Больше, чем на день

Аффлек Борд уверенно ступил на траволатор, который должен был доставить его к концу знаменитой крытой галереи Лисентра Гранда. Ускорение в 2g мягко подхватило его сорокалетнее тело и понесло по длинному коридору. Сквозь оргстекло панорамных окон открывался такой вид на небоскрёбы и парящие парки Второй Венеры, что захватывало дух.

«Не зря, – думал он, – не зря эту планетку окрестили Второй Венерой. Красота, красота, красота. Богатство, роскошь. И наслаждение…»

Он заслужил это наслаждение. Оно состояло уже в осознании того, что скоро он – человек, начинавший из грязи и нищеты, – ступит на поверхность этой планеты. Отели, рестораны, электротеатры… Всё это Борду, конечно, нравилось, но готовился он не к этому. Он предвкушал испытать главный в своей жизни аттракцион – экстрим, доступный пока только немногим людям во всей Галактике и только на этой планете.

Примерно через три минуты траволатор позволил ему сойти на твёрдую поверхность. Далее – через сверхскоростной лифт и два эскалатора – его ждало такси на магнитной подушке.

– Понравилась галерея? – учтиво спросил водитель, трогаясь с места.

– Ещё как, – ответил Борд. – Напомните, сколько нам ехать до Сентро-Дакта?

– Двадцать пять минут отделяет вас от лучшего отеля Второй Венеры.

– Отлично.

За окном проносилась неописуемая красота.

Борд прочитал на бейдже, что водителя звали Жак Патье. А его собственное имя – Джордж Болдуин ГофтАра (вместе с краткими данными о нём) – высвечивалось на панели рядом с навигатором. Надо же водителям знать, какую именно ходячую ценность они перевозят, отчётность не отменял никто.

– Как у вас дела, Жак? – дружелюбно спросил Борд.

– Не жалуюсь, – улыбнулся тот.

– Давно работаете таксистом?

– Уже два месяца. Пробовал начать ещё шесть месяцев назад, но отклонили…

Разговор клеился легко. У Борда не было цели заполучить всякие конфиденциальности про Вторую Венеру, потому что он знал о ней всё. Он просто хотел расслабиться. Любишь работать – люби отдыхать. Двадцать лет он вёл жизнь, в которой напряжение было каждодневной процедурой: лишнее слово или телодвижение – и тебя спалили. Сейчас, правда, тоже не обходилось без самоконтроля, но в такой – ничтожной – степени он был лишь привычкой.

– А вы, мистер Гофтара, надолго на Второй Венере?

– Как вам сказать… На срок весьма неопределённый. У меня есть важная цель, напротив которой я хочу поставить галочку, – а после как пойдёт. Может, ещё погощу.

– Что за цель?

– «Алио Вито», – сказал Борд, и его сердце заколотилось. – Слышали о таком аттракционе?

На лице таксиста проступила смесь восхищения, благоговения и даже лёгкого испуга. Потому что «Алио Вито» могли позволить себе только около пяти процентов населения Галактики. Вот какую ценность перевозил Жак Патье, рядовой таксист Центрального Сервиса!

– Конечно, слышал, – стараясь быть гордым за свою планету, произнёс он.

Борд улыбнулся. Больше раскручивать эту тему не имело смысла. Все всё знали об «Алио Вито», хотя для многих он был божественно недосягаемым. Поэтому таксист начал переводить тему:

– Насколько я успел узнать, вы, мистер Гофтара, достигли разрешение на «А.В.» после получения Мартиновской премии?

– Да, я член Научного Сообщества созвездия Рака.

– Ага, я вижу. Созвездия Рака… Значит, вы далеки от новостей криминального мира Первого звёздного скопления?

– Во многом из-за этого я и решил посетить его столицу – вашу планету. Узнать побольше об этом легендарном скоплении.

– Вам интересен криминальный мир?

– Нет, я говорю в целом. В принципе о новостях. Я так понимаю, большой планете соответствует большое количество аферистов?

– Да, но в основном это крупные финмахинации с бюджетом материков и заводов. Махинации, наверное, галактического масштаба, извините за выпендрёж эпитетами.

– А пример?

– Пример – некий Аффлек Борд, которого в прошлом месяце упекли на Десятый Марс в систему Альдебарана.

Всё внутри Борда-Гофтара улыбнулось. Но снаружи – холодный интерес. Актёрство – опять-таки, привычка.

– В основном подобная информация официально не разглашается – она так или иначе портит мнение о нашей прекрасной планете, но некоторое время назад дело Борда просочилось в широкие массы Первого скопления, и смысла скрывать его уже нет. В конце концов, отловили же эту скотину – даже есть определённая гордость.

– Он воровал бюджет материков?

– Планетарный бюджет. Акции Второй Венеры в прошлом году упали на шестьдесят пунктов – представить только! Ужас. И это капля в море его злодеяний. Эта гнида два года назад обвела вокруг пальца три зодиакальных созвездия. Потом перебралась сюда. Но благо у нас гибкая экономика, так что теперь мы все спим спокойно, а Джеральд Фисс – наш Первый комиссар, один из главнейших людей полушария, – купается в лучах славы.

Фисс… Аффлек знал его и восхищался им. Его умом, выдержкой и неподражаемым чувством юмора. И твёрдым характером. Да, это был достойный враг для другого такого же тонкого и изящного ума из мира криминала. И этот ум оказался бессилен перед старым добрым шантажом: Борд пригрозил Фиссу, что люди Борда одним нажатием кнопки на столе разошлют по всей Галактике поддельные файлы о хищении комиссаром казённого имущества Материковой Службы Безопасности. На миллион кредитов. Несколько месяцев назад Фисса уже в этом подозревали.

Жак не унимался (видимо, на Второй Венере было ох как развито патриотическое воспитание):

– Такого масштаба аферы творил только Гордон Шо!

– О, этого я знаю, – улыбнулся Борд.

– А кто его не знает? Величайший криминальный ум космоса, про которого пишут в учебниках истории наравне с генеральскими коллегиями и учёными сообществами. Сколько лет назад он помер? Двести, триста?

– Триста девяносто два года назад его не стало, – с удивительным знанием материала сказал Борд. – А пятьсот двадцать два годика сейчас бы исполнилось с его рождения.

– Да, вы действительно осведомлены о нём.

– Я как часть вселенского когнитариата восхищаюсь его умом. Пускай и пущенным в неверное русло.

– Восхищение восхищением, а урон человечеству был неимоверный.

– Человечеству иногда необходима встряска в виде таких паразитов. Чтобы не расслаблялось.

Таксист был не философом, чтобы спорить на такие темы.

– Весело у вас тут, в Первом скоплении.

– Точнее не скажешь. Мы подъедем через минуту!

– Спасибо за разговор, Жак, – сказал Аффлек водителю, когда выходил из машины, и пожал ему руку.

Аффлек равнялся на Гордона Шо. Не просто равнялся – он видел в нём себя и был свято уверен, что Гордон Шо тоже бы видел в Аффлеке себя. Но Борд не копировал бездумно историческую персону: то был неподражаемый человек, и Аффлек стремился подражать ему в этом. Удалось ли (к сорока годам)? Скорее да, чем нет. Так что нужна награда – и несколько лет назад Аффлек уже мысленно назначил её себе. Постепенно, методично сделал всё, чтобы приблизиться (в том числе физически) ко Второй Венере, поднакопил денежек, подёргал за бумажные ниточки – и вот некий Джордж Гофтара, лауреат Мартиновской премии в области тахионной биологии, имеет официальное дозволение на величайшее удовольствие в Галактике. А вот Аффлек Борд (точнее, его призрачно-бумажная версия), которого жители этой планеты, похоже, готовы кастрировать к чертям, сейчас гниёт в колонии на Десятом Марсе.



***

– Вы оплатили услугу в Банке Первого звёздного скопления, – доложила хорошенькая работница за стойкой. – Желаете заключить договор на повторение услуги через определённый срок?

– Нет, спасибо.

– Ваша биоподпись, пожалуйста.

Прибор срезал эпителий с большого пальца Борда – и на этом, собственно, процедура была завершена.

– Ну что ж, – сказал он себе, возносясь в свой номер на лифте, – завтра, Аф, завтра.

Да. Завтра – «Алио Вито». А пока – массажирующий матрас, увлажняющие накладки на кожу и встреча с ещё одной хорошенькой девушкой, некой мисс Кэттью (конечно, это был псевдоним для соответствующего сайта). Она должна была быть через три часа, так что Аффлек времени не терял.

Ровно в пять раздался звонок в номер, и Аффлек, уже в полной боевой готовности – без штанов и с полным ртом стимулятора мужской силы – открыл дверь. Его оценивающий взор заскользил по стройному чреву мисс Кэттью. Господи, двести долларов в час для такой киски – это ещё маловато!

Порезвились прекрасно, а затем настало время спокойного разговора. Борд любил так делать: таким образом хорошо узнаешь женщину со всех сторон, в том числе с духовной. Хотя кто-то может сказать: какая духовная сторона у жриц любви? Практика показывала, что какая-никакая, а была, и часто – заслуживающая внимания. В плане развлекательного интереса, а не духовного развития.

Разговор клеился. Обычно Борд интересовался опытом неординарного взаимодействия девушки с клиентами, но в этот раз его охватывало особое волнение – ведь завтра, завтра… свершится… Поэтому он болтал даже как-то неловко. О жизни в целом. Он предчувствовал что-то…

– А какое твоё настоящее имя? – неожиданно спросил он.

Она удивилась. Ни к селу, ни к городу.

– Элен, – ответила она, прикуривая сигару.

И тут Борда кольнуло.

Но это было не неприятное чувство, а скорее… воспоминание об интересном опыте взаимодействия с «клиентами».

Элен… Элен ХардвОрак. Двадцатилетняя девушка-пролетарий с Третьего Плутона.

Пять лет назад она выиграла в Межзвёздную лотерею, а он взял и обокрал её – конечно же, в своём неподражаемом стиле. С его лёгкой руки пять миллионов кредитов вместе с налоговым вычетом как бы перетекли в галактические благотворительные фонды и были перехвачены им на полпути. Возник, правда, кое-какой нюанс… связанный с тем, что Элен запомнила его настоящее имя, внешность и характерный баритон – причём она знала, что именно ОН виноват в её социальном падении. Как было дело: он под видом нотариуса готовился собрать у неё биоматериал для подписи электронного файла; перед глазами у неё был экран с полным текстом документа о переходе выигрышной суммы в её распоряжение, но она не знала, что под ширмой этого текста в компьютере зашифрован другой договор – выгодный Аффлеку. Мол, что выигрышная сумма целиком, безвозмездно и по доброй воле Элен переходит в шесть таких-то благотворительных организаций. Всё было подписано и закреплено, оставалось только отправить результаты в реестр – и вот тут-то машина подвела: на секунду высветился истинный текст – этого было достаточно для разоблачения. Аффлеку удалось скрыть происшествие, и сколько бы Элен не обращалась в органы, доказательства в пользу Аффлека были неоспоримы.

Элен осталась ни с чем. Буквально ни с чем – ни нормального жилища, ни мужа, ни детей, ни родственников. Впрочем, как он потом разузнал ради интереса, она устроилась в престижную организацию в области логистики межпланетных сообщений, но душевно это её не вылечило.

Вот-с.

Гордон Шо, насколько знал Аффлек, не творил таких афер. Он грабил планеты, звёздные системы, созвездия, скопления, нелегально приватизировал квадратные световые года; он мог даже покалечить в крайнем случае – но морально уничтожить… нет. Такой вот кодекс чести.

Ну а что, Борд не обязан быть его копией. У каждого должна быть фишка. Только вот желательно, чтобы она состояла не в позорном разоблачении по воле случая.

