил я, все еще переваривая ее предыдущие слова. — Погоди, к какому еще дяде Илье?»
 «Ну которого ты Муромцем называешь, и в теле которого сам обитаешь».
 «Так. А я кто?»
 «Ты братик мой, Иван, сам же назвался. А Муромец это уже дядька. Он там никак проснуться не может, так я попробую помочь ему».
 Когда я записывался в ее братики, я думал, что она меня как Муромца воспринимает, и потому старым называет, а выходит, что не совсем так. С другой стороны, она же дух, и вполне может различать, что твориться за гранью физических тел. Хм, разбудить, значит, попробует? Ну что же попытка не пытка, табачок Селянина покурить как-то в последнее время не удается, может малявка и поможет?
 «Иди уж, помощница, буди Муромца».
 Изображение на ее экране дрогнуло и стало серым и однородным. Фигурка Веснянки из объемной превратилась в плоскую, как и все мои рисунки, и она как будто приоткрыв щель в занавеси тумана, нырнула туда и исчезла с монитора. Я чуть было не испугался, куда она подевалась, но ее другая маленькая фигурка, что я привязал к себе, так и осталась в контуре, обозначающим тело Муромца. Ну и мое, уже начавшее становиться привычным, чувство распознавания магических потоков вокруг, так же говорило о том, что «сестренка» со мной, и никуда не делась. Гуляет где-то по виртуальным просторам внутри моего сознания, дорогу к Муромцу ищет. Хе.
 За стеной послышался шум, сквозь щели в двери проник свет от факела, затопали ноги.
— Это. Не понял? — сказал кто-то. — Откуда в темнице свет взялся?
 Это, видимо, вновь прибывшие увидели, что и из моего помещения, пробивается свет наружу. То есть я что, в полной темноте должен был что ли сидеть тут?
— А кто там находится у вас? — раздался голос Поповича.
— Это. Со всем уважением, но мне не велено тебе ничего рассказывать, — ответил ему первый голос, приближаясь к моей келье.
— О, Акакий пожаловал, ик! — прокомментировал Фома. — Туши свет.
 Все свечи, в помещении моментально погасли.
— Как я не почуял его заранее? Ик! — раздалось в темноте.
— Эй, кто свет потушил? — голос Соловья. — Я чуть вилкой мимо рта не промазал.
 Зачем было тушить свет и при этом громко разговаривать я не понял.
 Шаги за дверью притихли.
— Это. Кто здесь? — послышался тревожный голос Акакия.
— Кто, кто, дед Пихто! — пьяно заорал Метелка. — Наливай давай!
— Ты это. Иди первым, а мы за тобою, — опять голос Акакия.
— Что же вы сами своей тюрьмы боитесь, и не знаете кто у вас там сидит? — насмешливо спросил Попович.
— Мы-то знаем, — новый голос, — только там один жилец должен быть.
— Ну чего встали, — о, а этот мне знаком. Горыня, — дуйте вперед, этого посадим, и проверим.
 Шаги возобновились, но я не стал ждать. Муромцу эти двери, что шелуха от семечек.
— Илья Иванович, ну ключи же есть! Ик! — донеслось за спиной, когда я переступил порог своей темницы. — Зачем было дверь портить? Сказал бы, я мигом отворил бы. Ик!
 Вот домовые. Хозяйственные.
— Стоять, бояться! — приказал я.
 Увидеть в отсвете факелов громилу двухметрового роста, который выходит в коридор вслед за слетевшей с петель дверей, видимо то еще удовольствие для тюремщиков, привыкших к тишине и спокойствию в застенках. Попович, ведь не особо крупный, скорее, жилистый и гибкий. Поэтому я не очень понял, как двое стражников умудрились спрятаться за его спиною, только головы по бокам торчат. Последним шел Горыня, как и другие двое стражников, держа факел в руках. Вот только он бы точно не поместился за Поповичем, так как был раза в полтора массивнее его.
— Как это? — спросил он, наверное, сам у себя.
— А так это! — ответил я. — А ну рассказывай, что вы там с Апраксией удумали?
— Мы? — сделал удивленное лицо Горыня, и попятился. — Я здесь не причем. Апраксия велела морить тебя голодом. Ведь ты колдун, и сил тебя лишить надобно. Она сказала, что без еды и воды колдуны чахнут, и теряют свои волшебные силы.
— Вот пизз… анская башня! Типа если я колдун, то без воды за неделю не окочурюсь, только силы потеряю? Такая логика?
 Выражение лица Горыни мне подсказало, что вопросы я задаю не тому человеку, и я перевел взгляд на Поповича.
— А тебя, Леха, чего в тюрьму тащат?
— Князь наказал посидеть тут, пока он думу будет думать, как ситуацию поправить, — вздохнул Попович, разведя руками. — Мне на ухо шепнул, что мол послы должны быть уверены, что я буду наказан за смерть Тугарина. И про тебя сказал, что как с послами утрясет дело, тут же к себе позовет.
— Ага. Неделю как звал. Айда к нему сами.
— А как же послы?
— Да срать на них. Орда уже рядом.
— Эй, бойцы! — я заглянул обратно в свою темницу. Ни черта не видно. — Метелка, собирай манатки, покидаем эту гостиницу. Федот, тебе спасибо, пора нам.
— Ага, ик! Ты заходи, если что.
— Спасибо, уж лучше вы к нам.
 Когда я выглянул обратно, Горыни уже и след простыл, а трясущиеся от страха тюремщики стояли по стойке «смирно» вдоль стен, держа факелы.
— Погоди Илья Иванович, — донесся незнакомый голос из ставшей вновь светлой комнаты, где сидели пьяницы. Причем голос был трезвым. — Мне есть кое-что тебе рассказать.
 Лихо одноглазое, понял я. Ладно, послушаем.
 
Глава 14 Болты, гайки, и другие хитрости
Глава 9
Болты, гайки, и другие хитрости
 
— Где мой меч? — первое что я спросил у князя, войдя в залу для совещаний, где сейчас расположились вся гоп-компания вместе с послами.
 Толку от кладенца никому не будет, только сам покалечится, но спрятанный в ножны, он опасность для окружающих не представлял, и его вместе с ножнами вполне могли упереть, позарившись на дорогую отделку.
 Ага, вон и эта зараза, Апраксия, гляделки на меня выпучила. Сидит рядом с князем на троне. Неужели раньше бабам такую волю давали, что они имели право страной управлять и давать совету князю? В султанате все иначе. Женщине голоса нет. Понятно, что и тут есть исключения из правил, но все же…
— И тебе здравствуй Илья Иванович, — ответил князь, сдвинув брови. — Зря ты плохое думаешь. Я дал указ ничего твоего не трогать, и ухаживать за тобою, как за боярином знатным. Сам же в добром здравии прибываешь? И кормили, и поили тебя все по твоему желанию, мне докладывали.
 Он бросил взгляд в сторону тысяцкого, тот уверенно кивнул. Только что-то я Горыню возле него не вижу, хотя Баламут рядом, и лыбится почему-то мне. А по роже Апраксии казалось, что она только что целый лимон съела.
— Я хотел послать за тобою, — тем временем продолжил князь, — но не сейчас. Видишь я с послами беседую.
 Он кивнул в сторону длинной скамьи, на которой восседал печенежское посольство, количеством в семь человек. Тут на его лице промелькнуло удивление.
— А кто же без моего указа посмел выпустить тебя? — спросил он, и обернулся к дядьке своему, Добрыни, будто спрашивая: «не ты ли приказал?». Тот покачал головой. — И Алексей почему с тобою? Ему я велел ждать моего решения!
 Князь нахмурился, а Апраксия поджала губы, стрельнув в его сторону глазами.
— Да потому, княже, — ответил я, — что некогда ждать стало. Беда уже на пороге стоит, пока вы тут лясы точите. А с этими раскосыми депутатами можешь уже не разговаривать, а сразу головы рубить.
 Я показал на послов, которые еще несколько секунд назад сидели с надменным видом упырей, к которым в руки попалась жертва, и они решали сколько крови из той можно высосать.
— И на кол сажать, — продолжил я, глядя с усмешкой, как поменялись выражение их лиц. — А колья те над стенами вывешивать, что бы их хану печенежскому был хорошо виден твой ответ на его хитрожопость.
— О чем ты речешь, Илья Иванович? — все еще хмурясь, спросил Владимир.
— О том, что вы телеги посольские внимательно досматривали? — спросил я.
 Князь повернул голову к тысяцкому. Тот, в ответ, поискал кого-то глазами, но не найдя, ответил сам:
— Горыня за обыск отвечал. Доложил, что у послов только бочки с песком. Мол они заранее знали, что будут откуп получать, золотом и драгоценностями, и собирались в них укладывать ценности, чтобы не попортить чего ненароком.
— То не песок, а заготовка для смеси огненной, которую Тугарин Змей использует, — пояснил я, раскрывая замысел послов, о чем мне, в свою очередь, только что поведал одноглазый разведчик. — По отдельности эти ингредиенты безопасны, но стоит смешать их в нужной пропорции вместе, то не только ворота взорвать можно, но городскую стену запросто пробить.
— Брешет он, — взвизгнул один из послов.
— Собаки брешут, — ответил я ему, — а я разговариваю. А давай князь, еще лучше поступим? Мне известно, как смешивать «песок» в бочках (об этом Лихо одноглазое мне тоже доложил), чтобы получить греческий огонь. Я подготовлю… — я начал считать послов, но подумал, что это может быть не все, — сколько там послов всего? В общем сколько послов столько и бочонков наделаю. Посадим мы их перед стенами на те бочонки, и взорвем к едрене фене. Пущай полетают, да на хана своего полюбуются сверху, что орду уже под Киев привел.
— Опять ты про орду? — встрепенулся, молчавший все это время Добрыня. — Где ты ее видел-то?
— А ты, Добрыня Никитич, сядь на коня, да прокатись на пару верст в сторону юго-востока, много чего удивительного узнаешь.
— Как можно упрятать многотысячное войско? — спросил Владимир. — Орду, только по тому сколько она пыли поднимает, и костров на привалах жжет, можно издали увидеть. Да и города по дороге они не стали бы обходить. Просто не смогли бы незамеченными просочиться сюда. Мне бы давно уже доложили о них!
— Я тебе, лично, докладывать приезжал, и Добромир, князь черниговский тебе не только голубей, а и гонца посылал, много ты поверил?
 Я вперил взгляд в лицо князя. Тот смутился.
— Извини меня Илья Иванович, коли не прав был, — сказал он. — Но больно все подозрительно выглядело. Еще и колдун этот твой, про свист которого нам тысяцкий рассказал, куда-то запропастился. Мы решили, что это ты и был. Но и про орду ты не ответил.
— Шаманы ее прикрывают, я так понимаю. Потому медленно она и двигалась сюда.
 Лихо и об этом мне рассказал. Вообще очень пронырливый и полезный тип. Только я не понял на кого он работает, и для кого старается. Князь вон, судя по всему, не в курсе про него.
— И сдается мне, что Чернигов нужен был печенегам, чтобы тебя и войско твое еще больше отвлечь, а послам хана дать лишний козырь в руки, для твоей сговорчивости. Хотя это и не помешало бы им провернуть свою диверсию с подрывом стены. Не знаю, правда, как они собиралась бочки свои под стены закладывать… А может и вовсе не собирались, а на выезде, когда дань стали бы увозить, взорвали бы в воротах телеги с ними, вот и всех делов.
 Говоря это, я внимательно следил за реакцией послов. Сдается мне, что я угадал с обозом, и если попал не прямо в яблочко, то где-то близко. Навряд ли они своими жизнями стали бы рисковать, замутили бы что-то иное.
 По всей видимости схожие мысли появились и у Владимира.
— Если в бочках и впрямь греческий огонь, то идея с обозом, вполне могла сработать, — кивнул он. — Им и не нужно было бы самим даже подставляться. Только обеспечить поджог. Я бы в любом случае выделил охрану на сопровождение ценного каравана до момента передачи его в руки охране посольства в их основном лагере.
 Тут Владимира посетила какая-то мысль, и он умолк, задумавшись.
— Мы приказали разбить посольство на два лагеря, — пояснил Добрыня, увидев мой вопросительный взгляд. — Один в сотню человек, и безоружных, недалеко от ворот. То ближнее сопровождение Тугарина. А остальным разрешили встать лагерем, не доходя пол версты до города и тоже временно разоружиться. Для этого выделили часть дружины с отрядом ополчения, для поддержания порядка. Заодно они склад с оружием печенегов охраняют.
 Наконец от дум очнулся и Владимир.
— А знаешь, Добрыня, — обратился он к воеводе, — хоть и думали мы с тобою, что поступили разумно и обезопасили себя, разбив степняков на два лагеря, но если ворота будут разрушены, то та сотня, что возле них, вполне может этот проем и удержать какое-то время. Оружие-то в оружейной при воротах имеется с внутренней стороны, да и стражники не голые стоят. А те четыре сотни, что оставлены в отдалении, вполне могут на подмогу прискакать. Они же с лошадьми. Им с нашей охраной и драться не нужно, лишь бы к воротам подоспеть. А там и основные силы хана подтянутся, коли они в двух верстах всего отсель. А мы-то все гадали, зачем такое большое сопровождение Тугарину. Вроде как для нападения мало, а для послов, да и для перевозки откупа много.
 Его глаза полыхнули гневом.
— Стража, взять их, — приказал он.
 К послам тут же шагнуло несколько воинов, что стояли вдоль стен и по углам помещения, с алебардами на перевес, и взяли послов на «охрану», наклонив лезвия оружия в их сторону.
— Илья Иванович, готовь четырнадцать бочек, мне твоя идея понравилась! — сказал князь.
— Погоди, — остановил его воевода, — не стоит торопиться и показывать хану, что мы раскрыли его планы. Нужно воспользоваться нашими знаниями себе на пользу.
— Согласен, — поддержал я Добрыню. — Я бы этот караван как раз и взорвал бы где-нибудь у самого хана. Ведь мероприятие у послов могло и не выгореть, или пойти не так, верно? Вариант возвращения каравана просто с данью, тоже, думаю рассматривался. Свой караван они наверняка подпустят к себе?
 
 Не успели смолкнуть шаги послов, которых стража повела в подвал, чтобы закрыть в тех же застенках, где я недавно находился, а другой отряд дружинников, тут же организованный воеводой, отправится, чтобы повязать остатки «гостей», как в дверях показалась голова гридня, что дежурил с «оперативной» группой в сенях перед царскими палатами.
 На лице его светился свежий фингал, который я ему и поставил, когда он с товарищами попытался преградить мне дорогу. Я с Поповичем, тогда, аккуратно разоружили их, настучав кое-кому по тыкве, и теперь почти все они имели подобные украшения на лицах. Но так — молодцы, никто не отступился, пока князь не прикрикнул на них, увидев меня и Поповича в дверях, и велев пропустить.
— Княже, там Василиса Прекрасная встречи желает, — доложил он, и зыркнув на меня одним целым глазом, усмехнулся.
 Веселый парень, да. Надо потом будет извиниться какой-нибудь проставой для всех, кто дежурил сегодня. Не знаю, правда, как тут принято проставляться.
— Проси! — приказал Владимир.
 Сейчас в помещении находились Владимир, Добрыня, тысяцкий Илья Святославович, мрачный Горыня, которого по приказу тысяцкого все же нашли и позвали на совещание к князю. Он теперь мрачно переглядывался с Апраксией (вот она-то тут чего забыла, интересно?), что так и сидела, чопорно поджав губы. Баламут, ну и мы с Поповичем. Из разговоров я понял, что Горыня и Баламут не совсем помощники тысяцкого. Первый, это скорее доверенный Апраксии, а второй воеводы, но по своим обязанностям оба зачастую сопровождали в делах и тысяцкого, чтобы быть у него на посылках, и в случае надобности передавать приказы по войску.
 В помещение вошла Василиса Прекрасная, все в том же, облегающим талию, и ниспадающее до пола платье, темно-синего оттенка, в котором она бывал недавно на пиру, и небольшой серебряной диадемой на голове. Я уже был заочно знаком с ней, через Поповича и свои видения о его деятельности за последнее время, и разницу между Премудрой и Прекрасной углядел сразу. Хотя было достаточно уже того, что волосы у нее другого цвета, а лицо намного светлее чем у Премудрой. Видимо, в отличие от нее, Прекрасная больше времени проводила дома, а не на солнце, и не шарилась по лесам и болотам в поисках разных трав. А может черные волосы, обрамляющие лицо, такого же цвет брови и серые, с каким-то голубоватым оттенком, глаза, были тому виною, оттеняя кожу лица.
— Я по делу, княже, — молвила Прекрасная, глядя на Владимира.
— Ты редко просто так заглядываешь в гости, хоть я всегда рад тебя видеть, — улыбнулся хозяин хором, а Апраксию прямо передернуло от его слов. — Вот, даже на пир в честь послов опоздала. Но, я благодарен тебе, так как это принесло немало полезных сюрпризов.
 Князь усмехнулся, кивая на меня и Поповича. С учетом того, что, по итогу, некоторые планы печенегов были раскрыты, сюрпризы, и правда, оказались полезными, но Василиса об этом еще не знала.
 Глядя на реакцию Апраксии, я подумал, что может быть она просто ревнует Владимира, оттого у нее и такой склочный характер? Так, ну допустим Владимира она ревнует, а я тут причем, я ж не девка красная, которая князю глазки строит, чтобы потом морить меня голодом. Да и Василиса, судя по ее холодному взгляду и строгому виду, не шибко благоволит князю.
— Удивлена я князь, — сказала Василиса, краем губ улыбнувшись Поповичу, и внимательно разглядывая меня. — То ты в застенки велишь посадить витязя, за смерть Тугарина, то вдруг рад тому, что случилось с послом. А я ведь к тебе и шла, чтобы кое-какие новости рассказать, и призвать выпустить богатырей.
— Видать я умею предугадывать твои пожелания, — вновь улыбнулся Князь, забыв, видимо, что я сам к нему заявился, и вызвав на лице Апраксии очередную недовольную гримасу. Точно ревнует. — Но новостей угадать не могу. Рассказывай, что хотела поведать.
— Есть у меня один хороший знакомый, который много путешествует, и нередко приносит любопытные вести. Как только он оказывается в Киеве, я всегда прошу заехать ко мне, и рассказать, какие чудеса на свете он успел увидеть. На этот раз он сам нашел меня здесь. Новости он принес важные и тревожные. Повстречав, в своих странствиях на пути послов хана, тех самых, что прибыли в Киев, он решил проследить за ними, и узрел странную картину. Их отряд, проезжая мимо городов и деревень, всегда был численностью, не менее полутысячи, но стоило отдалиться этому отряду от жилья людского достаточно далеко, чтобы его не стало видно, как часть его уходила куда-то в сторону, и исчезала, чтобы объявиться вновь у следующего поселения. Причем зачастую это были другие люди. Его заинтересовало куда девается отряд, и что это за посольство такое. Он сумел тайно прокрасться в одну из повозок, и продолжил путешествие в ней, незамеченный степняками.
 Кажется, я догадываюсь о ком идет речь.
— Скоро увидел он куда девается отряд, — продолжала Василиса. — В какой-то момент повозка проехала через прозрачный туман, и оказалась в окружении многотысячного войска, которое было сокрыто за этим туманом, словно за невидимым колпаком. Половина людей внутри колпака постоянно тянули какую-то несмолкаемую мелодию, подменяя друг друга, но не на мгновение, не останавливая ее звучание, а вдали слышались не частые удары огромного барабана, от которых воздух вокруг содрогался и вибрировал. Там они пробыли до тех пор, пока гонцы не оповестили о следующем поселении по дороге. Так ехали продолжалось несколько дней, и в один из них посольство совсем отделилось от войска, и поскакало, опережая его, в Киев. По дороге он подслушал, что в бочках, находится вовсе не песок, для перевозки драгоценностей, а специальная смесь, исторгающая огненный шквал, который может наносить сильные разрушения. Сам Тугарин Змей несколько раз давал указания, и лично показывал, какие бочонки с какими нужно перемешать, что бы осуществить подрыв…
 Прекрасная, запнулась, и нахмурилась, глядя на усмешку князя, и на то, как я сомкнул веко на левом глазу.
— Мне кажется, что это уже не является новостью для вас, — сообразила она, — потому и Муромец с Поповичем здесь, так? Только не пойму, зачем ты, Илья Иванович, глаз прикрыл? Аль попало что в него? И чему ты, княже, радуешься?
 Она строго посмотрела на меня, как училка на нерадивого ученика, и мне стало неудобно за свое ребячество. Я открыл глаз и пожал плечами. Не хотите видеть намека на одноглазого знакомца, и не надо. А князь, смахнув усмешку с лица, стал серьезным.
— Да, многое из того, что ты сказала нам уже известно, и сейчас совсем не до смеха, — согласился он. — Но ты вроде не закончила? Ты уж извини, что перебили, прошу тебя, продолжай. А то у нас все больше догадки, чем факты.
 Василиса надменно качнула головой, мне показалось, что в ее взгляде промелькнуло: «придурки», и она возобновила рассказ:
— Огромное войско ведет сюда Калин-царь, и оно уже близко. И даже если кто и видел его часть, то думал, что это большое посольство едет к Киеву, об этом гонцы кочевников всюду по дороге раструбили. А основная масса орды все одно остается сокрыта от взора людского. Потому никто и не заподозрил неладное. Что же касается посольства, то удумали они под прикрытием вывоза дани взорвать Золотые врата, через которые въезжали в город. Но не сильным огнем, чтобы не обрушить стены, а лишь убить стражу, и разрушить все преграды и механизмы с решетками. Тугарин же Змей, обернувшись чудищем, должен был скинуть бочки на наших дружинников, что рядом с большим отрядом послов встали, что бы печенеги могли захватили врата. Вот все что мне известно об этом.
 В общем все почти так, как мы и предположили, только про Тугарина не подумали. Ну так его и нет уже. Похоже, что Лихо все расписал Василисе более подробно чем мне, но мы тогда к князю торопились, не до деталей было. Не понравилось мне на тот момент, что Горыня сбежал.
— Хитер хан — произнес Владимир, прищурив глаза, — ничего не скажешь. Но, да и мы не лыком шиты. И собрались мы тут, Василиса, как раз для того, чтобы подумать, как самим обхитрить его, да те знания, что имеем, обернуть в свою сторону.
— Ага, на всякую хитрую гайку свой болт с резьбой найдется, — решил я поддержать князя.
 Народ с интересом посмотрел на меня. Я сообразил, что технический век еще только впереди, и мои слова прозвучали для окружающих, как иностранная тарабарщина.
— Это на языке одного из кочевых племен, — вывернулся я, — типа кто к нам с мечем придет, тому мы его в ж… в глотку и засунем.
— Это точно, — подтвердил воевода. — Давайте по очереди высказываться у кого какие имеются идеи на сей счет.
 Идеи были разные, особенно ими фонтанировал Баламут, правда они у него, сплошь и рядом, были какими-то футуристическими, вплоть до подкопа в тыл врага.
— Год копать будешь, — засмеялся Горыня, который развесился, поняв, что мстить и наказывать его вроде как не собираются, — пока копать будешь, мы уж и печенегов одолеем, и в гости к ним наведаемся. А то может ты, Баламут, специально закопаться хочешь, чтобы в сече не участвовать?
 На этом совещании, как Кнут мне и рассказывал, они цеплялись друг к другу по каждому поводу. Окружающие, видимо привыкли к такой манере общения, и не обращали на это внимание. А может быть это их просто забавляло. Сам Горыня, кстати, ничего путного не предложил.
 В общем предложений было довольно много, часть из них браковалась почти сразу, как невыполнимые или требующие слишком много времени для воплощения в жизнь, часть признавали дельными, и Баламут, видимо исполняющий на таких совещаниях еще и роль секретаря, выписывал их на бересту, чтобы сразу после окончания раздать команды сотникам, а часть была довольно рискованной, и требовала специальной подготовки. Но именно эта часть, при удачной реализации, обещала стать самой болезненной для врага.
 
