Михёрна Детство Часть 1

Первое время после рождения Михёрна постоянно ревела, казалось ничто не могло успокоить её неясных для родителей, печалей.

Жизнь родителей казалось превратилась в настоящее испытания. Михерна по несколько раз просыпалась посреди ночи и дико ревела, днем она так же часто плакала, успокоить ее могло только что то необычное, что то новое, игрушки вырезанные из дерева или сшитые опытной рукой матери из мягких, натийских тканей, тоже не помогали, они просто были ей неинтересны.

Родители не знали, что Михёрна всё это время либо звала Хеннал, имя, которое она шептала в подушку, когда никто не слышал, либо проклинала всё вокруг. Мир. Богиню. Себя.

Запертая в теле младенца, она сходила с ума от неподвижности. Лежать на одном месте двадцать четыре часа в сутки, не в силах даже перевернуться, было для неё адом, о котором никто не догадывался.

А ещё был стыд. Горячий и липкий, который заливал её щёки каждый раз, когда она пачкала свои пелёнки или когда мать кормила её грудью. Разумом она давно не была ребёнком, и сосание груди на глазах у собственного отца бросало её в краску так, что казалось вся кожа ее лица - горит. В первые недели она кусала мать так сильно, чуть ли не до крови. Бедная эльфийка с большим бюстом, которым ранее всегда гордилась, стыдливо прятала искусанные соски от мужа, и жизнь молодой пары превратилась в череду мучений, о которых они старались не говорить вслух.

Но спустя полтора месяца что то изменилось. Михёрна, которую родители уже начали называть просто Хёрной, вдруг затихла, до такой степени, что это даже стало пугать ее родителей больше, чем её прошлые крики.

Она просто смирилась. Поняла наконец, что пройдут годы, долгие, бесконечные годы, прежде чем она сможет увидеть этот новый, незнакомый ей мир, почувствовать ветер на своем лице и сделать шаг вперед, который будет принадлежать только ей.

Пять лет спустя, маленькая девочка уже не просто ходила, она буквально летала. Резвая как молния, и любопытная как все дети, которым не объяснили, что такое страх. Она исследовала окрестности своей небольшой деревеньки, всячески игнорируя запреты своих родителей с характерным для нее упрямством.

Так она узнала, что пляжная полоса на северо востоке упиралась в высокие скалы изгибающиеся к западу в непроходимые, высокие горы, которые тянулись до ущелий, что являлись единственным и крайне опасным, переходом в королевство южных эльфов. Она запоминала каждую трещину в скалах, каждое дерево, каждый поворот тропы, словно картограф, который рисует карту мира, ещё не зная, что эта карта спасёт ему жизнь.

На юге, вниз по морскому течению, море переходило в тонкий пролив, через который высился огромный каменный мост, построенный как она узнала со слов старого старосты деревни - Бобоса Хряплоу, загадочными и давно исчезнувшими гномосами. Старик рассказывал ей о них с благоговением, и в его голосе звучала та особенная ностальгия, с которой вспоминают нечто прекрасное, но навсегда уже утраченное.

Со слов старика получалось, что те самые “ Гномосы “ были карликовым, дивным народцем, ( чем то средним между - красивыми феями и привычными для всех гномами ), не смотря на свой низкий рост, но гибкие, жилистые и твердые тела, они умудрялись строить могучие, высокие стены и крепости, такие же высоченные маяки и башни, и невероятного качества дорожные тракты которыми даже спустя 15 тысяч лет, до сих пор пользуются многие расы. Все что делали гномосы было сделано на совесть, их познания в инженерии и металлургии в этом мире не ведали себе равных.

Но что с ними стало и куда они делись, и по сей день это остается тем, что тревожит умы многих ученых и магов. Казалось бы такая продвинутая раса, столько искусных мастеров, просто не могли в один день все бесследно исчезнуть. История же всех рас, точнее та, что сохранилась в толстых переплетах древних книг в многочисленных библиотеках различных народов, на этот счет грубо и мрачно молчала, сохраняя полную непроницаемость далеких событий.

Меж тем, тропические, дождливые леса протянувшиеся до самых хвойных чащоб Бенетра, растянулись на целую половину материка, а на юго западе переходили в мертвую пустыню, так же называемую - Черной пустыней, ведь песок в той пустыне был зловещего, угольного цвета. Пустыня та носила величественное имя - Мессехэ, или просто Мессэ, и была окружена устрашающими легендами и сказаниями, от которых у путников стыла кровь в жилах.