– Чё задумался, зайка?

Борд отмахнулся от её дыма, затем, подумав, вынул у неё из рук сигару и потянулся для страстного поцелуя. Через несколько минут они кувыркнулись один разок на десертик – без стимуляторов и поз, по-природному – и Аффлек отпустил её.



***

Вход в «А.В.» представлял собой небольшое одноэтажное здание, особо не отличавшееся от соседних в этом районе, а за ним начинался большой серый купол – под ним якобы располагался исследовательский комплекс, но немногие были посвящены, что под куполом расположен вожделенный аттракцион. Этой штуке нужна была порядочная площадь, в отличие от лишнего любопытства.

Борд проходил процедуру биоконтроля как во сне. Он не волновался, как в первых своих приключениях. Он не волновался, что машина соотнесёт его ДНК с личностью Аффлека Борда, потому что для всего мира он, сорокалетний усатенький сеньор с прекрасным кожаным галстуком, был ни кем иным, как почтенным доктором Гофтара. Он предвкушал… Он умел предвкушать. Предвкушение – часть удовольствия, а удовольствие надо выжимать из всего по максимуму.

– Пройдите в зал слушаний, – сказали ему.

Он прошёл. Он понимал, что зал слушаний весь напичкан скрытыми камерами – нужен же материал журналистам, но в XLI веке они здорово научились не доставлять своей работой неудовольствие.

– Присаживайтесь.

Он присел в кресло.

– Шампанского?

– Немедленно.

– Для вас.

«Безалкогольное… Ну, может, будут говорить что-то важное – нужна холодная голова. Давайте быстрее, быстрее, БЫСТРЕЕ!»

Весь сервис крутился вокруг него – потому как на ближайшие сутки он был единственным гостем в этой резиденции Роскоши.

Ровно в назначенное время в зал торжественно вплыл уполномоченный представитель того отделения «А.В.», услугу которого оплатил Борд.

– Приветствую вас, доктор Гофтара, в «Алио Вито»! Как нам известно, вы – единственное светило науки, которое за последний земной год…

За пять минут Борд многое узнал о достижениях своего альтер-эго.

– Спасибо, – томно сказал он и глотнул напитка.

– Не думайте, что мы воспринимаем вас как человека с плохой памятью, но правила требуют напомнить суть развлечения. Вы становитесь полностью слепым на двадцать часов, при этом вам предстоит пройти через определённые испытания, имеющие опасность средней тяжести для вашего здоровья. В случае форс-мажора медицинское вмешательство осуществляется по страховке. Всё время за вами будут следить пять инструкторов, и в случае особых обстоятельств – не по вашему желанию, ведь это всё экстрим, симуляция выживания – они окажут вам необходимое содействие. У вас имеются к нам вопросы на данный момент?

Давалось полминуты на размышление, но Борд ответил сразу же:

– Не-а.

– Прекрасно, но у нас есть один вопрос. Вы окончательно подтверждаете своё участие в аттракционе?

Давалась минута на обдумывание, но Борд аж вскочил:

– ДА Я НЕ ДОЖДУСЬ!!! Да то есть. «Да, Аф, да, да, да!!!» – додумал он.

«А.В.» предоставляло огромный выбор развлечений. Можно было окунуться в жизнь слепого, глухого, немого, паралитика и всевозможных комбинаций этих ущербностей; можно было сменить пол или даже стать гермафродитом – и организация гарантировала полное возвращение к прежней жизни; можно было на время полностью лишиться памяти, или наоборот тебе могли зашить в голову обалденные воспоминания разных содержаний и глубин. И всё это – не просто с выпусканием в город, а с прохождением всех типичных препятствий, которые выпадают на долю соответствующих социальных пластов за всю их длинную жизнь. (Естественно, давалась гарантия максимальной физической безопасности – это всегда по умолчанию.) Можно было испытать себя в течение минуты… или недели. Борд выбрал середнячок. А ещё сначала он в серьёз подумывал на день стать женщиной: ему всегда было интересно, как они обходятся без кое-чего выпирающего и как именно по их телу прокатывается оргазм. Может, он даже посмотрел бы на себя с женской позиции («А.В.» сохраняла все воспоминания клиента). Но на первый раз – что-нибудь попроще, например, ослепнуть. А вместе с этим – обострить слух, тактильное восприятие и всё такое. Это всё равно ИНТЕРЕСНО!!!

– Вы приступите к процедуре через десять минут. Хорошо вам предвкусить удовольствие! – игриво сказал представитель, пятясь, чтобы освободить дорогу.

В зал вошли три очень важных персоны, чтобы пожать руку и поздравить своего гостя: генеральный директор компании, глава отдела по ослеплению (как ни странно это звучало)… А вот увидев третьего, Борд чуть содрогнулся. Но потом взял себя в руки: можно было быть спокойным, так как шантаж – это средство, которое действует многие годы и не портится.

Третьей персоной был Джеральд Фисс. Он стоял и улыбался так же, как год назад, уверенный, что ловко отловил тогда опаснейшего денежного афериста Галактики. Он шагнул к Борду и сказал:

– Рад, что вы не преминули воспользоваться нашими услугами, мистер Бордара.

– Гофтара, – кривовато улыбаясь, поправил его Борд. – И… «доктор», будьте любезны.

– Ах, простите. Наслышан о вас.

– А я – о вас. Читал, смотрел, слышал от местных людей: от чиновников, от турагентов, даже от таксистов. Все вам гордятся.

Фисс широко-широко улыбнулся и кивнул своей складчатой шеей.

– Как давно вы вступили в должность… – продолжал Борд, – эм-м...

– …главы безопасности «Алио Вито»? Примерно месяц назад, как разобрался со всем известной гнидой, извините. Решил, в общем, пристроиться сюда, здесь поспокойнее, чем в МСБ.

– А прошлогоднее дело о хищении вами атомовизоров и чего-то ещё не подтвердилось?

– Сделаю вид, что мне смешно.

– Как по мне, вы должны смеяться искренне.

– Как по мне, вы должны сейчас сидеть в этом кресле и предвкушать великое удовольствие, – метко заметил Фисс. – Сядьте уже. Вот так. Желаю приятно провести время. – Удаляясь вместе со смеющимися коллегами, он шепнул им: – Интересная у него фамилия, он что, еврей?

«Ох уж этот буржуазный юморок, – думал Борд, сидя в кресле и предвкушая великое удовольствие. – Приходится хихикать, прикрывая рот рукой, и закатывать глаза от уважения и благоговения. Впрочем, у Фисса тоже хорошо получается быть лицедеем. Так-с… Ничего он тебе не сделает, Аф, он под присмотром доверенных людей с промытыми мозгами. Всё будет норм… Норм? Нет, всё будет ПРЕКРАСНО!!!»

Оставалась минута перед тем, как в зал вошли два медика и повели Борда в особое помещение.

Ему выдали особую одежду для испытаний и попросили лечь на кушетку. Сначала ему капнули в глаза особый препарат, подавляющий их болезненную реакцию на утрату своей функции. Затем вкололи ему нейростимулятор, исключающий сон в ближайшие двадцать часов (ведь клиент должен был пройти всю оплаченную программу). Потом пучком особых заряженных частиц и гамма-волн атрофировали зону мозга, отвечающую за зрение. Затем провели субатомное сканирование его тела и выяснили, что опасных аномалий от процедуры не обнаружено.

– Не поднимайте веки, – мягко сказал ему главный медик.

Борд почувствовал, как его тело покатили по гладкой дорожке. Колёса стучали тихо, слышно было дыхание медиков и его собственное, взволнованное и частое. Через несколько секунд кушетка мягко остановилась, сзади послышался звук уходящих людей, и что-то тихо захлопнулось. А затем сверху раздался мужской голос:

– Доктор Гофтара, откройте глаза.

И Борд последовал совету.

– Та-ак… Что… Что?! А-А-А-А!!! – Он схватился за лицо и начал раскачиваться на своём ложе.

– Желаю получить неповторимый опыт! – провозгласил голос, и Борд остался один. Во тьме.

Реакция длилась секунд десять, и после неё Борд в ментальном изнеможении свалился на спину, всё ещё держась за глаза руками. Постепенно он успокоился. Он дал себе слово в течение развлечения не брать себя в руки ради какого-то сдерживания, а полностью отдаваться адреналину и плыть по течению. И всё равно он успокоился очень быстро – и на место инстинктивной паники пришла борьба каких-то сложных чувств.

– Я ослеп, – твердил он себе, медленно садясь, – я ослеп, я ослеп… я ослеп…

Надо было слезть. Всё, приключение началось!

Борду пришла в голову мысль. Он крикнул:

– Помогите!

Тишина.

– Помогите мне слезть!!!

Ноль реакции.

– Ну и правильно, сам слезу. Значит, они не врали.

Аккуратно спустив ноги и подняв таз, он сверхмедленно, выверяя ступнями каждый шаг и размахивая впереди руками, пошёл вперёд. Или вправо? Или влево… Как странно. Это было аналогично невесомости – он не воспринимал пространство вокруг себя в полной мере… Он просто не знал, куда, что, где… В этом и состояла суть мероприятия.

«Ну, Аф, вперёд».



***

Это были… очень необычные двадцать часов. Аффлек за них обшагал всего пять квадратных километров, в то время как площадь отделения по ослеплению составляла двадцать. Препятствий было много. Разные природные среды вместе с соответствующей живностью и климатом. Много разных игр, проводимых в относительно спокойной обстановке: когда Борд нащупывал соответствующий инвентарь, с потолка раздавался голос, объяснял правила и руководил игрой. Борд даже в какой-то момент нащупал где-то рояль и побренчал на нём. Его слух действительно обострился, и Аффлек не просто слышал то, что не слышат зрячие, – он слышал даже что-то внутри себя. Это было всего лишь особое восприятие окружающей действительности, но это было так… здорово… и интересно…

– Чёрта с два я бы позволил себе такое приключение, когда купался в грязи на Сером Уране, – шепнул он себе под конец программы.

Но тут же он вздрогнул.

Безопасность мероприятия была на высоте – то бишь весь купол был напичкан своими механическими органами чувств. Могли организаторы услышать его реплику? Могли. И заподозрить что-то плохое: ведь вообще-то Джордж Гофтара был родом с Третьего Меркурия из системы Альтарфа, а вовсе не с той проблемной планетки. Но виду никто не подал, и Борд продолжил проходить оплаченную программу. Оставалось всего полчаса до её завершения. Полчаса… Десять минут… Пять… Две… Он уже подустал. И это ОЧЕНЬ мягко сказано.

Как известно, удовольствие от экстрима человек получает не от собственно экстрима, а когда этот ужас заканчивается. Освобождение от напряжения, все дела. Борд ждал этого освобождения, этой КУЛЬМИНАЦИИ; голос не командовал, поэтому Аффлек просто сидел на ровном песочке и ждал.

Ждал.

Ждал.

Ждал…

Что за чёрт?

«Интересно, они ответят мне на вопрос о времени?»

– Э-э-эй! Сколько осталось до завершения?

Тишина.

Может, у него что-то не так с восприятием времени? Он отсчитывал его по количеству пройденных игр и испытаний (он прекрасно понимал, что на каждый этап выделяется круглое количество времени: полчаса, час, два часа, десять минут), и по спадающей динамике понял, что двадцать часов почти закончились. Но, видимо, ошибся.

Или не ошибся? У него был сильный ум.

– Сколько. – произнёс он громко и чётко, уже начиная побаиваться. – Осталось. До. Заверш…

Тут же земля куда-то ушла у него из-под задницы, и он полетел вниз.

Он коснулся почти вертикальной металлической поверхности, которая быстро перешла в горку, по которой он скатился прямо на воздушную подушку. Струи воздуха медленно опустили его на что-то мягкое, и вся окружающая обстановка на время замерла и дала ему успокоиться.