— А почему он тебя называл босо;той? — спросил я у Метелки.
 Мы находилась в дружинной конюшне, где во время моего отсутствия обитал Бурка, и я осматривал свое имущество, к которому конь, оказывается, никого не подпускал все это время. Поэтом ни Метелку, ни Соловья, никто, без их добровольного согласия, и не смог бы заставить покинуть денник, в котором обосновался Бурка. Ну это если бы их еще обнаружили.
 А увидеть домового без его желания, или Совья, в его маскхалате, это надо обладать специфическими возможностями. Да и не сидели они долго рядом с конем. Как только я оказался в застенках, так они уже через час пробрались в мою камеру, и все время, что я там находился, были рядом со мной.
 Метелка выходил наружу только для того, чтобы Бурку проведать, и убедиться, что за ним ухаживают как положено. Кормили и поили коня, что называется, от пуза, вот только, опасаясь крутого норова, заходить в стойло, чтобы выгрести оттуда лошадиные яблоки, желающих не находилось, и гридни с холопами, сильно удивлялись, каждый раз обнаруживая их рядом с выгородкой. За это Бурку еще больше уважали и побаивались, не понимая, как отходы жизнедеятельности, которые точно видели лежащими внутри, оказывались снаружи вместе со старым сеном, а на полу денника лежало свежее сено. А это как раз Метелка и старался. К нему, как к спутнику своего хозяина, Бурка относился спокойно.
 Сам Бурка перенес наше расставание стоически, хоть и негодующе всхрапнул, и затряс головой при моем возвращении. В день визита к князю, я его лично завел в стойло, на всякий случай расседлав, так как не мог точно предположить сколько времени я здесь пробуду. Вдруг гостеприимство Владимира окажется столь радушным, что на ночь придется остаться? Ага, два раза. Один раз я только «здрасьте» успел сказать, а второй больше недели провел в местной тюрьме. Вот вам и хлеб да соль, ха-ха.
 Пришлось извиниться перед Буркой кусочком сахара, и расчесать ему гребнем гриву, прежде чем приступить к досмотру своего имущества.
Глава 15 Болты, гайки, и другие хитрости
— Ну так я же домовой без дома, вот я для него и бедняк! — вздохнул тот, помогая мне проводить ревизию барахла, и пристраивая обратно, в один из карманов переметной сумки, скатерть-самобранку, единственную вещь, которую они взяли из моего походного имущества в темницу, когда поняли, что кормить меня, и уж тем более их, никто не собирается. — Спасибо Фоме, что вошел в наше положение, и разрешил с тобою в темнице сидеть.
 Я хмыкнул. Разрешил погостить в тюремной камере. Сомнительная милость. Нет, я ничего плохого против местного домового не подумал, просто сама фраза или ситуация показалась смешной. Я так понимаю, что для домовых это целый подвиг, пойти против своей натуры, и приютить собрата в жилище, которое он бережет. Так что тут от меня ему только респект и уважуха.
— А еще меня интересует, как вы так быстро протрезвели? — решил я прояснить этот немаловажный и интересный момент.
 Я уже обшарил все вещи, перетряхнул снаряжение Бурки, ощупал конскую попону, хотя это было, пожалуй, излишним, и начал разгребать ногой сено на полу.
— Лихо постарался, — ответил недовольный Соловей, — на последнем тосте налил в кружки какую-то бодягу. Что пили, что не пили.
 В отличие от Метелки, Соловей сиял, словно начищенный таз, ни капли остатков недавнего возлияния. Метелка выглядел малость похуже. Судя по тому, что он пару часов назад валялся, что называется лицом в салат, к принятию алкоголя он был непривычен, и нормы своей не знал. Но передвигался сейчас бодрячком, и на похмельный синдром не жаловался.
 Надо будет найти Лихо, и попросить рецептик. Такая вещь всегда пригодится.
— А где все же мой меч?! — я начал волноваться, так как кладенец, так нигде и не нашелся.
— Так вот же он, — удивился Метелка, — у тебя на поясе приторочен.
 Я, хлопнул левой рукой по бедру, наткнувшись рукой на ножны, и опустив туда взгляд, и впрямь, обнаружил кладенец, висящий на поясе. Что за хрень? Я же не старый дед, который ищет свои очки, которые на лбу висят? И тут до меня дошло. Это же умный меч, модель СИ-02, самосек интеллектуальный, который дается в руки только своему хозяину, а от других прячется. Видать, пока я был в забытьи, он и решил никому не мозолить глаза, а появился только что, когда я обеспокоился его потерей. Хм, еще и шкатулка какая-то на землю из воздуха вывалилась. Соловей тут же подхватил ее, и с интересом заглянул внутрь. Там лежало колечко, сережки и брошь в виде яблочка, выполненная из каких-то зеленых камней. Остальная бижутерия так же имела зеленые вкрапления, видимо являясь одним набором, а сама шкатулка выглядела резным изделием тонкой работы.
— Мое? — неожиданно обратился он к Метелки. — Про эту плату ты мне говорил?
 Я с недоумением уставился как на шкатулку, так и на этих двух деятелей. О чем это они успели договориться за моей спиной? И что это за шкатулка появилась из ниоткуда? Хотя нет. Шкатулка догадываюсь откуда. Это меч-кладенец к себе очередной клад притянул, пока был сокрыт. Как бы только этот клад из царской сокровищницы не оказался. Если где-то прибыло, то значит где-то убыло. А такие шкатулки навряд ли водятся у простых обывателей. Я же не знаю механизма, откуда меч к себе драгоценности притягивает. С другой стороны, под кладом обычно подразумевают нечто спрятанное, а не лежащее у князя в казне. Но на всякий случай, лучше не показывать его местным знатокам ценностей.
 Не знаю, чего там наобещал Метелка Соловью, но стоял он с малость пришибленным видом.
— Ну вообще-то я имел в виду княжескую награду, — протянул он, почесывая затылок, а тут же подозрительно уставился на Соловья. — Ты что же, уже ларец успел упереть из княжеского терема? Я не говорил, что самому нужно брать!
— Ты что дурак?! — возмутился Соловей. — Я тебе что вор какой? Ограбить караван или разорить поселение богатое, это запросто, это другое дело, беру что хочу по праву сильного, а тайком своровать… Да ты за кого меня принимаешь, смерд?
— Чтоооо? — лицо домового налилось краской, а руки сжались в кулаки. — Я смерд? Ну ты мне сейчас ответишь, басурманская морда, за слова свои.
— Сам за вора ответишь! — воскликнул Соловей, поспешно пряча шкатулку за пазуху.
— Тихо, тихо! — пришлось придержать обоих за шкирки. — Что там у вас за договоренности, рассказывайте.
— Вот этот сме… — начал было Соловей, набычившись, но наткнувшись на взгляд Метелки, вдруг расслабился, гордо поднял подбородок, и вытащив шкатулку кинул ее на землю. — Забирай! Ну буду я вам помогать!
— Помогать? — спросил я.
— Да ладно, Соловей, погорячился я, — Метелка разжал кулаки, и опустил голову. — Верю, что не брал ты чужого. Извини.
— Принимаю. За смерда тоже прости меня. Мир?
— Мир.
 Я уже отпустил их, как только понял, что драки не будет, и они, сделав шаг на встречу друг другу, обнялись. Когда это они так сдружиться успели? И вообще это нормально, что Метелка даже не возразил по поводу грабежа? Или в это время кто сильнее тот и прав? Закон джунглей? Ладно, моральные принципы моих попутчиков мы обсудим потом, а сейчас надо выяснить, о чем они тут ссорились.
— Вы мне все-таки объясните или нет, что за сыр-бор тут у вас случился? — я уже начал терять терпение.
— Ну делать-то было нечего, — начал рассказ Метелка, — вот мы с Соловой и разговорились, пока в темнице сидели. Он мне рассказал про то, как колдуном могучим стал, да в закладе у Кощея оказался, который ему учиться помогал, и наставлял на путь истинный. Я поведал ему про свою жизнь, и про то, как домовые живут, и предложил перейти на нашу сторону. Ведь по его рассказу, более Кощей не имеет за ним пригляда и власти, ты, Илья, ее забрал себе. Правда?
 Я чуть кивнул. Пусть пока все так и думают.
— Ну вот, — продолжил домовой, — и сказал я, что князь его за службу обязательно отблагодарит. Серебром да златом. Слыхивал я, что он обычно так всем обещает.
 Обещать и делать — разные вещи. Впрочем, на нашей недавней сходке князь произвел впечатление умного и решительного правителя. Навряд ли его слова с делами расходятся.
— А ты что же, согласился? — обратился я к Соловью.
— А что мне еще делать? — спросил он, и проворчал: — Поменял одного хозяина на другого, только еще хуже стало. Если до этого мне только указания давали куда идти и что делать, и только следили за выполнением, а я волен был сам решать, как выполнить задание, так ты и этого лишил, отобрав силу.
 А ведь Соловей стал бы неплохим подспорьем, подумал я, особенно в свете сложившихся обстоятельств, и придуманного нами плана.
— Я бы мог вернуть тебе силу, и снять с тебя наблюдение, — произнес я, думая, как бы обыграть эту ситуацию, чтобы быть уверенным в его союзе, и не получить удара в спину, — мне знаешь ли всю жизнь заниматься присмотром за тобой особого желания нет.
 В голову ничего путного не приходило.
— Только как поверить тебе? — я решил действовать на прямую. Пусть сам подумает.
 Соловей обиженно насупился. А чего он хотел? Это простодушный Метелка готов на;слово поверить, что он и доказал уже, что про князя, что про этого разбойника, а я вот не готов. Вчерашний враг, за одну беседу, вдруг другом стал? Ну, хорошо, не за одну, успели они наговориться вдоволь, пока я прибывал в забытьи. И все же…
— Клятву могу дать! — наконец решился Соловей, и увидев мой скептический взгляд, добавил: — не простую клятву, а на крови и духе своем. Про такую клятву даже Король сущ… то есть Кощей не знает. Родовая она у нас. Только ты мне толику силы духа должен вернуть.
— Ну это не проблема, — сказал я, понимая, что он под этим подразумевает ману. — Тебе готовиться надо к этому или как?
— Или как. Могу хоть сейчас поклясться! — вскинулся Соловей, с какой-то жадностью в глазах.
 Видимо очень хотелось ему вернуть свои способности. И я его понимаю. Обладать нечеловеческой силой и мощью, и в одночасье не просто лишиться ее, но еще и стать карликом. Его нытьем по этому поводу я уже был сыт по горло за наше недолгое совместное путешествие.
— Приготовься, — сказал я, ныряя в свой виртуальный мир, — сейчас верну тебе часть силы.
 Так как Соловей сейчас намерен активировать новую, для меня, способность, то я могу применить Сканер, чтобы понять, что она из себя представляет.
 Новое умение Соловья. Оценка.
 Умение «голос предков». Доступно ограниченному кругу лиц. Позволяет объекту расширить канал связи с магическим полем Земли, увеличивая приток маны. В обмен объект отдает часть своей крови в информационную матрицу Земли, идентифицируя себя с предыдущими поколениями, и при смерти передает весь своей магический потенциал в поле Земли, позволяя, тем самым, следующему поколению получить ту же возможность по расширению канала, в обмен на кровь. Для активации необходим Каратель, существо, принимающее клятву верности. В случае нарушения клятвы Каратель имеет право активировать матрицу и забрать всю кровь, тем самым лишив жизни заклинателя.
 Активация умения 10 ед. маны. Расширение канала зависит от количества передаваемой крови. 1 литр крови = 1 единица маны.
 Умение Сканер. Расход 2 ед. маны.
 М-да. Каратель. Надо же. Понятно, что в роли Карателя буду выступать я. Что значит клятва верности? Он что, станет моим преданным фанатом? Мне только этого не хватало.
 Неоднозначное заклинание. С одной стороны, оказываешься заложником собственного слова. С другой получаешь бонус в виде притока маны. Но довольно сомнительный бонус. Сколько там доноры крови за раз сдают? Вроде около полулитра. Получить всего пол единицы маны, по-моему, так себе прибавка. Хотя иногда и лишняя капля может оказаться решающей. Ладно, не мое дело. Это личное решение Соловья. А заклинание видать и правда редкое, если не единственное в своем роде. Ну уж себе его копировать я даже пытаться не буду.
 Я залез в настройки, и приоткрыл «кран» магического резервуара Соловья, выдавая сверх нормы дополнительные 10 единиц маны. В голове промелькнула мысль, а чего я себе то такой накопитель не создал? Надо же, только сейчас подумал об этом, когда про копирование чужих способностей вспомнил. Надо озаботиться чуть позже. Пока же я был занят тем, что смотрел на изменения в картинке Соловья, рядом с которой появилась дополнительная папка с новой способностью.
 Соловей почувствовал, что к нему поступила мана, лицо его стало решительным, и он заговорил:
— Взываю к предкам своим, и прошу стать свидетелем моей клятвы этому человеку! — он протянул руку, и коснулся меня. — Пусть залогом моих слов станет кровь, что отдаю я на хранение вам, пращуры! Клянусь, что не словом не делом не причиню вреда тем, кто дорог и близок ему! Клянусь, что по собственному желанию буду по мере своих сил помогать в делах его, если будет в том нужда. Берите полную меру, какую способны взять! Я сказал! Принимаешь ли ты, Илья Муромец, мою клятву?
— Принимаю, — ответил я.
 Я ожидал, что он достанет нож, чтобы сделать себе где-нибудь порез, из которого польется кровь, чтобы активировать заклинание, но все произошло немного иначе. Не знаю, слова клятвы-заклинания были всегда одинаковы, или ими можно было варьировать, в зависимости от того, что требовал Каратель, но триггером для активации послужило мое согласие. Сразу после этого облачко с маной Соловья просело на те самые 10 единиц, что я добавил туда. Она, как будто перетекла в фигурку, заполнив ее темным цветом, который тут же поменялся на красный. Сразу после этого по всей площади фигурки начали появляться крошечные светлые кружки, которые множились и множились, постепенно вытесняя красный цвет. Когда они заполнили примерно две трети объема от красного, их проявление остановилось, а красный цвет стекшись из всех уголков фигурки в одну пятно по центру, молнией метнулся к моей фигуре на отдельном экране, и образовав рядом с ней новую папку, преобразился там в изображение красной кнопки. Вот этого я не ожидал. Что изменения коснутся и меня. Фигурка Соловья обрела свое обычное состояние, как и все другие, нарисованные мной персонажи — простой контур на белом фоне.
 Я явственно ощутил, что у меня появилась возможность в любой момент отнять жизнь у Соловья, если я посчитаю, что он нарушил наш уговор, а сам Соловей резко побледнел, и упал в обморок. Черт! У него приток магии увеличился на 3 единицы! Те белые пятна — это его отданная кровь, объемом в три литра!
— Метелка! — крикнул я, но тот уже был рядом, и придержал падение тела.
 Я в этот момент спешно стирал наши связи с Соловьем, чтобы вся мана, что к нему приходит, уходила теперь на лечение, а не на уменьшение в росте. За секунду перед этим я скинул ему в облако все оставшиеся 40 единиц маны из резервного источника, и активировал у Соловья умение исцеления, врубив его на полную катушку.
Настройщик. Применить умение исцеления у Соловья
 Максимальная регенерация (разрывы внутренних органов, черепно-мозговые травмы, открытые переломы). Активация 5 ед. Поддержка 5 ед./сек.
 Умение Настройщик. Расход 1 ед. маны.(активация чужого умения).
 Фигура Соловья тут же начала увеличиваться, придавив под собой Метелку, а лицо стало приобретать свой нормальный цвет. Бледность уходила с каждой каплей маны, которая почему-то опустошала облачко с меньшей интенсивностью, чем я полагал, исходя из расхода поддержания действия умения 5 единиц в секунду, и с учетом того, что теперь оно постоянно пополняется от самого Соловья.
 Вскорости Соловей открыл глаза и счастливо улыбнулся. Он, наконец, ощутил приток магии, которого лишился со дня нашей встречи, получив к ней доступ лишь раз — во время показательного выступления у Крута. Все остальное время он прибывал у опустошенного магического колодца, вся мана которого, без его желания и участия, уходила на поддержание его способности быть меньше ростом. И то, на это мне приходилось постоянно откачивать от себя дополнительные две единицы маны.
 Сейчас я больше не имел на него влияния, и умение управлять своими способностями вернулось к нему вновь, а я понял, почему его магическое облачко истощается медленнее. Ведь его приток маны увеличился, но не на пол единицы, о чем я подумал ранее, а гораздо больше, на целых 3 единицы, и теперь составлял 6 единиц в минуту. Так что, если не нарушать наш договор, то он был в явном выигрыше от произнесенной клятвы, увеличив интенсивность получения маны в два раза.
— Это лучше всякого золота! — сказал счастливый Соловей.
— Ты бы лучше слез с меня! — приглушенно донеслось из-под его развалившегося на земле тела. — Все косточки мне отдавишь!
— Ой! — Соловей вскочил с земли.
 Помятый Метелка, тоже поднялся, держа в руках шкатулку.
— Что с ней делать? — спросил он.
— Убери пока в сумку, — ответил я, — Василисе покажем, не признает ли она чьи это побрякушки, да и сам ларец.

 Следующая встреча у князя была назначено через пару часов, что бы к тому времени организовать все необходимые мероприятия, понять, что готово, что не готово, и еще раз уточнить и расписать детали предстоящей на завтра операции. Думаю, он еще и вечером соберет финальное совещание.
 Поэтому я не стал торопиться представить Соловья, с появлением которого планы хоть и скорректируются, но глобально не поменяются. Вместо этого мы поехали к Прекрасной, которая пригласила меня отобедать у нее. Утренний завтрак ни у меня, ни у нее не задался. Я был еще в тюрьме, а она на пиру в честь послов, где ей было как-то не до еды.
 Поначалу я хотел отказаться, и поехать вместе с Поповичем к Премудрой, но Прекрасная настояла на своем, сказав, что Попович и один справиться с поручением по поводу сонного порошка, а она хочет загладить ту неловкость, что возникла, между нами, во время дебатов у князя. Для этого она пригласила к себе и Лихо, который должен будет присутствовать на нашем следующем совещании, а так же была бы не прочь познакомиться с моими спутниками, о которых ей рассказал все тот же Лихо.
 После этих слов отказать даме было как-то неудобно, хотя чего в ее поступке было больше — искренности или корысти, я бы сказать не решился. Ее мраморное лицо, даже когда мы спорили друг с другом, подчинялось только тем эмоциям, которые она хотела показать, а что на самом деле творилось в ее прекрасной головке, было совершенно не ясно.
 Можно сказать, что обед прошел в дружественной обстановке. Василиса уточнила некоторые детали нашего путешествия, которые Поповичу были не известны, особенно касательно начала нашего пути. Я посчитал, что Прекрасной стоит знать как можно больше, а свою осведомленность я объяснил тем, что мне многие факты известны из уст Премудрой, Вольги и Селянина, которых я слушал больше Поповича, увлеченного делами сердечными.
 О том что я подселенец из будущего говорить не стал, тем более что здесь было слишком много ушей, которым это знать было совсем ни к чему. Попович тоже об этом в своем повествовании не упоминал, Вольга и Муромец у него фигурировали как самостоятельные личности, последнего из которых оживили благодаря Премудрой. Премудрая велела ему об этом особо не распространяться.
 Хотя у меня сложилось впечатление, что она о чем-то догадывается, поэтому своими вопросами, старается не касаться некоторых аспектов нашего путешествия.
 После обеда я попросил Метелку вытащить шкатулку, что появилась вместе с кладенцом.
 Впервые на лице Василисы проявились эмоции.
— Откуда? — спросила она со смесью недоумения и радости.
 Я рассказал ей об удивительных свойствам самосека, заодно добавив информацию о других его свойствах, что бы ни у кого не возникло мысли даже просто потрогать кладенец.
 Пока я рассказывал про меч, Василиса о чем-то думала.
— В каком месте, говоришь, ты обнаружил этот ларец?
— В княжеских конюшнях.
 Все, а особенно я, заинтересованно ждали продолжения.
— Мои это украшения, — немного помолчав, словно взвешивая, стоит ли об этом говорить, наконец вымолвила она. — Уже как год их кто-то выкрал у меня. И я догадываюсь кто.
 Я вопросительно посмотрел на нее, но задал вопрос совсем не о том, о чем напрашивалось:
— Если сокровище украдено, оно что, кладом считается?
 Василиса недоуменно уставилась на меня.
— При чем здесь это?
— Я же говорил, что к кладенцу вроде как должны притягиваться только сокрытые сокровища. То есть клад. А если эти украшения специально украли, то, наверное, не для того, что бы закопать?
 Василиса посмотрела на меня, немного нахмурившись, а затем рассмеялась.
— Так вот что тебя беспокоит? Так и быть, поведаю тебе, что я думаю по этому поводу.
 «Так и быть, поведаю!» Самой не терпится языком потрепать, а выставляет это так, как будто я умоляю ее об этом. Ну что за натура такая? Мне-то какое дело до местных интриг? Но про меч понять надо. Так, и чего она замолчала? И смотрит на меня выжидательно?
— Прошу уж, — пробурчал я, видя, как на ее лице проступает сомнение, достоин ли я этой милости от нее. Стерва высокомерная. Попросить оказывается надо.
 Василиса кивнула, протянула руки к шкатулке, и вытаскивая по одному украшения, начала надевать их на себя.
 Легонько оттопырила пальчик на руке, что бы нанизать на него колечко. Подняла и полюбовалась им. Движения ее руки были легки, словно у балерины, исполняющий танец лебедя. Какой бы стервозой она не была, но чего у нее не отнять, так это изящности и шарма.
 Откинув локон и наклонив на бок голову, она нацепила сережку себе на одно ухо, и мило мне улыбнулась. Хороша чертовка! Да и не такая уж она стервоза, улыбка не обманет, нравлюсь я ей, вот и выделывается передо мною. Вон, и на обед затащила. Захотелось в шутливой форме предложить ей помочь надеть вторую сережку, но я сдержался.
 Все так же обворожительно улыбаясь, и, кажется, чуть подмигнув, она качнула тонкой белой шеей, наклоняя голову в другую сторону, и оголяя второе нежное ушко. Еще одна сережка встала на свое место. Нет, ну она точно заигрывает со мной! Стоило комедию ломать и изображать мисс неприступность? Занавес, кажется, спадает, и открывается ее истинное лицо, и милая и легкая натура.
 Она потянулась за брошкой, и последняя деталь драгоценного набора оказалась приколота в районе груди. Я как-то раньше не обращал внимание на этот атрибут ее фигуры, более увлеченный разглядыванием ее лика, но сейчас обнаружил, что здесь тоже есть на что посмотреть. Два упругих холмика мерно вздымались под одеждой, лишь самым краешком показывая свои соблазнительные очертания, заставляя в уме дорисовывать их образ.
 Я невольно взглотнул, и окинул взглядом ее фигуру.
 Все мысли о ее стервозности, которые еще недавно бродили у меня в голове, отлетели куда-то на задний план, и казались сейчас какими-то мелочными и недостойными истинного джентльмена при общении со столь прекрасной дамой. Нет не прекрасной, желанной! Это же самая обворожительная женщина в мире, какую я только видел! В такую невозможно не влюбиться! Если бы не обязательства перед Лисой! Но, к сожалению, это не та, другая явь, в которую меня окунула Апраксия, и где все было все не по-настоящему, что бы можно было воплотить свои фантазии. Сладкая истома прокатилась по телу. А вдруг Прекрасная безумно влюблена в меня? Мне надо это знать.
Влюблена ли в меня Василиса Прекрасная. Оценка.
 Внимание! Зафиксировано действие артефакта, усиливающего гормональный всплеск, и положительно влияющий на либидо. Артефакт является сборным, и усиливает действия с каждой надетой деталью.
 Имеется возможность подключения навыка Настройщик.
 Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.
 Почти без собственного желания, на автомате, я вывалился в свой внутренний интерфейс, и влияние артефакта прекратилось.
 Вот зараза! Не стерва говоришь?! Щас поправим кое-что.
 Возле фигуры Василисы, которая автоматически нарисовалась на отдельном экране, образовалось дрожащее и расплывающееся изображение, которое явно пыталось сформироваться в папку, но никак не могло этого сделать. Над ним висела надпись «артефакт». Ага, появилось нечто новое, и надо придать ему свою форму, так как оно отличается и не вписывается в созданную ранее структуру прямоугольных папок для умений. Ну что же, сделаем магические предметы, которые можно использовать так же, как и умения, в виде тех же папок, только другого вида. Пусть они будут в виде круга. Как только папка приобрела круглую форму, то тут же стала прозрачной. В ней были нарисованы две кнопки — «вкл» и «выкл». Но не только это. От кнопки «вкл» шла ниточка к следующей круглой папке, где тоже имелось две кнопки «прямое действие», «обратное действие», и от этих кнопок тоже расходились линии на две папки в которых имелись кнопки с одинаковыми названиями «на себя» и «на окружающих».
 Я уже было решил активировать кнопку «выкл», хоть артефакт теперь и не оказывал на меня влияния, но тут увидел, что Василиса начала снимать с себя бижутерию.
 Тряхнув головой, я осмотрелся вокруг, и понял, что не один я пострадал от внезапно нахлынувших чувств. Соловей и Метелка все еще смотрели на Василису влюбленными глазами, чуть ли не раскрыв рты от восхищения. Лихо, наоборот, зло скалился, а рука его лежала на ноже, висящем на поясе.
— Быстро ты, Илья Иванович, очухался! — послышался удивленный голос Василисы, которая отколола лишь брошь, и теперь снимала сережки. — Лихо, будь так добр, убери руку с ножа, ты меня пугаешь. Я лишь хотела показать, на что способны эти украшения.
 Так, понятно. Экспериментаторша хренова. Хотя, стоит признать, мне это принесло только пользу. Я, оказывается, могу спрятаться от некоторого магического воздействия, нырнув в свой виртуальный мир. Хотя точно не известно, от любого ли? Может только от воздействия предметов. Но все же. И то, что я делаю это на автомате, только радует. Хотя это произошло после того, как я сделал Оценку. Надо будет поразмышлять на досуге об этом.
 Еще один момент. Почему я не уловил опасность, мне понятно. Вспомнились слова Апраксии о действии напитка, что я принял из ее рук. Явного вреда ни то зелье, ни этот артефакт не наносят. Но получается, что я во второй раз, без явной опасности, подвергаюсь чужому воздействию. И это, думаю, далеко не весь спектр возможных «безопасных» заклинаний, после которых ты будешь жить, только вопрос какой жизнью? Мотаем на ус. Умение Муромца не панацея, и не стоит всецело на него полагаться.
 Ну и последнее. Пока Василиса не активировала артефакт, а сделала она это прикосновением украшения к коже (не словами или магически усилием, а просто прикосновением, возможно к определенному месту на теле, значит и такие варианты существуют), я не ощущал магию, что упрятана в нем. Вывод: если предмет не фонит магией, еще не означает, что это обычный предмет. А еще, когда Василиса все же «включила» действие предметов набора, я все равно не ощутил этого, увлеченный ее красотой. Так что и Василиса, совсем не проста. Но я, в общем-то, и не полагал ее таковой.
 Из всего этого следует, что нихрена я еще про магию толком не знаю.
-… постепенно, с каждым снятым предметом, — вынырнув из своих мыслей, услышал я слова Василисы. — Видишь, снимаю колечко, и чары почти спали. Но это так только кажется. Влюбленность остается где-то в глубине души. Это со временем проходит, так что не беспокойтесь, через несколько дней, вы будете относиться ко мне как прежде, хотя вам и сейчас кажется, что так и есть. Но если провести несколько десятков таких сеансов, то может наступить критический, переломный момент, когда без всяких побрякушек вы станете обожать меня, и выполнять все мои капризы.
 Видимо мою задумчивость Василиса восприняла как «правильный», постепенный выход из нирваны, и ее удивление по поводу моего резкого возвращения в норму прошло. Ну я и не стал переубеждать, не увидел в этом особой необходимости.
— Честно говоря, только дурак не поймет, после того как ты скинешь свою бижутерию, что произошло что-то не совсем правильное, — засомневался я.
— Так эти предметы никто разом и не надевает, — усмехнулась Василиса, — это я для тебя, специально надела весь набор, что бы продемонстрировать его силу. Ведь когда я только колечко примерила, ты ничего кроме легкой приязни ко мне и не почувствовал, так?
— Верно, — кивнул я, припоминая, что в тот момент лишь отметил грацию и пластику движений, каких не замечал ранее, все так же считая ее высокомерной занозой.
— Вот так, постепенно, день за днем, и закидывается удочка в чужую душу, — улыбнулась она милой улыбкой, от которой мамонты и замерзли в свое время, — то колечко наденешь, то сережки, никто и не замечает, как растет привязанность, от которой потом, ой как трудно отойти. А подсечь рыбку можно уже после дюжины свиданий. Надев же весь набор, можно и не выжидать. Но в этом случае ты правильно угадал Илья Иванович, его лучше не снимать, потому, как только поймет, тот на кого оказывается воздействие, так же, как и Лихо, сразу за кинжал возьмется.
— И много таких рыбок… — я хотел спросить «ты наловила», но в последний момент передумал, — Гхм. Водятся в местном пруду?
— Много ли, мало ли, то не ваше дело! — засмеялась Василиса. — Подарок этот мне достался в наследство от папочки, вот и берегла его как память. А одна дура, прознав про его действие, на одном из приемов, когда князю по зарез нужно было кое-что выведать у одного из гостей, решила, что и ей такое украшение сильно нужно.
— Апраксия? — догадался я.
— Больше некому. Владимир думает, что я только одной своей красотою могу кому хочешь сердце навылет пробить и голову вскружить, но это не так. Да и не люблю я комедии разыгрывать, проще зельем, что язык развязывает, гостя угостить. Но не всегда такой подход удобен. Многие ведь потом понимают, что язык у них не просто так развязался. Вот и приходится иногда помогать князю укреплять землю русскую и добиваться дружеских отношений с пограничными княжествами другими методами. Некоторые витязи приносят клятву верности, уверенные в том, что поступают так в угоду мне, лишь бы их приняли в Киеве, что бы повидать меня еще раз. А Апраксия видать подметила, что как появляюсь я в этих драгоценностях, так и гости сговорчивее становятся.
— Что-то по Апраксии не скажешь, что она желанна многим, — припомнил я те пошлости, и откровения, что творились в моем «сне», и ее похотливый взгляд в сторону Тугарина, — скорее наоборот, она готова сама кинуться на каждого встречного и поперечного.
 Василиса вновь рассмеялась.
— Это ты верно подметил. А принеся украшения, напомнил и про мои догадки. Драгоценности эти лишь на меня настроены. И без моей воли будут иметь обратный эффект. Ты Апраксию не знаешь. Ее Владимир в свое время выбрал не только за красоту, но и за проницательность, хитрость, умение давать мудрые советы, и острый язык.
— Ты точно про Апраксию говоришь? — засомневался я.
 То-то я думаю, чего князь ее на всех советах рядом с собой держит. Но если это правда, то понятно зачем.
— Точно, точно. Ляхичи известны своей подлостью и остротою ума, а она дочь их царя. Но не в отца пошла, и за муж за Владимира вышла против воли своих родичей. Я-то гадала, куда в последнее время делись эти все ее свойства, столь необходимые в помощь князю в управлении страной. Оказалось, про меж ног стекли. И я даже знаю почему она так поступила. Ведь у Владимира множество наложниц. Он вообще редко мимо какой юбки проходит. А уж понести дитя от самого Владимира Красное Солнышко, чуть ли не каждая вторая мечтает, так что отказа ему почти не бывает. А Апраксии, это как вам, мужикам, серпом по одному месту. Я про сердце, Илья Иванович, про сердце. Всегда хотела она быть единственной для супруга своего. Вот видать и решила приворожить его, используя мои украшения. Ей бы, дуре, подойти ко мне, да совета спросить. Но видать гордость помешала, вот и вляпалась. Вместо того, что бы Владимира влюбить в себя бесповоротно, сама влюбляться во всех стала. А ведь этот набор этот не только вздохи и ахи вызывает у влюбленного, но и телесные желания возбуждает безмерно.
 Соловей при этих словах шумно вздохнул, и согласно закивал.
— Думаю, как поняла она это, так испугалась и запрятала украшения подальше, с глаз долой. Вот тебе и клад образовался. А у Апраксии разум до сих пор в розовом тумане прибывает.
— И что, — спросил я, — долго она будет дура дурой?
— Со временем пройдет, — пожала плечами Василиса, — я же не знаю сколько раз она надевала этот набор на себя, и весь ли.
 Она прищурилась, глядя на меня.
— Ты никак помочь ей хочешь? Жалостливый больно?
— Да чихать я хотел на нее с большой колокольни. Не ей помочь. Сейчас такие времена настали, что князю не дура нужна в помощники, а мудрый советчик.
— У него и так хватает советчиков, — поморщилась Василиса, — и сам он не дурак. А эта курица пусть и дальше мучается, поделом ей.
— Злая ты Василиса, хоть и прекрасная, — вздохнул я.
— Не я первая это начала, — гордо задала нос Василиса. — Да и не знаю, как помочь ей можно.
— Ой ли?
— Точно говорю, — Василиса пожала плечиками, и захлопала ресничками. Сама невинность.
— Но ведь можно помочь так, что бы и наказать одновременно.
— Это как? — заинтересовалась Василиса.
— А ты сделай так, что бы у нее перед глазами всегда было напоминание о ее проступке.
 Василиса призадумалась, и через несколько секунд погрозила мне пальчиком.
— Я что-то не знаю про тебя Илья Иванович? Откуда догадался, что я могу украшения настроить?
— Так ты же сама сказала, что без твоей воли другой человек не может так же, как и ты использовать бижутерию. И даже наоборот, вред самому себе принесет. Значит умеешь ты воздействовать на эти предметы.
 Не рассказывать же ей о том, что я увидел все свойства артефакта у себя в виртуале. А так, вон какой я умный!
 Василиса внимательно изучала мое лицо, а я, как и она, недавно, лишь простодушно хлопал ресницами.
— Ладно, — наконец усмехнулась она, — я еще подумаю над этим. К тому же, мне понадобится время что бы поменять свойство драгоценностей.
 Я хотел было ляпнуть, типа, чего там менять-то, нажал на пару правильных кнопок и готово. Но вовремя прикусил язык. Откуда мне знать каким образом она взаимодействует с магическим артефактом? Может быть ей нужно для этого талмуд открыть и пару страниц с заклинанием зачитать. Подождем.
 Видя ее приподнятое настроение, я решил задать ей вопрос, который никак не давал мне покоя:
— Слушай, Василиса, вы же как две капли воды похожи с Премудрой. Вы сестры что ли? И почему видеться не хотите?
 Лицо Василисы тут же приняло свое обычное холодное выражение, и она ответила:
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Вот и ты не суй нос туда, куда тебя не просят. И хватит тут лясы точить, нам уже пора к князю на совет собираться.
 Вот и поговорили по душам.
Глава 16 Дела геройские
Глава 10
Дела геройские
 
 Небольшой обоз, который и обозом-то не назовешь, всего лишь три кибитки с дарами лично для хана от киевского князя, как доказательство намерений последнего, подъезжал к невидимой стене, что скрывала за собой войско Калина-царя. Большой караван с данью, по легенде, сейчас как раз грузился, и должен был вскорости выехать из города.
 На передней повозке, обложившись подушками, развалился сам Тугарин Змей, которого можно было признать еще издали по его габаритам и знаменитому крысиному малахаю, что красовался на его голове. Все знали, что багату;р, будучи в теле чудища, умеет обращать своих побежденных врагов в огромных крыс, которых он тут же пожирал прямо на поле боя, а хвосты самых сильных из них подвешивал к своему головному убору. Когда же он вновь становился человеком, то крысиные отростки, чудесным образом, обрастали мехом, превращаясь в красивые пушистые хвосты.
— Ты можешь спокойно сидеть, а не ерзать?! — зашипел Соловей, у которого за спиною, пристегнутый ремнями, пристроился Лихо.
— А ты думаешь легко мне сидеть тут, под халатом, несколько часов? — проворчал в ответ одноглазый. — Вот я и разминаюсь, пока радом никого нет.
— Вы там! Заканчивайте базар! — шикнул я на них, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что рядом, и правда, нет соглядатаев. — Уже подъезжаем.
 Как это Лихо, не имея открытого обзора, знает, что никто в нашу сторону не смотрит? Желающих пообщаться с лже-Тугарином в общем-то не наблюдалось, печенеги ехали на почтительном удалении, но расслабляться не стоит.
 
