Пастухи

Однажды летом дед Антон надумал податься в пастухи, чтоб заработать на новые покрышки для своего Жигуля. Пашка-тракторист замолвил за него словечко перед главным пастухом. И деда Антона вызвали на один день посмотреть, что да как.
Кактус пришел в восторг, когда узнал, что он в команде пастушьих псов. Он часто дрался с ними, не вынося их надменные морды. Но теперь другой разговор! Кактус представил, как он по улицам собирает деревенских коров и рычит на зазевавшихся хозяек. Вот это жизнь! Не то что отару овец гонять по полям в одиночестве!
И вот ранним июньским утром Кактус, гордый собой и хозяином, шагал рядом с дедом Антоном к тырлу, утопая в росе и мечтах. «Вот бы фазана или зайца поймать, чтоб сходу показать, что я не лыком шит!»
Над землей плыл легкий туман, окутывая сельские домики мокрой пылью. Трава, еще не погибшая под знойным солнцем, тянула свои стебли к живительной влаге, стремясь продлить свой недолгий век. Сиваш вздыхал и охал, как роженица, выпуская из своих вод румяное, умытое солнышко.
Оголтелые лягушки горланили песни, приветствуя мир и друг друга. Коровы, как тихоходные баржи, выплывали из улиц, сливаясь в единый поток. Их пустые вымена покачивались в такт неспешной поступи. Копыта оставляли в пыли четкие полумесяцы. Женщины с тонкими прутиками в руках скорее для порядка, чем из надобности сопровождали своих кормилиц и делились друг с другом новостями и рецептами соленых огурцов.
- Сороки! – улыбнулся дед Антон.
Те беззлобно засмеялись, сверкнув крепкими зубами.
- Принимай коров, Миныч!
Кактус с важным видом погнал коров.
С верхней улицы послышался свист и лай псов.
- Опять опаздывают, негодники! – загалдели женщины, - по дискотекам в клубе прыгают, а потом спят! Хорошо, дед Антон теперь в пастухах, будет кому коров принять!
Молодые пастухи во главе с первым на деревне заводилой Андрюхой залихватски свистели, как стая соловьев-разбойников. Коровы настороженно подняли головы, услышав знакомый свист. Все приготовились к отбытию. Но молодухи не спешили домой, наблюдали, улыбаясь, за умелыми движениями парней, которые подгоняли коров хлыстами.
- Че, рот открыли? – хлыстнул землю возле них Андрюха, подняв фонтанчики пыли.
- Тю! Сильно надо! – обиделись те и повернули к деревне.
- Здорово, дед Антон! – Андрюха протянул загорелую руку, - спасибо, выручил! Мы маленько запозднились.
- С кем не бывает! Дело молодое. Это нам, старикам не спится.
Андрюха засмеялся.
- То-то и оно, что молодое, дед Антон! Ну ладно! Смотри, как у нас заведено! Семка слева, Петруха – справа. А мы с тобой концы подгонять будем.
- Понял!
Стадо медленно поплыло прочь от деревни. Вскоре за горизонтом скрылись дымари самых высоких хат. Перед путниками раскрылась степь. Однообразность ее разбавляли Сиваши, пенная вода которых напоминала сверкающую рыбью чешую.
Шли на Кият, как называли ту местность старожилы. Когда-то там была небольшая деревня, названная так по озеру. Но в советские годы села согнали в одну большую деревню. И сейчас от прежних жилищ остались только заросшие сорняком и дикой маслиной остовы фундаментов и покосившиеся кресты на небольшом погосте. Переселенцы давно основали одну из улиц большой деревни. Потомки их здравствуют и поныне.
Вдоль Сиваша скудная растительность ютилась на залитых горькой солью берегах. Выживать здесь тяжело. Лучше всего приспособились солеросы. Их гладкие столбики торчали из земли у самой воды. Ближе к зиме они станут красными.  Подальше густо росла полынь, которую на деревне называли «душан». Девки ломали ее на веники. Тонкий душистый аромат его плыл над деревней по утрам, когда все дружно мели дворы. 
Пастухи держали стадо подальше от мертвой воды, где еще можно найти дикий горошек, тонконог, типчак или клевер.
Ближе к полудню стадо стало на привал. Коровы набили животы и улеглись в тени диких маслин, жуя жвачку.
Дед Антон присел, развернул нехитрый перекус, кинул Кактусу кость.