А затем он услышал, как в помещение (или где он был) вошли люди и стали… аплодировать. Слышались слова поздравления и возгласы восхищения; кто-то подошёл и помог ему приподняться на лежанке. Борд был как во сне, он устал, как пёс; ему уже начало что-то мерещиться – не расплывчатые вспышки, которые обычно мерещатся слепым (и которые мерещились ему несколько часов подряд), а что-то оформленное. Может, к нему магическим образом возвращалось зрение?

– Поздравляю вас, мис… доктор Гофтара, – услышал он голос Фисса близко. – Мои искренние поздравления… и восхищение!!! За все двадцать часов вам ни разу не понадобилась помощь инструкторов! Чёрт возьми, это было невероятно! НЕВЕРОЯТНО!!!

Овации усилились, послышались даже визги.

– Спасибо, – пролепетал Борд и был готов просто свалиться. Но ему не дал это сделать вежливый женский голосок:

– Через несколько минут вас введут в глубокий сон, чтобы вы восстановились, и за время него вернут вам зрение.

– Отлично, – еле-еле двигая губами, произнёс Аффлек.

Его куда-то покатили, вставили в вену иглу, и вскоре он уже дрых.

Прошло десять часов. Была пора просыпаться, и Аффлек чувствовал, что проснулся он сам по себе. Не от препаратов, не от лёгкого электроимпульсного будильника. Он просто очнулся, но пока не открыл глаза. Натренированный ум соображал ясно, поэтому он сразу вспомнил, кто он и так далее. Правда, было странно, что кровать была какой-то ребристой и... влажной? А ещё он через веки видел, что вокруг было темновато. Возможно, это у них такие способы реабилитации. Ладно. Пора открыть глаза…

Стоп.

Он ведь поднял веки.

Но он… не видел.

?

– Твою мать, – тихо сказал он. – Что за… хрень…

И тут над его горлом раздалось какое-то щёлканье, повеяло тёплым вонючим воздухом. Что-то шуршало около него. Нечеловеческое.

Он повернул голову и по дыханию существа ощутил, что оно было буквально около его лица и смотрело на него. Но он его не видел.

ОН НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ.

ОН ОСТАЛСЯ ОДИН.

ВО ТЬМЕ.



***

– Ну твою же мать, – повторил он, ворочаясь. Поверхность всё ещё была влажной и очень зловонной. – Это правда какая-то шутка? Это часть экстрима?

По звукам он понял, что существо на метр отошло от него. Всё ещё находясь в более-менее спокойном состоянии, он приподнялся на локте и стал кружить невидящей башкой. Дыхание и щёлканье снова приблизилось. Борд приготовился встать – и тут что-то сомкнулось на его шее. Он тут же сильно ударил рукой что-то – и оно с визгом отшатнулось, отпустив его. Поняв, что надо перейти в боевой режим, Борд принялся материться и махать руками.

Существо вроде как затихло. Но это ещё не означало, что оно оставило его в покое.

Борд встал во весь рост и, выставив вперёд руки, пошёл наугад. Споткнулся обо что-то большое и трухлявое и упал на ту же влажную и зловонную поверхность. Это было какое-то полувысохшее болото; а по далёким стрёкотам чего-то птицеподобного Аффлек понял, что находится в джунглях. Не в тех джунглях, что были под куполом, – те были какие-то искусственные и главное – безопасными. Несмотря на то, что там водилось много всякой нечисти; но ведь то было всего лишь развлечение…

– Господи, – всё ещё не до конца понимая происходящее, шёл вперёд Борд, – где я… Что за фигня…

Опять послышалось то щёлканье. Рядом с ним. Аффлек застыл – но это вряд ли помогло, потому что создание навалилось ему на спину. Он упал и не мог даже перевернуться вместе с существом: оно держало его своими когтями… Он работал руками, ногами и даже головой, но это не помогало…

А оно щёлкало всё громче…

Снова на его шее сомкнулись челюсти.

И тут раздался громкой хлопок, и хватка животного ослабла. Постепенно Аффлеку удалось выбраться из-под туши. Он осторожно встал и прокричал незнамо кому:

– ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Ответа не было. Хотя… Сзади раздалось какое-то злорадное хихиканье. А затем человек ушёл, судя по хрусту ветвей.

Голос – странный высокий, почти писклявый голос – был незнаком Аффлеку.

Его ум ещё не впал в панику, так как уже порядочное количество раз проходил через жуткий стресс, так что Борд спокойно наклонился к обездвиженному существу и начал его ощупывать.

У него было две пары конечностей – одна цепкая, другая для хождения, длинная шея и широкая голова, на которой красовался большой роговой клюв с зазубринами. Существо было достаточно лёгким, но очень опасным. Получается, от гибели Аффлека отделял всего лишь…

Выстрел?

Да, это был выстрел из пневматического бластера!

А существо, судя по тактильным данным, было очень похоже на Rostrum trucidus (в народе – клювокус), про которого Борду рассказывали в школе, – прямоходящую тварь с роговым покрытием и очень убийственным клювом. И обитал такой вид, насколько Аффлек помнил, только на Семнадцатом Сатурне, отдалённой тропической планете. Семнадцатый Сатурн… Ого.

– Не-е-ет, – протянул он сквозь себя. – Нет. Нет! НЕ-Е-Е-ЕТ!!!

С ближайшего дерева, судя по звукам, упорхнули все птички. Или что тут вместо них…

Вот теперь начался настоящий стресс. Такая паника не окатывала Борда никогда за его карьеру, даже во время немалочисленных облав, которые были для него полной неожиданностью. И он понимал, что не спит, хоть и надеялся на это: слишком уж всё было реально. Он остался один – без связи, чёрт знает в какой одежде, голодный, грязный, неимоверно разбитый (хоть он и проспал все десять часов… а может, как раз нет) – но всё это хрень собачья по сравнению с тем, что он стал… слепым.

Семнадцатый Сатурн… Про его фауну ходили чуть ли не легенды. Эта планета его убьёт…

– Это невозможно, – уверял он себя. – Это просто немыслимо для нашего общества! Буквально – немыслимо!!! Такого наказания просто не может быть в XLI веке, скорее бы мне промыли мозги. Фисс не сделал бы такое со мной: вся их организация под строгим контролем властей, им всем! Промывают! Мозги! Может, это какая-то… ха-ха-ха-ха… ошибка…

Ошибка, не ошибка… Сейчас – никакой разницы.

Он наткнулся на дерево. Оно было влажным, как и всё тут вокруг. Может, его кора съедобна? Он понюхал её и отшатнулся: она воняла сероводородом. Но… это значило, что в дереве имелся белок, пусть и частью гнилой (хоть бы не целиком!). Итак, стоило рассчитывать, что на этой планете в растениях было до кучи белка. Борд оторвал хлипкий кусочек от дерева. Вроде он не шевелился и не сочился чем-то едким. Осторожно положив его в рот, Борд не ощутил ничего, кроме подступающей рвоты. Подавив её, он проглотил кусок и решил подождать несколько часов, чтобы понять реакцию пищеварения. «Несколько часов»… Интересно, как он будет мерять время? Наверное, подождёт, пока поутихнут птицы в джунглях, ибо ночью они, наверное, замолкают; а сейчас он чувствовал, что на планете день, так как его кожу что-то сильно грело – это были лучи звезды, еле-еле пробивающиеся сквозь мощные кроны.

Орать? Звать на помощь? Кого?.. Но можно попробовать.

– Э-Э-Э-ЭЙ!!! Я ЗДЕСЬ!!! Я БЕСПОМОЩЕН И СЛЕП, ПОМОГИТЕ!!!

Ответа не случилось. Не случилось ответа и после многократного повторения этого зова. Борд кричал в разных направлениях, ходил по всей поляне от дерева к дереву, от бревна к бревну – он уже составил в голове чёткую карту этой поляны. Всё было бессмысленно. Хотя, наверное, ор отпугивал хищников.

Наверное, несколько часов уже прошло. Борд оторвал от ближайшего дерева порядочный кусок коры и с жадностью начал жевать. Он почувствовал, что по языку начали бегать какие-то мелкие насекомые, живущие в этой коре. Превозмогая огромную мерзость, он раздавил их всех языком, дожевал кусок и проглотил массу. Как будто бы желудок уже начал насыщаться. Отлично! Повезло ему – почти сразу нашёл способ пропитания. Ободрав почти все деревья на поляне, он полностью наелся. Это была первая его маленькая победа здесь, в этой тропической тюрьме; но также это был неимоверный риск: кто знает, может, организм всё-таки не примет неизвестную жратву. (Клювокуса он есть не решился, так как смутно припоминал, что его слюна – а значит, возможно, и всё тело – пропитана токсином.) Было бы неплохо напиться всласть, чтобы почки в случае чего вывели природную дрянь, но он не хотел этого, так как вода в болотистой местности – всегда стопроцентная отрава. Оставалось существовать вот так – в сверхспартанских условиях. А ещё Аффлек думал: у истинных буржуа, потомственных чиновников и олигархов, в среде которых он крутился последние месяцы, даже мысли бы не возникло о таком приключении (не имитации в «А.В.», а реально), о таком… унижении? Перед кем – самим собой? Именно. Но Аффлек за свою карьеру научился переступать через какие-то там этические принципы, ведь того требовала его профессия. Да и вырос он отнюдь не в окружении дворецких и детских психологов. Даже сейчас его мозг воспринимал странное приключение именно как очередное приключение, радость жизни; в какой-то мере это была защитная реакция психики, но всё-таки Аффлек ещё и был очень приспособленным человеком. Ко всем условиям, ко всем словам, которые могли лететь в его адрес, ко всем действиям других людей. Ко многим, по крайней мере.

– Главное здесь – сохранить разум – основу человечности. Ты и не из такого выбирался. Всё будет нормально, Аф, всё будет нормально…

И тут где-то снова раздалось хихиканье.

Борда так и передёрнуло. Но он мастерски сдержал себя и не подал виду, что слышал. Может, человек (или люди?) ещё что-нибудь сделают в его присутствии, может, сказанут что-нибудь важное – а он наверняка услышит своим обострившимся слухом. Но, похоже, они прочитали его мысли, потому что последовавший за смехом тихий шорох был удаляющимся.

Может… это такая травля? Ментальный измор?

«Тюрьма… Сто процентов. Неужели это сделал этот клоун… Фисс, я тебя размажу. Скотина…»

– Стоп, Аф, не отчаиваться. Надо подумать о том, чтобы пойти куда-нибудь… Жизнь есть движение. Давай, Аф, подъём…

Между прочим, он кожей чувствовал, что звёздочка перестала греть, как раньше, а звонкая трель птичек сменилась какими-то низкими глубокими звуками – их издавали другие виды. Следовательно, близилась смена времён суток. А хищники, насколько известно людям, в большинстве своём охотятся ночью.

Оружия у него было по нулям. Ему даже последней пули не оставили. Не уважают традиции, гады.

Возникла идея. Подобравшись к уже начавшей гнить туше клювокуса, Борд взялся за могучий клюв. Он сидел крепко. Ну ещё бы. Найдя на земле острый камень, сильными ударами Борд отломал обе половинки клюва у основания, взял одну из них как кинжал, а вторую надёжно вдел в какую-то петлю в задней части штанов, и аккуратно пошёл в каком-то направлении. У одного из деревьев он остановился и прислушался. Причувствовался всеми своими органами (кроме глаз, конечно). Даже своим подсознанием…

Лес впереди обладал глубокой тишиной, только на деревьях горланили какие-то ночные твари. Ну, пора.