 На совещании князя, посвященному нарезки резьбы на болт, мои слова, по поводу подорвать греческий огонь в стане врага, были препарированы, всесторонне рассмотрены, тщательно взвешены, и переработаны в многоступенчатый план, при поддержке наших войск, и главным снарядом, в виде опережающего караван с данью небольшого обоза, который должен был ударить по печенегам с ошеломляющими для них силой и последствиями.
 По началу была простая мысль уничтожить посольский отряд, который обосновался в полукилометре от стен Киева. Но это было как-то мелочно, не особо эффективно, относительно многотысячного войска, и сразу давало понять хану, что его хитрость не удалась. К тому же это можно было сделать и без всяких взрывов.
 Затем эта идея переросла в желание провести диверсию в самой орде, постаравшись добраться до одного из шаманов, что прикрывали передвижение степняков. Но это осложнялось тем, что посольский отряд нужно было каким-то образом незаметно нейтрализовать, и заменить нашими людьми. Ведь за ним явно наблюдали со стороны орды. Было выдвинуто несколько соображений по этому поводу, нужно было лишь выбрать одно из них. Пока напрашивался вариант усыпления, так как Прекрасная сказала, что у Премудрой есть один рецепт, и она для того и осталась за стенами Киева, чтобы приготовить как зелье, так и порошок на его основе в массовых масштабах. Интересно, откуда она об этом знала? Вернее, не так, по очереди. Первое. Откуда Прекрасная знала про планы Премудрой? Второе. Откуда Премудрая угадала или с чего предположила, что нам понадобится такое зелье?
 А далее Василиса рассказала о некоторых интересных свойствах своего знакомого, что любил путешествовать, и снабжал ее новостями со всего света. Ну и понятно, что я угадал, и это был Лихо. После ее рассказа о нем, и открывающихся возможностей, я как-то сразу позабыл про свои недавние вопросы. Его, оказывается, звали вовсе не Лихо, а Лико, за его умение нацепить на себя чужую личину и облик любого человека. Но за его безбашенность, и умение ввязываться в различного рода авантюры, имя Лико, как-то незаметно преобразовались в Лихо, и теперь мало кто помнил или знал его настоящее имя. А Лихо и не возражал.
 После таких новостей, все великие и могучие шаманы, превратились в задрипанных и не достойных внимания, так как на горизонте нарисовалась манящая перспектива добраться до самого хана. Обсуждение приобрело подобие кипящего супа, в котором варились и перемешивались идеи и предложения как все грамотно устроить.
 По поводу принятия Лихо любой личины были свои нюансы. Мелковат он был. Но мог передать образ другому человеку, если будет касаться его. Я спросил у Василисы, кто он вообще такой. Видали бы вы как она на меня посмотрела. Как мастер высшего разряда по забиванию гвоздей, на ученика, который молотком шандарахнул себя по пальцу, а гвоздь при этом забивал, поставив на шляпку, и перевернув острым концом к себе.
— Он не человек, — надменно бросила она.
 Вот как так может быть? Понимаешь, что тебя унижают, и не можешь оторвать взгляда от прекрасного лица, восхищаясь его строгостью и красотой? А для тех, то есть для меня, ну и частично Поповича и Вольги, кто видел Премудрую, Ягу, и мою Лису, как две капли воды похожих на Прекрасную, вообще ум за разум может завернуться. Лицо одно, но Прекрасная, в отличие от них, не просто красива, а ПРЕКРАСНА! И никакой магии! Я проверял.
 Только ум за разум, это не про меня. Тут скорее кто другой свихнется, побывав в разных телах, и увидев мой индивидуальный виртуальный мир. А вот по ответу Василисы, я сразу понял, что она сама не знает. Ну, зараза, держись!
— И кто же он, домовой?
— Нет.
— Оборотень?
— Конечно нет.
— Может лесовик?
— Это кто еще такой?
— Да хрен его знает. Лихо твой, кто?
— Послушай, Илья Иванович, тебе зачем это знать?
— Для повышения собственного образования и квалификации.
— Вот и образумься. Не обязательно обо всем нужно знать.
 Я не сдавался, и продолжал задавать вопросы. Наша перепалка затянулась на несколько минут. Василиса вертелась, как уж на сковороде, но признать, что сама не в курсе кто такой ее знакомец никак не хотела. Ей бы в шпионы идти, цены бы не было.
 Окружающие, затаив дыхание, следили за нашей перепалкой, словно за игрой в пинг-понг, переводя взгляды с меня на Василису и обратно на меня. Особенно это увлекло Апраксию, она аж сжала кулачки, и, кажется, не я был ее фаворитом в этой игре. Наконец главному судье, в лице князя, надоело это занятие, и он прервал его словам:
— Илья Иванович, прошу тебя, как выяснишь чьих будет Лихо, дай нам знать, но давай ты это сделаешь в другое время. Сейчас же давайте вернемся к Калину-царю. Кто он таков, ни у кого вопросов не возникает?
 Один — ноль. В пользу Василисы. И Апраксии. Вон как та обрадовалась. Хорошо, что они вроде как не сильно любят друг друга. У меня возникло желание озвучить новую идею по уничтожению врага — подружить этих двух, и натравить на хана. Результат, думаю, будет очевиден.
 Тем не менее, обсуждение планов продолжилось, и в свете новых возможностей, появилась идея «возродить» Тугарина Змея, и отправить его во главе каравана к хану. На эту роль, по своим габаритам, более всего подходил я, а Лихо, должен был каким-то образом все время держаться рядом со мной. Так и родилось решение привязать его сзади к спине, а меня обложить под одеждой подушками, что бы я мог походить на Тугарина не только ростом, но и объемом. На том и порешили, перейдя далее к другим деталям предстоящей операции. Например, как заменить степняков нашими витязями в отряде послов по пути в орду? Сделать это совсем не просто, ведь и статью, и манерой езды мы сильно отличаемся от степняков. И лошади у нас другие. Не отправлять же нас с Лихо одних?
 В дальнейшем планы немного поменялись, так как, совершенно неожиданно, у нас появился новый союзник — Соловей, в бывшем, разбойник. А его разнузданная манера поведения, и умение увеличиваться в размере, как нельзя кстати подходили под роль Тугарина.
 
 Визитная карточка Тугарина сработала на все сто. Никто не заподозрил подмены. Лихо обеспечил полную идентификацию лица, а у Соловья так здорово получалось изображать Змея, что я бы ни за что их не отличил. Тем более, что он и голос сумел настроить точь-в-точь под голос Тугарина. Причем сам он его ни разу не слышал, а сделал это лишь по нашим подсказкам, виртуозно меняя тембр, глубину, и прочие параметры голоса, прямо у нас на глазах. Я даже не думал, что умение крикун, можно применить в этом направлении. А он именно им и пользовался. В общем карьера оперного певца, пожелай он это, ему обеспечена.
 Тем не менее, когда мы заявились в большой посольский отряд печенегов, Соловей, с самого начала навел шороху, и отбил у всякого охоту поговорить с ним. На всякий случай. Мало ли каких привычек Тугарина мы не знаем? Те, кто попытался это сделать, были биты кнутом, и отправлены вперед, известить хана, что бы тот срочно готовил передовые отряды к атаке, так как скоро прозвучат взрывы, обозначающие, что их хитрый план сработал, и нужно закреплять успех. И что бы доложили, что Тугарин едете к Калину-царю с посланником от Великого и Бессмертного Вершителя судеб и Короля сущности, то бишь со мной. Вместо разговоров он заставил посланцев повторить несколько раз титул Кощея, и с тем отправил гонцов вперед.
 К хану с нами поехало не много сопровождающих, всего пару десятков. Остальным был дан указ принять перед предстоящим боем специального напитка, который наполняет силой и быстротой тело, а также придает ясность уму. С замыкающей телеги, что приехала с нами из города, была выгружена большая бочка с этим напитком, и я, Соловей, и все командиры выпили по чарке из нее, после чего к ней потянулась вереница из печенежских воинов, и каждый из них с удивлением обнаруживал, все что было сказано по поводу действия этого напитка, является истинной правдой. Через пару часов, как раз, когда мы должны будем добраться до расположения хана, напиток должен будет изменить свое действие ровно на противоположенное, но об этом знали лишь три человека, и у нас было с собой противоядие. Вру, не три, а четыре. Помимо меня, Соловья и Лихо, об этом знал десятник, что командовал дружиной и ополчением, приглядывающими за степняками, и охраняющими их оружие. Так что скоро об этом узнают еще две сотни наших воев.
 Границу пересекли без происшествий. Место, где это необходимо сделать, указал все тот же Лихо, который находился в посольском отряде вплоть до самого отъезда Тугарина в Киев, и слушал внимательно все разговоры кочевников. Ну и гонцы, засланные вперед, так же, косвенно, указали нам правильное направление.
 Лес и редкие поляны в нем, мимо которых мы проезжали, кишмя кишел степняками. Кругом стоял гул от их голосов. Печенеги тянули какую-то заунывную мелодию, а где-то в дали периодически раздавались тяжелые удары барабана, распространяя в пространстве колебания, от которых пробирали мурашки. Столбы дыма от множества костров уходили в небо, отовсюду слышался стук топоров и шум падающих деревьев. В воздухе витали запахи гари и еды. Удивительно, как возможно было укрыть такое скопление народа, и признаки его жизнедеятельности. Сильны шаманы у печенегов, ничего не скажешь.
 Шатер хана был виден издали. Он был поставлен на самом высоком холме в округе, примерно в двух-трех километрах от границы действия колдовства шаманов, создающего невидимую стену. Холм был довольно обширен, а его верхушка была полностью освобождена от деревьев, что ранее росли на вершине. Вместо них там теперь стояло с десяток шатров, окружающих самый большой, похожий на миниатюрный цирк Шапито. Ниже по склону выстроилось несколько цепей как пеших, так и конных печенегов, образуя людские кольца вокруг возвышенности. Видимо охрана.
 Достигнув подножья холма, мы наткнулись на блокпост, перегораживающий дорогу. Нам было велено оставить повозки и подниматься к хану только вдвоем. Вдвоем, имелось в виду на лошадях, так как у печенегов идти к вышестоящему руководству пешком, означало либо сильную немилость, либо унижение, это мне Соловей разъяснил еще на подъезде к холму, и предупредил, что бы я ни во что не вмешивался, если будет происходить что-то непонятное для меня. Он сам разберется, так как знает все обычаи и тонкости обращения у степняков. Соловей-Тугарин забрался на низкорослого, но мощного, лохматого жеребца, пегой масти, который всю дорогу трусил возле его брички, с ревностью поглядывая в сторону Бурки, и мы поехали в гору.
 В общем мы правильно поступили, что идею с подрывом хана в какой-то момент отринули. Не такой он дурак, чтобы пропустить к себе целый караван телег, в чем я сейчас и убедился. Что ему, смотреть на них? Если бы мы строй девок привели за собой, то другое дело.
 Взобравшись на холм, мы все же спешились под присмотром охраны, которой тут было невпроворот. Я покосился на Соловья, но тот кивнул головой, мол все верно. Ну оно и логично, не въезжать же на лошади к хану в шатер, хотя тот, по своим габаритам, и позволял это сделать.
 Кинув поводья на поперечную коновязь, где уже было привязано с десяток лошадей, мы направились было в сторону шатра главы печенегов, но нас тут же остановили, и чуть ли не обнюхав, потребовали сдать оружие. Соловей нахмурился, но все же снял с пояса кривую саблю, оставив на нем небольшой кинжал, и скрученную в кольцо плетку. Когда один из охранников попросил отцепить кинжал, лже-Тугарин сощурил и так узкие глаза, и процедил сквозь зубы:
— Может мне еще и малахай свой снять?
— Все верно, — кивнул охранник, — к царю не…
 Чего «не» к царю, мы не узнали, так как воин ухватился за лицо, которое было моментально рассечено ударом плети, а сквозь его пальцы потекла кровь. Окружающая охрана потянулась было к оружию, но большая часть из них тут же зашикала на тех, кто потащил сабли из ножен.
 Соловей обвел окружающих гневным взглядом, и потряс плеткой, которую только что снял с пояса.
— Кто-то здесь не знает кто я? Так я каждому могу поставить знак своей плеткой на его роже, чтобы и он, и другие на забывали про Тугарина Змея!
 Он двинулся в сторону шатра хана, и охрана поспешно расступилась перед ним. Я поспешил следом. Мой кладенец прибывал сейчас в скрытом режиме, поэтому мне разоружаться не пришлось, все другое оружие было приторочено на обвесе Бурки. После того как самосек, во время моего пребывания в темнице, самостоятельно исчез, я потренировался с этим его свойством, и научился скрывать его по своему желанию. Очень полезное качество.
— Ты откуда знаешь про то, что Тугарин может в шапке перед ханом появляться? — тих поинтересовался я у Соловья.
— Я ниоткуда это не знаю, — пожал тот плечами. — Просто я бы не стал снимать ее не перед кем.
 Вот те раз! Будем надеется, что Калин-царь того же мнения.
 Войдя в шатер, мы услышали окончания речи, которую толкал невысокий человек неопределенного возраста, сидящий на небольшой возвышенности на огромном золотом блюде, закиданным подушками с кисточками по краям и золотой вышивкой, по-турецки скрестив ноги. Старым его назвать было нельзя, но обветренное, пересеченное морщинами лицо, украшенное короткой бородкой и свисающими по краю губ усами, говорило о том, что его водянистые глаза, серого оттенка, видят этот свет уже не один десяток лет.
-… мурзы мои! Идите и поставьте русских собак на колени! Грабьте и насилуйте, и никого не жалейте! На месте городов русских должны остаться лишь пепелища, а я хочу слышать кругом только плачь и рыдания! Передовые отряды уже выдвинулись в сторону Киева, идите и вы, настала пора!
 С десяток человек, держащих свои головные уборы в руках (прошу заметить!), стали подниматься, чтобы покинуть шатер, кидая на нас любопытные взгляды.
— А вот и мой лучший багатур! — воскликнул хан, раскинув руки, будто хотел обнять Тугарина, но подниматься со своего места при этом не стал. — Я жду знака, Змей! Когда он прозвучит?
 Будто отвечая на его слова где-то вдали послышался грохот, а покидающие шатер люди заспешили, словно опасаясь не успеть поучаствовать в предстоящих грабежах.
 А это мы удачно зашли! Ведь это генералы Калина-царя, и все в одном месте! Ну может и не все, но в любом случае самые важные из них. Я с усмешкой на губах загородил выход, скрестив руки на груди. Нет, по-хорошему, нужно было доставать кладенец, и начинать крошить супостатов. Но я представил, как бы эта сцена шикарно выглядела со стороны. Я, такой весь большой и брутальный, стою, сложив руки на груди и ухмыляюсь, глядя на удивленные рожи высшего руководства орды. Я не сдержался, чтобы увековечить в своей памяти этот момент.
 А чего мне опасаться? Их же всех обезоружили, перед тем как пропустить к хану! Ну разве что за спиной самого хана, и по внутреннему периметру стояло с десяток телохранителей. И снаружи, вокруг шатра, раза в два больше бойцов расположилось. И у входа в шатер четверо. Так что пора закругляться с минутой славы, тем более что кроме меня этого никто не оценил, и делом заняться.
 Соловей в это время зашагал к хану, раскинув в руке в том же жесте, что и Калин. Но, видимо, это не входило в обычный сценарий, и не так уж и доверял Калин своему лучшему багатуру, так как ему на встречу тут же выдвинулись два воина, что стояли по бокам от царя. Своими габаритами они были помельче что меня, что Соловья, но в руках у них были копья, направленные в грудь визитеру. А сзади еще двое бойцов натягивали луки. Соловей отступил на шаг назад и оказавшись посередине зала, рассмеялся.
 В это время у входа образовалась заминка. Все, кто хотел покинуть помещение с недоумением, смотрели на меня, а я размышлял, что лучше сделать — вынуть меч, или достать беруши, которые я заранее изготовил и положил в поясную сумку. Победило опасение за свое здоровья, и я, вытащив затычки, начал запихивать их в уши, чем вызвал еще больший интерес у зрителей, которые услышав смех Соловья чуть было не отвлеклись на него.
— Что ж ты Калин-царь, так немилостиво встречаешь того, кто хотел Киев тебе на блюдце преподнести? — коротко отсмеявшись, спросил Соловей.
— Хотел? — подозрительно спросил хан, переводя взгляд на меня, и ту толпу, что собралась передо мной.
— Убить их! — тут же последовал его приказ, который я прочитал по губам, одновременно, на всякий случай, закрывая уши еще и ладонями, но который его телохранители уже не услышали, так как Соловей активировал Крик, быстро поворачиваясь вокруг собственной оси на триста шестьдесят градусов.
 По нашей договоренности, Свист он приберег на потом, так как попасть под выпущенный ураган, у меня не было никакого желания, хватило и того, что придется терпеть его Крик.
 Наша задумка сработала как по маслу. Все, кто был в шатре и рядом с ним, были оглушены, и у многих текла кровь из ушей, в том числе и у хана. Соловей скинул халат, и быстро обрезал ремни, освобождая Лихо. Единственное, что мы не предусмотрели, так это то, что тут будут еще и генералы хана. А они могут сильно пригодиться в будущих переговорах. Наверняка все из знатных родов, и оставлять их здесь было бы слишком расточительно.
— С этими что делать? — словно прочитав мои мысли, спросил Лихо, указывая на кучу людей возле моих ног.
 Блин. Какие варианты? Вообще у них же лошади есть. Я выглянул наружу. Все люди, находящиеся на холме, сейчас валялись на земле. Те, что были подальше катались, зажимая уши руками, а ниже по склону, уже поднимались на ноги, тряся головами, и в недоумении, и с опаской пялясь на верх. Лошадям тоже досталось. Всем, кроме Бурки и коня Соловья, которым мы заблаговременно вставили в уши восковые заглушки. Большая часть остальных коней разбежалась, кроме трех, чьи уздечки были не просто накинуты на коновязь, а привязаны к ней. Они трясли головами вращали глазами в поисках опасности. А умный Бурка тут же зашагал к шатру, стоило мне махнуть ему рукой.
— Заберем всех, кого сможем, остальных… — я вернулся обратно в шатер. — Лихо, веди сюда лошадей, посмотрим сколько сможем забрать.
 