Но Михёрна не боялась легенд. Она впитывала их, как губка, и запоминала каждое слово.

Меж тем как заметили жители деревеньки, девочка обладала не просто острым умом, но даже несла в себе удивительные знания. Так, в 4 года, когда рыбаки стали все меньше приносить рыбы и пополз слух о том, что вся рыба куда то ушла, девочка вдруг оживилась. Она сказала отцу - что рыба не ушла, просто течение слегка сменило температуру, из за того что год выдался на удивление чрезмерно жарким чем предыдущие года, поэтому рыба стала кормиться на глубине. Отец девочки считал ее просто ребенком, пусть и не совсем обычным, но все же решил попробовать. Почему бы и нет, - подумал он и отправился в море.

Так староста посчитал, что сей ребенок не что иное, как дар, той самой, забытой богини, расспросив мать девочки о богине, он в целом представив себе визуально ее образ, соорудил для нее небольшой, деревянный алтарь куда местные стали приносить фрукты и жареную рыбу. Как ни странно, но фрукты и рыба загадочным образом каждый раз исчезали. Тогда однажды, несколько рыбаков во главе со старостой, решили проследить одной ночью, за тем, куда и как именно исчезают их подношения.

И каково же было их удивление, когда под раскатистый гром и яркие молнии, в одну дождливую ночь к алтарю спустилась загадочная женщина с кожей подобной белому шелку и яркими, голубыми глазами подобными небу после прошедшей, тяжелой бури. Одетая в тонкие, синие ткани расписанные золотыми нитями, женщина махнула рукой и подношения исчезли.

Богиня знала, что за ней следят. Она повернулась в сторону кустов, и голос её прозвучал громко и отчётливо, перекрывая шум дождя:

  -  Я принимаю сии дары. Пока люд здесь честен и добр к окружающему их миру, и не берёт больше, чем необходимо для жизни, у здешних рыбаков всегда будет богатый улов, а у их парусов — попутный ветер. Я Михёрна, богиня третьей, пропавшей луны, богиня ветров и морской удачи.

Сказав это, она исчезла, растаяв яркими, светящимися искорками в сумраке ночи.

Меж тем, жители деревеньки стали опасаться маленькую девочку, и дело было даже не в том, что без сомнений девочка названная именем богини, привлекла к себе её внимание, но и в том, что та отличалась от всех детей своим хладнокровием и жестокостью. Она буквально убивала и не щадила всякую тварь что попадалось ей на глаза и по селу стали распространяться различные слухи, один страшнее другого.

Тогда, однажды услышав нескольких женщин за обсуждением одного из таких слухов, староста усмехнувшись вмешался в их разговор, отметив что женщины наговаривают лишнего. Он сказал, что жестокость девочки идет от большого ума и привел яркий пример того, как бы вел себя любой житель их деревни, отправь его кто нибудь в плавание на далекий континент, который сейчас все королевства пытаются захватить.

Рогатый предел, континент окруженный как дивными историями так и ужасающими слухами. Этот континент был практически мифическим, оттуда приходили самые необычные и страшные слухи о всяких чудовищах и монстрах, где в густых тропических лесах и красивейших горных цветочных долинах, даже с виду самые милые и казалось бы безвредные создания, как те же мелкие насекомые и грызуны, лягушки и даже сами растения, нередко могли оказаться не просто смертельно ядовитыми тварями, но даже пожирающими живую плоть - монстрами.

Закончив он немного помолчал, глядя на женщин с высоты своих лет и наконец добавил:

  -   Девочка ещё не знает этот мир. Она опасается всего окружающего, потому что не знает, чего ожидать. И именно поэтому она стремится устранить потенциальную угрозу прежде, чем та нападет на неё. -  Он вздохнул и добавил уже уходя: - Не стоит за зря её оговаривать.

И впрямь к своим шести годам, как подметили деревенские, бойкий карапуз с косичками стал заметно спокойнее. Она больше не кидала в безобидных ящериц камни и не пыталась чуть что, разрубить лопатой вылезшего из под сырой земли после дождливой ночи - красного червя, который хорошо рыхлил почву на огородах и не нес никакого вреда их урожаю.