***

Одно дело, когда идёшь в поход вместе с опытным гидом и весь закутанный в снаряжение – другое, когда ты гол, как сокол, не знаешь, где ты и какая вообще твоя задача на ближайшее время. Аффлек шагал уже десять часов. И делал он это с такой скоростью, будто полз. Он хвалил всех богов, которых знал, потому что ему ещё ни разу не попалось даже маленькой ямки – не говоря уж об оврагах, которые запросто могли быть в джунглях, не освоенных человеком. И на него ещё никто не напал. Но это не значило, что его никто не выслеживает…

Опять хихиканье. Он даже ничего не сказал…

И это был тот же противный голос. И снова – где-то в трёх метрах от Аффлека. И также он потом удалился.

– Если вы хотите меня убить, сделайте это, – сказал Аффлек в темноту. Естественно, ему никто не ответил.

Климат на Семнадцатом Сатурне был очень влажный, а ночью была ещё и прохлада, так что обезвоживания пока не возникало – и всё равно Аффлеку хотелось пить. Уже часов пять.

– Долбанные птицы… Когда ж вы заткнётесь уже наконец!!!

От хриплого крика джунгли на время затихли, и Аффлек услышал какой-то новый звук. Что-то переливающееся. До его источника, по ощущениям, было метров тридцать.

Пробираясь к нему, Аффлек кожей чувствовал сырость, а ногами – что из почвы проступают камни. Вскоре он не сомневался, что приближается к небольшому водопаду. Вода в нём была холодной и чистой, без запаха, и Аффлек с наслаждением обжог себе горло этим холодом. И чуть не поскользнулся на скользких камнях и не упал в водопад.

– В целом, я могу здесь передохнуть и даже поспать, когда рассветёт…

Через несколько минут правда начало светать. И у Аффлека начали слипаться глаза... Но тут он подумал, что водопой – как раз потенциальное скопление всякой живности, и решил хотя бы залезть на дерево. Чудом нашёл его – достаточно сухое и крепкое – и расположился на вершине.

Звезда быстро всходила и начинала греть его закрывающиеся веки. Птицы сменили пластинку…

Борд услышал вдалеке крик.

Человеческий?

ХОТЬ БЫ ДА!!!

Причём скорее женский, чем мужской. Но он был очень далеко…

Сон отменяется. Аффлек распрямился на дереве, держась за ствол руками, и прокричал в нужном направлении:

– ЧЕЛОВЕК!!!

Ответа не было.

– ЧЕЛОВЕК!!! ЧЕЛОВЕК!!! Э-Э-Э-ЭЙ!!! Я ЗДЕСЬ!!!

Может, не то направление? Аффлек прокрутился на все триста шестьдесят – и всё равно ничего. Ничего…

Не могло быть и речи о том, чтобы бросать этот шанс. Подкрепившись корой (на вершине она была, кстати, намного вкуснее), он умудрился слезть и помчался (как мог) на тот крик.

– НЕ ПЕРЕДВИГАЙТЕСЬ, Я СЕЙЧАС К ВАМ ПРИДУ!!! Я СЛЕП!!!

Тут же Аффлек налетел ногами на что-то мягкое. Вернее, это оно на него бессовестно налетело и опрокинуло вперед головой. Аффлек чудом не скатился в овраг, успев зацепиться за что-то подозрительно подвижное и тёплое, – оно лягнуло его в плечо и зашуршало вперёд. Но тут же бег прекратился, так как оно упало под действием какой-то силы.

Аффлек смотрел невидящим взором прямо на всё это месиво – и не понимал, что происходит. А, нет, постепенно до него дошло.

То, обо что он споткнулся, был какой-то зверёк типа кабанчика; то, что заставило того прекратить беготню, – это был хищник.

Даже не видя, Аффлек чувствовал, как от гибких телодвижений убийцы переливается его чешуя. Хищник извивался, вгрызаясь в мясо (его тепло ударило Аффлеку по лицу), и от этого у него хрустела кожа. Это была какая-то звероподобная рептилия, судя по дрожащим гортанным звукам, не похожим на звуки млекопитающего.

– Бестозавр… – прошептал Борд – и в его лицо прилетели брызги крови.

Чавканье прекратилось.

– Чёрт…

Бестозавр вскинул голову. Быстро вскинул. Рассёкши воздух, потому что Аффлек аж услышал свист. Повертел башкой, судя по дыханию. Задержал дыхание, чтобы не быть шумным.

Аффлек не дышал. И надеялся, что бестозавр не разглядит его за папоротниками. Перед его взором уже даже возник размывчатый образ этого чешуйчатого ягуара, смотрящего… в сторону. Не на Аффлека. Он надеялся, что хищник смотрел в сторону…

Чавканье возобновилось. Но уносить ноги было опасно, потому что трава в овраге имела поганое свойство шуршать. Аффлек догадался: рано или поздно бестозавр проест тушу до костей, захочет их обглодать – и будет ломать их с громким хрустом, и вот тогда будет шанс удрать под шумок. Не прошло и минуты, как догадка воплотилась: послышались страшные – и громкие – спасительные звуки. Медленно, держа наготове клюв-кинжал, Аффлек начал перебирать ногами, вцепляясь руками в рыхлую землицу. Только бы не соскользнуть… и не покатиться…

Овраг стал более пологим, и Аффлек вздохнул спокойно – но не расслабился. Близилось дно оврага, трава стала более влажной – менее шуршащей, и всё скоро должно было закончиться, но…

Ветка. Сухая.

Дьявол!

Бестозавр перестал есть.

«Впрочем, какое ему дело до тебя, Аф… Он сейчас не заинтересован в охоте: он же ест, и просто контролирует, чтобы никто не отобрал еду. А я и не собираюсь, спасибо. Нет, не приближайся. Вот чёрт. Не приближайся, сука, остановись… Я тебе ничего не сделаю…»

Судя по шагам, бестозавр чуть спустился в овраг, а Аффлек стоял на его дне, как кактус в пустыне. Так что, логически, бестозавр смотрел именно на бедного Аффлека.

Аффлек не выдержал и развернулся на полкруга. Так он ещё и показал чудищу, что оно ему нафиг не нужно. «Пойми намёк, скотина… пожалуйста…» Поняла скотина намёк или нет, но она издала громкий гортанный рык. Типа «пошёл отсюда»? Да с радостью!

Аффлек скоро добрался до второго склона и полез по нему, наощупь находя опоры. Бестозавр, судя по звукам, пошёл обратно трапезничать.

Вылезши кое-как из оврага, Аффлек возликовал. Ему уже даже чудилось, что та женщина (или девушка?) зовёт его, именно его, чтобы он помог ей… И именно помог. Ну, судя по тому крику, посодействовать было бы неплохо. А может, её уже скушали… В этом варианте Аффлек хотел думать, что она была одной из тех, кто ржал над его горем.

Ржал на его горем…

Опять… Или ему кажется? Ни фига. Этот человек (или несколько?..) опять стоял(и) где-то в трёх метрах.

– ИДИТЕ! ОТСЮДА! НАХРЕН! СВОЛОЧИ! – прокричал он, махая вокруг себя клювом.

Хихиканье испуганно (именно испуганно, как почувствовал Борд) оборвалось и захрустело ветками в глубину леса. А ещё Аффлеку показалось, что на его крики ответил-таки человеческий голос. Наверное, это было где-то в глубинах его подсознания…

– Я иду, сородич. Я иду. А-А, вот чёрт!

С дерева на его плечи свалилось что-то змееподобное и быстро обвило шею и туловище; у животного вдоль всего тела были ещё маленькие членистые ножки, которыми оно впивалось в кожу, как иглами. Аффлек ругался, пытаясь оторвать тело змеи от шеи, но оно сжималось крепче. Оружие выпало из рук. О господи… Вот уже и вздохнуть проблема.

Та-ак, Аффлек, ты же аферист – сообрази что-нибудь. Гордон Шо бы выкрутился из такой передряги. Подумай. Используй физику. Ох, нет, лучше было бы разрезать эту фигню клювом… Где клюв?..

Он специально упал на землю и начал кататься, чтобы нащупать клюв телом. Наконец, тот впился ему в бок, и Аффлек дотянулся до него уже хрустящей от сжатия рукой. Давай, Аф… давай…

Судорожным ударом бедра он отбросил клюв, и тот отшуршал далеко по траве.

Разум начинал угасать, а диафрагма – гореть. Аффлек решился сделать странное усилие – раздвинуть в стороны руки; это возымело бы минимальное действие с точки зрения физики мышц, но это было и единственным телодвижением, которое он мог себе позволить… Действия оно не возымело.

Умирающим слухом Борд услышал, как кто-то подкрадывается к нему… Пятка, носок. То есть, скорее всего, гуманоид. Человек. Человек… Пожалуйста…

Что-то кольнуло его в палец. Это была членистая ножка змеи. От злости или от безвыходности (неважно) Аффлек сжал её в пальцах… И сломал! Оторвал!

Незнамо как искривив пальцы, он дотянулся ещё до одной конечности и оторвал её. Хватка еле заметно ослабла. Аффлек наклонил голову и скулой раскрошил ещё одну ножку, которая готовилась впиться ему в щёку. Затем ещё и ещё. Давление на шею прекратилось, и он вздохнул. И вот теперь мышцы заработали нормально. Ломая и отрывая ножки, он освобождал себя от змееподобного существа, выбирался из него… Давай, Аф, почти…

Всё!

Чудовище было еле живо – наверное, от боли. Пройдясь руками по всему его телу, Аффлек дощупал до головы – и раздолбил её о камень, после чего чудовище прекратило подавать даже намёки на жизнь. Это была ещё одна его победа, уже не такая уж маленькая!

– Молодец, смотри-ка, – послышалось ему. И источник звука медленно упорхнул куда-то за спину Аффлеку.

– Что? Эй! Э-Э-Э-ЭЙ!

Но источник звука, как уже было сказано, упорхнул.

«Они хотят помучить меня основательно… долго… Помогают в особо опасных ситуациях, чтобы я не сдох сразу!» – Сукины дети! ЭТО ЖЕСТОКО!!!

Никто на его реплику не отреагировал. Хотя, где-то очень далеко послышалось: «А-а-а-а…»

– А? Где вы? Я иду к вам, человек, я иду!!!



***

Он не ел уже около трёх четвертей суток. А не спал ещё больше. Ему нужен был тот человек… Женщина, девушка, мужчина – неважно! Хоть кто-то, кого тут не съели и кто ему реально поможет!..

– Надо поесть, – сказал он себе. – Где тут дерево? Да их тут куча.

Он начал искать дерево, и через некоторое время обнаружил, что… не знает, что именно искать. В какой-то мере. Он знал, что сейчас с помощью хаотичных движений рук и ног наткнётся на дерево, знал, какое движение произведёт пальцами, чтобы выколупать кору, знал, что отправит её в рот… Но он не ощущал в своей голове кое-чего. Образа. Визуального.

Что такое дерево? Протяжённое вертикально физическое тело. Ну, цилиндр. И через минуту Аффлек наконец наткнулся на этот цилиндр и начал пытаться содрать кору. Мышечная память работала нормально, только не с корой, а с воздухом: он щупал ладонями вокруг дерева; он забыл, что оно – прямо перед его носом.

Он застыл. Как вкопанный. И наконец сообразил. Сообразил что? Как надо добывать себе еду здесь?

– Да…

Медленно, как бы заново учась это делать, он впился ручками в мягкую органику, оторвал её от ствола, отряхнул и положил себе в рот.

Что только что было? Какой-то припадок беспамятства? Похоже на то…

– Эта зрительная амнезия – дополнительная опция, да? – проговорил он вверх. – Может, у меня так работает мозг после того, как подвергся частичной асфиксии… когда меня душила змея. Может быть. Но сейчас всё нормально. Слава богу…

– …е… …о… …е… – раздалось впереди. Где-то в километре или двух.