Глава 17 Дела геройские
 Тело хана загрузили на круп Бурки, связав ему руки и ноги, и пропустив веревку под животом коня, что бы он лежали на нем, и не смог соскочить. На него сверху уселся Лихо, держась за заднюю луку седла. Такой ценный груз оставлять без присмотра нельзя. У Соловья особая роль в нашем отступлении, ему нужна маневренность и свобода передвижения, поэтому ему никого в нагрузку подсаживать не стали. На оставшихся трех лошадей поместилось по два генерала, связанных тем же макаром, что и их хан. Был соблазн загрузить их всех, но Соловей и Лихо, более сведущие в парнокопытных товарищах, откинули эту идею, сказав, что не стоит перегружать лошадок сверх нормы, если мы не хотим потерять скорость передвижения.
 Оставалось пять генералов, но марать о них руки было противно, тем более что они были без сознания. Хотя, будь они в сознании, лучше от этого, пожалуй, не стало бы. Не в бою же… Не, я понимаю, что сентиментальности эти не к чему, и враг есть враг. Оттого, что ему хуже, нам только лучше. Но вон, что Соловей, что Лихо высказались в том духе, что не много чести прирезать бессильного врага. И если про Лихо я мало чего знаю, то уж в том, что Соловей укокошил не одного человека я уверен. А тут, на тебе. А вот эти генералы, или сам хан, который только недавно давал указания жечь и насиловать, что бы сделали на нашем месте? Понятно что. А вот мы — русские! И плевать, что бы там сделало всякое отродье! Нам что, на них что ли равняться?
 Плюнув на оставшихся генералов (натурально, вот это я смог себе позволить), мы быстрым шагом пошли по дороге назад. А там, к вершине холма, уже бежали степняки, причем со всех сторон. Порубив самых шустрых, показавшихся со стороны дороги вниз (видать к своей погибели по ней бежать было удобнее и быстрее всего), а для меня, учитывая навыки тела Муромца, а так же меч, для которого нет преград, это было делом нескольких взмахов кладенца, и одного ударом копыта Бурки в щит, мы подошли к краю холма.
— Давай! — сказал я, и Соловей активировал Свист.
 Тело Соловья увеличилось в объеме примерно в три раза, и стало уменьшаться по мере расхода этого умения. Мы заранее договорились, что на полную катушку его запускать не будем, так как нам нужен такой эффект, что бы противник не смог восстановиться и приблизится на ближайших узких участках пути, пока мы продвигаемся вперед, и не расходовать ману на то, что бы выкосить целое поле.
 Так как путь назад мы собирались держать по той же дороге, что приехали сюда, то свой ураган Соловей запустил по сторонам, слева и справа вдоль нее, повалив ближайший лес вместе с корнями метров на пятьдесят, и еще метров на двести-триста обеспечив завалы и буреломы. Мы устремились вперед, но не сломя голову, а выдерживая средний темп, что бы ненароком не запнуться о ветки, которые во множестве валялись на дороге. Я мог бы на Бурке проделать путь домой намного быстрее, и фактически не опасаясь погони, но это был план Б, если что-то не пойдет по плану А. А план А предусматривал не только захват хана, или его убийства (тут мы точно не знали как повернется дело, так что лишить войско своего правителя были готовы любым способом, и тут у меня рука точно бы не дрогнула), но и внести сумятицу и неразбериху в ханскую армаду, которая была готова всей своей массой двинуться в сторону Киева, а ее передовые войска этим как раз сейчас и занимались.
 С учетом того, что я оставил Соловью резервуар с дополнительными пятидесятью единицами маны, рассказав ему про увеличенный магический потенциал, который копится, когда его собственный запас полностью заполнен, нам должно было хватить на пят-шесть атак Свистом, только благодаря накопленным ресурсам. Но так как за время нашего продвижения вперед мана Соловья так же будет восполняться, то применить это умение можно будет еще какое-то количество раз. Все зависело от того, как быстро мы будем передвигаться, и как враг будет реагировать на нежданную бурю, что будет сопровождать наше продвижение. Ведь они не знают, чем она вызвана, поэтому навряд ли будут спешить в ту строну, где она бушует. Скорее наоборот.
 Так и вышло.
 Проехав метров сто пятьдесят, и оказавшись примерно по середине зоны поражения урагана, мы остановились, и Соловей запустил разрушительный поток воздуха в обратную сторону, выдавая максимальную мощь, но уже не оберегая дорогу, а наоборот, сделав ее направление эпицентром удара, перемешивая в труху все что попадалось на пути. Деревья, поваленные ранее по сторонам дороги, закрутило мощными порывами ветра, и понесло навстречу степным всадникам, что скатывались с холма вслед за нами в попытке устроить погоню. Флаг им в руки, и встречный ураган с бревнами.
 Буря добралась и до вершины холма, разметав там шатры. Так что судьба тех генералов, что лежали в главном из них, хоть и осталась для нас неведома, но скорее всего была весьма печальна. Назад мы более не оборачивались, так как преодолеть тот бурелом, что там образовался, не умея крыльев, было крайне затруднительно.
 Проскакав вперед метров двести-триста, Соловей еще раз активировал Свист, так же запустив его по краям дороги, которая и так была уже чиста от немногочисленных кочевников, что двигались по ней. Дураков, бежать в эпицентр урагана не нашлось. Это только в дебильных ужастиках встречаются любопытные посмотреть, что там делается в страшном лесу, кишащим мертвецами, или спуститься в одиночку в подвал, когда в доме завелись потусторонние силы и монстры, убивающие людей, что приехали на пикник в какой-то заброшенный дом. Среди печенегов, вопреки логике режиссеров этих фильмов, почему-то таких желающих не оказалось. Темные люди, что с них возьмешь?
 Следующий ураган мы запустили примерно через пол километра, как только обнаружили первые признаки степняков, которые видимо посчитали, что буря, как возникла где-то там, так уже и закончилось, и надо бы осторожно проведать, а что же все-таки это было?
 А потом еще примерно через пол километра.
 Дальше навстречу нам более никто не попадался, так как все передовые войска, после прозвучавшего недавно взрыва, устремились в сторону Киева. Нам оставалось только догонять степняков. В общем, запасной резервуар Соловью даже не понадобилось задействовать, хватало своей маны. Генералы и хан к этому времени уже очнулись, но кроме как ругаться ничего больше сделать не могли.
 Во всей нашей операции меня смущало лишь одно — а где же друзья-колдуны и маги Кощея? Неужели, кроме того огненного мага, что был под Черниговом, он никого более не отправил к хану? Я, честно говоря, готовился встретить их где-то рядом с Калином-царем, но мое шестое чувство магии, а так же экран мониторинга магической активности вокруг, настроенный на любое ее проявление молчали. Разгадка этого явления нашлась, когда мы оказались в километре от Киева, более не используя умение Соловья, так как влились в ряды печенеги, что были на передовых позициях, и назад и по сторонам не смотрели, а летели на крыльях скорой победы вперед.
 И я, наконец, ощутил всполохи магического воздействия впереди.
 Видимо, хан решил поставить волшебников в авангард своих позиций во время атаки на Киев, не ожидая столь быстрых и коварных действий с нашей стороны, относительно его персоны. Ну еще бы. Одной охраны вокруг его шатра было не менее двух тысяч, и все дороги и тропинки лесные заполнены печенегами так, что плюнуть некуда, что бы в копченую рожу не попасть.
 Так-то вполне логично. Киев, наверное, наиболее укрепленная крепость на его пути, и даже открытые ворота, чему должен был поспособствовать Тугарин, не являлись гарантией победы. Там еще, как минимум, две внутренние стены имеется, что бы добраться до донжона и князя киевского. А воинов у князя, только одной старшей дружины было около полутора тысячи. А это элита, где за одного битого десяток не битых дают. Младшей дружины около пяти тысяч, и простых жителей под сорок тысяч, четверть или треть из которых может составить ополчение. И это только те, что в самом Киеве за стенами обитают. А кочевники умеют хорошо воевать в степи на просторах, а не на улицах и под стенами, где не налетишь на врага конным пыльным облаком.
 Я обнаружил два источника магической активности. И, кажется, мы появились как нельзя вовремя.
 Изначально план, что мы все вместе выработали, был такой.
 Устраиваем фейерверк перед воротами, что бы врагу издалека было видно и слышно, что уловка по их подрыву удалась. В это же время наши воины, что находятся рядом с большим посольским отрядом, атакуют его, там к тому времени мало кто сможет оказывать сопротивление после принятия нашего напитка. Та сотня, что безоружная дожидается у ворот, пусть туда и бежит, там ее быстро обработают. Ворота будут на этот момент открыты, что бы все, кто остался снаружи, быстро перебрались в крепость.
 Войско хана, дождавшись сигнала, выдвигается вперед, не подозревая о том, что на его пути уже устроены ловушки, в виде ям и траншей, выкопанных ночью, и деревянных ежей и кольев, связанных между собой веревками, замаскированных ветками и кустарниками, и образующих коридоры, в которые на полном скаку должна была залететь конница.
 Когда первая волна увязнет на подступах к городу, во фланги подступающих войск должна ударить уже наша конница, рассредоточенная по сторонам от направления главного удара, и ожидающая появление врага. Ударить и тут же отступить к другим двум основным воротам, что вели в Киев, и укрыться в городе. Третий отряд в сотню всадников из старшей дружны, должны были дожидаться нашего появления, укрытые так же, но чуть в стороне от точки нашего выхода из леса, так как наиболее короткая дорога к хану, совпадала и с направлением удара печенегов.
 Предполагая, что умения Соловья в это время могут будут в откате, они должны будут прикрыть наше отступление в Киев, хоть ценою собственной жизни, так как приз в наших руках был ценнее жизни любого гридня. Хотя был вариант, что этот приз мог и не доехать. А может быть вообще наша затея по его добычи не увенчалась бы успехом, окажись хан где-нибудь в арьергарде своих войск. Нет, послы, которых допросили, в один голос пели, что их великий и бесстрашный хан всегда находится недалеко от передовых войск, что бы оперативно управлять битвой, но кто его знает, что у него на уме. Может с наложницей уединиться решит, или понос его проберет? Хотя горшок и бабы у него всегда должны быть под рукой, но тем не менее… Или в поход гарем с собой не берут? Надо будет поинтересоваться у знающих людей.
 Про то, что Кощей помимо печенегов натравил на Русь еще и западных магов, я так же рассказал на нашем совещании, а потратив не мало времени и маны, я обстрелял все стороны света умением Муромца чувствовать опасность. Маги были, и приближались к границам русских земель в основном, с западного направления. Они виделись мне как яркие звезды на темном небе, и было их двенадцать. Печенеги же имели образ темной тучи, обширной, и отяжелевшей от переполнявшей ее влаги, готовой ливнем пролиться на земли русские. В ней мелькали молнии, но что это означает я понять не мог. Может шаманы, а может и маги имели такой образ? А может еще что-то. Мало опыта с работай этого умения, статистика нужна.
 Сообща решили, что маги у хана должны быть. Уж шаманы точно есть. Про шаманов было известно, что они мастера природных явлений, но для любого своего воздействия им нужна как долгая подготовка, так и неустанное бдение. Так что, учитывая, как долго они прикрывали орду, ждать от них иной каверзы в ближайшее время, было маловероятно. И уж тем более быстродействующей. В отличие от магов. Но что бы им противостоять, нужно было понять, что те умеют. Поэтому решили просто ждать проявления их активности. У нас тоже имелись кое-какие контрмеры против чародеев.
 Одной из таких мер стали два сокола, парящих в одном-двух километрах над полем битвы, и выслеживающих вражеских колдунов. На этот раз Премудрая сама приняла облик сапсана, что бы не только зрением, но и своим умением Сканер прощупывать обстановку.
 Попович, естественно, стал вторым номером этой пары, и главной ударной силой их тандема. В его лапках были зажаты мешочки с сонным порошком мгновенного действия, которые, в случае обнаружения вражеских колдунов, он должен был скинуть им на головы.
 Мало этого, он собирался на шею повесить скляночку с оборотным зельем, что бы мгновенно перевернуться в человека, и в случае нужды, принять наземный бой, и порубить магов в капусту. Он настолько был расстроен тем, что подвиги разбегаются от него как тараканы от сандаля, и что ему не досталось места в нашей вылазке за ханом, что готов был хоть один с голыми руками выйти против всей орды. Это уже был перебор, и я настрого запретил Василисе выдавать ему настой, а Лехе сказал, что стать героем посмертно, он всегда успеет, но это как-нибудь в другой раз, и без меня. Сначала наследников пусть наклепает, а то вон у Белки уже глаза на мокром месте от сулящих перспектив справить тризну по Поповичу. Этот аргумент возымел положительное действие на сознание нашего героя, и несостоявшийся камикадзе уступил место краснеющему юноши.
 Беляна оставалась на крепостной стене, с запасными мешочками сонного порошка, готовая, как подавать их летающим истребителям, так, в случае чего, и самой обернуться в птицу. Ей, как раз, скляночку для этого оставили.
 В общем, с магами, на начальном этапе, вполне успешно могли бы справиться и без нас, но обстоятельства сложились так, что мы вырулили на поле боя перед стенами Киева как раз в тот момент, когда вражеские маги еще только начали готовить свою атаку, а у Соловья оставалось еще довольно маны, что бы придать наступающим хорошего пинка под зад, заодно уконтропупив и магов.
 Я махнул рукой нашим летунам, что бы те отвалили в сторону, и не попали под раздачу, так как прибыла ударная артиллерия, а сам запустил Сканер, определяя какие умения сейчас будут применяться вражескими волшебниками.
 Один маг обладал неким аналогом стана, который затормаживал движение людей и животных, а другой умел поднимать температуру жидкости. Сделав Оценку их умений, я понял, почему они работают вместе. Каждый из них мог использовать свою способность на как «узко», так и «широко». Первый умел моментально остановить человека, а второй вскипятить кровь, и тоже в объеме примерно одного человека. Но законы физики и математики в магии работали так же, как и в обычном мире. Спичкой не подогреешь озеро. Вот и тут так же. Распределив действие заклинание на сотни человек, эффект и становился во столько же раз меньше. Видимо Кощей придал этих магов Калину для применения в осаде. Один должен был тормозить людей, а другой, постепенно, нагревать их кровь. И оба, изначально, были во второй волне нападающих, в ее центре.
 Поэтому моментально отреагировать на удары наших воинов с флангов они не успели, полагая, что едут осаждать город, а не биться в открытом поле. Но их замешательство длилось не долго. Наша конница еще вгрызалась в ряды печенегов, нанося им страшный урон по краям, а командиры дружинников внимательно следили за ходом атаки, готовились подать сигнал к отступлению, как связка магов начала свою работу.
 Они активировали свои умения, накрыв линию соприкосновения войск, не разбирая, где свои, а где чужие, видимо опасаясь, что с таким рвением наши всадники могут добраться и до центра войска печенегов, где находились их персоны. Но, если легкое приторможенное состояние охватило всех сразу, довольно ощутимо замедлив движение как людей, так и лошадей, то для поднятия температуры жидкости в их телах до критического состояния, после которого последуют необратимые изменения в организме, требовалось время.
 Хоть мы и скакали, растворившись в толпе печенегов, которые особо не обращали внимание, кто там мчится рядом, охваченные единым желанием добраться до крепости и начать резать и грабить, но для соколиного взора, это не стало помехой, что бы увидеть мой жест рукой. Я думаю, что небесные каратели отслеживали наше приближение с того момента, как заприметили проявления природных катаклизмов, периодически запускаемых Соловьем, и поэтому сразу отреагировали на мою отмашку, взмыв повыше, и уходя в сторону от людского скопления.
— Давай Солова, на полную мощь, и оба умения! — крикнул я, провожая взглядом сапсанов.
 В отличие от вражеских магов, способности Соловья были как нельзя лучше заточены для быстрого массированного удара. Даже не знаю почему Кощей дал ему задание устраивать пакости на нашей земле, а не отправил к хану. Может быть решил, что для осады крепостей больше пригодятся маги с другими способностями? Которые в общем-то и были приданы войску Калина, и не только они. Ведь с запада так же подтягиваются волшебники. К самому Киеву, или же, как и Соловей, «погулять» по земле Русской, не знаю, но имея под рукой такое огромное войско печенегов, которое совершенно спокойно возьмет Киев в осаду, можно было особо не переживать за результат.
 Вот только промашка вышла, гражданин хороший. Зря вы меня в этот мир вытянули.
 Удар в спину вражеских войск был хорош, и крайне эффективен. Наверное, как и любой такой подлый приемчик. Но на этот раз у меня никаких сомнений не возникло, и совесть не терзала.
 Соловей закричал и засвистел, постаравшись охватить как можно большее пространство перед нами, но не навредить нашим войскам, которые были сейчас от нас слева и справа, и чуть впереди. Поэтому на сто восемьдесят градусов распространить ураган не удалось. Но и ширины того сектора, что накрыла ударная воздушная волна, было достаточно, что бы пустить кувырком под четверть, если не под треть наступающей конной лавины, которая и так первыми рядами уже увязла в оборонительных сооружениях.
 Печенеги были уверены, что Киев не готов к обороне, и до сих пор не подозревает о подступившей орде. Поэтому мчались вперед без оглядки, яростно понукая коней. А самое главное для нас, что они нацеливались лишь на ту часть крепости, где были расположены «золотые врата», полагая ворваться через них многотысячной толпой, и достигая в этом районе максимальной концентрации. Поэтому все ухищрения с ямами, траншеями, кольями, ежами, и другими подлянками, устроенными в небольшом посаде перед городскими стенами, где из окон оставленных домов торчали бревна, а так же были натянуты сети и веревки, отыграли свои роли по полной программе.
 Печенеги всадники искусные, тут ничего не попишешь. Половина накатывающего вала войск возможно и сумело бы рассеяться по сторонам и повернуть обратно, поняв, что передние ряды попали в ловушку, но попутный яростный напор воздуха, неожиданно ударивший им в спины, не позволил выполнить такой маневр, смешав в кучу кувыркающихся коней и людей.
 Где-то там были и маги, чье магическое воздействие схлынуло с первыми звуками визжащей пилорамы.
 Наши войска, что атаковали до этого с флангов, так и оставаясь с краев, ринулись в новую атаку, не позволяя кочевникам развеяться по сторонам. Те бежали с поля боя сломя голову, совершенно не помышляя об ответной атаке, лишь бы ноги унести.
 Десятитысячное войско хана (я Оценил его численность, когда мы влились в него), которое должно было, как минимум, захватить стены и сломить первые рубежи обороны Киева, было разгромлено почти на порядок меньшим числом наших воинов, хотя, по правде говоря, на такой эффект мы изначально не рассчитывали. Не ведая какими силами будет атаковать враг, думали лишь сломать его передовые части и как следует потрепать по краям.
 Пора было убираться в крепость. Эта была лишь малая часть орды, и нужно было доставить пленников князю, что бы было с кем договариваться, ведь сама по себе армада печенегов не разбежится, и если и отойдет от Киева, то только для того, что бы начать грабить другие, более доступные города.
— Я пошел! — услышал я крик Лихо, который соскочил с крупа лошади, и помчался куда-то вперед, в гущу ошеломленных и разметанных по полю врагов.
— Куда?! — заорал я в ответ.
— Убедиться, что маги сдохли, и добить их в случае чего.
 Авантюрист хренов. Не догонять же его? Надо хана везти в Киев. Тем более, что та сотня, что должна была обеспечить нам отход, уже выдвинулась на встречу, по дороге отсекая от спонтанно мечущихся выживших кочевых всадников. Мы поскакали им на встречу.
 Оглянувшись, я увидел, как с неба спикировал сокол, и скинул свой груз в том месте, где, видимо, обнаружил магов. Значит Лихо будет проще их найти, он это тоже должен был увидеть.
 Через несколько секунд этот же сокол с негодующим клекотом приземлился мне на плечо, и подтвердил мои соображения, что они с Лихо поняли друг друга.
— Алеша, все разборки дома! — ответил я ему, выслушивая дальнейшую обвинительную речь, по поводу того, что он вполне мог сам это сделать, если бы я разрешил оставить ему себе скляночку с оборотным зельем.
Глава 18 Переговоры
Глава 11
Переговоры
 
— Вижу не рад ты нашей встречи, Калин-царь? — спросил князь Владимир, сидя на троне, напротив которого, в нескольких метрах, расположили скамьи, усадив на них хана и его генералов. — Али приняли тебя плохо?
 Хоть в голосе князя и сквозила усмешка, но лицом он был серьезен, и настроение его не сказать, чтобы было веселое.
 Мы находились в приемных палатах, где князь проводил деловые встречи, вершил суд, решал дела просителей, и где мы не так давно строили планы по обороне города и захвату заложников.
— Смейся, смейся, собака киевская! — зло ответил Калин. — Перехитрил ты меня сейчас, но это не важно. Думаешь орда распадется сама по себе без своего хана? Ошибаешься, и еще будешь ползать в ногах у меня, вымаливая прощение за дерзость свою. Сын мой всему обучен и посвящен во все планы. Теперь он поведет орду на земли русские. Захватит и Киев, и все другие города.
 Хан сощурил глаза, и криво усмехнулся.
 Упс. Об этом мы не думали. Вернее, не знали, что у хана в войске присутствует его наследник. И где же он был, когда Калин давал напутствие своим командирам?
 Было видно, что печенегам не привычно сидеть на скамейках, они все норовили поджать под себя ноги, но их близкое расположение друг к другу, и узость скамейки не позволило бы это сделать. Выглядели они малость помятыми, так как после прибытия в город, мы стразу же направились к князю, так и везя их на спинах лошадей. А уже здесь им никто номеров, что бы попудрить носик не предложил, а сразу повели в приемную к князю, если так можно было назвать помещение, почти не уступающее по размерам залу, где проводили пиры, с такими же сводчатыми потолками, подпертыми массивными колоннами, и множеством арочных окон по боковым стенам.
 С нашей стороны, помимо князя, присутствовали Добрыня Никитич, тысяцкий Илья Святославович, трое неизвестных мне бояр, Василиса Премудрая, я и Попович. За спиной Добрыни стоял Баламут, а его неразлучный «друг» Горыня находился рядом со вторым троном, на котором восседала Апраксия.
 На наших совещаниях толку от нее было ноль, но она упорно продолжала являться на любые мероприятия, которые проводил князь. Прекрасная только ранним утром, перед самой отправкой на диверсию во вражеский стан, сунула мне знакомое колечко с зелеными вкраплениями драгоценных камней, со словами: «Отдашь Апраксии, и скажешь, что я наказала год не снимать его, иначе ее дурость к ней враз вернется». Я спросил, чего она сама не хочет это сделать, на что та ответила, что Премудрая в город перебралась, и теперь она будет присутствовать на всех собраниях у князя, пока гостит у него.
 Интересно, а если я хитростью этих двух П вместе сведу, что будет? В теории на это, конечно, забавно было бы посмотреть, а вот на практике, боюсь, как бы мне потом это боком не вышло. Так что ну его нафиг, гнать такие мысли надо.
— Не вежливо ты в гостях себя ведешь, — тем временем ответил хану Владимир, нахмурив брови. — Не боишься за жизнь свою? Ты-то не только до победы, а и сегодняшний день можешь не пережить.
— Стал бы ты в плен меня брать, да беседы вести, — оскалился хищной улыбкой Калин. — Ты ведь договориться со мной хочешь, не так ли? Иначе зачем я тебе живым понадобился?
— Да хотя бы затем, чтобы посмотреть на тебя, и спросить, что подбило на Русь войною идти? В степи своей чего не живется? Били вас всегда, и бить будем. Видел, как быстро расправились с твоим войском?
— Это даже не десятая часть орды. Поспешили мы, а вам повезло разгадать наш план. Но теперь торопиться не будем. Будем идти медленно, шаг за шагом выжигая земли русские. Ведь нас орда!
— А нас рать! — не удержался я, припомнив, мимоходом, этот прикол из какой юмористической передачи, но мою шутку никто не понял, и не оценил.
 Вот падла наглая, и заметно, что, и впрямь, не боится. Привык, видимо, у себя творить и говорить, что ему вздумается. Чем-то они с Тугариным в этом схожи. Но в одном он угадал, войны Владимир не хочет, и будет договариваться разойтись по мирному.
 Я ему рассказал про камешки, что ослабляют землю нашу, и червоточины в душах людских протачивают уже третий год подряд. Князь же с Добрыней поведали мне, что государство русское на грани развала, и многие княжества подумывают как бы править самостоятельно и независимо от других. Они всю голову сломали, и языки проговорили с князьями и ставленниками на земли, чтобы избежать этого, но тенденция никак не желает меняться. Да еще и бунты народные вдруг возникать стали на ровном месте. Но теперь становилось понятно почему.
 Так что пока мы внутри себя не разберемся, воевать нам с внешним врагом ой как не с руки. Тем более что войско Калин-царь собрал за сто шестьдесят тысяч, и разбив только десять из них, мы не сильно ослабили орду. К тому же на поле боя полегло далеко не десять тысяч, думаю под четверть, если не больше, нападающих сумело вернуться к главным силам. И не понятно еще какую угрозу несут в себе западные маги, и сам Кощей. Вот это было бы неплохо выведать у хана, ведь должен он знать о планах союзников?
— А что скажешь на то, что и сына твоего, мы, как и тебя захватим? — продолжал разговор Владимир.
— Посмотрел бы я на того, кто смог бы это сделать! — засмеялся Калин. — Говорю же, повезло вам. Сам Король сущего держит в учениках сына моего, и должны они прибыть с часу на час, так что бойтесь! Разгневается сын мой, и не будет вам пощады. Он один целого войска стоит! От его поступи земля дрожит! Ох и будет он лютовать, когда узнает, что урусы на его отца покусились!
 И тут хана понесло. Он начал описывать какие кары на нас скоро обрушатся. Так разошелся, что аж слюною начал брызгать.
 Видал бы он от чьей поступи земля не только дрожит, но и держать носителя не может. То же мне удивил. Если вообще не соврал.
 Я зевнул, и спросил:
— Как хоть звать выпердыша твоего? Раз он такой крутой, то, наверное, и подвигами знаменит?
 Хан застыл с открытым ртом. Затем захлопнул его. Его лицо, хоть и было смуглым, но на нем явственно проступили красные пятна.
— Как смеешь ты, пес, перебивать меня, велико…
 Надоел. Я сделал шаг вперед, и дал ему легкий щелбан. Хан кувыркнулся со скамьи, и замер на полу. Черт! Я не прибил его случайно? Но нет, тот зашевелился, путаясь в обширном халате, или не знаю, как точно называется та накидка, что была на нем.
— Ты, наверное, забыл, что не у себя дома, копченый, — понравилось мне это название степняков, бытующее в ходу у наших воинов. — Веди себя прилично, а то я тебя сильно огорчу. Для разговоров ведь тебе руки и ноги не нужны?
 Я поднял его за шкирятник, и усадил обратно на скамью. Хан прибывал в некоторой прострации, ощупывая шишку на лбу. Видимо не привык к такому обращению.
— Ну а вы, чего молчите? — навис я над его генералами. — Вопрос повторить?
 Я показательно свел пальцы на руке, приготовив щелбан для следующего переговорщика.
— Одолом звать сына великого и могучего хана, — быстро ответил тот, что был ближе всех к моей руке.
 Я вопросительно оглянулся на Владимира.
— Одолище. Или по-нашему Идолище поганое, — ответил за него Добрыня. — Наслышаны о нем, но не знали, что это сын Калина-царя.
 Добрыня глянул на одного из бояр.
— Ты видал его, Белояр, расскажи.
— Голова у него с пивной котел, — начал в красках описывать боярин этого самого Одола, — а глазища у проклятого с пивны чаши, а носище был калёна стрела, в плечах косая сажень, а туловье будто куча сена несметная. Лошадь его ведут 20 человек. А еще, толкуют, безумен он.
 Блять, из какой он деревни, что такие слова подбирает? И ведь княжий ближник! Косая сажень, это у нас два с половиной метра. Неплохо так откормил своего сынка хан. Если это правда. Но раз у Кощея в учениках, то скорее всего так и есть. Вон, Соловей тоже умеет раздуваться до похожих размеров. Значит и там без колдовства не обошлось. Ладно, чем больше шкаф, тем громче будет падать.
 Я вернулся на свое места, и что удивительно, после моего вмешательства в переговоры, они как-то резко перешли в конструктивное русло. Хан больше не угрожал, а Владимир стал подводить разговор, на каких условиях возможен мир.
 Первое условие, что поставил хан, это отпустить его и генералов, и только после этого он готов пойти на переговоры за стенами Киева на нейтральной территории, пока его орда еще не окружила город.
 Владимир переглянулся со мной, я опустил веки, моментально приняв решение, и он задумался.
— С чего ты взял, что орда еще не выдвинулась к Киеву? — спустя некоторое время, спросил князь.
— Не было от меня знака, — ответил Калин, — и жив я. Иначе ты уже слышал бы удары барабанов моих шаман.
— Значит врал ты про сына, что он сразу напасть решит?
— Без моего приказа не решит, — все еще потирая шишку, хитро улыбнулся хан. — Обманул я тебя царь, пока не он, а я управляю своими воинами, но смерть моя, развяжет руки Одолу. И уж с ним ты договориться не сумеешь, тут твой советник, что описывал его, правду сказал. Только Одол не безумен. Он яростен. И только я и Царь сущего имеем власть над ним и его яростью.
— А откуда в орде знают, что ты жив? И как ты собираешься подать знак на наступление?
— Я не собираюсь тебе раскрывать все секреты, но случись что со мной, эта весть быстро долетит до шаманов. Только ты не подумай, что держа меня в заложниках, орда будет вечно стоять на месте. Ведь с Одолом прибудет и Царь сущего, а он долго выжидать не будет. Поэтому никакого знака от меня и не требуется.
 Мастер он врать через слово. То есть у него знак, то нет. То сын его разозлится и нападет, то не нападет, пока ему не прикажут. Но держать его у себя в заложниках, как и убивать, и правда, нет никакого смысла. Мы, в этом случае ничего не выиграем. Уверен, что Кощею чхать на хана, у него свои цели и планы, что бы там Калин-царь не возомнил о себе. Он лишь пешка, в руках Кощея. Так что нашествия орды нам, что с ханом, что без хана, не избежать. А вот воспользоваться его возвращением в орду, чтобы подобраться к Кощею, мне идея понравилась.
Связь хана с ордой. Оценка.
 Астральная, или струнная связь. Осуществляется методом наведения проекции астрального тела человека на одного или нескольких реципиентов, заменяя им жизненную суть. При смерти источника гибнут и носители его проекции. Сложнейшее заклинание, которое кастуется методом камлания на протяжении нескольких недель, и доступно лишь шаманам, которые и являются реципиентами.
Необходимо обновление раз в полгода-год, в зависимости от силы и количества шаманов и связей.
 Хан имеет три струны.
 Умение Сканер. Расход 3 ед. маны.
  Смотри-ка не соврал, поганец, смерть его не просто почувствуют, но и реально трое шаманов издохнут. Кстати, зачем ему связь сразу с тремя шаманами? Может страхуется, что кто-то из них и без его кончины может кони двинуть?
— Я подумаю, — сказал князь хану, и приказал главе стражников, который стоял с боку от пленников, а сами стражники выстроились вдоль стен и за спинами печенегов: — в застенки их, да проследить, что бы соблюдалось вежество, — князь покосился на меня, — темницы выбрать почище, и накормить, коли кто изъявит желание.
— Времени у тебя, князь, на раздумье, часы, если не минуты, — бросил Владимиру хан, поднимаясь с места, — так что поторопись.
 Вот сучонок, ведет себя как хозяин положения. Пленных повели из зала, а у меня возникло острое желание поддать им пинка. Жаль времени, и правда, нет, а то попросил бы Метелку, что бы тот Фоме передал, встретить гостей «хлебом и солью».
 
