Я же мужик

— Вот ты мне скажи, что с неё взять? Ни ума, ничего — одни сиськи.
— Ну да. Губы накачала, грудь накачала… мозг забыли в комплект положить. Так и живём.

Они говорили негромко, но с тем особым удовольствием, которое появляется, когда уверен — тебя слышат. В тренажёрке пахло резиной, потом и дешёвым цитрусовым дезодорантом. Между рядами тренажёров лениво перекатывался блеклый зимний свет, и в этом свете Игорь чувствовал себя уверенно и тяжеловесно, как человек, который всё про жизнь уже понял. Володя поддакивал, ухмылялся, косился на проходящих девушек, и разговор тек по привычной, накатанной колее — оценить, прикинуть, усмехнуться.

Игорь был женат третий год. Обстоятельно. С пивом по пятницам и сытой ленцой по выходным. Володя же жил в режиме вечного поиска и любил повторять, что «в целом у женщин на хорошем счету». Они часто зависали вместе, тренировались вполсилы, разговаривали — в полный голос, и больше всего любили обсуждать женскую внешность. Таких экспертов легко найти под любым постом красивой девушки: они редко хвалят, чаще выносят приговор.

На один из серых февральских праздников Люсичка протянула Игорю конверт. Он вскрыл его лениво, уже заранее морщась. Сертификат. Не в пивной магазин. А к косметологу. Игорь фыркнул, откинулся на спинку стула и посмотрел на жену так, будто она предложила ему вышивать крестиком. Люсичка молчала, только смотрела спокойно и упрямо — тем самым взглядом, от которого в доме обычно сами собой находились потерянные носки и выключался телевизор.

— Ты серьёзно? — хмыкнул Игорь. — Это всё от лукавого, для педиков.
— Игорь, ты уже не молодой. И я скажу больше, процедура не из приятных. Там может быть больно, — тихо сказала она. — Просто имей в виду.
Он рассмеялся коротко и грубовато, даже плечами повёл от удовольствия.
— Больно? Люсик, я что, не мужик? Я что, не вытерплю? Вы там себе понапридумываете, потом героинь из себя строите.

Говорил он это с той самоуверенной снисходительностью, которая появляется у человека, никогда не проверявшего свои слова на прочность. Люсичка ничего не ответила — только кивнула, и в этом её молчании на секунду мелькнуло что-то такое, чего Игорь тогда не понял. Он уже мысленно поставил галочку: сходить, отмучиться пять минут и закрыть тему навсегда. А голове крутилось: ой потеряют мужика. Ой потеряют.

Клиника встретила его тихим блеском. Стекло, белизна, запах стерильной дороговизны — всё здесь было слишком аккуратным, слишком гладким. На ресепшене улыбалась девушка с безупречно ровными зубами, и Игорь поймал себя на мысли, что такая улыбка явно стоит денег. Его провели в кабинет, уложили на кушетку, натянули на голову белую шапочку, бережно убрав редеющие волосы. Он усмехнулся про себя — весь этот театр казался ему немного смешным.

— Сейчас будет немного больно, — мягко сказала врач.

Игорь едва заметно хмыкнул уголками губ. Немного — это он умеет. Первый импульс ударил неожиданно, короткой вспышкой под кожей, будто лба на долю секунды коснулись раскалённой иглой. Он моргнул, выдохнул через нос. Терпимо. Второй пришёл глубже — кожа под лучом неприятно сжалась, как тонкая плёнка над огнём. Усмешка сползла. Третий импульс принёс с собой запах — тонкий, сладковато-жуткий, и в этот момент Игорь впервые напряг челюсти по-настоящему.

— Всё хорошо? — спокойно спросила врач.
— Угу, — выдавил он.

Лазер щёлкнул снова. На этот раз боль не вспыхнула — она медленно вползла под кожу, тягуче, как будто в лицо аккуратно влили кипяток и не спешили забирать. Поры раскрывались навстречу жару, виски налились тупым давлением, под шапочкой выступил пот. Игорь почувствовал неприятный холодок внутри, который появляется раньше, чем человек успевает себе признаться, что ему уже не смешно.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Каждый импульс находил новое место, и кожа уже не просто жгла — её тянуло, как пережжённую резину. Запах усиливался, становился кухонно-знакомым, тревожным. Так пахнет мясо, если его забыли на сковороде. Игорь судорожно втянул воздух — ошибка. Запах ударил сильнее, желудок неприятно сжался, и в голове впервые мелькнула короткая, нехорошая мысль: «А если…»

— Потерпите ещё чуть-чуть.

«Чуть-чуть» растянулось.

Время повело себя подло — минуты расползлись, как жвачка под подошвой. Игорь стиснул зубы так, что заныли дёсны. Где-то на уровне инстинкта тело уже пыталось отползти: плечи едва заметно дёргались, пальцы на ногах сами собой поджимались. Но он лежал. Потому что в голове стучало другое: я же сказал, что вытерплю.

Когда лазер пошёл по щекам, стало хуже. Кожа там была тоньше, живее, и боль стала острее — россыпь мелких, злых уколов, которые накладывались друг на друга. Глаза предательски защипало. Игорь сглотнул, шумно выдохнул через нос и стиснул кулаки так, что побелели костяшки. Он уже понимал: назад дороги нет. Слишком громко смеялся дома на кухне.

— У вас акне было сильное? — буднично спросила врач.
— Было… — хрипло ответил он.
— Вижу. Давайте бонусом здесь тоже пройдёмся.

Слово «бонус» прозвучало неожиданно бодро. За бесплатным Игорь готов был простоять сутки, лишь бы получить своё.

Следующая серия ударов накрыла лицо сплошным жаром — не точками, а пластом. Как будто кожу аккуратно держали над невидимым огнём. Запах стал густым, липким, и на секунду Игорю показалось, что если провести пальцем по щеке, подушечка тихо скрипнет по пересушенной поверхности. Глаза всё-таки намокли. Он закрыл их крепче и впервые за всю процедуру подумал не о том, как терпеть, а о том, как вообще женщины на это соглашаются.

— Всё. Готово.

Голос врача прозвучал быстро. Неожиданно. Игорь осторожно сел. Лицо горело, пульсировало, жило своей отдельной, раскалённой жизнью. Он шёл к выходу почти на ощупь, стараясь держать спину ровно, хотя внутри всё ныло и тянуло. На ресепшене та же девушка всё так же безупречно улыбалась, и мир вокруг выглядел прежним — только Игорь уже был не совсем тем же.

Через три дня он снова стоял в тренажёрке рядом с Володей.
— Ай, смотри какая краля… губы себе сделала… — начал тот привычным тоном.

Игорь не ответил. Он смотрел на женщин в зале — на аккуратный макияж, на гладкую кожу, на ухоженные руки — и чувствовал, как внутри тихо, без лишнего шума, оседает его прежняя уверенность. Он достал телефон, быстро набрал сообщение и нажал отправить.

Люсичка, ты у меня самая красивая. Спасибо тебе.