– ДА, Я ЗДЕСЬ!!!

По сравнению со своим прошлым передвижением Аффлек нёсся, как конь.

Путь прошёл на удивление без приключений – лишь сбоку в нескольких метрах опять несколько раз донёсся этот грёбаный смех. Аффлек был готов падать в овраги, купаться в лужах, натыкаться на любое зверье – лишь бы поскорей избавиться от одиночества.

В один момент он услышал шаги по направлению к себе. Целенаправленные, человеческие шаги. И очень уставшее дыхание.

Человек был метрах в тридцати. Аффлек решил сделать последний рывок, но, похоже, забыл, что недавно ослеп – и здорово споткнулся обо что-то, упал лицом в глубокую лужу и захлебнулся бы в ней, если б вовремя не отжался от почвы.

– Хвала господу… – услышал он над собой женский голос.

Сильно кашляя, он ответил:

– Здрасьте, я тоже рад вас…

И тут он узнал голос.

Элен Хардворак. Девушка с Третьего Плутона.

– …видеть…

КАК?!

А неважно. Важно, что она его узнала, судя по странной паузе. Или не узнала?

– Вы целы? Вы не ранены?

– Да вроде нет, – максимально подняв голос и чуть гнусавя, ответил Аффлек.

– Это теракт, понимаете! Это теракт… Я так надеялась, что есть ещё кто-нибудь, но слышала только эти мерзкие звуки джунглей! Дайте я вас… обниму… – Она несчастливо повесилась ему на шею. – Послушайте, вы не видели здесь ещё людей?

– Да нет. Я уже несколько суток вижу лишь тьму…

По замершему дыханию Элен было ясно, что она готова была покончить с собой от подавленности.

– Значит… вы тоже…

– Вы тоже слепы?!.. – искренне воскликнул Аффлек.

– Да. Меня ослепили. Ослепили… – Девушка села и заплакала.

Аффлеку, наверное, надо было сесть рядом и обнять её – проявить человечность, которую он так старался сохранить. Он так и сделал – но почему-то ему для этого понадобилось моральное усилие.

– Скажите, как вас зовут?

– Элен. А вас?

– Жак.

– Жак, вы моя последняя надежда... Может, вы помните какие-то подробности?

– Подробности чего?

– Того, как вы попали сюда, в этот лес! Скажите, вы хоть что-нибудь знаете?

– Я знаю, что тот, кто это организовал, издевается над нами. Это более чем негуманно. Но это – наша реальность. Я уверяю вас, когда-нибудь-то мы обязательно попадём к праотцам – но не с этой планеты.

От подобия шутки Элен всхлипнула чуть радостнее и полулегла на бревно, о которое они с Аффлеком опирались спиной. Аффлек рассказал ей в подробностях, что он слышал, ощущал, какие они гады и так далее, а Элен в свою очередь поведала ему:

– Я проснулась в нескольких километрах отсюда. Слепая. В своей одежде. И закричала от горя, когда осознала, – вероятно, вы слышали мой крик. Я, как и вы, слышала много раз тот голос, и он говорил… сейчас… что же он говорил… «Люди… как вы ущербны… Не то что я!» Повторял каждый раз. Я сразу поняла, что всё это – теракт, потому как примерно такая психология у террористов нашего времени. Они нездорово трактуют теорию превосходства Ницше, неоницшеанство и другие смежные направления. А ещё я слышала хихиканье этим же голосом, но только один раз – и как по мне, у того человека что-то вроде ларингита, судя по тембру.

– Скорее, он надышался гелия.

– Возможно. Может, это какой-то совсем ненормальный…

– Да естественно! Сомнений ноль.

– Ну, неважно. Предлагаю мыслить здраво: нас сюда кто-то телепортировал или, что вероятнее, просто доставил на космическом судне, предварительно ослепив. А значит, выбраться нам предстоит… как нам выбраться…

– Я предлагаю рассуждать немного по-другому. Мы знаем, что этот человек (или люди) регулярно околачиваются здесь, чтобы спасать нас в особо опасных случаях и изводить своим смехом. Значит, где-то у них тут должно быть логово – это наш единственный ориентир. Они не могут перманентно высаживаться с воздуха, как десант, иначе мы бы слышали шум летательных машин; телепортация прямо в лес – тоже исключено: ни одна квантовая аппаратура не потянет такое частое использование себя, поверьте, я с этим работал. Можете ли вы сказать… вернее, как-нибудь указать мне касанием или чем там, с какой стороны чаще всего раздавались голоса? Напрягите, пожалуйста, пространственное мышление. Я тоже подумаю, мы усредним результат и вычислим возможное расположение их базы.

– Прекрасный план, Жак. У вас просто потрясающий ум. Не отнекивайтесь: сохранять настолько холодную голову в такой ситуации…

– Вспоминайте давайте. Вот так, – улыбнулся Аффлек, когда она затихла. Ему будто слышалось, как в её мозгу трещат шестерни и валы. Он тоже напряг голову.

Минуты две они думали, а затем Элен своими руками мягко повернула голову Аффлека в определённом направлении. А Аффлек, сказав: «А я думаю, что чаще всего – оттуда» немного изменил угол поворота. Усреднив результат, они… пока не решили отправляться. Обоим надо было подкрепиться корой и попить воды, которая в довольно большом количестве имелась у Элен: она рассказала, как после пробуждения нащупала около себя грибоподобные организмы с большой полостью посередине, похожей на чашу; нашла там источник ключевой воды и набрала её в грибы.

– Замечательно, – сказал Аффлек, ковыряясь в зубах. – Только теперь нам (по крайней мере, мне), желательно ещё и поспать. Вы хоть чуть-чуть спали?

– Нет, но я очнулась здесь позже вас. Так что поспите сначала вы, а я подежурю. Потом поменяемся.

– Ага, но сначала заберёмся на дерево. Главное, не потерять наш курс.

Сон у обоих был мертвецкий.



***

– У вас тоже есть ощущение, что вы не помните… не знаете… не понимаете…

– Да, – ответил Аффлек. – Я забыл, как всё выглядит. Частично. Надеюсь.

Пришлось опять как будто нащупывать окружающее с нуля. С чистого листа, как младенец учится использовать органы чувств. Аффлеку это было тяжелее, чем в тот раз.

– В тот раз была асфиксия. А что сейчас?..

– Возможно, сон, – подсказала Элен.

– Да, вы правы. Что же они нам ввели?.. Твари… Знаете, что я думаю? Хоть бы не случилось так, что ещё несколько воздействий на нашу нервную систему – и мы забудем, как выглядит этот мир. Полностью забудем.

– Да, не дай бог.

Кое-как они слезли с дерева (хорошо, хоть выспались) и осторожно побрели в утверждённом направлении. Из-за взаимодействия с окружающей средой зрительные образы постепенно вернулись к ним, но они этого не заметили. Шли бодренько, старались не шуметь (как будто это могло спасти их от идиотского хихиканья!).

Да и не только от хихиканья – от кое-чего другого тоже… И оба вдруг почувствовали это совсем рядом.

Оно чинно прохаживалось в двух метрах. От людей его отделяли какие-то кусты; оно ступало бесшумно – это было его врождённой способностью; но обострённый слух обоих всё равно уловил потрескивания чешуек.

– Бе… б-бест… бест…

– Бестозавр, – подсказал Борд дрожащей Элен.

Хищник понял, что его заметили – бесшумного и невидимого среди зелёных джунглей. Но он также очень хорошо видел, что две его жертвы (одна – старый знакомый) ведут себя немощно, медленно. Они беззащитны. И теплы…

– Элен, спрячетесь за меня.

– Нет уж. Стоим рядом – вместе.

Тихий гортанный рык медленно приблизился с ним, переступая с травинки на травинку. Может, он просто хочет их прогнать с территории? Нет… Они оба поняли по его голодному, жаждущему рыку, что НЕТ.

Как вести себя в такой ситуации? Орать, доминировать – или наоборот, притвориться падалью? Что было в учебнике?..

А ничего там не было, кроме схоластического описания этого Bestosaurus Panteroid.

– Уйди отсюда, – просил его Аффлек. – Пожалуйста.

Хищник замер. Он изучал. Щёлкал челюстями.

– Уйди… отсюда… Повернись и уйди… УЙДИ ОТСЮДА, ТВАРЬ!!! – не выдержал Борд.

Шаркнула земля и засвистел воздух.

Аффлек подался вперёд и обеими руками отразил нападение, но повалился и сам. Элен он не ощущал, но слышал, что её оттолкнуло в сторону. Бестозавр встал на ноги и с рёвом набросился снова. Аффлек ударил опять – но промахнулся; ящер зацепил его за плечо и повалил. И тут же крякнул от хорошего пинка Элен. Она, верно определив его грудь, била в неё обеими ногами. Хищник махнул лапой – и Аффлек услышал, что когти прорезали её плоть. Он вскинул руку к небу – и попал прямо в шею бестозавра; ухватившись за неё, он резко крутанул его влево – хищник, махая лапами, повалился на спину. Не теряя преимущества, Борд попытался на него залезть, чтобы задушить, но не увидел, что ящер ловко извил тело, поэтому Борд шлёпнулся на землю. Теперь ящер был поверх него – он накинулся, и если бы Аффлек не нащупал вовремя грудь чудовища, то оно бы вгрызлось ему в лицо.

– Элен! Элен!!!

– Я не вижу вас!

– Идите на голос… Дьявол!!!

– Я ранена… Я не могу…

– Помогите, прошу!..

– Где вы… о, чёрт… Я нашла вас!

От ударов Элен хищник стал давить слабее, и Аффлек с громадным усилием перекатился с ним по земле. Но ящер полоснул его по животу, и Борд с громким криком упал лицом вниз. На спину ему победоносно встали когтистые лапищи, а у затылка захрипело горячее дыхание.

– А-А-А-А-А!!!

Элен лупила часто и сильно – со всех сил, которых у неё было немного. Со всего гнева. Ящер даже опешил, он откатывался и дёргал лапами; в какой-то момент он собрался с силами и прыгнул – но налетел на Аффлека. Все трое сгрудились в одной куче – и люди повалили рептилию, дубася почти наугад – а значит, по всему её телу. Она извивалась, чешуя царапала руки, но люди били её и не выпускали из-под себя.

– Шея здесь! – проорал Борд. – Душите эту суку, Элен!

Они сели на бестозавра и сжали ему горло.

Минуты две он бился – неимоверно долгие две минуты – и в конце концов затих. Только чешуя звенела от воздуха.

Люди в изнеможении повалились на траву. Оба почти ничего не чувствовали, даже сильная боль от ран как-то не давала о себе знать. Наверное, оба даже были в полубессознательном состоянии.

– Жак, – сказала Элен после долгого отдыха, – вы – чудо-человек.

– Взаимно, – прокряхтел Борд, вынимая затёкшую руку из под тяжёлой конечности.

– Вы… очень самоотверженный. Вы спасли нас…

Он улыбнулся. Самодовольно. Но в какой-то степени – ещё из праведного удовлетворения.

– Это только потому, что мы находимся в режиме «выживание без симуляции».

– Какая разница… – Тут она застыла от какой-то мысли. – Жак… Я не чувствую боли в бедре. У меня же тут… рана…

– Вообще не чувствуете?

– Почти. Но он же мне прорезал мясо до кости…

– У меня тоже почти не болит живот, – внезапно сообразил он. – «Неужто уже сепсис? Или в этом ящере тоже токсин, и он атрофирует чувства жертвы…»

– Жак, у меня тут шов!

– Чего??

– Я не понимаю… Кто его наложил?!

«Ага, – подумал Борд. – Ну спасибо, ребята. Мы хотя бы умрём не настолько страшной смертью».