— Илья, два раза одно и то же яблочко с дерева не падает! — убеждал меня Добрыня, в абсурдности моего предложения повторного визита обратно в орду. — Ты же сам понимаешь, что хан не глупец. Он сразу раскусит твой план, как только мы предложим ему наше сопровождение. Хотя бы потому, что сам попался в эту ловушку.
— Как он его раскусит, расскажи мне? — спросил я. — Ведь в этот раз я пойду один, без Соловья.
 Попович засопел, и не выдержал:
— Нет уж, Иван Николаевич, — воскликнул он, — в этот раз ты без меня не пойдешь!
 Все с удивлением уставились на Поповича, а Премудрая закатила глаза.
— Что-то ты заговариваться стал, Алеша, — сказал она, — батюшку Ильи Ивановича припомнил зачем-то. Ты не волнуйся, говори спокойно.
 Попович побледнел, но тут же взял себя в руки. Все-таки парень он сообразительный.
— Извини меня Илья Иванович, я уже к имени батюшки твоего обращаюсь, чтобы через него пристыдить тебя. Почто меня от подвигов ратных отстраняешь? Не возьмешь с собою, все равно следом пойду!
 Народ недоуменно, но с укором смотрел на меня. Затираю, значит молодежь?
— Хрен с тобою, Леха! Но попробуй только помереть, я тебя с того света достану, и сам еще раз прибью.
 Я показал ему кулак, и вернулся к дискуссии:
— Что знает, и видел хан? Что главной ударной силой был Соловей, который каким-то образом принял лик Тугарина Змея. Я там был сбоку-припеку, на вторых ролях, перевозчик грузов. Он и Лихо-то не видел толком, а даже если и видел, когда очухался, то его роли в нашем деле не знает, наверняка думает, что Соловей сам умеет чужое обличие принимать.
— Хорошо, допустим, — не сдавался Добрыня, — а что мешает хану надуть нас, и как только вы пересечете границу приказать убить тебя, и спокойно отправиться дальше, командовать наступлением.
— Определенный риск есть, — решил вмешаться Владимир, — но дядька, ты сам сказал, что хан не дурак. Спешить ему некуда. Оттого, что орда простоит день или больше на своих позициях ничего не изменит. С наскоку нас взять не удалось, и теперь ему придется вести осаду по всем правилам военного дела. Торопиться ныне ему нет никакого резона. От переговоров он не отказывается, зачем же ему наших послов убивать?
— А я считаю, что отпускать хана и его генералов нельзя, — вставил свое мнение тысяцкий, — это опытные воины, и оставив их в плену, мы хоть на сколько-то, но ослабим врага.
— Да я это прекрасно понимаю, — отмахнулся Добрыня, не обращая внимание на слова тысяцкого, — умом. Но в душе за Илью переживаю, а теперь еще и за этого молодца переживать буду. Не позволительно нам таких богатырей терять!
— Зато, если все получится, то мы раз, два, и в дамки! — весело сказал Попович, обрадованный тем, что вписался в эту авантюру.
— Если! В дамки! — передразнил его Добрыня, подняв палец. — А если не если? Ты откуда игру заморскую знаешь, что шашками зовется?
— От батюшки, — почему-то смутился Попович, — он много путешествовал по разным странам, чтобы веру истинную до невежд донести.
— Веру истинную? — неожиданно заинтересовалась Апраксия.
 Попович прижал руку к груди, к тому месту, где у него находился крестик, а я припомнил, что в будущем, куда вернулся, тоже обнаружил его у себя на теле.
— Вера православная, в Бога единого.
— И что в той ве.
— Слушайте, — перебил их князь, — давайте вы это потом обсудите, мы тут по другому поводу собрались. Илья и Алексей будут официальными посланниками, кто их тронуть посмеет?
— Кто, кто? А кто Тугарина тронул? — усмехнулся в бороду Добрыня, и вдруг, ломая логику собственных рассуждений и опасений, выдал: — Позволь княже и мне с ними пойти!
 Владимир медленно выпустил воздух, откинулся назад на спинку трона, и прикрыл глаза. А Василиса почему-то прыснула в кулак.
— Может быть и меня с собою прихватите? — спроси князь, не открытая глаз. — Веселая компания получится, не правда ли? Возьмете в команду?
 Он посидел немного молча, затем открыл глаза, и выдвинулся вперед, уперев руки в колени.
— Ты, Добрыня Никитич прекрати мне это! — голос князя стал строг, повысился, и приобрел резкие ноты. — Мне государством управлять надобно! Еще одно такое предложение, и я отдам приказ казнить хана, а вас всех подле себя оставлю! Мне советчики нужны, а не герои! Уж от кого, дядька, а от тебя я этого ребячества не ожидал.
 Добрыня смущенно опустил голову.
— Извини, княже, — изрек он, — сам от себя не ожидал. В душе что-то шевельнулось, не смог сдержаться.
 Повисла тишина, которую, несколько секунд спустя прервал Баламут.
— Я не пойму одного, какой смысл хану с нами переговоры вести? — спросил он.
— Смысл для него будет, если мы в том заинтересовать его сумеем, — ответила Василиса.
— И чем же мы его таким заинтересуем, что он не только захочет переговоры вести, а еще и послов наших с собою возьмет, и ничего им не сделает? — тут же подключился Горыня.
 Вопрос, конечно, интересный. Мы сразу, с ходу и рьяно принялись обсуждать мое предложение подобраться поближе к главному врагу, а этот нюанс как-то упустили.
— Что можно предложить хану, что бы он уже готовое к осаде войско отвел обратно? — задумчиво произнес князь, и на мгновение скосив взгляд на Апраксию, вздохнул, и перевел его на Добрыню.
 Все погрузились в размышления, и только Премудрая с каким-то озорным блеском в глазах поглядывала на нас. Я смотрел на нее, невольно сравнивая с Прекрасной, и понимал, что эта Василиса мне нравится намного больше. Несмотря на то, что красота ее не блистала словно снег на солнце, как у Прекрасной, было в ней что-то родное и домашнее, почти как у моей Лисы. Черт, хватит пялится! Не об этом надо сейчас мысли гонять.
 Пауза затягивалась, а в голову, кроме сравнения двух П, ничего больше не лезло. Вру, лезло, и еще как. Там еще две буквы образовалось. Василиса Домашняя, то бишь моя, в будущем, и Яга. Василиса Яга? Хм. Четыре близнеца. Что-то надо с этим делать.
— Давай, Василиса, колись, чего там придумала, — наконец не выдержал я, поняв, что в голову, лично мне, сейчас уже ничего путного не придет, другие слишком долго молчат, а у Василисы точно есть план.
— Нам ведь самим переговоры эти не к чему… — то ли задала вопрос, то ли утвердила Премудрая, и обвела присутствующих взглядом, — нам это нужно что бы хан не отступился от своего слова, и взял с собою посольство от нас?
 Князь и Добрыня переглянулись, и утвердительно склонили головы.
— Тогда и не нужно голову ломать какие блага ему предложить, кроме одного. Его собственной жизни.
 Князь прищурился, Добрыня хмыкнул в бороду, Попович оскалился в улыбке, а Апраксия медленно кивнула.
— Поясни, — попросил Владимир.
— Ничто не заставит хана выполнить свое обещание, а нам быть уверенными в его исполнении, кроме его собственной жизни, оставленной в залог.
— Это как? — настала очередь Добрыни задать вопрос.
— Предложим Калину выпить зелье ядовитое, которое убьет его через два дня, если противоядие не принять. А противоядие как раз на переговорах и пообещаем отдать. А еще, чтобы подстраховать наших послов, наденем на пальцы хану и генералам колечки из веточек, пропитанные ядом мгновенным. А другие колечки, которые активируют яд, будут на пальцах у Ильи и Алеши. Что бы ни у кого мысли не возникло какую-нибудь каверзу против них совершить. У Василисы Прекрасной эти колечки имеются, нужно будет послать к ней за ними.
 Прекрасная прямо кладезь по средствам химического и психологического влияния на людей. Зелье, которое мне Апраксия подала — от нее, набор этот любовный, что кладенец притянул, тоже от нее, теперь еще и колечки интересные нарисовались. Да по сравнению с ней скорпион милым жучком начинает казаться. И я все больше утверждаюсь в мысли наличия ее родственных связей с Ягой, исходя из специфической атрибутики у нее.
— А коли он откажется пить яд и кольца одевать? — спросил Баламут.
— А коли откажется, так я сначала его генералов при нем четвертую, а затем и его самого, — ответил князь. — Оттого что он жив или мертв, нам ни тепло, ни холодно. Орда и Кощей с Идолищем поганым, да другими волшебниками, никуда от этого не денутся. И я думаю, что он прекрасно это понимает. И поступим мы не так. Василиса Премудрая, насколько действие того яда, что пить надобно, растянуть можно?
— На неделю, — немного задумавшись, и что-то прикинув в голове, ответила Василиса, — не более. И то некоторые неудобства в организме начнутся.
— Вот и поставлю я условием, что яд и противоядие его будут ждать при каждой нашей встрече, после ближайшей, раз в пять дней. Это убедит его в том, что мы не дураки, от которых можно будет избавиться сразу после первых переговоров.
— В какой-нибудь раз они обязательно придумают противоядие, — продолжила рассуждения князя Василиса. — Хан сразу это смекнет. Вот пусть его думы и будут направлены в эту сторону. Он будет думать, что мы думаем, как бы его передумать, а ему надо думать, как нас передумать. Вот пусть об этом его голова и болит по дороге в орду.
 Василиса рассмеялась, а следом и другие подхватили ее смех.

Глава 19 Дела житейские
Глава 12
Дела житейские
 
— Княже, мне бы с Апраксией пошептаться, — обратился я к Владимиру, когда наше собрание начало расходиться, а я специально задержался, махнув Поповичу и Василисе, что бы они меня не ждали.
— Вам апартаменты выделить? — криво усмехнулся, чуть нахмурив брови, князь.
 На его лице мелькнула и тут же исчезла целая гамма эмоций. От подозрительности и ревности, до принятия и отрешенности. Видимо в первое мгновение, он, зная характер своей супруги, и ее поведение в последнее время, решил, что между нами может случиться непотребство, затем сообразил, что с моей стороны таких мыслей быть не может, и навряд ли я поддамся искушению, даже если будет соблазн это сделать, после чего наступил на горло своим эмоциям.
— Не нужно, — ответил я спокойно, — и ты можешь при этом присутствовать, мы лишь отойдем в сторонку.
— Ну уж не настолько я не доверяю тебе Илья, — вымолвил царь, и поднялся с трона, что бы удалиться вслед за другими участниками совещания.
 — А ты чего тут стоишь? — спросил я Горыню, единственного, кто остался в зале, кроме стражников.
— Так это, — Горыня завертел головой, глядя то на меня, то на Апраксию, — я же советник ихний. Или мне идти?
— Иди, уж Горыня, — вздохнула Апраксия, с опаской поглядывая на меня.
 Горыня вышел, а я, нагло усевшись на трон князя, который стоял почти вплотную с троном Апраксии, по правую сторону от него, если смотреть со спины, протянул к ней левую руку, и раскрыл ладонь. Время уже клонилось к вечеру, но солнце еще довольно высоко стояло над горизонтом, и его свет, пробивающийся сквозь витрины окон, причудливой ломанной фигурой падал на трон Апраксии, будто специально подсвечивая ее фигуру. В его лучах брызнули зеленые искорки, отразившись от изумрудных граней драгоценных камней, вкрапленных в колечко, что лежало у меня на ладони.
 Апраксия ахнула, и чуть ли не соскочила с трона, выставив перед собою ладони.
— Что это? — в ужасе спросила она, кладя подрагивающие руки на колени.
— Судя по твоей реакции, тебе хорошо известно, что это, — усмехнулся я, — не хочешь примерить?
 Апраксия затрясла головой, а затем прижав ладони к лицу, неожиданно зарыдала.
 Охрана, что оставалась в палатах, начала смущенно отводить глаза.
— Братцы, оставьте нас пожалуйста на едине, — попросил я их, и те, поспешно, покинули помещение.
 Рыдания закончились, Апраксия слезла с трона, встала передо мною на колени, и прижав к груди руки сказала:
— Илья Иванович, не губи, милый друг. Чем я провинилась пред тобою?
 Я малость оторопел от такого поворота дел, и даже смутился. Наклонившись, и подхватив за локти, я усадил Апраксию обратно на трон. Что-то пошло не так, такой реакции я не ожидал. Может она решила, что я не только набор этот для охмурения нашел, но и обо всех ее шашнях знаю? Похоже на то. Одно дело подозрения князя, а совсем другое сведения о том, кто с кем, когда и где. Но я не за этим пришел.
— Рассказывай, как докатилась до такой жизни, — все же решил я воспользоваться моментом, и убедиться, насколько Василиса была права в своих предположениях.
 В общем, если не вдаваться в детали, о том, когда и как Апраксия седлала правильный вывод о влиянии красоты Василисы, о том, как долго боролась с искушением, и каким образом, в конце концов, организовала кражу ларца, то Прекрасная попала в точку.
 Слезы на глазах Апраксии уже высохли, но, по-моему, они были готовы брызнуть вновь в любое мгновение.
— Ты не представляешь Илья Иванович, как я жалею об этом своем поступке, — тяжело вздыхая говорила она. — И дело даже уже не в страсти, и желании раздвинуть ноги перед любым, кто хоть на капельку приглянулся, а в том, что сие желание затмевает ум мой. Стала я глупой, словно утенок махонький, что, увидев мамку бежит за ней без оглядки. Так и я, ничего кроме прекрасных витязей и желанием полюбить их ничего не вижу.
 Слезы все же потекли по ее щекам, а она даже не стала стирать их.
— Так гадко это потом переваривать в себе. Ведь я всегда стремилась помочь князю в его делах. А теперь сижу как дура на советах, и только стараюсь слушать что говорят, что бы хотя бы потом, в одиночестве, на досуге записать и подумать, а глаза в это время замечают лишь мужей статных, и трудно перебороть жгучее желание подсесть на колени чуть ли не к каждому из присутствующих витязей. Все что могу, это сидеть и бороться со своими чувствами.
 Она всхлипнула, но тут же мило улыбнулась, и протянув руку к моему лицу, погладила его.
— А что, Илюша, не хочешь ли поцеловать меня? Знаешь какова я в постели? Искуснее меня вряд ли ты найдешь кого. А я уж постараюсь доставить все возможные удовольствия.
 Она начала приближать ко мне свое лицо, но я, словно щит, поднял в воздух колечко, зажатое между большим и указательным пальцем. Апраксия отпрянула, и вновь спрятала лицо в ладонях.
— Вот видишь, — глухо прозвучал ее голос, а плечи вздрогнули, — что твориться со мною. Только пришла в себя, и опять сорвалась.
 Она с усилием оторвала руки от лица, и прямо поглядела мне в глаза. В ее взгляде была решительность.
— А впрочем плевать. Опостылела мне такая жизнь! Расскажи все князю о деяниях моих, пусть казнит меня!
 Она выпрямилась, голова поднялась вверх, слезы на лице еще блестели, но горделивое выражение, преобразившее ее лик, как будто смело их в стороны, взор стал твердым, и где-то там виделось облегчение. Она выговорилась, и открылась. И теперь не хочет ничего более скрывать.
 Ну что же, мне теперь понятно, за что князь полюбил ее. Вот ведь парадокс. До чего же многие бабы умные, и одновременно глупые. Не, мужики не лучше. Там только слово глупость нужно заменить на тупость, и вуаля.
— Я не за этим пришел к тебе, — аж горло прочистить пришлось.
 Вот ведь докопался до бабы. Нет что бы сразу кольцо отдать, инструкцию от Василисы прочитать, и валить нафиг. А тут чуть сам не разрыдался то ли от жалости, то ли от восхищения.
— Надень кольцо на палец, — я вновь протянул ей колечко, — и сразу все пройдет.
 Апраксия неверующе глядела на меня. Я протянул свободную руку, взял ее ладонь в свою, и отставив безымянный палец нанизал на него украшение.
— Колечко, колечко, выйди на крылечко, — пробормотал я детскую считалочку, и не удержавшись спросил: — Ну как, а теперь хочешь меня?
 Взгляд Апраксии из неверующего превратился в недоуменный. Она окинула меня взглядом, огляделась вокруг, затем ушла им куда-то в себя. Через секунду очнулась, вскочила, и, приблизив ко мне лицо, поцеловала меня в щеку. После чего звонко рассмеялась, и закружилась по залу.
— Не люб ты мне Илья Иванович, — прозвучало сквозь смех, — и никто мне теперь не люб! Только мужа своего обожаю!
 Последние слова она прокричала, и они эхом помчались по помещению.
 Вдоволь накружившись, она остановилась передо мною, и поклонилась, прижав руку к груди.
— Спасибо тебе Илья Иванович, за подарок такой, век благодарна буду, — сказала она, сияя лицом.
— Зря радуешься, — смущенно ответил я, — тебе это кольцо теперь год носить надо не снимая.
— Да хоть всю жизнь! — радостно ответила Апраксия, усаживаясь обратно на свой место.
— А потом Василисе его отдать надо. Которая Прекрасная. Смотри не перепутай.
— Спутаешь их, пожалуй, — фыркнула Апраксия, но тут же стала серьезной. — Так это она смилостивилась надо мною? Прознала, что я украла ее драгоценности, но все же сама помочь решила?
 Я поморщился. Как же сама. Но выдавать ее не стал, и кивнул.
— Передай ей благодарность от меня. Навряд ли она хочет меня видеть, иначе лично передала бы подарок. Но если что понадобится ей от меня, то… — Апраксия задумалась. — Нет, не то говорю. Скажи ей, что не благодарность, а дружбу свою предлагаю. А мое слово крепкое, она это знает.
 Я вновь кивнул. А может быть отдай я это кольцо тем макаром, что подумал недавно, через инструкцию, и не было бы этого предложения от Апраксии? Кто его знает?
 Я хлопнул ладонями по коленям, и поднялся что бы уйти.
— Будь здрава, княгиня. Предложение твое передам.
 Мне она почему-то дружбу не предложила, усмехнулся я про себя. Правда лезть в этот серпентарий у меня у самого никакого желания не возникало. И от радости видать забыла спросить, каким образом нашелся ларчик.
— Постой, Илья Иванович, — остановила меня Апраксия, когда я уже почти подошел к дверям.
 Нет. Видать не забыла.
— Ты не мог бы попросить Алексея Поповича зайти ко мне на досуге.
— Зачем это? — вырвалось у меня.
 Ее рассказ, и недавнее поведение само собою всплыло в голове, заставив задать этот вопрос, тем более что я ожидал услышать немного другое. Но ведь она кольцо одела?
— Впрочем, не мое дело, — тут же поправил я себя, — скажу ему.
— Заинтересовали меня слова его про веру единую, — пояснила Апраксия причину своего интереса. — Наслышалась я от князя и Добрыни Никитича о дрязгах, что в последнее время в государстве нашем творятся. Нет сплочения. Еще недавно крепкое держава почему-то разваливаться стала. Когда Алексей сказал про Бога единого, меня как будто молнией ударило, на мгновение в голове ясно стало, как прозрение какое-то.
 А ведь верно говорит. Видел я пелену эту ядовитую, когда на опасности просторы Руси прощупывал, что всю землю русскую покрыла за время пребывания на ней камней кощеевых. Когда мы их всех повыдергиваем, этот яд никуда не денется, и еще долго будет отравлять души людей. Сколь долго? Месяц? Год? Или больше? Помимо крепкой власти, чем еще людей объединить можно? Точно не языческими божками, которых тут пруд-пруди, и молятся все, кто в лес, кто по дрова.
 Все-таки Апраксия оказалась умной бабой, быстро суть схватила. Как не войском крепким и волей княжеской, что мужа забота, а миром и верою людей сплотить. Надо бы и мне с Владимиром поговорить об этом. Но ему сейчас не до того. Да и мне тоже. Завтра в орду идти. А Леха пусть с утра пораньше к ней зайдет, и расскажет, что сам знает, и во что верует. Ей и до князя достучаться будет проще.
— Утром рано пришлю к тебе Алексея, спать не будешь?
— Некогда нынче в постели по утрам нежится. Такая беда пришла, и столько всего нужно передумать, аж страх берет. Еще первые петухи не прокричат, а я уже на ногах буду. Присылай Алексея.
 
 В этот раз вечеряли мы, можно сказать, почти в семейном кругу. Я, Премудрая, Попович, Беляна и Метелка.
 Последний, как увидел Премудрую, так и ахнул. «Хозяйка! Настоящая хозяюшка моя! Хочу в услужение к ней пойти, и дом ее содержать!» — шепнул он мне на ухо. Как можно шепнуть на ухо, находясь рядом на полу, когда он мне и до колена не доставал, я не понял, но посыл уловил. Да и как его не уловить, когда тебя чуть ли не каждую минуту дергают за штанину, и просят протекцию оказать.
 А видели бы вы как он внешне преобразился! Чистая, красная в белый горошек рубаха, по распашному борту застегнутая до самого верха, и подпоясанная вышитым пояском, с кисточками. На голове черный сюртук, лихо заломленный на бок, с красным бантом с краю. Штаны с широкими лампасами заправлены в коричневые сапожки, начищенные до блеска. Борода и усы имели вид, будто он только что вышел от цирюльника, и чуть ли не завивались. Рожа глупая, преданная, но пока не счастливая, а только в предвкушении.
 Я у Метелки спросил насчет Прекрасной, чего он к ней не стал проситься, тем более что они похожи с Премудрой словно отражение в зеркале? Он сделал большие испуганные глаза, и изобразил на пальцах какой-то отгоняющий жест. «Ты что, Илья! Это все равно что в леднике жить! И ничего они не похожи!» Интересно, у нас что, зрение отличается?
 Соловей ушел куда-то вместе с Лихо, но оба обещали быть утром трезвыми. Это-то и смутило, я же не спрашивал куда они направляются, когда после собрания у князя, мы все вместе поехали к Василисе. Хотя, учитывая, что они покинули нашу компанию, когда мы проезжали мимо кабака под названием «У Ярославича», на вывески которого были изображены раки и кубок с чем-то пенным, все вставало на свои места.
— Да отстань ты, — шикнул я на Метелку, когда тот в очередной раз, дернул меня за штанину, пока мы рассаживались за столом, обставленным разной едой, — дай за стол сесть хотя бы.
 Хоть князь и предложил Василисе пожить у него во дворце, но та отказалась, сославшись, что хочет погостить у родни. Судя по тому, как эта «родня» строилась и кланялась перед Василисой, была она ей либо чем-то очень сильно обязана, либо, я заподозревал, что это просто слуги, обслуживающие дом, в отсутствии хозяйки. Вот вроде каменный век, а интриги и запутки похлеще чем в «Санта-Барбара». Не люблю эти бесконечные сериалы, поэтому и тут проявлять свое любопытство не стану, есть у меня к Василисе совсем другие вопросы.
 Но сначала надо похлопотать за мелкого.
— Василиса, у тебя дома как, есть кому порядок наводить? — спросил я, когда мы уселись за стол, хотя прекрасно помнил дядьку, Митрич кажется, который за домом присматривал.
— Одни мы, горемычные! — тяжело вздохнула Василиса, избегая смотреть на Метелку, что бы тот не заметил веселые огоньки в ее глазах. — И некому, Ванюша, помочь нам в делах хозяйских, еле управляемся!
 Я строго посмотрел на Белку, которую аж подколбашивало от усилия удержать смех. Однако Попович серьезно проникся их бедою, и уже готов был потянуть руку, что бы напроситься в помощники. Даже к Белке поближе придвинулся.
 Я цыкнул не него, и продолжил:
— У вас невеста, а у нас жених!
 Беляна, неожиданно закашлялась, сразу забыв про смех, а Попович густо покраснел. Так. Это я не из той оперы фразу вытащил.
— Речь пока не про вас, — успокоил я ребят, как словом, так и жестом, подняв ладонь.
 Но, кажется, этим, только усугубил ситуацию. Попович стал совсем пунцовым, а Беляна уткнулась взглядом в тарелку. Метелка же сиял, словно начищенный медный таз, а Василиса пыталась сохранить серьезное выражение лица.
— В общем есть у меня один знакомый домовой, — продолжил я, — очень приличный такой домовой, много грамот имеет, и все, у кого он вел хозяйство, наперебой хвалят его.
 В этот раз почему-то Метелка резко сдулся, и чуть ли не под стол полез. Черт, какие рекомендации, у него же одни хозяева и были до этого, то есть хозяйка, оборотень Кика, а он ей хату подпалил, что для домовых позор и прочие сопутствующие неприятности. Что-то сегодня из меня так себе оратор.
— Короче, — решил я закругляться, что бы еще кому тут настроение не испортить, — возьмешь, Василиса Метелку к себе в дом? Парень он хороший, это я уже от себя говорю и точно знаю, и за домом пригляд обеспечит такой, что горя знать не будете. Главное спички ему в руки не давайте.
— Какие еще спички?
— Ну это так, к делу не относится. Возьмешь или нет?
 Метелка сидел ни живой ни мертвый. И ребята вроде бы очухались, и тоже смотрели на Василису.
— Не по обычаю это, — сказала она, моментально вогнав Метелку в ступор, и пояснила для меня, видя вопрос в моих глазах: — Домовые сами в дом заселяются, коли он им приглянется, без спроса хозяев. Но тут я вижу случай особый.
 Она помолчала немного, разглядывая застывшего Метелку.
— Вижу я не дом тебе приглянулся, а хозяйка его. Это редкий, но не исключительный случай. Видать приключилось с тобой что-то. Понимаешь ли ты, что ежели соглашусь взять тебя к себе в услужение, то станешь ты не тем домовым, для которого дом, есть суть его существования? Без людей вы жить не можете, так как именно люди дома и строят, но для вас они скорее обслуга дома, которой вы нет-нет, да помогаете. Один ли человек живет или дюжина, стар, млад, вам все едино. Лишь бы дом стоял. А в твоем случае все будет наоборот. Для тебя я стану главной. И если надумаю я надолго покинуть свое жилище, то и тебе придется это сделать. А это противно той самой сути домовых. Готов ли ты к такой жизни?
 Метелка «отмерз», и энергично закивал головой.
— Я, хозяюшка, как увидел тебя, так что-то светлое шевельнулось у меня в душе, — ответил он, — я как будто в тебе свой дом узрел. И я доподлинно знаю, что делаю правильный выбор, другого дома у меня более нет, и никогда не будет.
 Я ощутил, как от Василисы еле заметно повеяло магией, и понял, что она делает Оценку. У меня все лучше и лучше начинается получаться чувствовать магические потоки. Даже не нужно заглядывать в свой виртуальный зал, где один из экранов настроен на мониторинг магических проявлений.
— Ну что же свет-Метелка, я принимаю тебя к себе в услужение. Будешь мне домовым во всех моих странствиях.
 Метелка засветился от радости, но не стал бегать и прыгать, хоть был еще совсем пацан по меркам домовых, а чинно поклонился Василисе, и исчез.
— Чего это он? — не понял я.
 Метелка материализовался рядом.
— Илья Иванович, забыл попрощаться. Как будешь заходить к нам в гости, если понадоблюсь, зови меня, для тебя я всегда появлюсь рядом. А сейчас извини, дела. Дом вон какой большой, надо оглядеться, и порядок навести.
— И вам пока, — махнул он рукой Поповичу с Беляной, и снова исчез.
— Быстро он за дело взялся, — покачал я головой.
— Домовые они такие, — улыбнулась Василиса, — хлебом не корми, дай похозяйничать.
 Услышав про хлеб, мой организм тут же напомнил мне, что за весь день я ничего не ел, а приглушенный разговорами аппетит, словно дремавший до этого вулкан, взорвался, выделяя слюну при взгляде на блюда, расставленные на столе и источающие соблазнительные запахи. Оглядев поле боя, я взялся за ложку, и начал методично уничтожать съестное, с полной уверенностью, что выйду победителем в этой битве.
 Когда первый голод был утолен, я решил, что пора попытать Василису по кое-каким вопросам, которые накопились у меня, пока я путешествовал в одиночестве.
— Василиса, можешь сказать почему у всех нас, — я обвел рукой собравшихся, — есть возможность развития в любой стихии, видимо нужно для этого только книжки умные, магические читать, а у того же Вольги или Микулы такой возможности нет.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Василиса.
— Ну вот, к примеру, когда я Сканировал известные мне показания и умения у всех нас, то получилась такая штука. Беляна, дай-ка свой дневник, я один листочек использую.
— Чего дать? — не поняла теперь Белка.
— Ну бересту, на который ты записи свои делаешь.
— Ааа!
 Туесок с этими листами Белка всегда держала при себе, поэтому требуемое тут же появилось на столе, вместе с пером и скляночкой для чернил, которые сама же и готовила, по рецепту Василисы. Она и бересту обрабатывала особым образом, после чего та становилась не такой жесткой, более тонкой и ровной. И горделиво рассказала мне, когда мы еще странствовали вместе, что сама придумала специальный состав для обработки. Василиса для письма использовала папирус, который было сложен в изготовлении, и стоил как телега, и Белки разрешала ее использовать только для самых важных целей, например записать уже проверенное заклинание или рецепт. А для повседневных записей вполне годилась береста. Ее вон сколько в лесу, бери не хочу. Правда почему-то свои вопросы ко мне, и ответы, когда мы были еще в компании с Селяниным и Вольгой, Белка записывала на папирус, и Василиса ей не возражала. Посчитали важным сохранить это в веках для потомков? Откровения пришельца из будущего? Ха-ха!
 Я перенес на бересту несколько записей, сверяясь с таблицей на одном из экранов в своем виртуальном кабинете.
 
Вольга
Сила Тела 33+СП
Сила Земли 0
Сила Воздуха 0
Сила Огня 0
Сила Воды 0
Сила Природы (СП) 100
Дух Русский 10
Дух Магический 100
 
Попович
Сила Тела 20+ДР
Сила Земли 1(+)
Сила Воздуха 1(+)
Сила Огня 1(+)
Сила Воды 1(+)
Сила Природы 1(+)
Дух Русский (ДР) 50
Дух Магический 100
 
Василиса
Сила Тела 5
Сила Земли 8(+)
Сила Воздуха 10(+)
Сила Огня 5(+)
Сила Воды 50(+)
Сила Природы 40(+)
Дух Русский 100
Дух Магический 100

— Что это за плюсики? — заинтересовалась Василиса.
— Те, что у Силы Тела, это богатырская сила Алексея и Вольги, она может увеличиваться за счет обращения к одной из стихий. В случае с Вольгой, это Сила Природы, и добавляет к показателю сто, а в случае с Лехой, это Русский Дух, который дает ему бонусом еще 50 единиц. Те плюсики, которые заключены в скобках, говорят о том, что данную Силу можно развить. Видишь, у тебя почти все Силы сколько-нибудь да развиты. Это потому, что ты изучала эти направления в магии. И обрати внимание, что у Вольги они нулевые, и развиться не могут. Зато Силы Природы ему изначально отмерено по максимуму, сто единиц. Почему так?
— Это потому, что я, ты, Алеша, Беляна — люди.
— А Вольга тогда кто же? Не человек что ли?
— Они тоже люди, но немного иные. Вольга Святославович, так же, как и Микула Селянинович, при рождении были отмечены природными духами. Сами природные духи крайне редко примечают кого-то из людей. Это может случиться, если какой-то маг достигнет небывалых высот, работая в узком направлении, например, с огнем. Тогда есть шанс, что дух огня, обратив на него внимание, передаст часть своих сил ему, и его потомству. И это свойство будет сохраняться из поколения в поколение, если один из родителей не захочет прервать эту цепочку. Так случилось со мной. Мой отец — царь морской, но обстоятельства сложились так, что ему пришлось убрать влияние духа воды на меня, хотя заклинания, связанные с водой, мне даются не в пример легче, а эта характеристика, как видишь, выросла быстрее и выше других. У Вольги Святославовича отцом был волшебник — Змей, от него он унаследовал Силу Природы. Не могу сказать хорошо ли это или плохо. Стихийные маги, так принято называть людей, отмеченных духами, сразу умеют многое, а простому человеку, в ком заложено зерно магии, нужно долго и упорно развивать свои умения. Зато он может выбрать любое направление, или несколько. А стихийные маги не могут это сделать, так как природные духи не терпят соседства с собою своих собратьев в человеческом теле. Вернее, не совсем так. Видимо, что бы уж совсем не быть кособокими в одном направлении, дано стихийным магам освоить еще одну Силу или Дух, но та Сила, что передана ему по наследству, всегда будет довлеть, и не допустит развития другой более чем в половину от себя. Я. правда, на слыхала, что бы кто-то в другой Силе или Духе превысил тридцати единиц, по твоей градации.

— А кто родители у Микулы Селяниновича? — спросила Белянка, внимательно слушавшая наш разговор.
Глава 20 Дела житейские
 Видимо ей эта информация тоже была в новинку. Впрочем, как и Поповичу, который позабыв о еде привстал вместе с Беляной, чтобы видеть мои записи.
— Вот этого я не знаю, — пожала плечами Василиса, — сам он мне не рассказывали, а я и не спрашивала. Знаю лишь, что Сила Земли в нем велика настолько, что никакой другой чародей не может с ним сравниться в этом. Но есть у этого его свойства и оборотная сторона. На чужбине сила его истаивает, хоть и не теряется.
— А до каких размеров истаивает? — спросил я и быстро накидал характеристики Селянина.
 