Сиваш серебрил глаза, заставляя щуриться. По середине его виднелся остров. Дед Антон вспомнил, как пацаном переплывал туда и срывал для матери дикие тюльпаны, которые там росли в изобилии. А летом, когда Сиваш пересыхал, он бегал туда ловить ящериц в железную коробку из-под марципана.
Дед Антон задумался и не заметил, как к нему приблизился молодой парень Семка, один из пастухов.
- Доброго здоровьечка, дед Антон!
- Спасибо, Семка, и тебе не хворать! Садись, сала поедим с яйцами, - пригласил дед Антон.
Семка сел рядом.
Дед Антон глубоко вздохнул.
- Как-дышится-то в степи свободно, а?
- Да! Легко! – согласился Семка, - а станет еще легче!
- Как так? – не понял дед Антон.
Семка сел поближе.
- Мы надумали Андрюху снимать, - начал он, понизив голос, - Андрюха - не охотник до работы, и остальных распустил. Вчера вот коров к водопою не сводил, сегодня опоздали, пока его ждали. Уже слава нехорошая о нас по деревне ходит.
Дед Антон в задумчивости гладил бороду.
- Мужики меня выдвигать решили, - сказал он, глядя в землю.
Дед Антон молчал. 
- Ну я пойду, пожалуй, - сказал Семка, не дождавшись поддержки.
Привал закончился. Коровы тяжело поднимались на ноги. Кактус осмелел и хозяином обходил свой край, подгонял старых коров. Другой конец стада обхаживал пес Андрюхи Янтарь, за свою рыжую шерсть прозванный. У него было порвано ухо. Сломанный когда-то в драке хвост странно волочился за ним.
- Че, как служба? – спросил он при встрече.
Кактус поневоле встал в стойку смирно.
- Все отлично! Отстающих нет! – отрапортовал он.
- Молодец! – похвалил Янтарь, - забудем былые разногласия! Мы в одной команде!
- Так точно!
Янтарь хмыкнул.
- Дружище! Ты - новенький, порядков еще не знаешь. Но держись меня, не прогадаешь! Мой хозяин здесь главный.
Кактус согласно кивнул. Янтарь вильнул хвостом в знак примирения и повернул прочь.
Пастухи направили стадо к водопою. В просоленной, засушенной, как вяленая рыбешка, степи источники питьевой воды дороже золота. Вода из скважины, невесть, когда и кем выкопанной, текла самотеком в ржавое корыто прямо посреди поля. Она расточительно лилась на землю, давая жизнь небольшому оазису, разросшемуся вокруг. И даже копыта коров, нещадно топчущих изо дня в день всё на своем пути, не смогли заглушить это природное стремление жить.
Вдруг из зарослей выпорхнул фазан, сверкнув зеленым хвостом. Источник воды поил не только растения, но и немногочисленную живность.
Кактус тут же сорвался с места и понесся за птицей. С другого конца стада ему наперерез летел Будулай, черный лохматый пес Петрухи. Конечно, фазан оказался проворнее и скрылся в степи. Но от быстрого бега собаки впали в возбуждение и за неимением жертвы, не сговариваясь, сцепились друг с другом.
Они успели выдрать по клоку шерсти, как вдруг удар хлыстом обжег их как огнем.
- Ну распетушились! – засмеялся Петруха.
Тут подбежал дед Антон.
-  Смелый пес! Не сплоховал! – похвалил Петруха.
Дед Антон укоризненно глянул на Кактуса.
- Не знаю, что на него нашло! Забылся малость.
- Та ничего! Бывает! – махнул рукой Петруха, - тут многие забываются! Только последствия разные!
Он шагнул ближе и тот-в-точь, как Семка, доверительно понизив голос, объяснил:
- Про Андрюху говорю, вы уже знаете?
- Слыхал, - неохотно ответил дед Антон.
- Так вот! Семка думает себя выдвигать. Вот умора! Молоко на губах не обсохло. Да и в пастухах без году неделя! А вы ж меня знаете!? Я – опытный, ответственный, вредных привычек почти нет. Опять же рано встаю… С будильником.
- У вас тут прямо избирательный участок! – усмехнулся дед Антон.
- А что, уже кто-то агитировал? Семка, да? Он?
- На участках запрещена агитация, - улыбнулся дед Антон и пошел.
Петруха почесал затылок.