– Кто его наложил?? – не унималась Элен. – И раны, получается, обработаны!

– И обезбол вколот.

Оба замерли.

– КТО ЭТО??!!

Тишина. Идеальная. Но Аффлек как будто что-то видел фантомным зрением – прямо впереди себя, прямо за спиной Элен. Что-то проступало сквозь мрак слепоты.

– Да вам бы Геракл позавидовал. А ведь вы слепы…

Оба подались на звук, готовые схватить своего спасителя-мучителя (кстати, почему-то говорившего нормальным – незнакомым – голосом), но тот уже растворился за пределами охвата их органов чувств.



***

– А откуда вы так хорошо знаете о террористах? – спросил Аффлек. Факт, сказанный недавно Элен, был правдой, но немногим о нём было известно – даже людям из его сферы.

– Я интересуюсь современным криминальным миром. Да и не только современным. Не подумайте ничего обо мне, это чистая любознательность. Впрочем, у меня есть мотивация.

Аффлек постарался сохранить естественность:

– Какая же?

– Пять лет назад… Вы слышали о такой сволочи, как Аффлек Борд?

– Да, слышал, – тяжело вздохнул он.

– Так вот, пять лет назад…

Аффлек молча кивал, выслушивая рассказ Элен, хоть она и не видела его кивков, но, может быть, чувствовала кожей. Всё, что она рассказывала, было абсолютной правдой – разве что приукрашенной матерными словечками. Борд слушал, не особо проникаясь позицией рассказчицы и её чувствами, не изменившимися за пять лет.

– Я не готовлюсь стать сыщиком. Я просто хочу понять… что могло двигать этим человеком? Мне было дано слишком мало времени для непосредственного контакта; да я и не психолог, чтобы читать людей… Но, в общем. Посудите сами: террористы в большинстве своём – просто помешанные, здесь даже рассуждать нечего; большинство воров, мелких и не очень мелких – сначала их вынуждает финансовое положение, а потом они по инерции не могут сойти с неправедной дороги; насильники и маньяки – обиженные на жизнь, а в целом – также просто помешанные… Но Борд был абсолютно вменяемым существом – в этом-то я успела убедиться, когда смотрела на него; и у него было ВСЁ!!! ВСЁ, как я впоследствии узнала! Он был богаче Зодиакальных Олигархов, как я узнала. Был и есть. И он… меня… Жак. Скажите. Что могло породить, а потом ещё и развить до вселенского масштаба такое зло???!!!

Аффлек подождал, пока утихнет хлопанье крыльев разлетающихся птиц, и сказал:

– Вы знаете о Гордоне Шо?

– О нём знает каждый ребёнок. И частенько его поступки романтизируют.

– Такие, как он, подстёгивают экономику…

– Он подстёгивает меня желать смерти ему подобным.

– …и не дают обществу затухнуть в бездействии. Это терапия. Экстримом.

– Я не знала этого человека лично, – после некоторого молчания произнесла Элен. – Этого Шо. Но Борд – чудовище… я точно знаю…

Аффлек замолчал. Он был спокоен. Внешне. Но не внутри.

– Без прикрас говоря, я бы отрезала ему член…

Даже у воплощения холодности и самодисциплины иногда случаются срывы.

Правда, в Аффлеке не взорвалось всё и сразу, а медленно, по нарастающей он начал выливать негатив, что накопился в его сознании и подсознании за годы преступной карьеры. Несмотря на утончённость в своих делах, он был преступником. Преступник – это никогда не чисто. Не хорошо. Не счастливо. Не удовлетворяюще. Даже если ты богаче Зодиакальных Олигархов.

– Ты не знаешь… что такое бедность, – говорил он – и слепые глаза Элен округлялись. – Ты не знаешь, что такое высмеивание… Мой батя был кретином… он ничего не добился! Ничего он, сука, не добился!!! И он видел во мне не сына – не продолжение себя, не возможность реализоваться за мной счёт, как все нормальные не реализовавшиеся родители; он видел во мне… ОБЪЕКТ ДЛЯ НАСМЕШЕК!!! Видишь эти руки?! Раньше они были худыми и не могли дать отпор… Но я помню, как всё же решился и вдолбил ему. В его рожу. В его рябую! Синюю! Рожу…

Элен дрожала. Она не могла представить, что Жак – интеллигентный, добрый и необычайно чувственный человек, каким он показался ей вначале, – может говорить такие слова… таким голосом… Внезапно она почувствовала, что он взлетел – и со всего маху звонко врезал ей по щеке. Она повалилась на бок, прикрывшись рукой.

– Моя мать была сучкой!!! Била моих братьев!!! Била меня… – Ещё удар, со звоном. – Один случай всё изменил в моей жизни. Всё! Я сбежал на прибывшем товарном корабле с этого говенного Серого Урана; и я добился всего. И сам, САМ!!! Я стал великим продолжателем Горд…

Внезапно их обоих – они сидели рядом – подкинуло и встряхнуло; повеяло гнильцой, а фантомное зрение выдало что-то вроде огромной зубастой морды. Прямо перед их лицами.

Гигантский зверь почти отправил двух маленьких бежевых существ себе в рот с помощью огромных членистых конечностей, но маленьким существам повезло: зверь стоял на краю оврага на очень рыхлой почве; в какой-то момент та обвалилась – и он полетел вниз. Вестибулярные аппараты обоих сходили с ума: мир вертелся и нещадно ставил им синяки.

Овраг был глубоким, но зверь катился недолго, потому как сразу врезался в большой камень, и тот рассёк насквозь его мягкий зоб. Люди катились дальше. Аффлек со всего маху ударился головой о твёрдое дерево, и что-то в ней звякнуло и заурчало. Внизу была глубокая и быстрая река. Если бы люди упали в воду, они бы утонули, но кустарники задержали их падение и в конце концов остановили…



***

Аффлек слышал шум.

Этот был не просто абстрактный шум: он порождал в его израненной голове целый набор ассоциаций: понятийных, тактильных и даже вкусовых. Этот шум принадлежал чему-то жидкому, очень текучему, чему-то, что обычно приятно щекочет ладошки и щиколотки; оно, наверное, было холодным. Или тёплым… Его можно было пить. А иногда – может, и не надо…

Аффлек поднял своё тело, и его руки сами потянулись к нему: его горло хотело пить, его кожа хотела влаги; его тело независимо от разума требовало этого. Вот оно, да… Обычно это называют «вода».

Называют… Звуки, ощущения, вкус…

И всё?

А как оно… Как оно…

Чего-то явно не хватало во всём этом комплекте инструментов восприятия.

Упорный от природы ум Аффлека начал стараться воспроизвести это «что-то», но получалось хреново. Ну, вода, ну, жидкая; холодная, журчащая, смачивающая поверхность языка…

– Напился?

А это – Элен Хардворак, девушка с периферийной планеты. Девушка. Страх быть раскрытым. Неприятные воспоминания. Оскорбление. Ужас. Воспоминания. И здесь чего-то не хватало: была логика, были звуки, подсознательная связь с сородичем, касание нежной женской руки и ещё чёрт знает сколько всего…

О, нет.

Нет.

Нет…

ОН ЗАБЫЛ.

ОН АБСОЛЮТНО ЗАБЫЛ, КАК ВЫГЛЯДИТ МИР.

– Напился, я же вижу.

Осознание не свалило Борда с ног только потому, что он сидел на земле. У него внутри всё рухнуло. Внутреннее зрение, основанное на воспоминаниях, было единственным, благодаря чему он ещё мог есть, пить, производить движения, находить куда-то дорогу. Но теперь он стал по-настоящему беспомощным зверьком. Прозрев, он уже не смог бы отличить острое от круглого, шершавое от гладкого, не прикасаясь к этому. М-да-м, такого «Алио Вито» никак не обещал, он даже не задумывался о таком ужасе. Аффлек был почти как только что рождённый младенец, у которого в голове белый лист; но по факту-то Аффлек был взрослым… беспомощным, отчаянно машущим руками взрослым…

А на неопределённом расстоянии (метры, километры, литры и диаметры стали для Борда только словами) находилась «девушка» и что-то тихо и спокойно вещала. Она говорила:

– Как только я поняла, что всё это теракт, то сразу же начала убиваться: мол, почему именно я. Когда я встретила вас, Жак… или как мне лучше вас называть? Когда я встретила вас, господин Борд, я породнилась с вами душой. Точнее, именно с Жаком. Жак был единственным, кто позволил бы мне не сойти с ума; так что с того момента я начала задаваться вопросом: почему именно мы? Но когда я поняла, с кем на самом деле встретилась, я… Я сижу здесь уже много часов и снова и снова задаю себе один вопрос: каким образом всё так совпало, что именно с Аффлеком Бордом?..

Аффлек слушал её краем уха. Он в страхе ползал по мокрому грунту – инстинктивно, как ползает маленький – и словно пытался отыскать то драгоценное, что выпало у него из головы во время спуска по склону, выскочило из черепа при ударе о древесину. У него в голове почти всё к чертям обнулилось – остались только рассудок с памятью и кое-что, очень близкое к отчаянию.

– Пом… по… помогите… – шептал он, заплетая язык. – Пож… ж-жал… с… ста…

Элен тоже не очень-то внимательно за ним следила; она смотрела на плещущуюся воду. Точнее, как будто смотрела. Она чувствовала, что впереди река, свободная в своей вседозволенности.

– Мы в одной лодке, – сказала она. – Главное – человечность. Но я даже не знаю, как вам помочь. Может, вам стоит просто…

– А-А-А-А-А!!! – Он заорал, потому что Элен тихонько взяла его за бока и попыталась твёрдо усадить на землю, чтобы придать хоть какую-то определённость его положению. – ПОМОГИТЕ!!! Пом… пом… гите…

– Сядьте уже. Сядьте!

Чисто рефлекторно Аффлек уселся и заткнулся.

– Вы знаете, я столько всего узнала о людях, что… уже даже воздавать по справедливости не имеет смысла. Хотя рядом бурная река, а вы беспомощны как котёнок; вокруг я нащупала остатки рыбьих плавников, которые вроде как очень острые – могут перерезать вам глотку нахрен… Я уже не вижу смысла. Я поняла вашу природу, Аффлек. Спасибо за удовлетворение моего… академического интереса. И да, я знаю, что такое бедность.

– Элен, – вдруг начал твердить Аффлек, – Элен… Элен…

– Понятно, мистер Стрессоустойчивость сходит с ума. От стресса.

– Элен, – произнёс Аффлек уже как обращение, – логово!

– Что?

– Логово! Их логово!

– Кого их?

– Не помните? Террористов! Писклявых террористов!

Он почувствовал, что Элен на две секунды овладело то, что он помнил как задумчивость. Потом она сказала:

– Вспомнила, как же. Писклявые террористы, ха… прикольно… – В Элен в противовес к гнетущему психологическому состоянию проснулся злобноватый юмор. – Познакомимся?

– Немедленно. Местонахождение… помните?

– Кажись, да. А вы помните? Сможете указать? Ах, я забыла, что вы немного ослепли на все сто процентов. Да, это неприятно. Неожидаемо, скажем так. Придётся мне побыть пёсиком-поводырём. Отправляемся сейчас или подкрепимся вот этой белковой тиной?

Ей пришлось положить коричневатый кусок Аффлеку в рот, а затем жевательный рефлекс того сделал своё дело.

Сгущался вечер, и путешествие обещало быть опасным – но они отправились. Медленнее, чем когда-либо, но уверенно, хоть и без понятия, что именно они забыли в «логове». Наверное, потому что Элен стало всё равно на многие вещи в своей жизни, а Аффлека лишь бы кто-нибудь держал за руку. Он почти перестал соображать логически после потрясения; теплящиеся в нём остатки острого ума питались только воспоминаниями и чем-то клишированным, заученным. А ещё что-то в глубине его нервной ткани с надеждой твердило: может, внутреннее зрение когда-нибудь вернётся?