Время шло и маленькая девочка превратилась в сильную и красивую барышню. Правда со скверным и прямолинейным характером, но при этом и яркую, жизнерадостную, веселую особу. Любительницу помахать мечом и выпить острого, терпкого на вкус Лёрна с деревенскими хулиганами. Ее часто в шутку называли Ханкой, так как деревенские мальчишки словно ее личная дружина, всюду следовали за ней. Они тянулись к ней как к свету - и как мужчины,  и как те, кто чувствовал что за ней будущее их села.

Благодаря ее так называемой в шутку деревенскими - разбойничьей банде, село стало не просто деревней, а укрепленным поселением перед которым теперь высилась хорошо сложенная, высокая каменная стена, которой предшествовал глубокий ров с водой.

А причал наконец стал похож на вполне себе достойный, разгрузочный порт, который ранее несмотря на свою близость к южным эльфам и дальность морского пути, чаще всего оставался без внимания мимо проплывающих торговых суден.

Так село стало  частью торговли и обросло своим собственным, достаточно богатым, центральным рынком. Впрочем и домов здесь заметно прибавилось.
Михёрна словно зная что так будет, строила стену на заметном расстоянии вокруг села, что теперь давало возможность отстраивать новые как жилые дома так и различные мастерские прямо внутри стен.

Меж тем, каждый свой день Михёрна тренировалась с упрямством человека, который однажды уже проиграл свою жизнь и совершенно не собирался повторять ту же ошибку снова.

Каждое утро начиналось задолго до рассвета. Когда над морем ещё висел сизый туман, а рыбаки только готовили свои лодки к выходу в море, она уже бежала по прибрежным скалам. Ветер рвал её длинные, темно синие волосы доставшиеся как дар или легкая насмешка от богини Хеннал, а возможно, просто как яркое напоминание ей о себе. Солёные брызги холодом растекались по ее лицу и обнаженному телу, а тяжелый тренировочный меч за спиной мерно отбивал ритм её шагов по ее смуглой коже.

Она хорошо помнила урок своей прошлой жизни - сила рождается не в момент боя, сила рождается в тысячах скучных и однообразных дней до него.

Поэтому она тренировалась во всем, выносливость, скорость, равновесие, терпение, умение предсказывать действия врага по мельчайшим признакам, чертам эмоций, взглядам, движениям рук, характерные хваты рукояти, движениям ног.

Она поднимала тяжёлые камни из старого карьера, бегала по горным тропам, плавала против течения в холодной, морской воде, и часами отрабатывала одни и те же движения мечом, пока руки не начинали дрожать от усталости.

Деревенские давно перестали удивляться ее привычке к наготе и тренировкам.

Для них Михёрна была такой же частью поселения, как маяк на скале или старый дуб возле площади.

Магия же пришла позже. Гораздо позже.

Если меч подчинялся мышцам, то магия требовала совершенно иного. Она требовала глубоко чувствовать, ощущать и слушать.

Именно этому её учила загадочная богиня ветров, которая время от времени появлялась на отдаленном от деревни, скалистом берегу моря.

Иногда она приходила в облике молодой женщины. Иногда её выдавали лишь голубые глаза среди морской дымки. А иногда Михёрна слышала её голос прямо в завывании штормового ветра.

  -  Не управляй потоком, - говорила богиня. - Сначала научись его замечать.

Это раздражало. Но со временем девушка начала понимать. Манна действительно была повсюду. Она струилась через землю, через существ, деревья и растительность, сквозь воздух, между ее пальцев.

Мана поднималась вместе с утренним туманом и скрывалась в морских волнах. Даже старое бревно, выброшенное на берег, сохраняло внутри крошечные капли влаги и слабое эхо жизни.

Закрыв глаза, Михёрна могла чувствовать эти потоки. Сначала смутно. Потом всё отчётливее. Мир словно раскрывался перед ней новым слоем своей реальности.

Особенно легко ей давалась вода. Возможно, сказывалась ее духовная связь с её истинной матерью, а возможно, это просто было влиянием самой ее судьбы или чистой удачей.

Она могла вытянуть влагу из мокрой травы. Собрать росу с листьев. Направить тонкую струйку воды сквозь воздух. Постепенно ручейки под ее властью превращались в целые потоки, а потоки -  в волны.

