Пункт выдачи

Господи, как же я ненавижу свою работу. А если ещё с перепоя на неё прийти, то голова превращается в целый хор киргизских барабанов.

Вам интересно, кем я работаю? Ловите разгадку: я тот самый безымянный человек из пункта выдачи ВБ. Вы проходите мимо, не запоминаете лица, даже не знаете, как меня зовут, а я как тётечка бальзаковского возраста из бухгалтерии — знаю про вас всё. И мне даже не пришлось за вами следить. Вы сами мне всё сдали: имя, фамилию, телефон. Осталось только завещание и ПИН-код от карты.

Мой пункт расположен в районе, где в радиусе пяти километров — нет ни одного пункта выдачи. Ни подменьщиков, ни конкуренции. Вот и стекается ко мне вся публика: школьники, старушки, одинокие мужики, да замужние женщины с вечной тоской в глазах.

Вчера, например, Марина Александровна Гаврилова (телефон начинается на 8988 — дальше не скажу, а то ещё позвоните) забрала саженцы роз, набор кастрюль и… Комплект медсестры для сексуальных фантазий от компании "Прелесть". Сорок пять ей или шестьдесят — трудно сказать, но своим весом она могла бы потопить Титаник. С виду — обычная хозяйка, типичная бабушка, которая ждет внуков с пирогами. А если посмотреть в её заказы, то доктор из влажных фантазий. Детская мечта стать врачом? Поздновато, Марина Александровна.

А вот другой герой, буквально на прошлой неделе заходил — Дмитрий Александров. Высокий, лысый, борода как гнездо филина. Таких персонажей обычно берут на роль злодеев в голливудских фильмах. Если такой появляется во дворе, мамки сразу хватают детей за шкирку и бегут. Как думаете, что он заказывает?

Ни за что не угадаете. Мангу. Два года подряд. Каждый месяц. Дом он что ли из неё строит? Внешне — лорд войны, а по заказам — школьник с плакатом «Наруто» над кроватью.

Была ещё недавно девочка. Про таких обычно говорят серая-мышь. Очки как телескопы, юбка до земли, плащ, берет. И я не преувеличиваю. Имя у неё соответствующее — Василина. Согласись,  будто из деревни с названием «Глухие Ямы» приехала? И что она заказала?

Книжку по психологии? Блокнот? Нет уж. Набор чёрных фаллоимитаторов. Дорогой набор. Восемнадцать тысяч стоит. Пять размеров. Вибрируют, пульсируют, даже бусы есть. Короче говоря,  полный оркестр. Она протянула мне свой QR-код так робко, будто справку у врача. А я едва не заржал в голосину. Конечно, у неё наверняка была заготовлена отмазка: «это подруге, на день рождения, прикол». Ну-ну. Каждую неделю такие «подарки» приходят. Целый хор приколисток могу собрать.

А школьники. Эти ангелы с рюкзачками, обвешанные «Амонгасами» и вечно грязными ботинками. Знаете, что они заказывают чаще всего? Пневматику и ножи. Всего двенадцать лет, козявки жуют и уже такие странные увлечения. Контроля в этом плане у нас ноль. Зашёл с компа, ткнул кнопку — и вот. У тебя в кармане почти боевой пистолет. Иди, герой двора. Наводи порядки.

Хотя знаете, всё это мелочи, обычный фон. Серые будни пахнущего коробками пункта. У вас дни на сто двадцать процентов интереснее проходят. Работу я свою ненавижу за то, что она скучная. Каждый кто ко мне приходят люди и стараются показать, какие они умные, нужные, важные, уникальные. Ага, уникальные. Если заглянуть в ваш заказ, то вы серые, как пыль на полке.

Вот, скажем, кто берёт футболки с надписями «Филипп Пляйн», «Гуччи» или «Луи Баленсиага»? Думаете, студенты? Или те, у кого зарплата в двадцать тысяч? Ошибаетесь. Эти псевдобренды хватают армяне и водители китайских кроссоверов. У них, похоже, есть тайный культ: чем больше блестит надпись на груди, тем выше социальный ранг. Крест на цепочке, футболка «Гуччи» за тысячу двести — и всё, человек считает себя ходячим манифестом успеха. Ну не красота же? А главное — у-ни-каль-но.

Самая эпичная покупательница — Галина Степановна. Старушка лет семидесяти. Подвижная, глаза блестят, шаг резвее, чем у моего тридцатилетнего соседа. Что взяла?

Пять коробок тушёнки, огнетушитель, противогаз, лопату, топор, альпинистскую верёвку и комикс «Ходячие мертвецы». Я так и не понял: то ли она ждала апокалипсис, то ли собиралась его устроить. С таким набором бабка могла бы пережить атомную войну и ещё сдавать в аренду соседям кислород по подписке.

А был у меня денек явно не из лучших. Я тогда пришёл на работу с похмелья. Друг из армии вернулся — грех не отметить. Думаете проспал? Нет. Пришёл. Вовремя. Честно отоспав полтора часа. Правда головая гудела так, будто там марширует оркестр МВД. Живот ныл, глаза просили вечного отпуска. А жара — как в микроволновке: кондиционера, конечно же, у нас в пункте нет.