Хоть бы это было так…



***

Кожей Элен чувствовала, что основательно похолодало. Насколько она поняла, они шли вниз по течению реки и в конце концов пришли в какую-то холодную сырую низину. Растительность встречалась всё реже, земля стала каменистой. Всё место даже на незрячего наводило тревогу и какую-то странную тоску. Последнее – может, только на Элен.

Где-то далеко справа она услышала жалобный крик, а потом – хруст раздираемой плоти. Потом раздалось жуткое чавканье и странное причмокивание, не свойственное обычным плотоядным созданиям. Это были причмокивания удовольствия – она сразу поняла это; она уже навострилась понимать природу, не видя её.

Удовольствие… Значит, это эмоционально развитые существа. Сидят и жрут.

Террористы? Судя по высоким звукам причмокивания, они самые. Элен касанием привлекла внимание своего подопечного, шёпотом велела ему быть тише воды и тщательно прислушалась. Было похоже, что террористы живьём разрывали что-то скулящее и отчаянно извивающееся, наверное, какую-то крупную ящерицу – в этих джунглях они на каждом дереве. Но… люди XLI столетия не приспособлены к настолько природному образу трапезы. Чисто биологически. Впрочем, в иных случаях эти террористы иногда взрывают себя – жизнь им не дорога; а здесь вот мясом давятся.

Судя по окраске и объёмности звука, трапеза была в большом каменном гроте, который находился вот прямо рядом – справа за поворотом. Та-ак… Нашли. Как удачно… Как будто по сценарию.

– Аффлек, – шепнула она, – сиди здесь. Одному не страшно?

– Нет.

Элен не ушла от Аффлека, а затолкала его в выступ в скале и стала думать, что сейчас делать.

Можно ворваться к ним и надеяться на эффект неожиданности, выпытать, кто их нанял, как им с Бордом вырваться… «На что ты рассчитываешь, Элен? На неожиданность? А про слепоту свою ты забыла…» Да даже и в зрячем состоянии она была бы бессильна против… сколько их там? Пять, шесть? Стоит рассчитывать на «много». Ладно, можно просто подождать, пока они куда-то не уйдут (по звукам будет понятно). Или пока не уснут, ведь скоро ночь. Хотя, в этом случае будут часовые.

– Как же их… запугать… – губами шептала Элен.

Но Аффлек услышал и это – и в его аферистском мозгу родилась идея, основанная на воспоминании:

– Клинок!

– Чего?

– Вот, возьмите. – Аффлек и забыл, что в петле на задней части штанов у него всё это время была вторая половина клюва клювокуса (первую он посеял, когда сражался с душащим существом). – Возьмите у меня за спиной, я не могу сам. Осторожно! Он пропитан токсином. Насколько я помню из общего образования.

– Где ты такое нарыл?

Он рассказал.

– Ты прав. Клювокус – ядовитое существо. Только как внедрить этот факт в их бошки?

– Просто скажите им.

– Уверен?

– Да. Просто будьте убедительны и уверены в себе, и главное – пусть они чётко увидят этот предмет. Я обманывал массы людей много лет, я знаю, как это работает.

«Каким он стал откровенным», – подметила про себя Элен.

После нескольких минут нелёгких обдумываний девушка начала тихо ступать по сырым камням. А Аффлек остался в своём маленьком убежище.

«Как странно, – думалось ему, – как странно. Она ничего мне не сделала, хотя могла. Хотя она имела мотив. На берегу или когда мы шли сюда… Да даже сейчас она могла резануть мне клювом по шее – и конец мне. Мне, великому… грабителю… продолжателю Гордона Шо. М-да, Аф… Вообще-то, я ей просто нужен – пусть и в таком состоянии; когда ты одна на первобытной планете, а вокруг ещё и рыщут эти отморозки, с другим человеком есть хоть какой-то шанс выжить или, по крайней мере, не сдохнуть в безумном состоянии. Я ей просто нужен – поэтому она меня терпит. Нет, Аф… Это не так, – внезапно подумал он. Ему стало отчётливо казаться, что что-то светлое в его жизни ещё осталось. – Это не так…»

– Лучше всех, – пропищало у него над ухом. Быстро и неестественно; а ещё возник шелест того, что ближе всего описывалось словом «перья». – Мы лучше всех. А вы – ущербны. Кхи-кхи-кхи-кхи-кхир-кхир-кхир.

О, нет…



***

– Добрый вечер.

Много голов развернулось к ней со свистом.

– У меня в руках острый предмет, пропитанный одним из сильнейших ядов. Первый из вас, кто коснётся меня, получит порез – и моментально умрёт.

Слышимой реакции не последовало. Трещал костёр. Террористы только тихонько ёрзали на камнях, как и до этого. Но всё же Элен уловила, что они её как-то да восприняли. Но не было в их действиях нужного ей реагирования. Странно…

– Выполняйте мои требования.

Опять ноль изменений. Только трещал костёр.

– Слушайте внимательно. Сейчас вы подробно, последовательно и без резких телодвижений расскажете мне, как мне отсюда выбраться. Как попасть на Третий Плутон. Каким путём я оказалась в этом дерьме, мне пока не интересно. Итак, начинайте.

Никакой реакции. Это начинало пугать: в этом не было ничего… людского?

– Повторяю, начинайте рассказ. Даю минуту на совещание.

Они издеваются?

– Начинайте рассказ. Ущербные твари…

И ТУТ ОНИ ЗАШЕВЕЛИЛИСЬ. Они начали переговариваться между собой своими писклявыми голосками так активно, что у Элен буквально заложило уши. Значит, их тут не пять-шесть… Их дофига. Было только одно слово, которое каждый из них повторял с фанатизмом – «ущербные».

– Ущербные, ущербные, ущербные…

– ДА ЧТО ПРОИСХОДИТ, МАТЬ ВАШУ??!!

Происходило беснование. Террористы вели себя явно не как люди… Может, они все были под чем-то, а слово «ущербные» было для их психики каким-то триггером? Ох, как страшно… Они окружили Элен и стали дышать ей в лицо, грудь, бока, руки. Она стояла, не шелохнувшись, – она была в полнейшем шоке.

– Мы лучше всех…

– …вы – дерьмо!!!

– Вы жалки!!! Мы превосходим вас!

– …отвратительно… жалко на них смотреть…

– Убожества… Немощные, беспом, беспом, беспоо-о-омощные!!!

– УБИТЬ! УБИТЬ! УБИИ-И-ИТЬ!!! Кхи-кхи-кхир-р-р-р-р…

Что происходит… Это сон? Элен надеялась, что всё это – вся эта планета, встреча с преступником, гигантский хищник, загадочные террористы – весь этот кошмар всего лишь сон!.. Но нет. Она-то ещё не забыла, как выглядит мир – а значит, он должен быть видимым в её сне.

Кто они такие? Почему так себя ведут? Как они выглядят?

Выглядят…

Как раз пришло время поработать локтями – а заодно Элен получила представление об их примерной внешности. У них была какая-то странная одежда, как будто сотканная из мягких длинных перьев. Все они были ростом с Элен, и шаги (как-то она умудрилась определить это во всём безумном хаосе) были вполне человеческие. В один момент её психика не выдержала – она с криком понеслась вперёд и налетела на троих сразу. Упала вместе с ними на землю. И всей своей кожей ощутила, кто они такие на самом деле…

Это были не костюмы: слишком плотно они прилегали к телу. Это были перья, как у птиц. Пропорции тела террористов были в точности как у людей, но вот голова… Она была явно не человеческой. На ней был широкий рот с ороговевшими краями и плоский, как у кота, нос.

Вот значит как… Это ни фига не люди. Даже близко. Это синие Pluma Hominins – она читала про них в книгах; и живёт этот вид только на отдалённой планете под названием «Семнадцатый Сатурн».

Но как… Как так далеко и зачем? И кто всё-таки? Кто именно стоит у истока этого… мероприятия, чёрт возьми?

– АХ ВЫ СУКИНЫ ДЕТИ! ПИСКЛЯВЫЕ! УРОДЫ! УЩЕРБНЫЕ СИНИЕ ПОЛУЛЮДИ! – Она незаметно для себя начала делать сильные удары руками, чтобы хоть как-то выместить гнев. Она была слепа и безумна.

В один момент она выдохлась – и поняла, что очень долго и с большой силой пыряла клювом-кинжалом синих полулюдей. В рёбра, в животы, в шеи – много куда. Она защищалась – и накликала на себя настоящую беду.

Синие полулюди тоже оцепенели. Почувствовали на своих руках кровь смертельно раненных сородичей. Подняли свои глаза на слепого Homo sapiens, сидевшего в их гуще. И всем скопом ринулись на бедную Элен.

У них не было острых клыков, когтей, ядовитых желёз – но они хотели отомстить, и это было страшно. Если бы их было чуть меньше, они бы перестали безрезультатно толкаться и давно бы достали до Элен; разорвали бы ей все внутренности.

Семь выстрелов повалили семь Pluma Hominins. Они сообразили, что появился какой-то неведомый и более опасный противник, убивающий глухими звуками; и вся толпа рассосалась по гроту, некоторые убежали в лес.

Элен осталась лежать посреди грота, напуганная и истощённая. Она испытала великий ужас: ужас непонятного, ужас боли, ужас гнетущих звуков, ужас беспомощности – и это вполне могло породить то, что уже случилось с Аффлеком. Она лежала, не в силах закрыть невидящие глаза… и надеялась, что не потеряет визуальную память об этом прекрасном мире…

А Аффлек, казалось, готовился полностью потерять рассудок. Он всё слышал, всё ощущал. Мимо него только что пронеслась куча шуршащих существ. Он уже почти ничего не чувствовал, как вдруг…

– Здравствуй, приятель. Ну как дела?

Это был голос Джеральда Фисса.



***

– Так вы не желаете продлевать контракт на ещё некоторое количество приключений, миссис Хардворак?

– Я уже решила, что нет. Мне хватит, я получила удовольствие, знатно поактивничала… Я довольна. Необъятное вам спасибо, мистер Фисс.

– Ну, как знаете. Я ведь официальное должностное лицо «Алио Вито» и поэтому обязан при случае натаскивать потенциальных клиентов на продолжение банкета.

– Я понимаю.

Оба посмотрели на монитор камеры. Камера та наблюдала, как на кушетке, весь обставленный атомомагнитным оборудованием, лежал клиент «А.В.» Джордж Болдуин Гофтара. Он же – Аффлек Борд собственной персоной.

– Я хочу поговорить с ним, – заявила Элен.

– Предоставьте это мне, иначе при виде вас, склонившейся над ним, он опять впадёт в беспамятство.

– Это был комплимент мне?

– Это был намёк на то, что я – фактический Первый комиссар Второй Венеры, несмотря на то, что формально работаю здесь; и только я в нашем случае имею право непосредственно разговаривать с галактическим преступником. Ладно, я пошутил, а что вы хотели ему сказать?

– Кое-что про Гордона Шо.

– Именно?

Она вкратце изложила ему.

– Я присоединюсь к этому и, если надо, помогу Борду усвоить материал.

Когда они вошли, приборы уже вывели Аффлека из сна. И главное – он снова начал видеть этот мир (медики постарались на славу; впрочем, всё это было предопределено).

– Ещё раз здравствуй, дорогой Аффлек Борд, – сказал Фисс, закладывая руки за затылок. – Боже, Элен, я не могу! Посмотрите на его реакцию…

Аффлек дрожал и стонал целых пять минут, пока медробот наконец не ввёл ему успокоительное.