Однажды на берегу, она подняла из моря целый водяной столб. Тот взметнулся выше мачты рыбацкого судна и закружился вокруг неподалеку от неё, прозрачным, сверкающим змеем.

Михёрна тогда едва удержала контроль. Вода рухнула обратно в море с таким грохотом, что чайки бурей взметнулись в воздух.

Богиня ветров тогда долго смеялась.

  -  Ну вот, - сказала она тогда. - Теперь, ты хотя бы случайно, но способна устроить небольшое стихийное бедствие, что для начала уже весьма неплохо.

С каждым годом её связь с этим миром становилась всё сильнее. Иногда, стоя вечером на вершине скалы и глядя на просветы звёзд сквозь легкую пелену, Михёрна чувствовала, как бесчисленные потоки маны пересекают небо подобно невидимым рекам. Они текли через горы. Через моря. Через леса и пустыни. Через целые континенты. И тогда, ей начинало казаться, что сам мир - так же жив, как она или любое другое существо. Что он дышит, и что он, как и она, всё помнит.

И что возможно, где-то далеко за горизонтом, её уже ждут истории, ради которых судьба однажды и вернула её к жизни.


В это ясное, тёплое утро он стоял на причале и смотрел на два огромных торговых корабля империи Кьёрн, которые только что пришвартовались. Солнце нежным золотом ложилось на паруса, ветер игриво играл с их флагами, а в воздухе уже привычно пахло солью, деревом и далёкими странами.

Он посмотрел на пятнадцатилетнюю Михёрну, которая стояла рядом протирая свои заспанные глаза, попутно одной рукой опершись на тяжелый меч в темно алых ножнах, ветер играл её длинными, тёмными синими волосами, которые она не удосужилась заплести.

   - Они идут с юга, - сказала она негромко. - Видишь, как облупилась краска на бортах? Они попали в шторм. Дней пять назад, может, шесть. И команда у них уставшая, матросы двигаются медленно, будто не спали несколько ночей.

Староста покосился на неё с нескрываемым уважением и тут же поинтересовался.

   -  Ты ведь опять не спала всю ночь?

  -    Спала.

   -   Врёшь.

    -   Немного врала, - честно согласилась она.

Старик засмеялся, - Не умеешь ты врать, совсем.

  -   Совсем, - Согласилась она, бодро засмеявшись и хлопнув старика по плечу.

В это время с кораблей сходили люди, как простые торговцы, моряки, наёмники, так и писари, и просто служилые люди отправленные к южным эльфам своими правителями или знатью.

И средь них были и те, кого староста раньше никогда не видел.

Высокие мужчины в тёмно синих плащах с серебряной вышивкой на груди в виде грифона, держащего меч в своих лапах, а за его спиной - могучие, распростертые крылья. Люди эти не имели при себе видимого стороннему взгляду - оружия, как и не имели при себе пожитков или товаров на продажу.

Они двигались без привычной суеты путешественников и торговцев, слишком спокойно, и слишком уж внимательно смотрели по сторонам. Словно прибыли сюда далеко не торговать, а искать.

Михёрна тоже заметила их почти сразу. Её взгляд задержался на одном из незнакомцев всего на краткое мгновение, но этого оказалось достаточно.

Он двигался как солдат. Нет. / Тут же мысленно поправила она себя. /  Он двигался как человек, который давно привык убивать.

Плечи расслаблены, руки свободно опущены, готовые тут же ленивой привычкой выкинуть какой нибудь финт, а глаза, постоянно оценивают расстояние.

Так ходят не купцы, так ходят только охотники или солдаты.

Эльфийка медленно выпрямилась. Сонливость быстро отступила, передавая бразды холодному разуму.

Где-то, глубоко внутри неё, старые инстинкты прошлой жизни уже зашевелились. Словно давно спавший зверь, вновь поднял свою голову.

   -   Дед Бобас.

    -   М-м?

    -    А мы случайно,там никому не стали слишком интересны в последнее время?

Староста нахмурился.

  -   Почему спрашиваешь?

Михёрна несколько секунд молчала. На пристани, один из мужчин в синем плаще неожиданно остановился, и в этот краткий миг их взгляды встретились.

Всего на миг, но этого оказалось достаточно. Незнакомец улыбнулся. Вежливо. Почти дружелюбно.

Михёрне стало не по себе, потому что такие люди, редко улыбаются просто так.