До полудня клиентов не было. Я уже перепробовал всё: кроссворды, слова в ряд, даже пытался рассматривать трещину на стене, как произведение абстракционизма. Время стояло. А глаза закрывались...

И тут вошла она.

Женщина-сон, женщина-апокалипсис. Представьте плод страстной ночи Моники Беллуччи и Анджелины Джоли. Вот это была она. Губы — словно их обводили циркулем. Грудь — накачанная, но не резиновая, а с той самой опасной тяжестью, что снится подросткам. И ноги… Ноги, которые способны ввергнуть страну в гражданскую войну. Тело в красивых бугорках от нижнего белья. Крохотные капельки пота скатывались по её шее так, как будто это синхронистки на олимпиаде.

Я пялился. Разинув рот, и, кажется, забрызгал рабочий стол слюной. Заказ у неё соответствующий: дорогое нижнее бельё. Она зашла в примерочную и, словно нарочно, не задернула шторку. То ли знак к действию для меня, то ли жара свела с ума. Она медленно раздевалась, а я… Я сидел в ступоре, превращаясь в свидетеля собственной катастрофы.

И именно тогда, в этот самый сладкий момент моей серой, скучной, коробочно-скотчевой жизни, как назло, моё тело решило устроить мятеж. Ни с того ни с сего — волна, удар ниже пояса. Настоящий Кракатау в кишечнике. Я вжался в стул. Скрутился, как червь. Поставил ноги крестом и терпел. Терпел так, как в последний раз. Машинально пробовал гладить живот по часовой стрелке, чтобы полегчало. Не помогло. Терплю. Думаю: «Ну не сейчас, ради всего святого. Вот же мой шанс жизни!»

Она раздевается, а я кручу себя на стуле, этакий весельчак. Баловень судьбы. Мне хотелось смотреть на каждый изгиб её тела, а мозг всё время возвращал к единственной мысли: «Туалет. Сейчас». А так отчетливо это говорил, что невозможно было переключиться, даже на её вьющиеся волосы. А ещё я думал, вот бы она не попросила ей помочь, вот бы не заговорила со мной. Я просто тут посижу и полюбуюсь.

И тут эта нимфа ещё и заговорила со мной. Ну зачем? Почему именно в этот момент? Я её не слышал — только видел. Видел, как она зовет меня изящным кивком руки. Возможно, позвала помочь застегнуть лифчик. Возможно, подать пакет. Важно ли это? В этот момент в животе у меня бился сам Майк Тайсон, отрабатывая апперкоты.

Я сделал шаг — и накатила вторая волна. Сильнее первой. Как будто десять тысяч планет Земля одновременно рухнули мне на брюхо. Я не выдержал. Сорвался, вылетел из зала, бежал так, как этого не делал никто в этом мире. Усейн Болт? Флеш? Все они остались позади меня, вместе с трагедией моей мечты.

Бежал я, кажется, вечность. По пути успел подумать обо всём: о смысле жизни, о том, как глупо умру, о том, что мог стать героем эротического романа, а стал героем туалетного анекдота. Бывает. Но почему именно сегодня и со мной?

А когда всё закончилось — в пункте выдачи было тихо, как в космосе. Как в моем пустом холодильнике. Ни её, ни запаха духов, ни нежных бугорков на теле, которые оставляло её нижнее белье. Только пустота среди китайских футболок и брелков «лабубу».

Иногда я внушаю себе, что этого не было. Похмельный сон, белочка. Так проще. И даже не пытайтесь меня переубедить. Ведь не мог же я так опростоволоситься в самом деле? Нет. Только не я.

Вот так и проходит моя служба в этом чёртовом пункте выдачи.
Кто-то думает, что у него жизнь — драма, интриги, любовь. А я вижу всё под другим углом: ваши тайные желания складываются у меня в коробки с наклейками.

Обычная работа, скучная до рвоты. Каждый, кто приходит, старается выглядеть значимым, но заказ выдаёт вас с потрохами. За вашими «уникальными личностями» скрываются кастрюли, вибраторы и дешёвые футболки с кривым логотипом «Гуччи».

И знаете, почему я ненавижу эту работу? Не только потому, что пахнет пылью и картоном. А потому, что она лишает меня иллюзий. Вы все — одинаковые. Даже старушка с противогазом и тушёнкой. Даже красавица-нимфа, которая могла стать моим самым сладким воспоминанием, а осталась кишечной трагикомедией.

Так что если вам когда-нибудь предложат место в пункте выдачи, бегите. Не соглашайтесь. Зачем вам знать, кто из соседей тратит пенсию на секс-игрушки, кто маскирует нищету под «бренд», а кто копит тушёнку на конец света?

Поверьте, это знание не делает вас умнее. Только циничнее.
И вот уже вы сидите на табуретке, воняете похмельем, смотрите на чужие коробки и понимаете: что на самом дне не так уж и плохо.