– Я вижу… я вижу мир…

– Вот ведь совпадение, – подметила Элен.

– Я всё вижу, – не обращая внимания на девушку, продолжал лепетать Аффлек.

– Замечательно, – сказала Элен. – Признайте, Аффлек, заново начать видеть после того, как забыл всё это, – удовольствие гораздо большее, чем вы ожидали от аттракциона.

– А? Элен? Что? – Наконец бедолага сообразил и закатил глаза: – Долбанное «Алио Вито»…

– Да ладно вам. Вы же выбрались. Мы прошли этот путь вместе, – с не сильно безоблачной интонацией произнесла Элен.

– Что происходит?! Где я?! Что произошло?! – Когда в Аффлеке проснулась способность чётко и по существу формулировать мысли, он вежливо спросил: – Фисс. Любимый мой Фисс. Это ты за этим стоишь, собака?

– Люблю интеллектуалов.

– Ты не мог всё это организовать: ты был под контролем стольких людей; за «Алио Вито» наблюдает столько органов! Как ты это сделал? КАК?!

– Кто тебе сказал, что планетарное сообщество будет против вмешательства компании в формирование мировоззрения индивидуума, которому позарез необходимо формирование нормального мировоззрения? Обычно эту функцию выполняют колонии типа Чёрного Нептуна или Десятого Марса, но твой случай – уникальный. Ты действительно неотразим. Неподражаем, вот. Прекрати удивляться, устанешь потом ловить по полу свои глазки: в Первом скоплении о том, кто такой на самом деле доктор Гофтара, знали задолго до его прибытия. Это тоже своего рода афера – и тоже большого масштаба. Только направлена она была на одного человека. Не только ты один умеешь дёргать за ниточки.

– Но атомовизоры…

– Давным-давно выяснили, кто это сделал, а стало быть, все твои угрозы полетели к чертям. И то, что твои люди нажали бы кнопочку, ничего бы не изменило. Все только бы посмеялись.

Как же эта ситуация напоминала Борду ту, что была год назад! Только тогда Борд был уверен в благополучном (для себя) исходе; а ещё Фисс тогда имел усмешку намного злее – сейчас он шутил более-менее по-доброму. Он смотрел на Аффлека с некой надеждой – с надеждой, что благородная афера удалась.

– Ясно… – тоскливо произнёс Аффлек и выпил предложенный медроботом стакан воды. – Твои связи… Да, с ними ты мог бы осуществить и не такое. Но как именно ты меня перенёс на Семнадцатый Сатурн?

– Квантовая телепортация. Дорого, зато быстро. Потом перенесли Элен, а затем и меня плюс моего помощника. Скажу без прикрас: мы оба восхищаемся твоей выносливостью в эпическом противостоянии с Аrthropoda Boa. Той змеи с членистыми ножками. Как ты догадался обломать ей ноги, блин? А удушение бестозавра в четыре руки?! Слепыми!!! Браво обоим!

– Скажи лучше, что это был за… террор? С хихиканьем. К чему была вся эта театральщина?

– К чему – я просто люблю эффекты. Что это было – это был вид Pluma Hominins, антропоморфные позвоночные, удивительно схожие с человеком; в темноте их даже не отличишь от нас. Открыты недавно, поэтому рассказывают о них не во всех школах; а учитывая, что твой Серый Уран и так отстаёт по образованию, ты заведомо не мог о них знать. Они полуразумны и хорошо умеют воспроизводить человеческую речь. Мои люди полгода обучали их издеваться над вами, бедненькими, заучивали с ними комбинации разных фразочек; что мне особенно нравится – вы до самого конца не подозревали кого-то ещё, кроме как каких-то абстрактных «террористов», по-своему трактующих Ницше. В общем, это была отличная терапия для тебя, дружок. Терапия страха.

– Я там чуть не сдох!!!

– Ещё раз напомню про меня и моего помощника, которые бережно о тебе заботились – чуть ли не меняли тебе подгузники. Не сдох бы ты, не волнуйся. И плюсом… До этого ты отлично потренировался – целых двадцать часов; и мы окончательно убедились, что тебе многое ни по чём.

– Но… Но это было аморально! Это против сущности человека!

– Человеку иногда необходим хороший пинок под зад. Чтобы не охреневал в край.

В Аффлеке реально кипело возмущение. Он испытывал сильнейший когнитивный диссонанс: он-то считал, что даже на пожизненные сроки в колониях во всей Галактике введён мораторий; а что предназначенное ему наказание признало сообщество созвездия – этого он даже представить не мог. Он высказал всё это Фиссу, на что получил авторитетное мнение:

– Я даже не знаю, как назвать это: «утопизм» или «избалованность роскошью»… Ладно, я повторяю: ты же у нас неподражаем – а на уникальные случаи требуются уникальные решения. Не переживай, эта информация вряд ли выльется в широкие массы – возмущаться они не будут.

Аффлеку не оставалось ничего, кроме как со вздохом попросить:

– Раскрой, пожалуйста, невидимые пока грани участия Элен в этом театре. Я же правильно понимаю, что роль ей досталась не самая маленькая?

– Как тебе сказать… – Фисс с улыбкой посмотрел на девушку, как бы ожидая разрешения на рассказ о ней в третьем лице. Она кивнула, тоже улыбаясь. – Сейчас всё расскажу. Поводом начать строить против тебя грандиозные планы стало именно – что бы ты думал? – то, что информация о твоём преступлении против миссис Хардворак достигла меня. Я как-то сразу поверил в то, что это было очередное твоё развлечение; наверное, потому что я много лет занимался твоей поимкой и хорошо прочувствовал твою психологию, а значит, смог идентифицировать твой преступный почерк. Так вот, я распорядился встретиться с Элен и, собственно, предложил ей провернуть весь этот, как ты говоришь, театр (к тому моменту я уже всё распланировал). Это одновременно было компенсацией морального ущерба для Элен – её участие в аттракционе, осуществлённое «Алио Вито» за счёт планетарного бюджета. Заметь, что ей стёрли воспоминания о заключении этой сделки, то есть с тобой она встретилась знающей ровно столько же, сколько и ты, поэтому экстрим она испытывала по-настоящему; а потом медики восстановили ей память, и вот она здесь – сидит и улыбается, довольная и счастливая. Раньше компания, кстати, не выводила свою деятельность на подобный уровень.

Аффлек сидел с шарами, раскрытыми градусов на сто. Эта вот девушка… оказывается, адреналиновый наркоман? Эта хрупкая девушка, пять лет назад чуть ли не впавшая в депрессию?..

– Да, хи-хи, – угадала она его мысли. – Мне кажется, я стала экстримофилкой именно после посещения кое-какого нотариуса пять лет назад. Ты определённо что-то во мне сломал… С одной стороны, спасибо тебе за это. И вам спасибо, Джеральд. Даже не знаю, примет ли моя психика такую честь – фактически вступить в ряды тех самых богатейших пяти процентов населения Галактики… Но богатство, наверное, не в этом заключается – не в способности позволить себе такое. Так, всё, хватит всех этих клише. Главное – я получила великое удовольствие и интересный опыт. Я во многом поняла природу зла и научилась использовать свои мозги на двести с лишним процентов. Я говорю не из желания сказать хоть что-то – это мои истинные впечатления. И благодарность вам. Что вы мне поверили. Ещё несколько лет назад. И занялись моим делом. – В её глазах действительно наворачивалась такая благодарность, что Фисс сам начал расплываться.

Аффлек смотрел в пол. Точнее, в одеяло. Ему было так стыдно… перед этой прекрасной девушкой… Пять лет назад он ещё не осознал, какая она красивая; теперь-то он мог рассмотреть её. Мог. Но не рассматривал.

– Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал помимо тех, кто уже знает, Джеральд, – сказал он после тяжёлых раздумий. – Я не хочу, чтобы наш разговор вышел за пределы этого помещения. Дайте слово человека…

– Да о тебе напишут в учебниках как о самом гениальном аферисте после Шо, – заулыбался Фисс, – а ещё как о преступнике – любителе самых острых ощущений… Ладно, успокойся. Кстати, о Шо. Я заговорился – вы же хотели что-то ему сказать, Элен. – После этих слов он встал и вышел из комнаты.

Аффлек чуть не вскочил за ним: он ох как не хотел оставаться наедине с Элен. Она подсела к нему на кушетку (он уже не знал, куда деть свои глаза) и начала:

– Как вы уже поняли, мистер Борд, после чудовищного взаимодействие с вами я потратила немало месяцев на анализ истории галактического криминала. Так что о Гордоне Шо я более чем наслышана и начитана. И вот, что я вам скажу, Аффлек: он не был тем, кем его считаете вы и кем его считают многие. Он не был преступником. Он был сверхблагородным существом.

Аффлек пока не впал в шок, просто потому что его психика отпихнула эту информацию уже у своей границы. Она казалась ему слишком абсурдной.

– Официально об этом в литературе не пишут (почему-то), но я своими мозгами (ну, ещё с небольшой помощью нейронных сетей) проанализировала необъятный массив букв и цифр и знаете, что поняла… Что Шо преимущественно грабил корпорации, которые либо принесли бы в будущем значительный вред экономике своего сектора, либо в данный момент разоряли простое население. Такие компании были, и они попали под его строгую руку: вспомните Банк Созвездия Большого Пса, который выдавал начинающим бизнесменам ссуды, а потом приписывал заёмщикам сокрытие средств и всё такое прочее; вспомните Транспланетарную корпорацию «Жизнь звезды», которая мастерски манипулировала потребительскими запросами своих закупщиков. Если что, через некоторое количество лет экспертиза подтверждала их противоправную деятельность. Вспомните также Содружество Компаний Трёх созвездий, которое просто в лоб шифровало выгодные себе электронные документы под безобидные контракты… Вы ведь именно с них и брали пример для аферы со мной, да? Всё-таки полезно изучать историю той области, в которой работаешь сам.

Аффлек уже начал её бояться, эту Элен Хардворак.

– Короче, какой вывод? Вывод такой, что Гордон Шо действовал во благо цивилизации. Он правда приносил пользу галактической экономике, но не таким образом, как считали вы. Всё ведь… гораздо проще. А теперь посмотрим на вас. – Она взглянула на него – измученного уже начавшей кое-что понимать совестью; взглянула не злобно, а мило и открыто. С какой-то готовностью. – Что делаете вы? Вы совершаете – редко, но совершаете – грабежи семей, только-только начинающих или небольших предприятий, а один раз даже начисто раздели одного человека. Не будем показывать пальцем, кого именно. В принципе, также вы…

Он разрешила себя перебить – Аффлек начал лепетать какие-то оправдания:

– Это упражнение… разминка… Я всегда делаю это для разминки!

– Да. Для разминки. – Элен нечего было возразить, прокомментировать; да она и решила: пусть включит защитный механизм психологии – оправдание себя. Пока что. – Дальше: в принципе, как и Гордон Шо, вы также не обделяете вниманием и экономических гигантов (один ваш грабёж Второй Венеры чего стоит!); но незаметно, чтобы вы сосредотачивались только на плохих компаниях. Итак, вывод… Мне тяжело об это говорить, Аффлек, но вы должны принять это. То, что я сейчас делаю, – это кульминация всего посвящённого вам мероприятия.

– Ну и какой же вывод? – (Он не нервничал внешне, держался достойно.)

– Слепое подражание. – Пауза. Тяжёлая пауза. – Обдумайте это словосочетание.

– М-да, – сказал Борд, – слепое… слепое подражание…

Элен не было больше смысла сидеть на кушетке. Она элегантно, со всей серьёзностью ментально взрослого человека встала и направилась к двери. У неё она обернулась:

– Скажу кое-что в дополнение. Гордон Шо видел. Видел то, с чем действительно надо бороться.