Селянин
Сила Тела 15+СЗ
Сила Земли (СЗ) 1000
Сила Воздуха 0
Сила Огня 0
Сила Воды 0
Сила Природы 0
Дух русский 10
Дух магический 100
 
— Селянин? — подняла бровь Василиса, читая заглавие, и с улыбкой посмотрела на меня. — Да у тебя и Алексей Поповичем смотрю записан, я по началу и не обратила внимание.
— Так, для сокращения, — пожал я плечами.
— А Микула не короче, или Алеша? — засмеялась Василиса.
— Мне чернил на них не жалко, — улыбнулся я.
— Насколько упадет эта характеристика, если Микула за границей русских земель окажется? — спросил я, указывая на показатель Силы Земли.
— Я думаю до ста, до наибольшего предела для других волшебников.
 Я скорректировал запись:
Сила Земли 1000/100
 С этим разобрались. Я хотел было закинуть свои рисунки в печь, что фасадом выходила в помещение, где мы сидели, а другими частями в соседние комнаты, чтобы обогревать их тоже. Но, поняв мои намерения, Беляна быстро выхватила бересту из-под моих рук.
— Илья Иванович, а можно я эти записи себе оставлю, может потом дополнить сумею, — попросила она.
— Забирай конечно, — убрал я протянутую было руку от бересты, — а хочешь я тебе и на остальных характеристики напишу, тех кого Сканировал. Там и ты есть.
— Правда? Конечно хочу! — глаза Беляны вспыхнули любопытством.
 Я стал выписывать характеристики других людей, кого Сканировал, и начал с себя.
 
Иван
Сила Тела 10-ДР
Сила Земли 1(+)
Сила Воздуха 1(+)
Сила Огня 1(+)
Сила Воды 1(+)
Сила Природы 1(+)
Дух Русский (ДР) 1000
Дух Магический 100
 
— А минус что означает у тебя в Силе Тела? — спросила Василиса с интересом наблюдая за появлением циферок возле каждой характеристики.
— А хрен его знает, это можно будет проверить только тогда, когда я в своем истинном теле окажусь, поэтому для меня это тоже загадка. Не стану же я сильным в отрицательную сторону. Я даже представить себе это затрудняюсь.
— Непонятно, — согласилась Василиса, — ого, да у тебя тысяча в Русском Духе! Щедро тебе выпало. А с самим этим свойством ты разобрался?
 Василиса с интересом подняла на меня глаза.
— Есть кое-какие мысли по этому поводу, но лучше уж тебя, как специалиста в этой области послушаю.
— Тут все просто. Мы с тобою, применяя заклинание познания, можем понять суть предмета или человека, или его умения. А применить такое заклинание может только тот, у кого Дух Русский хотя бы десть единиц имеет. Я бы сказала, что почти все заклинания любых Сил, работают, лишь когда человек достигнет показателя в десять единиц в той Силе, к какой хочет обратиться. Это прописные истины, только ты их в цифры перевел, а обычно для этого используют специальный магический шар, чтобы понять, насколько силен маг в определенной области. Только им тоже нужно уметь пользоваться. Но мне твоя система записей по душе пришлась. То, что ты все привел в однообразный вид, взяв за основу сто единиц. Я, как только увидела свои показатели, сразу поняла их границы, и сколько еще трудов надобно потратить, чтобы достичь вершин. Удобно.
 Кажется, от похвалы, я начал краснеть, не хуже Поповича. На самом деле, в самом начале, как только мне открылись мои новые таланты, я за основу взял силу своего тела, от нее и плясал, но постепенно приросли другие параметры, у которых появились десятые части, вот я их в сотню и вывел.
— У тебя, Иван, невероятная Сила Духа. Как ты там называешь это заклинание познания — Сканер? То-то я гадала, как это умение, у тебя, еще толком ничему не обученному, так здорово работает. А оказывается, вон в чем дело. Ты потому и можешь отдельные вопросы мирозданию задавать, а я лишь общую суть угадывать.
— Понятно. Спасибо за разъяснение.
 Я продолжил выписывать характеристики.
 
Белка
Сила Тела 3
Сила Земли 2(+)
Сила Воздуха 3(+)
Сила Огня 1(+)
Сила Воды 10(+)
Сила Природы 6(+)
Дух Русский 30
Дух Магический 100
 
Муромец
Сила Тела 100*ДР
Сила Земли 10(+)
Сила Воздуха 1(+)
Сила Огня 1(+)
Сила Воды 1(+)
Сила Природы 10(+)
Дух Русский (ДР) 100
Дух Магический 100
 
— Смотрите, и у Ильи Ивановича тоже Дух Русский целых сто, — воскликнула Беляна, и тут же расстроилась, — а у меня всего лишь тридцать.
— Ничего страшного, Белка, — улыбнулась ей Василиса, — поднимай другие Силы, нельзя всего уметь, а вот то, что умеешь, нужно делать хорошо.
— А Илья Иванович тоже использует этот, как его, Сканер? — поинтересовался Попович.
 Василиса и Беляна с любопытством посмотрели на меня.
— Я не знаю всех его возможностей, — развел я руками, — я могу их определить, только когда человек начинает использовать их. Но Муромец умеет распознать опасность, и понять с какой стороны она грядет. Мы же поэтому и поехали в Киев.
— Откровенно говоря, я решила, что это ты получил такую информацию от сущего, — подняла бровь Василиса.
— По сути так и было, но для этого я воспользовался умением Муромца. Когда я нахожусь в чьем-то теле, то могу использовать его возможности, а некоторые из них, например, как этот навык Муромца — распознавание опасности, скопировать и к себе. После твоего рассказа, Василиса, я теперь понял почему не могу копировать все подряд. У меня недостаточно развиты те силы, что используют другие. А Русский Дух имеется, еще и с избытком.
— А как это копировать? — спросила Беляна.
— Считай выучить и научиться применять заклинание. Еще я умею чуть изменять сами эти заклинания. Такую особенность Настройщиком называют.
— Слыхала про него, — задумчиво произнесла Василиса, — очень редкий дар, почти легендарный, так как нет никого из современников, кто владеет им. За весь белый свет не скажу, но в той его части, где мы обитаем, нет такого мастера.
— А что тут особенного? — не понял я. — Чужое заклинание немного поправить?
— Не скажи, Иван, — переключилась на лекторский тон Василиса, поднимая палец к верху. — Ты не просто правишь, ты управляешь им. По-другому ты бы не сумел к нему подступиться, а это разные вещи, запомни. В особенности, когда научишься не только людские заклинания использовать, а проникнешь в глубины сущего. Те, что можно через Книгу Судеб вызнать.
 Ну да. Было уже. Напортачил. Чуть мир магии не лишил. Вернее, лишил, но потом исправил. Я решил скромно умолчать этот эпизод свой жизни.
 Василиса замолчала, строго глядя на меня, дошло ли до нерадивого ученика? Мой задумчивый вид должен был убедить ее в том, что я полностью усвоил материал.
— Да уж, — завистливо протянул Попович, воспользовавшись паузой, и разглядывая цифры на бересте, — у Ильи Ивановича только своей силы больше, чем у меня с прибавкой от Духа Русского. Только что означает эта звездочка, когда у меня плюсик?
— А это множитель, Леша, — усмехнулся я, — Русский Дух не прибавляет, а множит его силу.
 Глаза Поповича полезли на лоб.
— Так он что же, сильнее Микулы Селяниновича?
— Если брать чисто Силу Тела, то да. Но, у Микулы имеются свои бонусы. К примеру, пока он находится на земле русской, то та питает его магией, и его Магический Дух всегда до;верху заполнен, сколько бы он из него ни черпал. И про суму его вспомните, только он и может носить ее, не проваливаясь в землю.
— У каждого богатыря, как и всякого стихийного мага, с самого рождения имеется одна или две уникальные способности, — подтвердила Василиса, — но в отличие от стихийных, они у них развиваются лишь с годами и тренировками, как и обычных колдунов и магов, которым приходится черпать свои знания из книг и от наставников.
— А какие у меня тогда? — спросил Попович с затаенной надеждой в глазах.
— А вот это, Василиса Премудрая, — сказал я, нанося на бересту статусы последних двух человек, а вернее, как я теперь знал, стихийных магов, обращаясь к хозяйке дома, — самое главное, что я хотел сегодня обсудить. Так как хоть Леха и геройских парень, каких еще поискать, но неплохо бы еще какой-то полезный навык ему привить. Можешь помочь каким советом?
— Надобно подумать, — пробормотала Василиса, рассматривая мои записи.
 
Святогор
Сила Тела 100*ДМ
Сила Земли 0
Сила Воздуха 0
Сила Огня 0
Сила Воды 0
Сила Природы 0
Дух Русский 10
Дух Магический (ДМ) 1000
 
Соловей
Сила Тела 7+СВ
Сила Земли 0
Сила Воздуха (СВ) 100
Сила Огня 0
Сила Воды 0
Сила Природы 20
Дух русский 0
Дух магический 100
 
— Глянь Леха, на показатель Силы Тела у Святогора, кого даже земля не держит, — подмигнул я Поповичу, — кто теперь сильнее? И маг он, насколько я понял выдающийся.
— Ага, только, запутался в собственной магии, — хмыкнула Василиса.
— Есть такое, но сдается мне, что он из тех, кого при жизни лично отметил магический дух, — согласился я, добавив свое соображение по этому поводу. — Ну что есть какие мысли про богатыря нашего?
— На самом деле мысль и совет тут только один может быть, — качнула головой Василиса, — учиться ему надо. И не только мечом махать. У Беляны, и то сейчас к разным Силам способностей больше.
— Так он не маг, а богатырь. Сама ведь сказала, что должны быть у него какие-то заложенные способности, кроме силы?
 От Василисы дохнуло магией. Знакомый «запах». Оценка.
— А ты попробуй поищи у нег их внутри, — прищурилась на меня Василиса одним глазом, а над другим приподняв бровь, — сам же сказал, только что, будто чужие умения распознать можешь, коли их тебе покажут, и применить.
— Странная у тебя логика. Как Леха мне что-то покажет, если ему показать нечего.
— Ой ли?
 Теперь Василиса с прищуром смотрела на Поповича, но другим глазом, и заломив другую бровь.
 Попович смутился.
— Да то игры детские были, разве ж это умения воинские в прятки играть, да в догонялки. Воин должен лицом к лицу опасность встречать, ничего не боясь, и не бегать от ворога!
— А вот здесь поподробней, — попросил я.
— Мы, когда в детстве играли в разные игры, то умел я прятаться так, что найти меня никто не мог. Замирал я на месте, желал исчезнуть, и как будто и впрямь исчезал для всех, даже на открытой местности, да при солнечном свете. И в догонялки, да салочки, никто не мог запятнать меня, коли хотелось мне увернуться. Они как будто путались, и ловили тень мою. Но другие гридни, особенно те, что постарше, начали дразнить меня, что веду себя не как воин, а как девчонка, вот я и перестал использовать эти хитрости, и играл уже по-честному. Только силу свою богатырскую куда девать? Все равно бегал и прыгал быстрее и выше. Надавал тумаков пару раз тем, кто дразнился, да и Вольга Святославович, как случайно услышал, что кто-то пытается попрекнуть меня силой моею, приструнил насмешников. И сказал, что богатыри на дураков не обижаются, они их бьют. С тех пор подначивать меня перестали, да только я всякие уловки, не достойные витязя, подавил в себе.
— Ну ты Леха и балбес, — вынес я вердикт. — Наоборот развивать их надо было. Вон Соловей, видал что вытворяет своим Свистом? А ведь небось тоже в детстве его свистулькой дразнили.
— А ты Иван, помоги ему, — предложила Василиса. — Твой дар Настройщика тут может пользу принести. Подтолкни его умения.
— Покажи-ка мне их, — попросил я Поповича, — эти хитрости свои.
— Это как?
— Попробуй воспроизвести детские воспоминания, и снова исчезнуть, и тень свою оставить. Или хотя бы просто как следует вспомни об этих ощущениях. Готов?
— Ага.
 Попович ушел в себя.
Умения Поповича. Оценка.
 Умения связаны с влиянием на чувства окружающих. Имеют один общий корень — внушение или воздействие на органы наблюдателя.
 Умение Отвод глаз. Заставляет смещать фокус зрения оппонента в сторону от инициатора умения.
 Активация умения 25 единиц маны.
 Расход маны на поддержание умения — 2,5 ед./сек.
 Умение Морок. Заставляет визуально наблюдать инициатора умения в произвольно выбранном месте.
 Активация умения 25 единиц маны.
 Расход маны на поддержание умения — 5 ед./сек.
Умение Сканер. Расход 3 ед. маны.
 Имеется возможность подключения навыка Настройщик.
 В визуале на экране Поповича образовались две новые папки, открыв которые я понял, что это лишь начальный уровень развития его способностей. Оттого и такой большой расход магии. В магии математика и зависимости довольно интересные. Чем ты больше знаешь и умеешь, тем меньше сил и маны затрачиваешь на кастование заклинаний. Ну и на оборот.
— Алексей, если хочешь, что бы я произвел настройки твоих умений, то раскройся для меня.
 Попович вопросительно посмотрел в мою сторону.
— Ты должен внутренне согласиться, с тем, что я залезу к тебе внутрь, и кое-что там изменю.
— Готово, — сказал он, зачем-то прикрывая глаза.
 Так, поехали. Понять бы еще, что нужно делать, чтобы подтолкнуть умение, которое никто не развивал.
 Судя по всему, Русский Дух влияет на все, что связано с мозговой активностью человека, восприятием, и информационными каналами. Что мои и Василисы Сканер, а у меня в добавок Настройщик, что у Муромца Определение угрозы, и вот теперь у Поповича умение запудрить мозги окружающим.
 Я открыл папку Отвод глаз. Традиционно в ней были нарисованы кнопки. Вернее, переключатели с двумя позициями вкл и выкл. Причем три из них оказались прозрачными, то есть недоступными для активации. Доступным был лишь переключатель с обозначением «зрение». Прозрачными — «слух», «обоняние», «магическое зрение». Ну и как их подключить?
 Василиса говорила, что любое умение требует для активации в ее стихии минимум 10 единиц. А у Поповича 50 Русского Духа. Но он свое умение не развивал, поэтому оно у него так и остановилось на первой ступени, можно сказать в зачаточном состоянии.
 Так, так, так. Думай.
 Что получается? Если бы он постоянно использовал умение, и тренировал его, то развил бы свой потенциал до такой степени, что постепенно «материализовались» бы и другие кнопки, верно? Похоже на то. И как бы это выглядело? Например, на сто первый раз активации дара, судя по очередности, должен был стать доступным тумблер «слух», а на двухсотый, или там пятисотый «обоняние»? А как насчет расхода маны? Чем сильнее маг, тем меньше расход, об этом я только что думал, исходя из местного опыта. То есть раскрыв потенциал Русского духа на все 50 единиц, можно и умения раскрыть полностью, и потребление маны на них сократить, так? Мысль интересная, но что она мне дает? Зависимость? Да, причем прямую.
 «Прямую, прямую», — промурлыкал я, понимая, что нащупываю нужную мне нить, или, скорее, технологию. Как мы там Соловья блокировали? Подключив его способность напрямую к источнику маны, миную его волю. А здесь что можно сделать? Запустить похожий процесс, но с упором на Русский Дух и развитие врожденных способностей.
 Приступим!
 Я подрисовал к Поповичу табличку с распределением очков по его Силам. Выделил в отдельный прямоугольник Дух Русский 50, протянул от него связь к папке Отвод глаз, и подрисовал стрелочку в сторону этой папки, что бы в нее капнули все 50 единиц этой характеристики.
 Па-бам! Все переключатели приобрели четкие очертания.
 Одновременно с этим изменились и показатели расхода маны.
 Не откладывая в долгий ящик, я проделал ту же операцию с папкой Морок, только там выключателей было на один больше — «зрение», «слух», «обоняние», «осязание», «магическое зрение», «дубль». Добавилась функции «осязание» и «дубль». То есть созданную копию Поповича можно будет не только наблюдать, но и реально ощущать? В случае с Отводом глаз, логично. Наткнувшись на невидимого Поповича, человек почувствует преграду в его виде, поэтому кнопки «осязание» там и нет. А что значит «дубль»? Клонировать, размножать уже произведенный морок? Неплохо.
 Вот что получилось в итоге.
 Умение Отвод глаз. Заставляет обманывать органы чувств оппонента, делая инициатора умения невидимым во всех возможных диапазонах.
 Актива умения, расход маны в секунду:
Зрение — 5 ед., 0,5 ед./сек.
Слух — 5 ед., 0,5 ед./сек.
Обоняние — 5 ед., 0,5 ед./сек.
Магическое зрение — 5 ед., 5 ед./сек.
 
 Умение Морок. Заставляет обманывать органы чувств оппонента, выводя копию инициатора умения в произвольно выбранном месте.
 Актива умения/расход маны в секунду:
Зрение — 5 ед., 1 ед./сек.
Слух — 5 ед., 1 ед./сек.
Обоняние — 5 ед., 1 ед./сек.
Осязание — 5 ед., 1 ед./сек.
Магическое зрение — 5 ед., 10 ед./сек.
Дубликат — 5 ед., 1 ед./сек.
 
 Умение Настройщик. Расход 21 ед. маны.(корректировка чужого умения).
 Магическое зрение обманывать будет самым энергозатратным. Вопрос, что это такое, и кто им обладает? Интересно меня Попович сможет обмануть? Я ведь чувствую магию мира, да плюс на внутреннем экране выведены окружающие меня магические воздействия предметов.
 Так, кое-что еще, что я собирался давно сделать себе, но сейчас накину бонусом Поповичу.
 Я подрисовал ему запасной резервуар с маной, рядом с его облачком, сделав связи по аналогии с Соловьем, когда освободил того. То есть теперь, как только его облако будет заполнено, то начнет заполняться запасное облачко, откуда можно будет черпать дополнительную ману. Ограничение запаса оказалось в половину от запаса Поповича. То есть те же 50 единиц, что и у Соловья. Видать это предел. Проверив то же самое на фигуре Муромца, убедился, что так и есть. Интересно, а что будет у Святогора, у которого это значение в 1000 единиц? Хотя с таким запасом собственной маны, ему, я думаю, это не к чему.
 Я, с чувством выполненного долга, выбрался из виртуального зала.
— Все, Леха, ты теперь супергерой с прокачкой.
— Чего?
— Кто с кем?
— Герой чего?
 Одновременно прозвучало сразу три вопроса.
— Я говорю твои способности перешли на другой уровень.
 Я рассказал какие новые возможности у него есть появились, и Попович, тут же, на радостях, за несколько минут израсходовал всю ману, в разнобой активирую умения. После этого мы спокойно и в подробностях обсудили все его ошибки, особенно бестолковый расход маны, и выработали примерную стратегию и тактику использования навыков.
 Я предложил Василисе и Белки тоже увеличить свои магические ресурсы. Те, с радостью согласились. Честно скажу, был соблазн полазить по папкам Василисы, но я приструнил себя. Она ведь согласилась раскрыться без всяких условий и оговорок, значит доверяла мне.
 Перед тем как отправиться по койкам я еще уточнил у Василисы по поводу регенерации тела богатырей. Ведь Сила природы, из чьего арсенала Соловей воспользовался заклинанием восстановления здоровья, при нашей первой встречи, у Муромца всего десять, а у Поповича единичка. Мои предположения оправдались. У богатырей восстановление завязано на усилении Силы Тела, и не зависело от специальных умений или заклинаний. Условно говоря, чем у тебя сильнее удар, тем выше крепость тела и излечение повреждений, иначе просто покалечишься. Правда Соловью это не помогло, когда я его камешком приголубил, и ему пришлось лечение применять. Хороший навык. Я Муромцу скопировал его, что бы, как и у Соловья, надежда не только на богатырскую удаль была. Жаль себе не могу, недостаточно очков в Силе Природы. Но я нашел выход на будущее. Я перевел это заклинание в магический текст (в очередной раз спасибо Кощею, что знанием всех языков наделил меня. Или это он просто мой потенциал раскрыл, который на Сканер и получение знаний завязан?), и записал его себе в планшет, куда заносил все подряд, что казалось полезным, начиная с того, кто какими языками владеет, и заканчивая характеристиками сил, которые недавно на бересте выписывал.
 А еще напомнил Поповичу, что бы спозаранку отправлялся к Апраксии, про веру свою рассказать. Попович готов был и на ночь глядя помчаться, но я остановил его, и, раз он так рьяно рвался поделиться своими знаниями, попросил нам поведать о вере православной.
 В общем рано лечь спать не удалось.
 
Глава 21 Кощей
Глава 13
Кощей
 
 Невидимый полог, что скрывал печенегов, исчез еще вчера, как только передовые отряды степняков рванули к стенам Киева. Теперь орда была видна во всей своей массе и мощи.
 Дым от костров, только поднявшись над деревьями, под легким дуновением ветра расползся на многие километры вширь и вдаль. Взошедшее солнце подсвечивало розовым светом этот белесый туман, напоминающий водную поверхность, и казалось будто над лесом образовалось огромное озеро, если не целое море, колышущееся над деревьями, и поддерживаемое их кронами. Раве что редкие рваные облака на небе не отображались на его поверхности.
 Удары барабанов сменили свой ритм, выдавая что-то вроде там-там-тум, там-там-тум, то ускоряя, то замедляя его, и заунывный мотив более никто не тянул. Что-то там готовят шаманы? Шум стоянок, и стук топоров разносился на многие километры вокруг. Эти звуки как раз были понятны, и говорили о том, что печенеги массово заготавливают осадные орудия.
 Самих кочевников, издали, сквозь деревья было не разглядеть, лишь какая-то суета и смутные движения проглядывались между стволами и в зарослях кустарников, создавая впечатление огромного муравейника, растревоженного неведомым великаном.
 Тем не менее все открытое пространство в десятке метров перед лесом уже заполнялось стенами только что сколоченных больших наклонных щитов, которые переносило несколько человек, укрытых этими же щитами от стрелков. Степняки готовились к штурму и осаде, а заодно выставляли защиту против наших войск, если мы надумаем атаковать их лагерь. С нашей стороны это было бы полным безрассудством, но памятуя вчерашний разгром, печенеги, видимо, решили подстраховаться. А может быть просто выносили из леса все осадные приспособления, освобождая строительные площадки по их изготовлению.
 Проезжая мимо этих конструкций, я сделал себе зарубочку, что, когда их станет достаточно много в одном месте, можно будет попробовать устроить поджог. Словно вторя моим мыслям, из переметной сумки, что, как обычно была пристроена на спине Бурки, сразу за седлом, донеслось задумчивое: «Поджечь их что ли?» Это Лихо притаился в одном из ее отделений.
 Лысой головой, того самого, расшевелившего людской муравейник великана, виднелся давешний холм, торчащей над лесным массивом и дымным туманом, с короной из шатров, на котором изначально обосновался Калин царь, и его свита.
 Сейчас обстановка там немного поменялась, и обновилась. По середине холма добавился широкий вертикальный шрам, напоминающий ирокез, только гребнем внутрь, а не наружу, который остался после отъезда нашей группы. На вершине, по краям, как и прежде, расположилось с десяток шатров и тентов, а по середине теперь возвышалось не одно, а два строения. Слева, тот самый цирк Шапито, что ранее принадлежал хану, а справа шатер в половину меньшего размера, издали, своими очертаниями напоминающий изделие восточного мастера, чьим творением пользовался огненный маг, которого я прибил под Черниговым.
 Но главным отличаем сейчас являлось наличие огромного дракона с несколькими головами, который разместился в ложбине «ирокеза», образовавшуюся после Свиста Соловья.
 Облокотившись своей тушей, размером с хороший грузовик, на крылья, соответствующего размера с дюжиной когтей-крючьев по краю, он сидел, устроившись на верхушке холма, словно в кресле. Мощные нижние конечности, с когтями-саблями, взрыхлили поверхность на несколько метров вокруг, и иногда шевелились, добавляя очередную борозду. Хвоста не было видно, видимо он так же, как и крылья, служил чудищу опорой.
 Несколько голов, более всего напоминающие змеиные, но не только своим внешним видом и зубастыми пастями с раздвоенными языками, а еще и тем, что располагались на длинных мощных шеях, сплетались и расплетались между собою, словно в каком-то завораживающем бесконечном танце. То одна, то другая из них отделялась от товарок, опускалась вниз, и оказавшись на уровне земли, что-то подхватывала с ее поверхности. Создавалось впечатление, будто тело дракона, это скала, из вершины которой, из расщелин, выползают змеи, и стелясь вдоль туловища, ползают по нему туда-обратно. Иногда, в очередном нырке вниз, одну из голов окутывало пламя, быстрым всполохом уносясь вдоль ложбины.
 Когда хан увидел эту картину, после того как мы покинули стены города и выехали на равнину, откуда и открылся столь необычный вид, то от досады заскрипел зубами. И было от чего. Появись Кощей end Ко вчера утром, для него все обернулось бы по-другому. А сейчас он, помимо того, что дал слово завтра прибыть на переговоры, так еще и был вынужден терпеть княжеских послов в своем кортеже.
 Дал слово, это, конечно, сильно сказано. С ним прибыло в Киев шесть генералов, а обратно ехало пять. А все из-за его упрямства и недоверия к нашим честным намерениям.

 Хана отпускали с условием, что он уже на следующий день прибудет в полдень на переговоры на нейтральной полосе. Высокомерно оглядев собравшихся, хан величественно наклонил голову и дал свое согласие.
 Ему тут же было сказано, что с ним поедут наши послы, целых два, в моем лице, и лице Поповича.
 Хан презрительно посмотрел на нас, меня одарил «любезным» взглядом с хищной усмешкой, и великодушно принял предложение.
— Пусть едут.
 Тогда ему рассказали про колечки, которые нужно будет одеть на пальцы его компании, и в случае покушения на наших послов, хану и его генералам, так же не сдабривать. Почему-то Калин резко изменил свое мнение по поводу нашего сопровождения.
— Зачем мне твои послы? Мы и без них прекрасно обойдемся.
— Не обойдетесь, — жестко сказал князь. — А затем вам они, что вдруг ты обманул нас, и нет никакого Кощея и сына твоего в орде. И что же получается? Мы тебя отпускаем, просто поверив на слово. Нет уж. Либо одевайте кольца, либо никакой поездки не состоится.
 Хан раздумывал недолго. Видимо прикидывал как руки нам отрубать будет, что бы не могли мы своими кольцами воспользоваться. И согласился.
 После чего перед ханом и генералами было поставлено на стол семь кубков с отравой, и доведено еще одно условие.
 Хана охватил гнев.
— Мало ты своих соглядатаев со мною посылаешь, так еще и слову моему, царскому, не веришь? Сказал же, что буду завтра в полдень, как и договорились!
— А мне не надобно твоего слова, — ответил Владимир, — мне надобно, что бы ты напиток выпил. Тогда и возникнет у нас согласие с тобой.
 Чаша, с презрением, была сброшена на пол.
— У нас мало этого дивного напитка, — с горечью вздохнул князь, — еле-еле на семь кубков набралось. Ты свою долю, хан, вылил, где нам еще взять? Придется у одного из твоих генералов одолжить. Ну а сам генерал нам более не надобен.
 После этих слов делегацию печенегов вывели во двор из гостевого зала, где мы, как и вчера, собрались все той же компанией, к приготовленному за ночь эшафоту, и Владимир приказал казнить одного из генералов хана. После чего, кубок генерала, что все это время стоял рядом на деревянном помосте, где проходила казнь, поднесли хану, со словами:
— Не бережешь ты, хан, людей своих. Хотя бы себя побереги.
 Поняв незамысловатую логику перемещения кубков с отравой в этом клубе, и с тем, кто станет финалистом в конце, хан, гневно зыркая глазами, в которых читались все кары мира, был вынужден выпить его содержимое.
 Понятно, что после этого, веселым его настроение, во время поездки в орду, назвать было бы затруднительно.