- Чет не понял!
Тем временем Будулай рассказал Кактусу, какой у него крутой хозяин.
- Крепкий орешек, видел кино?
- Ага.
- Вот с моего хозяина снимали!
Кактус аж присел от удивления.
- Да, да! Держись меня, новичок! Не пропадешь! – заявил он уверенно.
Тут уж Кактус, неискушенный интригами и расследованиями, совсем растерялся.
- Янтарь говорил, что он главный.
- Кто? Этот оборванный, обломанный? Как же! Держи карман шире! Скоро Андрюху мой хозяин снимет, а с ним и Янтарь полетит!
«Во дела!» подумал Кактус.
Между тем солнце переползло зенит и начало крениться к западу. Собаки вывалив языки устало бегали вдоль стада. Люди, обожжённые зноем, запорошенные колючей пылью, вглядывались в горизонт, который от жары плыл волнами, баюкая, как восточная красавица, степными сказками усталых путников.
Ближе к вечеру коров, предвкушающих домашний фураж с яблоками, приходилось держать, чтоб не сбежали в село. И люди, и животные, стремились домой отдохнуть. И когда, наконец, Андрюха свистнул, никого не пришлось заставлять идти.
Обычно к тырлу стадо подходило уже без строгого порядка. Каких-то коров разбирали еще на подходе хозяйки, жившие неподалеку. Пастухи спешили домой, забирали своих коров. На камнях стояли дети, играли в «суефа». Все смешивалось. Кто на велосипедах, кто на мопедах. Шум, гам, беготня. Но скоро все разбредутся по улицам, стадо растает до завтра.
Но сегодня дело пошло совсем не так. Подходя к тырлу, коровы начинали заметно волноваться. Первые уже понеслись вскачь по полю, сминая испуганных детей.
Пастухи не сразу заметили, что происходит. Первым смекнул Андрюха.
- Они чуют кровь! Спасайте людей! – крикнул он.
Дед Антон кинулся к ребятам, которые в ужасе сжались в пыльном хаосе. Коровы в бешенстве метались вокруг, кидаясь друг на друга.
 Дед Антон схватил какую-то палку, заслонив собою детей, ударил первую попавшуюся корову.
- В кусты! – скомандовал он перепуганным детям.
Самый храбрый мальчик схватил девчонок за руки и стремглав метнулся в кусты маслины. 
Где-то неистово орал Андрюха, отгоняя коров от испуганных женщин. Обезумевшие животные, гонимые могучим инстинктом самосохранения, неслись без разбору вперед подальше от опасности и только сильный уверенный человек мог заставить их сменить направление.
Вскоре стадо разбежалось в разные стороны, оставив за собой лишь облако пыли и облегчение от того, что все закончилось.
- Целы? – спросил, отдышавшись, дед Антон.
Дети несмело выглянули из кустов и закивали головами, потрясенные увиденным.
Подбежал Андрюха. Нелитературным языком объяснил, что Семка, и Петруха смотались в неизвестном направлении и пришлось отбиваться в одиночку.
- Чё, мальцы, испугались? – улыбнулся Андрюха.
- Нисколько! – хмыкнул мальчонка, - дядя Андрей, то цыгане барашка украли у Антиповых и зарезали за старой водокачкой. Вот коров и понесло. Мы видели! – выпалил он.
- Что уж теперь! – махнул рукой Андрюха.
До позднего вечера дед Антон на пару с Андрюхой собирали испуганных коров по полям, улицам. Долго над деревней разносились голоса хозяек: «Розуля-Розуля!», «Мартуля-Мартуля!», «Зорька-Зорька!»
Наконец, всё стихло. Можно идти по домам.
У калитки Андрюха еще раз с чувством пожал руку старику.
- Спасибо, дед Антон! Выручил!
- На здоровье!
- Завтра будете?
- Э, нет! – замахал руками дед Антон.
- Да, работа тяжелая! Понимаю…
- Не в этом дело. Беспорядок у тебя, Андрей.
Андрюха понимающе кивнул.
- Доброй ночи! – лишь сказал и скрылся в темноте.
Спустя время дед Антон узнал, что Семка с Петрухой оставили пастушье дело и разошлись с Андрюхой врагами. Они подались на заработки в районный центр, и след их затерялся. Андрюха набрал новых пастухов. Дед Антон собрал на покрышки с пенсии, и сын немного прислал…