Рассказы начала лета

                Тупею, глядя в ящик

Великий Вождь обмолвился как-то, что из всех искусств, для нас важнейшим является кино. Это он про ящик не знал! В кино хоть ходить надо было, а этот – у каждого под подушкой или чуть ли не в глаз вделан. И душит он нас самым массовым искусством так, что все критики повымирали. Лишь Сергей Соседов держится, хотя Валера Джугашвили открытым текстом, на всю страну, заявляет, что она с ним живёт в разных мирах, оспаривая его квалифицированное мнение знаменитой фразой другого вождя (что в пенсне ходил): «А вот это уже принципиально!», что, как и прежде, звучит а) угрозой и б) вызывает недоумение: а что, прежде поддавки были? Почему Джугашвили? Был у нас такой руководитель, которого все боялись, поскольку он во всех областях был беспрекословно сведущ. Так и эта дива: и швец, и жней, и юморист, и на дуде игрец, и, главное - непререкаемый обличитель. Впечатление такое, что её «отзывов» все боятся, даже всесильный телеведущий заискивает, и на восхваление её красоты истратил весь свой словарный запас. Любопытно! «Подхалимство опять входит в моду» хотел я написать, но поздно! Оно уже там по уши.
Была в советские времена такая традиция: в новогоднюю ночь очень многие бдели до рассвета, дожидаясь коротенькой передачи «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». Теперь и бдеть не надо, всё зарубежное стало неотличимо от нашего, ритмы рвут наши перепонки, а вот мелодии, в том числе и отечественные,  стали раритетами, так же  как тексты песен, которые раньше писали поэты, а теперь – измученные чувствами авторы или громогласные ритмо-патриоты.
А юмор?  Утонул  в области «ниже пояса», «украсился» матом, который в телепередачах порой ещё запиликивается, а как запиликать живой звук? Юмор  превратился в плеть. Певица-жена подставляет под неё своего мужа – и тот терпит! Сжав  зубы, терпит откровенные насмешки молчаливый член жюри, мужественно подыгрывает бестактно веселящейся команде инвалид, вздрагивает от очередного выпада в свой адрес и «Король», пусть и самопревозглашённый, но с удовольствием подчёркивающий этот льстивый титул своим поведением.
Плодятся на эстраде королевы, императрицы, принцы – все самозванцы, точнее – ставленники клаки. Так и хочется попросить законодательно проявить инициативу: или король – или народный артист. А то уже государственное признание выглядит подачкой. Мечтаю о времени, когда наше ТВ организует ежегодный конкурс певцов «по гамбургскому счёту» - небывалый уровень просмотров будет обеспечен, да только где беспристрастное жюри найдёшь? Конечно, есть такие артисты, но ведь затравят их потом!
А напоследок – реклама. Три примера: сами рассудите, приносит ли такая реклама пользу?
      «Папа, помоги по геометрии!» - торгуется сынок, торопящийся поиграть в футбол. Хорошо же этим рекламируется наша система образования, когда вполне физически здоровый бутуз не понял из объяснений учителя, что такое «биссектриса»! Гимназисты, изучавшие латынь, наверняка бы сразу перевели бы тот термин как «рассекающий надвое», советские школьники наверняка бы вспомнили мнемоническую фраз о крысе, бегающей по углам, а тут  папа, кончивший школу  совсем недавно (как же он ЕГЭ сдал?), лезет с таким вопросам к ИИ!
      Кстати, и Ведущий настойчиво рекламирует по всем вопросам обращаться к некоему ИИ-помощнику. Но не напоминает, что тот сообщит  только то, что заложили в него программисты-разработчики: справочные материалы (что, бесспорно, полезно), но и их, разработчиков, мнения и видение проблем, господствующие во времена разработки, пусть потом и доработанные по этим лекалам мнения самого ИИ, в истинности  которых вполне допустимы сомнения.
Появилась на ТВ тенденция - сообщать всему свету о новых средствах, например, для похудения. Порой предваряются  они сообщениями о лицах, оплативших эту рекламу, но не сообщается  одновременно об одобрении этих средств надзорными медицинскими органами, их составе, области и дозах потребления, возможных противопоказаниях. А отвечать за возможные негативные последствия в судах ТВ готово?
       Люди, помните, что реклама – двигатель ТОРГОВЛИ, а не панацея чего- либо другого!И несколько сформировавшихся в сознании постулатов в заключение.
Изделия (в том числе артисты), создаваемые по шаблонам шедевров – шедеврами не являются.
       Шоу, где Король задрёмывает в жюри, - идёт к закату, несмотря на потрясающие костюмы, затмевающие исполнительское мастерство.
Высокое искусство – удел творцов. Отличник, копирующий некий «Кодекс правил» - не творец, хоть и «оттачивает» своё умение в рекламе.
       Смех – второе «Я» человека. Когда, от забывшегося в искреннем восхищении артиста, вместо натренированного приёма мы слышим карканье, позолота званий буквально осыпается с его обличья, обнажая незатейливый каркас его сути.
       А ещё я предлагаю изменить правила написания титулов. Тех, кого таковыми признают специалисты, по-прежнему именовать «Звёзды», а тех, кого нам подсовывают подхалимы от искусства и протежёры очередных мимолёток – «зВЁЗДЫ».
А пока – тупею, глядя в ящик. Надо бросать это занятие.