 Приближаясь к холму, где находилась ставка Хана, а теперь, по всей видимости и Кощея, мы выехали на последний, прямой участок дороги, расчищенной от завалов, устроенных Соловьем, и переходящей в широкий овраг, или ложбину, на вершине которой утвердился дракон.
 Теперь стало видно, чем он развлекается. Через каждые несколько минут ему вели барашка. Как только тот оказывался в зоне доступности, одна из голов дракона плавно наклонялась вниз, и подхватив животину, в несколько движений челюстями, заглатывала ее, одновременно возвращаясь змеиным телом обратно к другим головам.
 По размеру барашка можно было оценить и размер пасти, и толщину шеи, так как змей практически не пережевывал пищу, а заглатывал ее, лишь сделав несколько движений челюстью, видимо, что бы переломить кости, и уложить тушку барана поудобнее для дальнейшего продвижения к желудку.
 Холм все так же окружало несколько колец оцепления, и те степняки, что были ближе к дракону, судя по их виду, занимались срочным изобретением памперсов. Оно и понятно. Не всегда барашка удавалось подтолкнуть к дракону, так, что бы он самостоятельно пересек ту черту, за которой его ждала смерть. А черта у каждой головы была своя, так как все шеи были разной длины, и не всегда было понятно, где конкретно начинается граница, до которой дракон мог дотянуться своей башкой. Поэтому, изредка, вместе с барашком, в пасти дракона оказывался и истошно вопящий печенег.
 Если же животинка каким-то образом исхитрялась вывернуться из рук подносящего жертву, и дать деру, то та голова, которая осталась без довольствия, источала из себя струю пламени, выжигающую землю на несколько метров перед собой. А так как барашку было все равно куда бежать, то нередко страдало и ближайшее оцепление, натурально подтверждая свое прозвание «копченые».
 Новая тропа к Шапито была проложена сильно в объезд этого шоу, и мы двинулись в том направлении, окруженные целым войском спешившихся степняков, которые, по велению хана, заполнили собой всю дорогу до его резиденции. Сделано это было для того, что бы Калин-царь пересел на широкое золотое блюдо, и его, словно по морским, а в данном случае, по людским волнам, на руках несли до самого ханского шатра.
 Мы с генералами ехали метрах в пятидесяти позади, рассекая людские волны, которые спешно откатывались на обочину, и истаивали в ближайшем лесу. Как мне показалось больше с облегчением, чем с восторгом.
 Я с Поповичем, и Лихо, который спрятался в переметной сумке, держались в арьергарде, отставая от генералов на несколько метров, так что нам от «моря» доставались только «пена», исчезающая в лесу. Но с десяток степных всадников все же постоянно маячило у нас за спинами.
 Хан приказал ни в коем случае не отпускать нас, пока мы лично не убедимся в наличие Кощея. Не думаю, что в его планах было провести экскурсию, скорее он думал с помощью мага каким-то образом избавиться от опасности, что несли кольца на наших руках. Мы для приличия покочевряжились, мол и издали уже все поняли, но Калин покачал головой, поцокал языком, и выразился в том плане, что боится, как бы мы по дороге свои колечки не потеряли. Нас же такой расклад, на самом деле, полностью устраивал.
 «Ваня, Ваня! Дядька Илья проснулся!» — неожиданно услышал я внутри себя голос Веснянки. Я тут же нырнул в свой виртуальный мир.

— Наконец-то!
 С тех пор, как Веснянка ушла будить Муромца, я периодически дергал ее, что бы узнать, как там обстоят дела. Но она каждый раз отмахивалась, и просила не мешать искать дорожки и звать «дядьку Илью» из его снов. В общем мы, практически, и не общались.
 Веснянка вновь предстала на экране цветной картинкой в объемном виде, находясь в каком-то тумане. Очень похожим на дым от сигарет. При моем появлении этот дым начал обретать черты лица Муромца.
— Вы там что, курите, что ли? — спросил я, припоминая наши прошлые встречи с Ильей.
— Неа! — сложив руки за спиной, и крутя перед собой носком ноги, выставив ее вперед и оперев на пятку, беззаботно прочирикала Веснянка. — Дядька Илья пока не может до конца проснуться, но я нашла ту тропочку, по которой ты к нему ходил. Она почему-то вот такая, дымная.
 На сотканном из дыма лице Муромца проступила улыбка, туман развеялся, явив вместо себя зеленую лесную полянку с цветами, освещенную солнцем, по середине которой сейчас и оказалась девочка. А я почувствовал присутствие Муромца рядом с собою, но где-то вне зоны моего виртуального зала.
 Почему-то только Веснянка появлялась живой картинкой на экране, причем по собственному желанию. Изображения других людей были лишь схематическими очертания их тел, или копия цветного плоского изображения, по типу фотографии. Это я приспособился так делать, когда видел новый объект в натуре, для моментального переноса его образа на доску-планшет-экран. После окончания работы с таким персонажем его фигурка так же преображалась в контур, утрачивая фотографический вид. Видимо это потому, что Веснянку я подселил внутрь себя, и она являлась сейчас, хоть и самостоятельной, но неотъемлемой частью меня.
 Муромец же и Вольга, в теле которого я так же побывал, отображения на экранах имели стандартные, но при этом ощущались мною как собеседники в темном помещении. Или скорее, как отображение эхолокатора у какой-нибудь летучей мыши. Они как бы рядом, я их идентифицирую, но потрогать не могу, хотя бы, потому что рук у меня в ментале, или где мы там находимся, у меня нет.
— Я ненадолго, — сказал Муромец, — эта егоза каким-то образом умудрилась выдернуть меня из того забытья, где я сейчас нахожусь.
— Я совсем скоро разбужу тебя насовсем, дядька Илья! — пообещала Веснянка. — Я уже трогала тебя, вот только подумаю, как ухватиться покрепче.
— Ну подумай, подумай, — добродушно ответил Муромец, — вся надежда только на тебя, пигалица.
— Меня Веснянкой кличут!
— Хорошо, Веснянка. У меня мало времени, позволь с Иваном поговорить.
— Иван — это братик мой старший, — на всякий расставила точки над «и», малявка, и важно кивнула головой. — Вы разговаривайте, я пока ягодки пособираю.
 Она подхватила корзинку, что стояла рядом с ней, и пошла обследовать полянку.
— Опасность, Иван, рядом. Чую это, — обратился уже ко мне Муромец.
— Ну это и дураку понятно, — усмехнулся я, — мы, считай, в пасть к тигру, а точнее, к дракону лезем.
— Нет, тут что-то другое, — задумчиво произнес Илья, — и касается это лишь тебя одного. Я сейчас в другом плане бытия обитаю, оттуда и чую это.
— Ты, надеюсь, не повернуть назад нам советуешь?
— Нет, конечно. Разве ж пристало добру молодцу от опасностей отворачиваться. Просто имей в виду это. А куда вы сейчас путь держите?
 Я вкратце описал сложившуюся ситуацию.
— Хитер Кощей Бессмертный, опасайся всякой подлости от него.
— Может посоветуешь чего, как с ним лучше справиться?
— Боюсь, что единственный и главный совет я тебе уже дал. Быть осторожным. Я тому пример. Обхитрил он меня когда-то, потому и нашли вы меня больного и немощного.
— Ну это он благодаря своему камню заколдованному сумел тебе доступ к магии перекрыть.
— Магию говоришь перекрыл? Ты про то, что сила моя богатырская пропала?
— Можно и так сказать. Не будем сейчас в теорию вдаваться, сам понимаешь, некогда. Если нет никакого совета, то скажи мне лучше, как ты умудрился коня и кладенец упрятать от Кощея, да еще и под камень?
— Под камень это я специально. Подумал, что там искать Кощей или кто другой вряд ли догадается. Вот, правда, не думал, что камень этот причастен и к бессилию моему. Вернее причастен он был, но совсем по-другому. Я как прочел на нем надпись «прямо пойдешь красну девицу найдешь, да в дом приведешь, родителей порадуешь», так и решил счастья попытать, хоть и смешно было. Поехал. А как увидел вскорости красу ненаглядную, что встречала меня у терема расписного с чаркою вина красного, так и обомлел. Выпил я ту чарку, и голова кругом пошла. Так кругом пошла, что не понял я как Бурка, конь мой верный, увез меня от той девицы. Очнулся, когда вновь мимо камня этого злополучного проезжали, да почуял, что силы стали покидать меня все быстрее. А еще почуял, кто тому виной, хоть и укрыт он был плащом невидимым. Решил Кощей, что хорошо спрятался, но не знал он, что я опасность разумею, коли она рядом (не про этот ли взгляд магический в умении Поповича сказано?). Подскочил я к нему, да стукнул по темечку. Думал помер тот, а он, хитрец, только притворился бездыханным. Стоило мне отпустить его, как он змеей ползучей растворился в лесу. Видимо силы совсем меня уже покинули, коли не смог за один удар выбить дух из него. Понял я, что дальше только хуже будет. Собрался с последними силами, что хватило лишь, что бы наклонить камень этот проклятущий, да положить туда меч свой волшебный, и попросить его схорониться там вместе с Буркой до поры до времени, пока я за ними не вернусь. А как дома оказался на печи, об том уже память моя молчит. Вот и весь сказ, и вся хитрость. Вряд ли тебе это поможет в делах твоих.
— Мда. Пожалуй ты прав.
— Все Иван, и тут я потратил последние силы, что бы поведать тебе эту историю. Тянет меня обратно на покой. Эй, пигалица, не забудь про обещание!
— Я не пигалица! Я Веснянка!
 Но Муромец эти слова уже не слышал, я почувствовал как он пропал. Вовремя. Мы как раз до шатра хана добрались.

 В первую очередь хана доставили в его жилище. Туда же зашли и генералы, что были с нами, и туда же потянулись другие командиры, те, что оставались в орде. Они стояли перед шатром, в ожидании прибытия своего царя. Нас же оставили под охраной между двух командных центров, второй из которых занимал Кощей. Коней мы, как и в прошлый раз, оставили у привязи, я лишь проверил седельную сумку, и убедившись, что она пуста, со спокойной совестью, под конвоем, прошел к месту ожидания.
 Я не ошибся, углядев в шатре Кощея знакомые очертания.
Шатер. Оценка.
 Шатер «походный», версия 3.1 «Эксклюзив для Короля» (вип апартаменты, включающие в себя фонтан с водой и павлином (2шт.), максимальная защита от всех видов любопытства) от мастера Сулеймана из линейки «умные шатры».
 Данная конфигурация шатра не продается, имеется лишь в единственном экземпляре. Но специально для вас, в линейки 3.0 имеются дизайнерские решения, которые будут так же эксклюзивны в исполнении только для вас.
 Цена договорная. Минимальная — сто верблюдов, в зависимости от сложности заказа. Мы обеспечим вас комфортом, в любое время суток!
 Мы предоставляем информацию бесплатно, вам не нужно тратить свою ману! На правах рекламы.
 Что бы оставить заявку вам нужно лишь прошептать вслух, находясь не далее чем в десяти шагах от шатра — «Сулейман суперман шатерман», и через день наш представитель свяжется с вами. Отдел по работе с клиентами.
 Умение Сканер. Расход 0 ед. маны.
 Мы с Поповичем мялись от безделья, слушая как в шатре хана ведется доклад его командующих, и обсуждаются какие-то копченые дела. В отличие от меня Попович не понимал по-басурмански ни бельмеса, и я, от нечего делать, начал переводить ему то, что смог услышать.
 Окружающие нас охранники, по началу подозрительно косились, а их командир даже попытался сделать замечание, но я показал ему фак, с кольцом на пальце, и он тут же отступил. Видимо насчет колец на наших руках у него было особое указание. В конце концов они перестали обращать внимание на наш тихий разговор. Возможно они и русского-то не знали, какая им тогда разница о чем мы беседуем? А даже если и знали, то тоже какая разница, если я передаю своему товарищу слова, которые и так все слышат.
 Последний вопрос хана был о своем сыне, после чего он разорался, и велел проложить ему дорожку до шатра Кощея.
 Из Шапито тут же выскочило с десяток воинов, и плашмя улеглось на землю. Их командир свистнул, и со всех сторон стали набегать печенеги, что бы таким же образом лечь на землю, застлав ее своими телами. Только наша охрана осталась неподвижной.
 Полог павильона откинулся, и четыре мускулистых слуги вынесли золотое блюдо, на котором восседал хан. Его лицо пылало яростью. Таким я не видел его даже у князя, когда его заставили пить отраву. Зыркнув на нас глазами, он хотел было остановиться, но вместо этого плюнул в нашу сторону, и слуги занесли его в шатер к Кощею.
Глава 22 Кощей
 Черт! А вот эту беседу пропускать не хотелось бы! Но как это сделать, ведь шатер заговорен от прослушки? А точнее от всех видов любопытства.
 А что если?..
— Леха, хочешь узнать о чем хан и Кощей говорить станут? — спросил я у Поповича негромко, и как будто продолжая недавний разговор.
— Конечно!
— А я вот нет.
 Попович недоуменно посмотрел на меня.
— Но могу перевести, — подмигнул я ему.
— Сделай милость, Ива., Илья Иванович, переведи речи чужеземные.
— Всегда к вашим услугам.
 Как работает заклинание, отвечающее за прослушку? Отсекает звук? От всех, или только тех кто хочет узнать о чем шепчутся в шатре? А если человек не хочет ничего узнать, а только перевести чужеземную речь желает? Хе! Неплохо я придумал? Все гениальное просто! Или: «а что, так можно было?»
 Мое желание перевести, а не подслушать, а так же попытка донести это через магическое поле в сторону шатра, никакого результата не принесло. Вот тебе и «Хе!», гений, недоделанный.
 Халявы не получилось. Придется идти по более сложному пути.
Структура шатра и наложенные заклинания на нем. Оценка. Отобразить графически.
 Можно ли применить умение Настройщик. Оценка.
 Для заколдованных предметов умение Настройщик не требует запроса на применение. Работает всегда.
 Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.
 Хм. Это открывает прямо-таки целый пласт новых возможностей. Работая с камнем Кощея, я как-то даже не думал в эту сторону.
 По всей видимости логика такая.
 Зачарованный предмет, не человек. В нем нет силы воли, душевной концентрации, сопротивления и нежелания служить кому-то. Наоборот, он как раз для этого и создан. Даже если маг делает изделие исключительно для себя, привязывая к себе разными способами, что бы никто другой не смог активировать встроенные заклинания, самим изделием, будь то посох, меч или брошь, все равно можно пользоваться. Другое дело какие последствия от этого получишь. Взять ту же бижутерию Прекрасный, или мой меч-кладенец.
 А мое умение Настройщик, это типа как автослесарь для автомобиля, независимо от того, кому он принадлежит. Слесарь ведь не будет спрашивать у машины, хочется ей, что бы у нее сняли дверь?
 Ну что же, приступим.
 В центре мониторинга возник еще один экран под названием Шатер Кощея, на экране которого отображалась знакомая структура логических связей, схожая с тем, что я уже видел на камнях Кощея. Только здесь она составляла из разных блоков, каждый из которых отвечал за свою функцию, и был встроен в общую схему. Шатер, сшитый из магических лоскутков.
 Я не знаю что делают мастера, колдуны и маги, когда зачаровывают предметы. Читают мантры, шепчут заклинания, наносят руны, жгут курения или бьют в бубны, но в конечном итоге, в моем представлении, заклятия выливаются в блок-схемы для программирования, состоящие из задач, условий их выполнения, и логических цепочек, отработки этих условий.
 Я всмотрелся в блок-схему шатра. Мда, сам черт ногу сломит, что тут у него наворочено. Там была такая мешанина и путаница в логических плетениях, что неделю разбираться пришлось бы, что бы понять, хотя бы как работает фонтан. Видимо этот Сулейман был наследник многих технологий, которые были применены в данной модификации шатра. Или привлекал к делу профильных специалистов. Во всяком случае у Кощея в камнях было все намного изящней. Я бы сказал гениально-проще. Или это у его учителя Рамсеса? Не суть. Разница примерно как между колесом и волокушей. В одном случае само катится, в другом надо тащить.
 Выделив блок, отвечающий за контур безопасности, я подсветил его красным цветом. Куча линий и запросов расползлась по всей схеме шатра. Я поискал в нем глазами понятия, которые могут быть связаны с прослушкой. Ага, вот. Везде одна и та же надпись: «отсечение звука». Исключение составлял лишь вход в шатер. Там был прописан алгоритм отсечения звука в зависимости от нахождения внутри или снаружи шатра, и даже будь полог распахнут, внешний зритель ничего не услышал бы.
 Но нам выход не был интересен. Слишком далеко. Мы стояли с боку от шатра. Я нашел в схеме наш край, который тоже имел на себе красную надпись «отсечение звука», убедился, что к этой команде, заключенной в прямоугольник, не ведут более никаких ответвлений с хитрыми условиями, и изменил в нем надпись на «отсечение звука для всех, кроме Поповича, и Муромца».
— …го сына! — донесся гневный крик хана из шатра.
 Попович и я чуть не присели от неожиданности. Леха уставился на меня, а я одними глазами быстро огляделся вокруг. Но нет, никто, кроме нас с Поповичем, ничего не слышали. Фух. Я еще раз подмигнул Поповичу. Он-то ожидал от меня какого-то пересказа, а тут сам услышал голос хана. Но так как разговор в шатре шел все же на каком-то печенежском наречии, мне, как я Лехе и обещал, пришлось заняться переводом.
— Ты сам просил его сделать сильнее, — я узнал голос Кощея, хоть и видел его только раз у Яги. Но ту встречу забыть было сложно. — Вот я и усилил его насколько это было возможно. Повторюсь — по твоей-же просьбе, и с его согласия.
— Ты превратил его в монстра! А я хотел что бы он был не только силен, но и разумен! И что бы подчинялся мне беспрекословно!
— Все мы в чем-то монстры, — философски заметил Кощей. — Но я не понимаю, друг, Калин, чем ты недоволен? Ведь все условия нашей сделки выполнены. Одол силен как никогда. Насчет его разумности… Тут ты лукавишь. Ты просил избавить его от безумия, что овладевает им, особенно когда он впадает в ярость. Могу заверить тебя, что безумия больше нет в твоем чаде, ха-ха, есть только ярость! Он, правда, мыслит теперь немного другими категориями, но ты же не собирался делать из него наследника, который заменит тебя на троне, не так ли? Ха-ха-ха! В этом направлении тебе следует поработать со своим гаремом.
 Тон Кощея постепенно наполнялся весельем, но, вдруг, стал серьезным.
— И последнее. Кто сказал, что он не подчиняется тебе?
— Но мне докладывают, что он не подчиняется никому!
— Еще раз спрашиваю, кто сказал, что он не подчиняется ТЕБЕ?
 В голосе Кощея мелькнуло раздражение. Хан молчал.
— На, держи. Твой образ, как и мой, впаян в его душу, как хозяев. Но ты еще и предок его. Он это помнит. А этот амулет, делает тебя для Одола, непоколебимой истиной во плоти. Даже против собственной воли, он будет подчиняться тебе, и выполнять любые приказы, вплоть до лишения себя жизни.
 Наступила пауза. Спустя несколько секунд ее прервал голос Кощея:
— Эх, Калин, Калин. Сколько степной пыли легло на наши лица? Сколько горечи полыни мы вдохнули вместе? А ты с укором смотришь на меня? За то, что я помог объединить тебе под собою все племена печенежские, да еще и хазар присовокупил к твоей армии? А из сына сделать величайшего багатура?
— Он баранов жрет, и огнем плюет, — с горечью в голосе сказал хан, — я и не признал в драконе своего сына, пока мне не доложились мои мурзы. А почти все племена, что мне подчиняются… Они сейчас здесь, по уговору с тобой. Мне ли ты помогал?
— Тебе, Калин, тебе. И себе. Нам. Будешь ты править не только степью, но и лесами и полями Руси.
— Не нужны мне не леса, не поля русские, — злобно выпалил Калин, будто плюнул, — родился я в степи, там и жить буду. Выжечь хочу эти земли, в рабы русичей забрать, и данью на многие года обложить.
— Вот, вот, вот. В корень зришь. Надо бы это племя прижать как следует, что бы дурость из них выбить, и к покорности привести. А там уж и я поработаю, что бы они раболепство проявили как тебе, так и наследникам твоим.
— Наследникам? — воскликнул с какой-то горечью и обидой хан. — Каким наследникам? Кого породит теперь Одол?
— Калин-царь, — вкрадчиво заговорил Кощей, — зачем же Одол? Разве семя твое только в нем? У тебя гарем, из трех сотен наложниц. Думаешь не одна из них не понесет от тебя?
 Вновь возникла пауза.
— Но ты же сам уверял меня, — в голосе хана сквозила растерянность, — что нет у меня более достойного потомка, чем Одолище! И не будет. Я и воспитывал, и пестовал его как только мог!
— Ну мало ли я что говорил. Всякий ошибиться может. Видишь во что он превратился?
 Судя по очередной паузе, хан впал в ступор.
— Сам же и виноват, — не дождавшись возражений, с укоризной произнес Кощей. — Вспомни, кем он был, пока я его на воспитание к себе не забрал? Баловал ты его. То сладости, то радости. Вот и добаловался, что дураком сделал.
 Мне показалось, что хан всхлипнул. А я только сейчас обратил внимание, что в магическом плане происходит некое движение, или скорее давление. И направлено оно от Кощея к хану. В этой области защита шатра не работала, позволяя Кощею творить любые заклинания. Мелькнуло понимание, что в мире магических потоков, предметная магия вообще работать не может, так как не предмет на магию действует, а наоборот.
— Но ты не расстраивайся. Подобрал я., то есть у тебя правильный наследник. Ему уже семнадцатый год идет. Рожден он от второй из любимейших твоих жен… как ее?
 Кощей пощелкал пальцем, и я ощутил еще один всполох магии. И он был на порядок сильнее предыдущего. Настолько сильнее, что мне показалось, будто шатер осветился ярким светом, если можно применить такую аллегорию к магии.
— Второй? Любимейшей? — удивленно, и одновременно, умиротворенно спросил хан.
— Сам выбери, друг мой, — голос Кощея обрел доверительные нотки, — главное запомни, что есть у тебя теперь надежная опора. Полюби его, как себя. Имя ему Осман. Он тот, кто продолжит деяния твои. А чего бы ты хотел более всего?
— Основать свою империю, и править всем миром!
 Это было сказано яростно, и таким тоном, что я уверился, что внушения Кощея тут не причем. А если и причем, то они совпадают с внутренними устремлениями Калина. И тут же убедился, в своем предположении.
— Вот за эту твоею черту, я и выбрал тебя, себе в друзья, — одновременно серьезно, но и с усмешкой, сказал Кощей. — Только, видится мне, что не ты, а Осман, воплотит твою мечту в жизнь. Твоя же первейшая задача завоевать Русь. А там посмотрим. Я многое могу прозреть, но не все. Может и ты императором мира станешь!
 «Это точно!», — подумал я, про то, что не все он может прозреть. Нет, но вот же сука хитрожопая! И что там у него за умения такие? Пока он их применяет, могу Сканер запустить, что бы понять, а заодно его потенциал в известных мне категориях Сил оценить.
 Одновременно с этой мыслью, и моей Оценкой, из травы под ногами показалась одноглазая рожа Лихо. Он, оказывается, все это время был рядом, и слышал мой перевод.
— Илья, я пошел!
Умения Кощея. Оценка
— Куда ты пошел?
— Подрежу амулетик у хана!
— Стоя…
 Но рыжая морда (сейчас Лихо обрел образ здоровенного рыжего кота. Ага, он, оказывается, и это умеет делать, тут видимо размер играет роль), с повязкой на один глаз, уже исчезла.
Умение Внушение. Воздействует на выбранного индивидуума, подменяя его собственные убеждения и понятия. Может быть применено массово, но с меньшей вероятностью, что мысли будут приняты за собственные. Взамен этому, устойчивые к внушению лица, видят перед собой лидера и прекрасного оратора.
Активация на одного человека — 5 единиц маны. Расход маны — 1 ед./мин.
Массовое применение (более девяти человек), активация — 50 единиц. Расход маны — 10 ед./мин.
 Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.
 Понятно как он убедил Соловья в своей власти над ним.
— Король сущего, у тебя кот имеется? — донесся удивленный голос хана из шатра. — Вот уж не думал, что ты имеешь ту же слабость, что и я! Кис-кис-кис, иди мне на руки.
 Статусы Сил Кощея. Оценка.
— Какой еще кот? Калин, ты что бредишь?
 Ну, деятель одноглазый! Его первоочередная задача была — разведка местности. Я вот только не понял, он что, сумел как-то от Кощея укрыться, а хану показаться? Я хотел было сделать оценку умений у Лихо (и чего я раньше этого не сделал?), но отвлекся на просмотр характеристик Кощея.
Кощей
Сила Тела 9+вариативно к любой Силе, может суммироваться до двух Сил
Сила Земли 20(+)
Сила Воздуха 40(+)
Сила Огня 20(+)
Сила Воды 40(+)
Сила Природы 20(+)
Дух Иностранный 100
Дух Магический 100
 Не сказать, что поразил. Пожалуй кроме того, что Дух Русский переименовался в Дух Иностранный. Есть какая-то разница что ли?
 В этот момент одновременно случилось три события.
— Ай! — вскрикнул хан. — Ты чего царапаешься, паскуда!
 Полог шатра покачнулся, и оттуда, стремительно, словно стрела, стелясь над травою, вылетел Лихо, держа в зубах цепочку с круглым медальоном, и припустив со всех ног ко мне.
— Кто кота в шатер впустил?! — взревел Кощей, отчего охрана возле выхода побледнела до такой степени, что приобрела совершенно нехарактерный для степняков цвет лица. — Ну Сулейман, отплачу я тебе за шатер твой, в который никто чужой без моего желания проникнуть не может!
 Головы дракона вытянулись наверх, и повернулись мордами к нам.
 Ну все, кажется, началось. Спасибо, тебе Лихо!
 А тот уже был рядом. Я подхватил у него цепочку, и крикнул в амулет, первое что пришло в голову:
— Бей копченых, Идолище поганое!
 Не знаю, что там творится в голове у дракона, но помигав пару секунд пленками на змеиных глазках, будто прилагая усилие, что бы развить хоть какую-то мозговую активность, он выплюнул со всех своих голов-стволов пламя в нашу сторону. Обиделся что ли? Хотя нет, пламя распространилось не конкретно на нас, а пошло гулять от шатра к шатру. Может этот Одол не такой и глупый, раз решил уничтожить перво-наперво командирский состав?
 Все бы ничего, но у нас с Поповичем и Лихом нет никаких умений против огня! Насчет Лихо я понял по его возгласу:
— Нам ****ец! Ломай амулет, Илья!
 В это момент рядом с нами раздался всхрап Бурки, будто подбадривая. Я же говорил, что конь у Муромца умнее некуда? Ну вот. Он одним скачком преодолел расстояние между привязью и нами, и встав рядом, активировал щит, которым мы с ним прикрывались, будучи в движении, когда ускорялись.
 Пламя прошлось по его прозрачным стенам, не причинив нам вреда, и лишь заставив отшатнуться, и затем зачарованно смотреть как красно-синие солохи танцуют на его поверхности. А вот хваленое изделие мастера Сулеймана  Шатер «походный», версия 3.1 «Эксклюзив для Короля», не выдержало напора огня и полыхнуло словно спичка. Судя по обгорелой роже Кощея, вынырнувшего из фонтана, спустя несколько секунд, после того, как шатер прогорел, это была его последняя покупка у этого мастера. А вот хану не повезло. Не править ему миром. Мечты основать свою империю осыпались пеплом наземь.
 Кощей поднялся во весь рост, держа в руках Книгу Судеб. Вода стекала с его одежды и бороды. Голова, после памятного, и не столь отдаленного посещения салона бабы Яги, все еще оставалась лысой, хоть уже и поросла ежиком коротких волос, которые теперь скрючились и дымились. Странно, что борода осталась целой, при том, что ресницы и брови на лице были подпалены. Она у него что, специальной противопожарной смесью обработана?
 Кощей вперился в меня взглядом.
— Муромец?
 Он сощурил глаза. Повеяло магией. Но опасности я в ней не ощутил.
— Ты ли это, Иххолайнен? — произнес он странную фразу, которой встретил меня и Святогор.
 Заклинание у них такое, что ли? Памятуя, что произошло при этом в прошлый раз, я нырнул в виртуал, успев лишь кинуть амулет Поповичу, и крикнув:
— Действуйте по обстановке!
 Бурка генерил щит вокруг нас, и будучи в относительной физической безопасности, я кинулся в бой на ином плане бытия, где события развивались со скоростью, несопоставимой с тем, что происходило в реальном мире. И Кощей, несомненно, очень быстро смог бы одержать победу, но уйдя в себя, я выровнял наши скорости, превратив их в обычное течение времени.
 
 Кощею помогала Книга Судеб, в том числе и в том, что бы ускорить восприятие, и оказаться в другом измерении. Измерении уровня мысли и мыслеобразов. Понятно, что не по собственному желанию, каковых у нее и не могло быть, а как мощнейший магический артефакт, примененный для нырка в иное миропредставление.
 И знаете, что он делал? Эта скотина, с усилием, достойным для применения в корчевании деревьев на лесоповале, выдирал мое альтер-эго из тела Муромца. Хорошо, что я был закреплен в нем двумя якорями, так как один из них уже вывалился наружу.
 Ну это в моем внутреннем виртуальном зале, на экране Муромца, где одна из связей, обозначенная линией и якорем, болталась возле образа Ильи, и частью была стерта.
 В другом же поле зрения или представлении, на которое я переключился, интуитивно нащупав нужный магический поток, и пройдя по нему, все выглядело немного иначе.
 Кощей восседал на черном гранитном троне, с малахитовыми вкраплениями в камене, образующие многослойные, радиальные круги по всей поверхности. Трон имел неровные очертания, словно его изготовили из цельного камня, отшлифовав лишь сиденье, поручни и спинку, но не удосужившись обработать ломанные косые края, и своим видом походил на чье-то надгробие, не хватало только надписи и даты. Это упущение мы будем сейчас исправлять.
 Перед троном витала Книга Судеб, открытая где-то на первых страницах, и подсвеченная изнутри желто-белым светом.
 Сам Кощей уже не выглядел мокрым. Его облачал черный балахон, весь расчерченный золотыми кривыми линиями, которые ломанными молниями отражались в темном камне трона. Длинные черные волосы локонами спадали почти до середины предплечий, брода распушилась, и шевелилась, переливаясь тенями разных оттенков, от серого, до угольно-черного.
 Вокруг нас было пустое пространство. Ну не совсем пустое. Темное, и с далекими звездами вокруг, на фоне света которых, трон Кощея в нескольких местах, где не было звездных вкраплений, размывался, теряя четкие очертания.
 Руки Кощея были приподняты над книгой. Правая была направлена ладонью к книге, а левая ко мне. От книги в ладонь тянулась светлая пыльца. Она исчезала в одной руке, что бы выплеснуться в мою сторону из другой, преобразовавшись в три туманных серых жгута, один из которых, прикасаясь к моей груди, отрывал от меня кусочек за кусочком, отбрасывая их в сторону, другой присосался к моей макушке, а третий, словно ищейка, раздув отростки-ноздри, и раскинув вокруг них капюшон из пальцев-скальпелей, что-то вынюхивал, рыская около меня.
 В этом мире мне не нужно было прибегать к умению Сканера и Оценки, что бы понять какое заклинание или действие выполняет Кощей.
 Их было три, как и жгутов — визуального воплощения заклинаний. Одно из них уже разорвало одну мою связь с Муромцем, и сейчас пыталось понять, почему же я все еще здесь, и где вторая привязка. Другое, прицепившись к голове, пыталось сделать мне некое внушение, от которого я инстинктивно оградился ментальным щитом. Ну а третье, рвало на части мою личность. Ее отлетевшие куски, тут же возвращались обратно, не давая мне потерять целостность. И все это благодаря моему Русскому Духу.
 Я осознал, что тот план бытия, куда мы вывалились, как раз и был отражением Силы Духа, и Кощей, как и я, именно в ней имел наибольший потенциал. И поднаторел в работе с этой Силой. Она во многом и помогла ему освоить некоторые страницы Книги Судеб. Мне это стало известно потому, что это была моя стихия. Я не знаю кто наградил меня гипертрофированными возможностями в этой области, но это пространство было для меня как дом родной. Только совсем новый, в котором я только начал осваиваться.
 А Кощей здесь гость, хоть и считает по-другому. Ведь он изучил множество заклинаний, которыми филигранно пользовался на протяжении многих лет. И все это благодаря Книге Судеб.
 Ее, похожая на морщинистую кору дерева, обложка, набрякла бурым цветом, и капли крови падали вниз, постепенно вытекая из нее. Я понял, что когда они вытекут все, она исчезнет. Но Кощей принес обильную жертву, и кровь пока ушла лишь с ее краев.
 Мой разум и личность были достаточно защищены, что бы сопротивляться влиянию на них заклинаний разрушения, а вот привязка к Муромцу имела слабость в том, что и была лишь привязкой, а не мною, и ее можно было довольно легко разорвать, имея определенный опыт и инструменты, несмотря на то, что она была изготовлена благодаря усилию в ментальной области, то есть, фактически обращению к Русскому Духу. Кощей же имел и опыт и инструмент, что бы оборвать ее.
 Мне было доступно вся материя этого плана. Я мог творить с ней что хотел. Нет, это не означает, что я мог дотянуться до звезд, горящих в дали, и окунуться в бурю их энергий (а я чувствовал их мощь, превышающую все мыслимые формы). Для этого я еще лох, новорожденный ребенок, который не только ходить, даже ползать толком еще не умеет, спасибо этому пространству, что, хотя бы, памперсы на мне меняет, но вот этот кусок бытия был полностью в моей власти.
 А Кощей, хоть и имел под рукою то, что даже звезды этого мира может стереть в пыль, даже не догадывался об этом. Надо было в школе умение Сканер изучить, прежде чем приглашать на поле боя того, кто этим полем и владеет.
 И чего Муромец опасался за меня?
 Я усмехнулся, и, даже не став скидывать с себя жгуты чужих заклятий, недолго думая, создал призрачный молот, и двинул им по голове Кощея.
 Одежа Кощея и трон прыснули молниями, оставляя после себя лишь разлетающиеся в пространстве малахитовые осколки.
 Молот не просто вышиб Кощея из этого плана. За долю мгновения до того как он коснулся тела Кощея здесь, я понял, что могу воплотить молот и в физическом мире. На ту же долю мгновения. Но этого будет достаточно, что бы размозжить тело Кощея и там.
 Удар.
 По иронии судьбы молот в физическом мире ударил Кощея не по голове, как здесь, а с боку. Не знаю почему так. Как работают магическо-физические законы мне еще нужно будет только изучать. Как бы то ни было тело Кощея улетело куда-то вдаль сломанной куклой.
 Не успел я подумать о том, что бы запустить Сканер, для оценки жив Кощей или нет, как и мою суть потащило куда-то.
 Твою мать! Жгут, что рыскал в поисках второй привязки нашел ее, и сжав ее пальцами-скальпелями, перерубил эту ниточку. А улетающий в небытие Кощей потянул за собою и другие два жгута, которые я по неосмотрительности оставил в этом плане.
 Писец! У меня только одна дорога — в мое тело в будущем. А как же Веснянка, промелькнула у меня мысль? Она же у Муромца сейчас, хоть и во мне! Нас не разорвет?
 Осознавая это, и уже чувствуя как энергии мира пришли в неумолимое движение, я, вдруг, сообразил, что призрачный молот, я, и вообще вот эта вот реальность, это не игра воображения, я, на самом деле, здесь существую, и могу влиять на происходящее. Ну, то есть, я это и сделал только что, создав молот, и ударив Кощея, но это произошло как-то на автомате, без осмысливания своих действий.
 Я захотел увидеть Веснянку, и ее образ тут же возник в пространстве. Она стояла у кровати, на которой лежал Муромец, и…
 И меня понесло прочь. Перед глазами начал возникать объемный мигающий текст, наливаясь красным цветом, а где-то в дали послышались тревожные звуки а-ля «Аларм!»
 Но… Но препятствием на пути, внезапно, стала Книга Судеб. Я как будто влетел в нее, на одну из ее страниц. Мне показалось, что она захотела извиниться передо мной. Такое разве может быть, что бы предмет захотел извиниться? Извиниться за неопрятный внешний вид, в котором она предстала перед своим учеником. Что? Учеником? Она уже стряхнула с себя кровавые ошметки, и готова один раз, авансом, сделать мне одолжение, которое я ей потом обязательно верну в качестве прилежного обучения, и помощи одному из ее учеников, который запутался в собственной глупости, хоть и был очень талантлив, за что она его и ценит. Но о ее любимчиках никто не должен знать!
 Эээ. Любимчиках? Книги Судьбы? Она что, одушевленная? Да, какая мне разница!
 «Давай!» — хотел крикнуть я, но вместо этого у меня перед глазами вспыхнул обратный отсчет.
 10…
 И одновременно с этим вселенная сделала оборот вокруг меня, возвращая во времени назад.
 9…
 Я захотел увидеть Веснянку, и ее образ тут же возник в пространстве. Она стояла у кровати, на которой лежал Муромец, держала его за руку. Веки Муромца были прикрыты, но ресницы подрагивали, как будто он пытался открыть глаза, но у него не получалось.
 9…
— Давай, дядька Илья, просыпайся, — другой рукой она гладила его по голове, — еще немножечко осталось. А я тебе потом конфетку дам. Честное слово!
 Интересно, где это она конфетку возьмет?
 Блин, о чем я думаю? Время-то идет! Но не в секундах похоже.
 8…
— Веснянка! — я шагнул к ней, и положил руку не ее худенькие плечи. — Нам нужно срочно уходить!
 Она повернула ко мне лицо.
— А как же дядька Илья?
 7…
— Давай вместе попробуем? — предложил я, берясь другой рукой, за его предплечье, — на счет три.
— А так можно?
— Не знаю. Нет. Знаю. Можно. Вдвоем мы справимся. Ты тяни его по-своему, а я буду тянуть по-своему.
— Как это?
— Ты его зови. И на тебе конфетку для него.
 6…
— Раз, два, три!
 «Илья, я ухожу, а там сейчас битва идет, без тебя никак, просыпайся!»
 «Дядька Илья, заклинаю тебя силой природы, и моих родителей, просыпайся, вот у меня уже и конфетка есть! А ты мне не верил!»
— Как это не верил, пигалица! — дрогнули губы и глаза Муромца. — Только в тебя и верил все это время, что вытащишь меня.
— Я не пигалица, я Веснянка!
 5…
— Вот тебе конфетка.
 Глаза Муромца открылись полностью.
— Оставь себе Веснянка. Я тебе сам еще фунт конфет подарю, как увидимся!
— Что там, Иван? — перевел он на меня взгляд.
— Ухожу я, Илья, надо тебе тело свое занимать.
 4…
— Попович с Лихо воюют, а наши полки должны на подходе быть, и прорваться к вам, что бы потом обратно в Киев отойти. Соловей и Добрыня будет первыми, что бы обеспечить прорыв. Главная задача — уничтожить командование. И мы с этим, похоже, справились.
 3…
— Только дракона надо еще уконтропупить. Он сейчас, вроде как за нас, пока амулет у нас, но что будет потом не известно. В общем вселяйся обратно. Я тебе там небольшой подарок оставил в виде дополнительной маны, спроси у Премудрой, она тебе расскажет.
 2…
— А главное, расскажет она тебе про наши договоренности со Святогором, как и где он появится, что бы камни на запад переправить. Говорят там и так гниль, так что камни только растворятся в ней. И еще не забудьте, что маги западные все еще движутся в нашу сторону. У меня все. Бывай!
 1…
 Я подхватил Веснянку на руки.
— Пока, дядька Илья, — крикнула она звонка, чуть не отсушив мне левое ухо своим криком, и помахала ему ручкой.
— Пока, пигалица!
— Я не…
— Иван, — не дал договорить ей Муромец, — не знаю пригодится тебе или нет, но знай, что Веснянка и Лихо из другой Яви. Пока я здесь, вижу это.
 Ну я про Веснянку это и так знал. А вот то что Лихо…
— По-нашему, весна у тебя в ру…
 0…
 
 Предупреждение: Вы являетесь элементом земной истории. У вас нет прав на перенос в будущее.
 Внимание! Разрыв пространственно-временного континуума.
 Анализ.
 Объект был лишен привязки якоря к симбионту во времени, в связи с чем возвращается в собственное тело, что не является нарушением.
 Объект имеет в себе признаки природного явления, которое не подвержено влиянию времени в глобальном масштабе.
 Анализ.
 Изменение в отдельно взятом микросегменте космоса не несет в себе угрозы глобального изменения событий.
 Анализ.
 Влияние объекта изменило культурно-нравственные установки одного из обществ планеты Земля (самоназвание аборигенов).
 Анализ.
 Внимание!
 Влияет! на дальнейшее развитие аборигенов системы Солнечная (самоназвание аборигенов).
 Вызывается Судья.
 Анализ. Приговор Судьи.
 Учитывая предыдущий вердикт, вынесенный Судьей, действия Объекта можно считать правомерными.
 Вердикт.
 Оставить ситуацию без изменений.
 Предупреждение: пристегните ремни!
 Подпись:
 ВРИО Директора Егоркин Б.В.
 Согласовано с проректором Института времени, Кузькиным А.А.
 
 Вот интересно, я уже четвертый раз туда-сюда мотаюсь, а этот Директор, которого подменяет Егоркин так и не появился. Отпуск у него что ли?
 

 
Глава 23 Эпилог
Эпилог

 «Веснянка!»
 Мое шестое чувство магии говорило о том, что она со мной, но вот эти странные заявления Муромца и системы (откуда берется этот всплывающий текст при перемещении во времени? Назовем это системой), про природные явления, немного смутили меня.
 «Я тута, Ваня! А где мы?»
 Я стоял на приснопамятной поляне с корзиной в руках, и в той же одежде, в которой был здесь то ли недавно, то ли уже очень давно.
 «В будущем».
 «А, я про него слыхала от папы и мамы. Он, этот твой Будущий, не из нашей Яви. И дядька Илья тебе не правильно сказал про Лихо. Он тоже не из нашей Яви».
 Оглядев полянку, и не нейдя в ней ничего интересного, я двинулся в сторону выхода из леса, с намерением пройти мимо валуна, с которого все и началось.
 «Ну вообще-то Муромец и не говорил что он из вашей Яви, — припомнил я слова Ильи. — Он сказал, что из другой Яви, а вашей или не вашей не уточнял».
 «Аа…»
 «А что у вас за Явь, чем от нашей отличается?»
 «Ну там все то же самое, но по-другому. Я еще маленькая и не знаю. Папа и мама сказки про людей рассказывали, а вы оказывается и не сказки вовсе!»
 Я чуть не спотыкнулся от ее слов.
 «Мы — сказки? А у вас кто, не люди что ли? Вот этот в медвежьей шкуре не человек?»
 «Не, у нас тоже люди, только другие. У вас разве можно одеть шкуру медведя, и тут же превратиться в него?»
 Я бы этому уже не удивился, но припомнив умения Василисы и Вольги, хмыкнул.
 «Вроде как нет».
 «А у нас могут», — вздохнула Веснянка, и замолчала.
 Мне, в общем-то тоже было не до разговоров, так как я вышел к тому самому камню.
 Блять! Что опять? Неужели наши не смогли отбиться? Я, невольно, полез за пазуху, проверить крестик. На месте.
 Оп! А этот жест меня-другого. Привычки, которые достались из этого будущего.
 Но сейчас не до самокопания. Камень был, а вот магией от него не веяло. Да и тот ли это камень? Размером похож, но вот форма. Тот был в виде арки, ну если не сильно придираться к такому определению, а у этого верхушка была плоская, без округлостей. А еще имелась надпись.
 Я подошел поближе и улыбнулся.
 «Алеша, Илья, Добрыня, Иван» было выбито на нем.
 Четыре богатыря? Ха-ха!
 Я обошел его вокруг, и еще посмотрел на плоскую площадку сверху.
 Там красовалось: «Беляна+Алеша»
 Настроение стало совсем веселым, и я потопал к дому. Жаль Василиса о себе весточку не оставила.
 Выйдя из леса на примыкающую к нему дорогу, я увидел, что вместо полумесяца мечети, над дачными участками возвышается маковка церкви с крестом. На душе стало тепло. Это было новое ощущение для меня. Или для нас? Моя личность из другой версии будущего, сейчас, сплелась и растворилась с тем мною, кто жил в этом будущем. Как будто вид церкви явился неким триггером для объединения личностей.
 Хотя нет. Как бы это странно ни звучало, но я, который жил здесь, не оставил о себе никаких воспоминаний. Только ощущение какого-то двойного дежавю. Все знакомо. Дома вокруг. Соседи. Вон у Палыча старые жигули «шестерка». И я прекрасно знаю как она выглядит эта «шестерка», хотя в другом будущем никаких жигулей и в помине не было. Но это мелочи. Главное, другое. Вера.
 Православная вера. Тот, другой я, просто по привычке верил, а я, нынешний, ощущал что-то новое для себя. Нет не в том, что мне было какое-то откровение, и мусульманская вера стала мне чужой.
 На самом деле я не вижу разницы между этими двумя верами, да простят меня ярые поклонники любой из них. Бог един. Тот, кто верит в него, не будет этого отрицать. Пророк и Иисус. Писание и Коран. И ценности добра и зла те же. Но моя душа, переплетясь со мной другим я, однозначно выбирает православие. Это наше, русское, родное. Чувствую это. А еще откуда-то знаю, что моя новая страна многоконфессиональна. И живем мы все дружно и в мире, несмотря на разные вероисповедания. Хм. А это не фишка России?
 России? Значит так сейчас зовется та страна где мне жить? А что с Османской империей, и Немецким протекторатом?
Глава 24 Эпилог PS
Эпилог PS
 
 Честно? Мне было немного страшновато. Кто меня встретит дома? В прошлый раз была Яга. Василиса Прекрасная и Василиса Премудрая, кто они? А кто моя Лиса? Я же точно понимаю, что эта схожесть, неспроста. И в какую душу могла бы проникнуть Яга? Есть у меня подозрение, что далеко не в любую. По себе знаю. Тут нужно либо согласие, либо подловить человека. В тот раз в нашем мире не было магии. А у Яги она была. Видать запас из прошлого имелся. Можно ли за счет этого в родственную душу влезть? Не знаю. Вот оно. Само выскочило. В родственную душу.
 Учитывая, что Кощей с Ягой умудрились меня из современного мира выдернуть, то проникнуть к Лисе, тоже вполне себе могли. Только у нее грибков нужных с собою не было, что бы изменить действие варева. Вот и попалась. Наверное.
 Я посмотрел в корзину, на треть наполненную груздями. Яга ведь не просто подселилась к Лисе. Ей нужны были эти самые грибочки. Надо же. И что в них такого? Я поднял один из грибов и пригляделся к нему. Груздь как груздь. Ничего особенного. И как это он повлиял на то, что я оказался в прошлом, да еще и теле богатыря?
 Внезапно, в голове раздался смешок. «При чем здесь грузди, Ваня? Просто кто-то решил поиграть с Судьбой, и обмануть ее. Переставить следствие с причиной. А я очень не люблю, когда меня хотят обхитрить!» Переливчатый колокольчик смеха вновь возник в голове, и удалился, оставив после себя чувство любопытства и извинения, за то что кто-то хотел проследить мою историю до этого момента, и теперь не будет больше вмешиваться в мои дела, в том числе без спроса являться в мою голову.
 Я остановился, и почесал затылок. Обнаружил в руке гриб, и кинул его обратно в корзину.
 «Ты видела? Вернее слышала?» — спросил у Веснянки.
 «Да!!! Она ушла?» — громким шепотом ответила она.
 «Ушла, ушла. И что это было?»
 «Она! Одна из тех, кто живет везде! С ними нельзя разговаривать! Нам, природникам точно! Я чуть не описалась от страха!»
 Я хотел спросить, как можно описаться, не имея тела. Но тут же задумался над ее словами о природниках, надписи во время перехода, и напутствии Муромца.
 Пока думал, вышел к своему участку, и тут уж мне стало не до размышлений.
 На полянке перед домом стоял пластиковый квадратный стол, обставленный четырьмя пластиковыми же стульями. В отверстие по середине стола был вставлен большой зонт. Он был раскрыт, образуя тень в области стола. Набор, из тех, что выставляют на лето на улицу в разного рода кафешках.
 На столе стоял электрический чайник, три чашки, две из которых исходили паром от налитого чай. Розетка с вареньем и разнообразная сдоба дополняли картину. За столом сидела Лиса. Она глядела на меня с тревогой, и каким-то ожиданием в глазах.
— Привет! — сказал я, ставя корзину на один из стульев.
— Привет! — она поднялась со стула, и сделав шаг ко мне, заглянула в глаза.
— Ваня?
— Ну.
— Ты… где был?
— Далеко. Лиса?
— Да?
— Ты про какую Василису знаешь?
 Она придвинулась почти вплотную ко мне, не отпуская мой взгляд, и беря меня за руки.
— Про всех.
— Всех трех?
 Я увидел как напряжение спадает с ее лица, и на нем появляется улыбка.
— Всех трех, дорогой! Как долго я тебя ждала!
 Она прижалась лицом к моей груди. Я обнял ее. Мы постояли так немного, каждый по-своему переживая встречу.
— А ты, которая из них? — наконец решился я задать давно мучающий меня вопрос.
 Она подняла голову, и смеясь зажала пальцем мои губы.
— Ты неприличные вопросы задаешь даме. Еще спроси сколько мне лет! Или ты уже спрашивал когда-то? — она озорно сощурилась. — И что тебе ответили?
— Туману напустила МИБ, — смутился я.
— Какая еще МИБ? — не поняла Лиса.
— Мировая информационная база. Я так про себя прозвал то, что дает ответы на мои запросы Сканера.
— Оччень интересно.
— Но все же?
— Но все же, во мне есть по чуть-чуть от всех Василис. Не ищи отдельно одну из них. И нет, я не дочь, как ты подумал, одной из них. Я это они и есть.
— А ведь в прошлом это были разные, эээ, люди?
— Нет. Это были разные черты характера, разделенные, и отрезанные друг от друга. И, к сожалению, мне еще не удалось вернуть их, и собрать воедино.
— Я почему-то ощущаю, что в тебе больше всего Премудрой.
— Так и есть. По большей части она это я. Не боишься, что ко мне вернется Яга и Прекрасная?
 Меня немного пробрал мандраж. Жить с этой троицей будет то еще испытание, похлеще того, что случилось со мной! Я тряхнул головой, и притянув к себе Лису прикоснулся губами к ее губам.
— Нет, не боюсь. Будем теперь возвращать их вместе.
Глава 25 Эпилог PPS
Эпилог PPS

— А для кого поставлена третья чашка? — спросил я, оторвавшись от Лисы после поцелуя.
 Лиса вновь задорно рассмеялась.
— Здравствуй Илья Иванович, — раздался за спиной знакомы голос. — Тьфу ты. Хоть и учила меня Василиса, а я все равно перепутал! Здравствуй Иван Николаевич.
 Я обернулся. На крыльце лыбился Метелка.
— Здорова, Метелка! А ты как тут оказался?
— Дык, куды Василиса, туды и я! Как и договаривались.
 Он соскочил с крыльца, неся в руках еще какую-то еду, и усевшись за стол, начал наливать третью чашку.
— Ну вот, — бормотал он, — сейчас и чайку попьем всей семьей.
— Надо же, — я отпустил Лису, и отойдя на пару шагов осмотрел знакомую фигуру и лицо, — и правда Премудрая. А я-то мысли всякие гнал от себя, когда любовался ею.
— Изменить значит хотел мне со мною? — вскинула брови Лиса. — Ну ты у меня за это вечером получишь!
— Ульяна Андреевна, я царствовал, но вам не изменил! Меня царицей соблазняли, но не поддался я! Клянусь! — откуда-то всплыла фраза, которую я и озвучил, под смех Лисы.
 А, это из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», которого не было в другом будущем. Сколько же еще интересного мне предстоит узнать и увидеть. Не к месту прилетело воспоминание об Апраксии. Здрасьте, гражданин совравши! Но это же было не по-настоящему? В общем докладывать об этом эпизоде свой жизни, пожалуй, на буду. А вот про другое сказать надо.
— Ты чего это, Ваня? Как будто привиделось что странное?
— Да, нет, — усмехаясь, отмахнулся я рукой, — не то что бы странное. Но дело в том, что я не один.
 Лиса удивленно на меня посмотрела, заглянув заодно и за спину.
— И? — спросила она.
— Веснянка со мной.
— Кто-кто?
 «Веснянка, покажись!»
 Я по обыкновению оказался в виртуальном зале. Веснянка тусила на своей полянке на экране, прислушиваясь к нашему разговору. Так, вечером надо будет ее как-то спать уложить, не хватало еще нервный стресс ей устроить. Хотя я ведь могу временно отключить экран, не так ли? Надо только ей об
том сказать, что бы не пугалась.
 А вот и экран с изображение Премудрой. Хм. А оно-то тусклое. Я выглянул во вне, «сфотографировал» Лису, и перенес ее на отдельный экран. Произошла метаморфоза. Изображение Премудрой мигнуло, и исчезло, как будто моментально переместившись на соседний экран, в изображение Лисы. Вон оно значит как. Не совсем Премудрая, но все же она.
 Действуя на интуиции, теперь я «сфотографировал» Веснянку, и закинул ее изображение на экран к Лисе.
— Ой! — воскликнули одновременно два женских голоса.
 Вернее один женский, а другой детский.
— Ваня, ты где ее взял? — удивленно спросила Лиса.
— Я тебе попозже расскажу. А что не так?
— Так это же… это же воплощение весны в нашем мире.
— И что? Она же девочка живая.
— Да, но она из другой Яви! Нужно вернуть ее обратно!
— Нельзя. Ее там убили.
 Лиса на некоторое время застыла, переваривая услышанное. Затем покачала головой.
— Это плохо. Тем более, что тысяча лет прошло. Ей надо искать новое тело.
— Или запустить на перерождение.
— Это не самая лучшая идея. Ты упустил время, когда это можно было сделать без особых последствий, сейчас есть большой риск, что весна придет не вовремя и не на Землю.
— Даже так? — удивился я.
 «Я не хочу перерождаться, я хочу быть с вами! Ваня, ты же мне братик старший теперь. А ты, тетя, кто?»
 Василиса со смехом посмотрела на меня.
 «Раз Иван твой братик, то я тебе теперь невесткой прихожусь!»
 «Невееестой? Ой как здорово, у меня никогда не было невесты! — малявка захлопала в ладошки, а потом сделала серьезное лица. — Только невесты ведь только у мальчиков бывают, разве не так?»
 Мы рассмеялись.
 «Я тебе потом в подробностях все расскажу», — пообещала Лиса.
— Тебе, кстати, тут посылочка кое от кого, — переключилась она на меня. — Метелка неси конверт.
— Все важное ношу с собою, — напыжившись, произнес Метелка, протягивая мне небольшой конверт, словно фокусник, достав его из воздуха.
 Конверт представлял собой лист бумаги, загнутый по четырем краям к центру, и припечатанный воском по середине. Стоило мне поднести к печати палец, как она исчезла, а конверт сам собой раскрывался.
 «Письмо №;4.
 Здравствуй Иван. Наша договоренность уже давно выполнена, камни закинуты куда надо, а тебя все нет и нет. Я уже устал спать! Понимая, что не все зависит от тебя, все же пишу это письмо, что бы напомнить как о себе, так и о том, что у нас намечена большая работа. Если ты думаешь, что это касается настройки гуслей, то ошибаешься, хотя и это необходимо завершить.
 Дело приобрело несколько иной ракурс. Кое-кто, кого лучше не называть лишний раз, что бы не спугнуть удачу, намекнул, что с тобой нужно сильно поработать, и подтянуть в магических знаниях. Был какой-то туманный намек на то, что ученик превзойдет учителя, и они поменяются местами. Если это про нас, то я и не против. Чувствую, что мне самому не хватает знаний, что бы двигаться дальше, а моя учительница почему-то забыла про меня.
 Жду твоего скорейшего возвращения.
 Святогор.»
 Я покрутил лист перед собой, но он рассыпался в прах.
— Почему письмо номер четыре? — спросил я у Лисы, пересказав содержание письма.
— Они каждые четверть тысячелетия приходят. Как новое придет, так старое рассыпается.
— Он что же спит все это время?
— Нет конечно. Изучает что-то, экспериментирует. Иногда из Святых Гор такие возмущения мирового эфира приходят, что я опасаться за целостность того плана начинаю.
— Что-то чем мы больше разговариваем, тем больше дел наваливается, — усмехнулся я, усаживаясь за стол, и беря чашку горячего чая в руки. — Надо наверное помолчать, а то еще что-нибудь новое нарисуется.
— Вообще есть кое-что еще, — медленно, с интригой в голосе произнесла Лиса, отпивая чай из своей чашки.
— Ммм, — я чуть не ошпарился от этих слов, и затряс свободной рукой, предостерегая ее от дальнейшего разговора.
— Да не бойся ты, — засмеялась она. — Подарок тебе Муромец оставил. Как очистили Русь от нечисти и погани всякой, так он его и положил под тот камень, что мы поставили взамен кощеева здесь. Сказал, что если свидится вам не удастся, то хоть память о нем пусть останется.
— И что же это?
— А ты сходи, и сам посмотри.
 Василиса подмигнула мне, и выставила вперед свою чашку.
— Ну, за возвращение! — сказала она, чокаясь со мной и Метелкой.
— Дык, это! Вот!
 На столе материализовалась бутылка с мутной жидкостью, и три рюмки.
— Вот что надо пить за встречу! Самогон, моего личного приготовления!
— Наливай, — махнула рукой Лиса, — давно я твоей гадости не пила, уж лет сто наверное.
— Какая гадость?! Фирменный рецепт, и, прошу заметить, утром никакого похмелья!

 За сим закругляюсь, так как дальше пошел не совсем трезвый разговор, так, что даже Веснянку пришлось прогнать на ее полянку.

Конец