Пора учить латынь

Чем старше становлюсь - тем больше думаю об этой проблеме, чем больше думаю о ней – тем более утверждаюсь в её необходимости: пора вводить латынь в школьный курс.
Тогда молодые лентяи не будут лезть к ИИ с идиотскими вопросами объяснить, да ещё простыми словами, что такое биссектриса. Изучать иностранные языки будет много проще, расшифровывать рецепты врачей и названия лекарств будет доступно всем, окончившим школу, легче станет понимание корней политики и истории пониманием смысла имён и поступков мифических героев. Много легче пойдёт социализация населения из-за понимания смысла потока иностранных слов, описывающих новые веяния в экономике и коммерции, и расшифровка употребляемых аббревиатур будет доступна старикам и обывателям. И уж точно, можно будет понять по вывески не только назначение аодвывесной точки, но и уровень интеллекта её хозяина.
Заманчиво? Хотелось бы, чтобы запнулись глаз и чувства на этом предложении. А?

                10.03.26

Фаюмский мальчик

Аккурат перед Новым Годом, прикрывшись  личиной Мэра, мошенники обобрали меня до копейки. Понятно, что очередной телефонный звонок с извещением, что районное начальство зайдёт меня поздравить с Днём Победы и чуть ранее случившимся юбилеем, я встретил настороженно, но принял, полагая, что личная встреча не может быть подстроена мошенниками.
В назначенный день я с утра торчал у окна, поджидая обещанную депутацию, и уловил момент, когда к подъезду подкатил удлинённый «Ситроен»  и из него посыпались, как горошины из стручка, ожидаемые посетители – что-то около десятка.
Пока в узком коридорчике квартиры депутация скидывала верхние одежды, а кто-то и обувь, одна из прибывших женщин спросила: «А что ваш сын нас не встречает?». Вопрос вверг меня в ступор: за полгода до этого я трагически потерял старшего сына, а за год до этого, тоже трагически, младшего, которого всё же достала Афганская война. В глазах мгновенно вспухли слёзы, голо сдавила спазма. Женщина мгновенно поняла свою оплошку, порывисто обняла меня, поцеловала – извиняясь, выдернув меня тем из мглы серого небытия. Остальные, в толчее, по-моему,  даже не заметили этого инцидента.
После ухода гостей какое-то беспокойство овладело мною: лицо этой женщины было явно мне знакомо, но где я мог её видеть – вспомнить никак не мог. Два дня эта колючка не давала мне покоя, пока вдруг из неведомо каких закоулков мозга не всплыла подсказка: «Фаюмский мальчик». Все вдруг прояснилось: женщина, о которой я пишу, была лицом похожа на этого мальчика.
«Фаюмский мальчик» или «Фаюмские портреты» - мозаичные изображения, раскрытые археологами из недр засыпанных при извержении Везувия  близлежащих к нему поселений Геркуланума и Помпеи. Изящны и красивы эти мозаики, но ещё красивей лица, чьи черты они воспроизводят: они полны очарования и внутреннего достоинства.
Навестившая меня в сонме прочих официальных гостей женщина явно была из той же породы. Открыв в компе всю фаюмскую галерею, я без труда нашёл несколько типажей, с которыми у неё было заметное, явно не случайное, сходство.
Открытие послужило толчком к возникновению творческого напряжения, которое и вылилось, практически сразу, в стихи:

Нежданно  вспомнив обо мне, администрация,
Увидев флаги за окном по всей стране,
Ко мне прислало к ночи  депутацию
Поздравить с Красным днём в календаре.
В той делегации случились люди разные,
Но поразила женщина одна:
Раскована  – среди  однообразия,
Кого-то мне напомнила она.
Три дня  я мучился, сжигая сигареты:
Встречал ли я её? Откуда знал?
Но озаренье вдруг: «Фаюмские портреты»
Из памяти глубин мне разум откопал!
Залез в компьютер – смальты бирюза,
С навеки сохранённого  лиц;
Глядели на меня её глаза
Из-под  изогнутых бровей  полукольца.
Нетленна красота – века прошли,
Но сколько знатоков не опроси,
Поймёшь, что первые красавицы Земли
Имеют продолженье на  Руси!

А далее наступили внутренние, сугубо этико-бюрократические, страдания.
По своим внутренним убеждениям я, если сочинённые стихи были навеяны определённой личностью, ей и посвящаются. Это – прерогатива автора. Но если я хочу своё произведение опубликовать, я считаю, что мне надо получить согласие субъекта посвящения. Следование этому принципу и вызвало определённые затруднения.
Хотя доброжелательная поздравительница и оставила, уходя, номер своего телефона, и предложила звонить, паче такая нужда будет, некоторые условности не позволяют осуществить это до сих пор. Терзают сомнения, удобно ли позвонить ей в рабочее время – вдруг отвлеку от более важных дел? Можно ли позвонить вечером? По себе помню, как раздражали звонки, когда приходишь домой усталый,  или, ещё больше, когда вечером выдаётся удачная минута поработать над какой-то давно задуманной проблемкой. А как отнесётся семья её к звонку незнакомого мужчины? Как написал я в одном из своих стихотворений: «Грызут сомненья злой собакой….»
Так и подвис этот вопрос – время терпит. Или наберусь храбрости (наглости?) и позвоню, или опубликую (если напишу) что-то другое, сожалея, что такая романтическая версия осталась «в столе». Но не всё же вываливать на скучающего человека, бродящего по интернету!
                08.06.2026

Экскурсия по Булгаковским местам

Олёша, кажется, сказал: Есенин, мол, поэтом стал назавтра после смерти. Теперь другие времена: ждала Булгакова страна лет сорок, уж поверьте. Он был не враг, он был не тать, теперь его хотят издать, о нём газеты пишут. Его сворованный архив питал американских див. «Да ну?» - изображал наив, его бумаг не сохранив, хранитель: «Я не слышал!».
Ещё его музея нет, но по Москве остался след, разрозненные части. И вот мы едем по следам, где жил, дружил, работал сам любимый нами Мастер.
Машины соскребали лёд, и щёки оттирал народ, морозом обожжённые. Мы собирались у метро, куда должны подать авто, по-праздничному, с жёнами. Не сбил нам праздничный накал автобус, тот, что опоздал, но всё-таки пришёл. Экскурсовод уже нас ждал, уже каноны излагал: что делать, как вести. Он не автобус, он бежал, чтоб вовремя придти. Он был кудряв и смуглокож, совсем немного плуторож, и, видно, знал немало, слегка на Марченку похож, что нас с ним примеряло.
Он был, конечно, эрудит, под край Булгаковым набит, и он нам «показался». Одни нам факты излагал, в уме другие рисовал, а третьим – улыбался: вот здесь он жил, любил, дружил, сюда героев приводил, пока что не воспетых. А здесь – Мольера привечал, а там он Хлудова встречал, а в этой комнате писал «Записки на манжетах». Здесь – тягостный отвергнут рок: позволил Сталинский звонок от края отойти. Тут – Станиславский дал понять, что им совместно не летать, и вынудил уйти.
Вот подворотня, дом чудес, вот знаменитый тот подъезд, из труб и досок портик (уходит память словно дым: мы, что имеем – не храним, а то ещё и портим!). Лесами до конька укрыт дом, что всемирно знаменит: увы, нам не до шарму. Мы помним, как сказал пиит: «Где стол был яств, там гроб стоит!» - дом целят под казарму.
Поездка явно удалась, экскурсовод имел над нами всласть, и мы довольны крайне: эмоций было – через край, заулыбался Нетунай Альбине и Татьяне. Благоговеньем мастерству, прикосновеньем к волшебству была душа омыта, когда разъехались домой.
А в это время над Москвой летала Маргарита…
                (Из записей 90-лет)